Психолог во мне победил филолога

Психолог во мне победил филолога

ошибки

Когда я была маленькой, я не знала правил русского языка.

Тем не менее, текст для меня родной дом, так же как и русский язык и вообще языковое пространство. Я выучила правила только в университете на филфаке, потому что меня учили их преподавать. Неправильно написанное слово царапало меня, школьницу, на физиологическом уровне и я наугад переставляла буквы в черновике, пока слово не становилось гладким, таким, каким надо.

Я знаю многое о правильном и грамотном словоупотреблении. О морфологии, этимологии, словообразовании, синтаксисе, пунктуации, грамматике, фонетике, культуре речи, лексике, семантике, истории языка, я знаю, какие процессы происходили со звуками на разных территориях Европы в разные периоды времени.

Одним словом, я филолог, я люблю язык, слова, звуки, первый диплом у меня был о речи, и я не случайный филолог, я филолог, из запойного читателя выросший в требовательного языкового гурмана. Я легко склоняю сложнейшие числительные, раньше не делала ни одной ошибки в известном широкой публике тексте про коллежского асессора (сейчас не знаю), и дальше я могу еще много чем с любовью хвастаться.

Лет десять-пятнадцать назад я была языковом снобом, со сдержанной пунктуацией, сморщенным гузкой ртом при виде разных просторечных слов, потом навалился интернет со сленгом и видимой глазу безграмотностью, и на брезгливых филологов сошла лавина «девчёнок» и «походу». Я ни разу не употребила некрасивую аббревиатуру IMHO ни в ее британской, ни в ее русской транскрипции, потому что меня всегда чуть тошнило и тошнит от заднеязычных как в устной речи, так и на письме. Не употребила так же и «походу», новое слово с интересной этимологией, из-за его смысловой неряшливости. Я могу писать «мороженка» и «пироженка», когда на письме мне нужно передать детскую речь, «ихний» — когда просторечный диалог, и я могу играть и шутить много с чем в письменной речи, всегда зная, как правильно пишется слово.

Психолог во мне победил филолога
Никогда в жизни раньше я бы не вышла замуж за человека, пишущего с ошибками, и мой муж-программист без боя взял меня тем, что процитировал изрядный кусок «Илиады», к которой я, первокурсница, только подступалась.
Все это я рассказываю вам вот к чему.

Моя вторая профессия научила меня тому, что вся эта языковая радость, словесная радость, внутренний Набоков, видящий звуки в цвете, — все это может успешно жить и процветать в нежном, строгом, идейном саду филолога, неважно, специализируется он на литературе или на языке. Там эту радость будут холить и лелеять товарищи по цеху. И только.

А в жизни же теперь вот что:

…люди с чувством собственного достоинства, невероятно, прирожденно деликатные и интеллигентные, с хорошим (но не филологическим) образованием могут писать с ошибками по всем фронтам: в стилистике, грамматике, орфографии.

… люди с золотым сердцем могут вольно обращаться с пунктуацией, а самый лучший и любимый мужчина на свете вообще может не иметь чувства языка и не читать и даже не слышать о Джойсе, Селинджере и Пелевине. Он может, например, вместо этого читать мореходную навигацию или биржевые сводки.

Он может ставить дурацкие смайлики, потому что не умеет тонко писать «какая ты смешная и как мне с тобой хорошо». Он может все время немного восклицать в письменной речи, потому что от этого она кажется ему выразительней. Он может говорить «ты покушала?», потому что «ты поела?» не так ласково. Он может быть дислексик и дисграфик.

Мои самые любимые люди, соль земли, неправильно ставят ударение в «звонит», пишут смешные смски с детскими ошибками, имеют избыточную пунктуацию или вообще ее не имеют.

Психолог во мне победил филолога
Мне теперь все равно и в сети я баню тех, кто в любом тексте прежде всего ищет ошибки.
В интернете и письменном общении в чатах и мессенджерах язык превращается в речь, и дальше я могла бы вам много рассказать, как сейчас меняется язык и меняет нормы всего, от словоупотребления до фонетики, но это долго. Это живой и завораживающий процесс, который никогда за всю историю человечества не происходил так быстро, как сейчас.

Конечно, декларируя тут свои изменившиеся взгляды на отношение к другому языку, к другой речи, я говорю прежде всего про критерии, по которым мы раньше оценивали личность. Ставит запятые правильно, слова «обить» и «флюктуация» знает — отличный человек, хорошая, здоровая личность.

Мои критерии оценки «хорошести» уже лет восемь как изменены, а этот отменен вовсе. Конечно, неграмотность неграмотности рознь, и я отличу текст с ошибками от текста нездорового, тупого, истеричного, благо, сеть предоставляет много образцов для этого.

Но психолог во мне победил на этом поле филолога, и теперь более всего на свете, даже больше, чем от заднеязычных (это звуки «г», «к», «х»), меня тошнит от губ, сложенных куриной гузкой, по любому поводу, связанному с языком, текстом, словами.

Для меня склонность к непрошеным оценкам, все равно, хорошим или плохим, категоричность, текстовое покрикивание с призывами убрать, исправить или прекратить теперь гораздо страшнее в человеке и неприемлемее, чем незнание «Илиады» или дурацкая лишняя запятая, призванная обозначить волнение, торжественность или паузу.

Интересное по теме

Интересное

Идентификация женщины

Мне было 19, и мы с мужем пошли на фильм «Идентификация женщины». Я едва вытерпела — столько незнакомого напряжения было для меня в сценах секса, где она задыхалась, стонала, облизывала пальцы, и вообще была какой-то, я тогда еще не знала — какой.

читать далее

Мужество маленьких пекарен

Когда путешествуешь по морю, заходишь в какие-то совсем захолустные места, куда не ступает нога обычного наземного туриста: делать там обычно нечего, кроме как залить топливо и пресную воду для лодки. И вот в таком месте со мной случилась маленькая итальянская деревня.

читать далее

Я сижу на крыше

Этой ночью я сижу на крыше. На сложенном одеяле, с сигаретой в руке. Темно и прохладно. Надо мной звезды. Видно, как неподалеку бродят кошки. Где-то едва слышно шумит поезд.

читать далее
Четыре корзинки. Сказка

Четыре корзинки. Сказка

ошибки

Часть первая

Жила-была одна бедная женщина, и не было у нее ничего. Жила она в старой хижине, на обед у нее была горячая вода в щербатой кружке, а на ужин — холодная. Иногда ее кот приносил ей на ужин птичку, но в основном она добывала себе пропитание сама, сидя на берегу моря и пытаясь поймать рыбу старой сетью.

Сколько она себя помнила, она так и жила в старой хижине на берегу моря. Родители умерли, когда она была маленькой, вырастила ее родная тетка, которая скончалась несколько лет назад, друзей у нее не было, она ощущала себя некрасивой и никому не нужной, ремеслу не выучилась, считая себя неумехой, с соседскими детьми играть ей было скучно, а выходить за околицу и гулять по окрестным лугам и полям она полагала опасным.

Психолог во мне победил филолога

Она очень любила две вещи на свете — смотреть, как восходит над морем солнце, да расчесывать на закате, ложась спать, свои длинные волосы цвета потемневшего золота.

Напротив ее хижины стоял веселый маленький домик, разукрашенный цветами и птицами, в котором жила еще одна женщина. Когда она была юной, у нее погиб ее возлюбленный, потом умерли родители, и с тех пор она жила одна. По утрам от ее дома к окнам бедной женщины доносился запах сдобных сладких булочек, да и сама хозяйка была им под стать, хохотушка, всегда звавшая гостей и имеющая в друзьях полдеревни.

Веселая соседка пекла самые вкусные пироги на свете и кормила ими весь округ, пироги были с яблоками, рыбой, капустой и повидлом. Время от времени она уезжала в далекие путешествия, и по возвращении пироги становились еще вкуснее, а соседка объясняла, что уезжала учиться тонкостям хлебопечения и пироговедения. У нее была беленькая лошадка и наша бедная женщина нередко видела, как ее веселая соседка запрягала лошадку и галопом выезжала за околицу, просто прогуляться, да посмотреть, какие новые цветы выросли за весну. Иногда она жаловалась бедной женщине, что у нее нет ни минутки, и жизнь ее так наполнена всяким интересным, что некогда даже и спать.

Больше всего веселая соседка любила две вещи: смотреть ночью на огонь далекого маяка и замешивать тесто с корицей.

Психолог во мне победил филолога
Однажды ветреной мартовской ночью им обеим приснились почти одинаковые сны.
Нашей бедной женщине явилась во сне ее покойная тетка и сказала: «Анна, я хочу сделать тебе подарок. Я дарю тебе четыре корзинки из прутьев плакучей ивы. Они одинаковые, и ты можешь использовать их как хочешь, но помни, что туда нельзя положить ничего вещественного, только то, что с тобой происходит и только то, что приносит тебе радость. Правило очень строгое: всегда должны быть наполнены все четыре!» Тетка нахмурилась, послышался запах травяного чая, который она пила на ночь, и все исчезло.

Ее веселой соседке приснился погибший возлюбленный, который сказал ей: «Мария, милая. Я принес тебе четыре корзинки из виноградной лозы, это подарок. Туда нельзя положить твои прекрасные пирожки или яблоки, или ленты, или помады, но туда можно положить то, что ты любишь больше всего на свете. И помни, что всегда должны быть наполнены именно все четыре!» Он нежно поцеловал ее в губы и исчез.

Наутро на порогах их домов стояли отлично сплетенные, удобные, прочные и легкие корзинки. Наша бедная женщина и ее соседка поделились друг с другом своими снами, подивились на чудо, да и разошлись, так как не знали, как наполнить корзинки тем, что они любят. Корзинки поставили под лавки.

И занялись своими делами: соседка принялась печь особо мудреный пирог с мясом, рисом и апельсиновыми корочками, а бедная женщина распутывать сеть, запутанную прошлым утром в холодной весенней воде.

Психолог во мне победил филолога
К вечеру обе заглянули под лавки — просто так, полюбоваться на корзинки и вскрикнули.
В одной из корзинок Анне показалась новенькая прочная рыбацкая сеть, в корзинке Марии мерещился призрак нового пирога, который она называла «Царский».

Часть вторая

Через полгода и Анна и Мария привыкли заполнять свои корзинки всем, что их радует. У Марии корзинки были переполнены. В одной из них лежала ее дружба с хорошими товарищами, поддержка подруг, угощение соседским детям да праздники с соседями, веселые посиделки, смех и секреты подружек. В другой лежали ее пироги и пышки, новые рецепты теста, особый сорт муки для пирога с ежевикой, запахи сладких булочек с корицей, ее обучение кулинарии и пироговедению, да тонкая пергаментная бумага царского завода, о которой мечтала Мария. В третьей ее корзинке лежали прогулки на беленькой лошадке за влажный темный лог да дальний зеленый луг, парусник на горизонте, сны о дальних странах и волшебных путешествиях, ночной таинственный огонь маяка в море и запах корицы, напоминавший ей маму.

У Анны корзинки были пустоваты. Немножечко рассветов в одной, немножечко новеньких рыбацких сетей в другой, пряник для соседского мальчишки в третьей.

И лишь одна корзинка у обеих женщин была заполнена одинаково. Это была корзинка для любви и любовных дел, и на дне каждый из двух корзинок поблескивали отпечатки фантазий, пахло духами и снами, переливались мечты и таинственно светилась надежда. Корзинки для любви были почти пустыми, да и как их заполнишь, когда на всю деревню несколько женатых рыбаков да несколько дряхлых дедов?

В октябре, когда догорали последние теплые осенние закаты, в залив зашла небольшая лодочка, в ней на веслах сидели двое. Один, молодой, с насмешливым лицом, по имени Мурад, был потомком османов, долго скитался нанятым матросом по всем океанам, нанялся на бригантину, попал в шторм и еле спасся. Товарищ его, постарше, с прокопченным профилем и шрамом на левой щеке, имел какое-то дело к властям местного округа, то ли хотел торговать пряностями, то ли вином, то ли шелком, курил трубку и был молчалив. Звали его Жан. Выйдя на берег, попросились они на постой в оба домика прямо на берегу, да там и остались, каждый на месяц.

Каждое утро любовная корзинка наших девиц была переполнена. У Марии с Мурадом это были объятия, поцелуи и другие чувственные опыты, веселые завтраки прямо в постели, путешествия вдвоем на беленькой лошадке за темный лог да зеленый луг и на небольшой лодочке на дальние острова. У Анны с Жаном это были разговоры о Вселенной и звездах, о том, почему рассветы розовые, а закаты красные, и поцелуи и объятия тоже были. Остальные корзинки они забросили, — любовная стала самой большой и нужной.

Психолог во мне победил филолога
Так и жили все четверо, пока не подул ледяной зимний ветер, не замела поземка, и окна не покрылись снаружи очень тоненьким льдом.
Тогда мужчины пригнали откуда-то повозку и уехали в город, говорить с властями о шелке или пряностях, а наши девушки остались одни.

Часть третья

Все валилось у них из рук, и, когда минуло Рождество, Анна постучалась в дверь к Марии. «Давай подождем до весны», —- прошептала Мария, обнимая печальную соседку.

До весны их корзинки оставались пустыми. И любовная, и все остальные. Пироги у Марии выходили из печи твердыми и горькими, а у Анны не ловилась никакая рыба. Соседи приносили им иногда пряники или кашу, друзей Мария больше к себе не пускала, Анна обрезала свои волосы цвета потемневшего золота. Пришла весна, а потом и лето, а мужчины так и не возвращались, и весточки никакой от них не было.

Однажды на закате, когда Мария и Анна сидели на крыльце старой хижины Анны, они увидели незнакомую женщину. Откуда она шла, было непонятно, так как она поднялась от залива, где заканчивались все дороги, и шла мимо них по тропинке. Женщина была не из местных и даже вряд ли из городских, — разноцветные заморские одежды веяли на ветру. Шла она быстро и прошла мимо не останавливаясь, но в ту же ночь приснилась им обеим во сне.

«Поначалу бедняжкой была одна из вас, —спокойно сказала она, — и не было ничего у Анны. Теперь нет ничего у вас обеих, и у Марии тоже. Ваша любовь дорогого стоит, но почему теперь про каждую из вас можно говорить «жила-была бедная женщина и не было у нее ничего?» — и она улыбнулась. — «Заполняйте корзинки, девушки, — добавила она, — заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было. В одной — мечты, тайны, планы и сны, в другой — друзья и близкие, для которых нужно много сердца, в третьей — ваше Дело, которое вас и прокормит, и вдохновит, ну а в четвертой — любовь, когда она с вами случится.

Психолог во мне победил филолога
А пока ее нет, на дне любовной корзинки могут быть теплота, благодарность, признательность, светлая грусть, а на самом дне пусть тихонько светится надежда».

И, взмахнув цветным подолом, незнакомка исчезла из их снов и больше никогда не снилась двум соседкам.

С тех пор каждое утро из окна дома Марии по-прежнему неслись чудесные запахи сладких булочек, а Анна научилась плести самые лучшие в мире рыбацкие сети, за которыми приезжали лодочки с дальних островов. Жили они безбедно и весело, грустили иногда по ушедшим мужчинам, но вскоре Мария вышла замуж за своего старинного овдовевшего друга, который жил через дом, а Анну просватал хозяин рыболовного баркаса, и их свадьбы гуляли три дня и три ночи.

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было. В одной — мечты, тайны, планы и сны, в другой — друзья и близкие, для которых нужно много сердца, в третьей — ваше Дело, которое вас и прокормит, и вдохновит, ну а в четвертой — любовь, когда она с вами случится. А пока ее нет, на дне этой корзинки пусть тихонько светится надежда.

Иллюстрация испанского художника Висенте Ромеро Редондо

Интересное по теме

Интересное

Дар благодарности и другие дары

Когда люди мечтают об отношениях, они часто хотят, чтобы будущий партнер был умным, красивым, успешным, добрым. Почти никто не задумывается о том, чтобы партнер умел быть благодарным. И это больше, чем просто говорить «спасибо».

читать далее

Маленькая розовая баранка

Я решила сделать то, что давно хотела: поэкспериментировать, угостить себя всем, чем мне хочется, как дорогую взрослую гостью. А не торопливо и виновато съесть запрещенное и калорийное, как ребенок, который тайно ест конфеты.

читать далее

Разговор с собой маленькой

Иногда я говорю себе маленькой:
— Видишь, у всех в руках такие светящиеся экраны. И там двигаются чудные картинки. Правда же, ты бы умерла от удивления и счастья, если бы я тебе, маленькой, в твои 8 лет это все показала?
— Да я бы сдохла! От изумления и сразу от всего, — говорит маленькая я. Она похожа на цыганку и много читает, и иногда грубая.

читать далее
Как наше «нет» сохраняет отношения

Как наше «нет» сохраняет отношения

ошибки

Жила-была одна девочка, и было у нее много братьев и сестер. Она была самой старшей, и поэтому часто за них заступалась во дворе, много чему их учила и вообще всячески заботилась. Как-то так получалось, что она почти всегда ощущала себя очень сильной, сильнее всех. И нередко выходило так, что, даже если ей хотелось самой съесть яблоко, она отдавала его подбегавшей сестренке: она маленькая, растет, и ей нужнее.

Так и выходило, что у девочки было два разных способа общаться с миром. Мир большой, наружный, где много чужих людей, воспринимался ею нормально, спокойно, и, невзирая на то, что он для нее был скорее враждебным, чем дружелюбным, она легко отстраивала разные дистанции с разными людьми, блюла свои интересы и воспринимала окружающих как равных себе: как взрослых. Тех же, кто был ей дорог и кого она любила, находящихся во внутреннем ближнем круге, она, сама того не осознавая воспринимала как слабых и хрупких, берегла их и подставляла плечо, не позволяя себе на них опираться ни в каком случае.

Была у нее и любимая старинная подруга, с которой она регулярно, раз в две недели обедала — и этим встречам в маленьком ресторане в центре города было уже лет десять. Они обе находили время и вырывались из плотного рабочего графика и от своих семей, чтобы поболтать и поддержать друг друга. И на этих бесчисленных обедах они смеялись вместе и утешали друг друга, поддерживали и подбадривали, иногда дулись и ругались. И еще одна вещь происходила: подруга нашей героини каждый раз слегка залезала вилкой к ней в тарелку, чтобы попробовать то вкусное, чего не заказала сама. Она и нашей девочке предлагала тоже попробовать из своей, но та почему-то отказывалась.

Психолог во мне победил филолога
На самом деле, как бы ни ценила наша девочка свою подругу, она не любила, когда едят из ее тарелки. И сама из чужих не любила есть. Просто так было привычнее: считается, что нам ничего не жалко для близких людей.
И каждый раз на каждом обеде именно этот миг, когда чужая вилка проникала в ее тарелку, подцепляя вкусный кусочек, именно этот миг был слегка омрачен и подпорчен, но все очень быстро проходило, не ругаться же, в самом деле, из-за такого пустяка. Тем более что подруга сопровождала это все милым щебетанием, как тут сердиться?

Но происходило странное. Все чаще наша героиня ловила себя на том, что ищет предлоги, чтобы отказаться от обедов. Все заметнее и сильнее для себя самой было ее раздражение в миг, когда нарушались тарелкины границы и очередной вкусный кусочек уплывал в подружкин рот. «Ты что, жадина? — корила себя наша девочка. — Тебе что, жалко?».

И по всему выходило что да, жадина и да, жалко. И получался из-за этой ерундовины почти неуловимый, но адский микс: девочка наша считала чудовищем то себя, то подругу, ругала себя за эти внутренние попреки, тут же чувствовала злость на подругу за то, что та заставляет ее так себя чувствовать, тут же чувствовала вину за эту злость, а подруга все щебетала и таскала кусочки: ничего особенного и преступного.

Психолог во мне победил филолога
Потом в жизни нашей девочки произошло много всяких событий, было много всяких передряг, уроков и неприятностей, и она вышла из этих событий немного другой, в частности, обретя умение говорить «нет».
И все ее близкие попробовали уже на себе это «нет»: она больше не соглашалась на то, на что соглашалась раньше, стала более требовательной и более откровенной. Она стала замечать и отслеживать, где терпит то, что доставляет ей боль и неприятности или даже просто дискомфорт, и терпеть больше не собиралась, прекращая нежелательное поведение других твердой и спокойной фразой «Мне неприятно/неудобно то, что ты делаешь». В это время в ее жизни четко обозначились две категории людей. Те, кто говорил в ответ на это «извини, я не знала (не знал), я больше не буду»; и те, кто обижался, оскорблялся и со временем прекращал с ней общение.

В тот день они с подругой вновь должны были встретиться после долгого перерыва, чтобы обсудить все новости. И в тот день наша героиня собиралась отказать своей подруге в возможности таскать кусочки из своей тарелки. Она репетировала: «послушай, мне не нравится то, что ты делаешь». И грустно думала, а что, если подруга попадет во вторую категорию? Что, если она дружит только на условиях таскания кусочков? Что, если она сочтет нашу девочку жадной, а жадин ведь не любят? Но также она спокойно понимала: если и дальше давить в себе раздражение этой мелочью, то в конце концов она отстранится от подруги и их дружбе так или иначе придет конец.

…Подруга привычно полезла к ней в тарелку, бормоча «можно я возьму вот этот кусочек у тебя», и наша героиня сказала в тот момент, когда вилка коснулась еды: «не надо, мне неприятно». Вилка остановилась, и подруга спросила с искренним недоумением — «тебе что, жалко?». И героиня мужественно призналась: «да, жалко. И я не люблю, когда у меня берут еду из тарелки». «А что же ты раньше молчала?» — горячо спросила подруга. «А я боялась тебя расстроить, вдруг бы ты со мной общаться не стала» — мы помним, что к тому времени наша девочка умела быть очень откровенной. «С ума сошла?» — саркастически спросила подруга и дальше они с облегчением и смехом стали обсуждать, что вот, как хорошо, что все это сейчас выяснилось, что можно не молчать и дуться, а прямо сказать, и если человек тебя любит, он поймет и прекратит делать то, что делал, а если ты врешь и притворяешься, что тебе приятно, когда тебе неприятно, то рано или поздно все это взорвется, и дружбе придет конец. И на этом мы оставим наших подружек за их обедом, а сами поговорим вот о чем.

Как вы думаете, можно ли любить и злиться одновременно на одного и того же человека? А если мы вдруг злимся, или жадничаем, или мечтаем, чтобы он перестал делать то, что он делает — это уже конец любви или дружбы или не конец? А в дружбе жадничать можно? А ставить границы (вот как все это называется) — это прилично или нет в дружбе? Правильная дружба или любовь — это когда никто никому не говорит «нет» или все-таки говорят? Считаете ли вы, что, если человек вам близок, то он сам должен догадаться, что с вами происходит? Что бы вы почувствовали, если бы узнали, что утренний кофе, который на протяжении пяти лет вы наливаете мужу/жене, ему невкусен, на самом деле он любит чай, но молчит и каждое утро немножко злится на вас, что вы об этом не догадываетесь?

Наша героиня сделала одну очень верную вещь: она не стала ждать, что близкая подруга догадается, что с ней происходит, а просто сориентировала ее, что можно делать, а что нельзя. И вторую правильную вещь: она сказала ей об этом, не обвиняя и не оценивая ее действия как плохие. Она просто описала их максимально нейтрально: «когда ты берешь еду у меня из тарелки». Она не стала говорить «вечно ты таскаешь у меня еду», «ты жадная обжора и тебе всегда всего мало», и прочее, да и вряд ли так думала. Ну и вы же понимаете, что, будь подруга ненастоящей, она бы надулась, разобиделась, восприняла бы ее нейтральные слова как критику или как неудобство, и никакая дружба у них не продолжалась бы. Твердое «нет» героини сохранило их дружбу на этом этапе, а желание оставаться удобной и подставлять свою тарелку разрушило бы ее наверняка из-за большого количества скопившейся агрессии, об истинной причине которой подруга так бы и не узнала.

Фото: https://deminv.ru/obzor/186-otlichiya-hardfork-i-softfork

 

Интересное по теме

Интересное

Как утешить друга

Если кто-то заболел или переживает неприятность, нужно позвонить и сказать: «Я тебе очень сочувствую. Чем я могу помочь? Я рядом. Ты можешь на меня рассчитывать».

читать далее

В подруги надо брать безумных

С одной из них мы диктовали друг другу смски. Давно. «Две скобочки, не больше. Одну даже лучше. Три нельзя, убью. Ты слегка улыбнулась. Не скупо, а слегка! — холодно говорила одна из нас. — Сотри «скучаю». Пиши «ок». Отлично! Да нет, дура, про отлично это я тебе. Уже отправила? Отлично, отлично… хоть это не пиши! Ничего больше не пиши, пусть сам думает, к чему у тебя вырвался этот возглас».

читать далее

Восемь ценностей любви и дружбы. Дети

Паре, вступающей в брак, хорошо бы выяснить прямо, словами, что каждый думает по этому поводу, ДО брака. Дети у нашей пары должны быть или не должны? Мы сейчас хотим детей или спустя несколько лет? Я хочу, а он не хочет, я хочу, а она не хочет, — что делать?

читать далее
Три принципа и личная жизнь

Три принципа и личная жизнь

ошибки

Мне очень нравятся две фразы. Первая: если и третий муж бьет по морде, то дело не в муже, а в морде. Трактовать широко. Вторая: в этом году где-то вычитала — люди странные существа. Действуя всегда одинаково, они пытаются получить разные результаты.

Приговаривая то одну, то другую фразу, я обнаружила в себе, что то, из-за чего «бьют по морде» — это как раз привычка действовать одинаково, а потом сильно удивляться полученному результату. Сильно удивляться, подчеркиваю. Пойдя дальше, я обнаружила, что действовать одинаково (рассмотрим сейчас мои отношения с мужчинами, но не пристально), меня вынуждают три моих принципа.

Принцип первый. Я не такая.

Самая вредная его разновидность — я не такая, как все. Это мешает предаваться простым радостям жизни: отдаться первому встреченному после долгих лет скитаний, пить до утра, прогуливать работу, показаться мужчине в растрепанном, разобранном или разъяренном виде.

Один мой друг, почти далай-лама и владелец небольшого курорта, как-то пригласил меня покататься на лыжах. Ну, раз я не катаюсь на лыжах, и даже стоять на них не могу, то хотя бы на бубликах. – «Ты визжишь, когда большая скорость?» — вдруг спросил он как-то нежно. – «Нет, еще чего!» — презрительно ответила я. – «А я люблю, когда визжат», — неожиданно признался он.

Психолог во мне победил филолога
Ну, я визжу, да, съезжая с горки, моя собака и моя дочь могут это подтвердить. Но мне казалось зазорным визжать при нем, катаясь с его горки.
Он же далай-лама. А я не такая, как все эти его глупые блондинки. Еще чего, делать что-то такое откровенно женское, даже детское — хлюпать носом, просить купить шоколадку, капризничать, когда температура, нет, я возвышенная, и слово «жопа» мне незнакомо. Я гордая. Все бабское мне чуждо.
Я не такая — и я делаю вид, что так и надо, когда мой муж не пришел домой ночевать. Скандал? Еще чего! Я не такая. Я предоставляю свободу индивидууму. Пусть он оценил бы. Он не оценил, взял свободу и свалил. Мне хочется запустить вилкой в окно, когда мне признаются в дерьме? Я не такая, еще чего. Я продолжаю нанизывать на вилку салатик.

Мне предлагают некую авантюру. Мне, скажем, давно этого хотелось. Более того, это именно то, о чем я мечтала неприличные мечты. Но я не такая, еще чего! Дело было в субботу, я была в чужом городе, за окном лил дождь и рядом никого не было. Я сказала себе — дууура. Ты хотя бы попробуй, а я никому не скажу. И я попробовала. Несколько раз я спохватывалась, говорила — я не такая! — и прекращала начатое. Ну что я буду с этим делать, уныло спрашивала я себя, я же не такая.

У, мне пришлось вновь с собой познакомиться. Оказалось — такая. И еще какая такая. Такее некуда. Мне понравилось. И потом, как на ниточке, нехотя, по одному, вытянулись открытия. Да, я обожаю реветь от фильмов и хлюпать носом. Я сентиментальная. Я умею ныть и канючить. Я не имею силы воли и могу нажраться шоколада и мороженого в промышленных количествах, а не клевать, как птичка Рух, салатный лист. Я обожаю банальщину. Я ненавижу ждать. Я раньше думала: я не такая, все канючат, а я не буду, все ненавидят ждать, а я терпеливая и не парю мозг мужику, все говорят гадости о своих соперницах, а я молчу, они принцессы, да, все до единой, и та, что с унылым лицом, и та, что с крючковатым носом, и та блядища Настя в мои 14 лет, жалко, что я так и не набила ей морду.

Психолог во мне победил филолога
Как славно быть такой как все, неидеальной в собственных глазах. И вообще неидеальной.

Принцип второй. Я хорошая.

О, от этой хорошести бывают женские болячки. Тебе хочется послать его куда подальше, а ты говоришь: «Я понимаю. Да, да. Нет, что ты, мне ничего не надо. Я питаюсь пыльцой и эфиром. Я не буду тратить твои нервы, мой хороший, я благородный рыцарь с сиськами. Сиськи тут случайно, не обращай внимания. Я не плачу, я не такая, я хорошая, понимающая. Я поддержу тебя. А мне ничего не надо, я сама. Не обращай на меня внимания, иди уже к ней, и забери вот это, тебе пригодится, а я перебьюсь. Я с ребенком перебьюсь, как не хрен делать, вот увидишь. Да, я сильная. Мне так приятно, что ты меня похвалил. Я сильная, и — да, вот именно это слово — «умница». А она слабая, зависимая, и трахает тебе мозг, поэтому ты не можешь ее оставить? Одну? На этой пыльной грязной дороге? Да, не оставляй, какой ты благородный, какая я благородная, какие мы благородные».

И этот ужас длился годами. Недавно я покончила с «умницей» одной смс-кой, и мне понравилось, что получилось на выходе. Я не умница. Я глупая сварливая баба. Жадная и по настроению нежная, если повезет. А добрая я бываю от лени. Имейте в виду.

Я бы еще чего-нибудь написала и даже процитировала бы примеры собственной «хорошести», но мне не хочется вспоминать. Эти вечера на собственной любимой кухне, с подвываниями, после таких разговоров, где еще раз я была хорошей, все два часа или пять часов, а потом оставалась одна, садилась на пол и ревела, ощущая себя изнасилованной собственным благородством и неспособностью признаться в лицо собеседнику, что дело дрянь и я умираю, и лучше бы перестать меня пользовать, а пойти себе лесом.

Принцип третий. Все из-за меня.

Если сгустить краски для наглядности, то получится так: двухмесячная мужская депрессия с намеками на то, что надо поговорить, имела своей причиной вовсе не меня. А работу. Как это ни странно признавать, но у мужчин отношения с нами где-то на третьем месте. На первом – «я недостаточно зарабатываю». На втором – «кажется, жизнь не удалась, я занимаюсь не своим делом/у меня ничего не получится». На третьем, если очень постараться целенаправленно отравлять человеку жизнь – «как же меня затрахали эти отношения». Примерно так. Два часа молчит? Он решил меня бросить. Однозначно. Не пишет целый день из командировки? Трахает прямо сейчас какую-то красотку. Третий день молчит и за ужином ест не глядя? Он кого-то завел. Говорит, что на работе проблемы? Врет для отвода глаз, решает нашу судьбу, надо успеть первой подать на развод.

Мне везет с мужчинами (все время собираюсь написать в прошедшем времени «везло», потом вспоминаю, что я еще не умерла) и они все всегда были заняты каким-то своим делом. Большим причем. Им важна самореализация. Именно в социальном плане. Если здесь не получается или ему кажется, что не получается — это просто туши свет. Он так озабочен этим, это так фактически все на кону, что просто не заметит ужаса в твоих глазах, а если тебе удастся ему об этом крикнуть, то он удивится. «Ты решил меня бросить, да??» — со слезами в голосе. – «С чего ты взяла??» — «Ты совсем не обращаешь на меня внимания!».

И это правда – не обращают. В этот момент им страшно. Они строго себя судят, примерно как мы себя насчет детей и замужества. Все, что мы можем — это выслушать и погладить по плечу. Тут и вправду важно быть хорошей и в этот момент не парить им мозг. Остальное они сделают сами, выберутся, добьются, завоюют. Им не дается этот мир, они заняты отношениями с ним, и, пока им не удастся его прогнуть, лучше не путаться под ногами. Это не из-за тебя. Не из-за тебя и не из-за этой Настьки. Это ты можешь целый день сравнивать мысленно размеры своей и ее задницы, и горевать, они тоже могут, но с другой целью, а если они долго в депресняке, или молчат, или мрачно бурчат — то не надо сводить весь свет клином на себе. Не надо.

Ну, это мне далось легче всего. Я бы быстро соскучилась, если бы поняла, что мысли моего мужчины вечно вертятся вокруг отношений с женщинами, а не со своим делом. Пока я этого не наблюдала, и слава богу. Ну и меня еще спасает то, что я сама люблю свою работу. И всегда любила. И могу париться из-за нее, и по ночам думать, так же беспокойно, как и о том, в чем мне идти на встречу, где будет эта толстозадая Настька.

Интересное по теме

Интересное

Хорошая девочка и последний шанс

Все хорошие девочки склонны давать мальчикам последний шанс, когда дело пахнет жареным. Как правило, при этом мальчик не осведомлен о том, что у него, бедолаги, последний шанс. Последний шанс бывает временной и контентный.

читать далее

Жизнь без «плохого партнера»

Иногда мои бывшие клиенты пишут письма. И мне хочется поделиться с вами теми мыслями, о которых они пишут, потому что эти открытия могут кому-то помочь еще что-то понять.

читать далее

Французская история

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

читать далее

«Хочешь увидеть — научись действовать»

ошибки


Если у тебя больше всего времени занято работой, то в основном в твоей жизни будет работа. Если у тебя не находится времени на личную жизнь, то личной жизни трудно пробиться сквозь этот график. 

В какой-то момент ты понимаешь одну суровую вещь. Если у тебя больше всего времени занято работой, то в основном в твоей жизни будет работа. Если у тебя не находится времени на личную жизнь, то личной жизни трудно пробиться сквозь этот график. Если не находится времени на друзей, то друзьям трудно пробиться к тебе, просто чтобы с тобой повидаться. 

Вообще, если ты ведешь себя так, словно ты всегда всеми утомлен и хотел бы, чтобы тебя все оставили в покое, то тебя оставят в покое. 

Я была с той стороны несколько лет — как человек, не имеющий сил на встречу после целого дня приема, и так месяцами. Когда на встречу с нравящимся тебе мужчиной идешь с мыслью «хоть бы он не пришел, что ли, потому что нет сил разговаривать, и кому я такая нужна, обессиленная». Или когда неделю за неделей откладываешь встречу с подругой, потому что после работы надо сделать усилие и куда-то доехать, а сил нет. Когда беспрерывно спишь, начиная с первого самолета в отпуск, будто дома спать невозможно. Когда так тревожно, так все ненадежно, зыбко и нестабильно, что свободные два часа с 8 до 10 утра с неизвестной целью забиваешь английским, и плохо соображаешь, и жалко преподавателя. 

Даже в полной неопределенности у тебя есть ты сам

 

После поездки в Таиланд все изменилось. Я ощутила полную бессмысленность происходящего, если оно происходит с такими акцентами и такой интенсивностью. Почему именно в Тае, я не знаю. Может быть, потому, что я прилетела туда в полную неизвестность, а улетала отсюда из полной неопределенности, но оказалось, что достаточно просто сидеть на берегу зеленого безымянного моря для того, чтобы ощущать покой и счастье. Что на задворках Земли тихо, хорошо и никто никуда не торопится. Что даже в полной неопределенности у тебя есть ты сам. Что безмятежным можно быть с полным правом на безмятежность до тех пор, пока ничего не случилось. 

В нашем мире все наоборот: нельзя быть безмятежным, пока ты не удостоверился, что ничего не случилось и не случится. Так как достоверно это неизвестно и известно быть не может, быть безмятежным нельзя никогда. Нельзя сидеть на берегу моря и чувствовать себя счастливым, если у тебя не закрыты проблемы и не решены задачи. 

Я, так и не заснув в ночь на первое января в Тае, вышла на балкон и притихла. Начинался рассвет, перед отелем была скала, стояла тишина и вдруг запели птицы. Это было какое-то совсем другое время и какая-то совсем другая жизнь. Предлагалось жить немедленно, не откладывая, не ища идеальных моментов, не дожидаясь счастья, решения задач, сбывания мечт и желаний. 

Наверное, это легко в том ласковом, как любящий мужчина, климате, и довольно трудно у нас, когда темно, холодно, небезопасно и хочется, чтобы ну хоть что-то сбывалось. Совершенно не знаю, чем это все завершить, кроме того, что будьте осторожны, загружая себя с головой чем-то только одним. Если нельзя улететь в Таиланд, на Бали и там наконец начать жить, давайте жить здесь, будто бы у нас есть время на все, что мы любим. 

Я научилась быть доступной и говорить «да» тем, кого люблю. Приходить куда-то, даже если нет сил, просто потому, что там ждут тебя даже обессиленную. Иногда расчищать все для любимого занятия или любимых людей: всю работу, всю тревогу. Соглашаться на разные предложения, а не только на те, которые кажутся идеальными, и смотреть как я в этом себя чувствую, и что из этого выходит. Меньше бояться, меньше бояться. Меньше бояться вообще «кабы чего не вышло», а, наоборот, пусть уже бы что-то вышло. 

Однажды я увидела в статусе одного хорошего человека в скайпе: «Хочешь увидеть — научись действовать».

Ты один отвечаешь за все

Ты один отвечаешь за все

ошибки


Мамино заклинание — «Ты должен опираться только на себя», и его подвид с отягощением — «Ты один отвечаешь за все».

Иногда ко мне на прием или на группу приходят женщины или мужчины, являющиеся центром и системообразующим гвоздем всей семьи. Как правило, семья родительская, хотя часто бывает в дополнение и своя собственная. Такие люди именно родительскую семью и родительский дом могут называть «семья» и «дом», даже если они много лет не живут с родителями, могут жить в другом городе или даже стране, и имеют собственных мужа/жену и детей.

Такой ребенок с детства слышал следующее:

— что ты там чувствуешь, никого не интересует;
— не выдумывай, этого нет;
— всем тяжело, ты что, особенный?
— ты уже большой, как тебе не стыдно плакать?
— как ты можешь так с матерью поступать? (реакция на ошибку, проступок);
— следи, чтобы он/она не делал так и не вел себя этак (обычно ответственность за отца-алкоголика, маленьких брата-сестру).

Такой ребенок не получает от родителей самого главного: утешения.

Утешение — великая вещь, признание нами того, что другой человек не имеет сейчас сил справится сам, это щедрость, милосердие и любовь, идущие от самого сердца, не требующие никаких действий от утешаемого. Остановка вместе, рука об руку, именно в той точке, где происходит боль, никакой спешки, движение в том же ритме, нога в ногу, обнимая и тихонько приговаривая ласковое. Покачивание, убаюкивание, и самое важное — полное присутствие вместе с тем, кому больно. Тот, кого утешают, в этот момент ощущает, что рядом с ним остановились, взяли за руку, обняли, покачали, пошептали, посочувствовали. Поняли, как больно. Показали, что поняли. Показали, что с ним, за него, вместе. Это самое главное.  

Ребенок, справляющийся со всем сам, не знает этого убежища вовсе. Получая травму в разных своих возрастах, — от разбитой коленки до развода или увольнения, — он не идет к людям за утешением, а прячется, потому что надо собрать все силы. Заплачешь, покажешь, попросишь, — накажут. Отвернутся. Высмеют. Значит там, в своем углу, наедине со стенкой, обоями в цветочек, ковром с оленями, спинкой дивана, надо остановить слезы, напрячь внутри что-то, что болит, спрятать и не показывать. Преодолеть. Человек, не умеющий и не смеющий ни на кого опираться, оказывается в тотальном одиночестве, даже если его окружают люди. Он делает два печальных вывода на всю жизнь:  

1) вокруг меня те, у кого нет сил или кто не хочет тратить их на меня;  

2) я здесь самый сильный и со всем должен справиться сам.  

В жизни такого выросшего мальчика или девочки есть преодоление, выживание, ответственность, вина, и много-много вытеснения за рамки сознания того, с чем они никогда не имели дела осознанно. 

Такие люди незнакомы:

 — со своей хрупкой, нуждающейся, уязвимой частью. И тогда мы получаем мощных сильных женщин, которым нипочем холод и снег, дисфункциональный партнер, непосильные задачи. Они не ощущают, каково их телу, запросто справляются со всем страшным и опасным, берут на себя ответственность за других взрослых или старших людей рядом, а если заболевают, чувствуют себя дико виноватыми. Получаем мощных сверхфункциональных, успешных мужчин, которыми манипулируют, используют, не давая ни поддержки, ни утешения, ни радости, ни понимания. А если такой мужчина вдруг встретит поддерживающую и вдохновляющую женщину, то не будет знать, что рядом с ней делать.  

— со своими потребностями. «Я не пойду в туалет, пока не допишу статью». «Я не выберу хорошую, крупную картошку для жарки, потому что нечего себя баловать, буду чистить мелкую». «Я должен каждую секунду думать о заработке, а в отдыхе не нуждаюсь».  

— со своими эмоциями. Агрессия используется не для защиты, а для решения задач, непосильных обычным людям. Игнорируется, не опознается такая важная для выживания эмоция, как страх. Удовольствие вызывает вину. Наслаждение — стыд.  

— со своей зависимостью, узявимостью и нуждой в людях. Одиночество — безопаснее, независимость —лучший друг, уязвимость — позорна. Нужда в ком-то или чем-то вызывает ужас. Не дадут, не поймут и даже не услышат. Такие люди никогда ничего не просят. Иногда, в отчаянии — требуют или кривыми окольными путями добиваются своего. Но прямо сказать — «мне нужно то, что у тебя есть, дай, пожалуйста, если можешь», — ни за что и никогда.  

Заклинание «Ты должен опираться только на себя» иногда родители, сознательно или неосознанно, отягощают заклинанием «Ты один отвечаешь за все», и особенно ловко получается, когда «Ты отвечаешь за все, что с нами происходит». Последним заклинанием бессознательно пользуются мамы, вышедшие замуж за своего ребенка при разводе или смерти мужа. Неважно, какого пола ребенок и сколько ему лет: четырехлетка обоих полов вполне уже может чувствовать, как хрупка его мама, как нуждается в его утешении и какой он большой и сильный, и как нельзя плакать. Плакать, не справляться и нуждаться в помощи — прерогатива мамы.  

И еще один сипмтом такого заклинания — мы не прощаем себе никаких ошибок, потому что тот, кто должен опираться только на себя и при этом один отвечает за все, как сапер, права на ошибку не имеет.  

Конечно, на группе подробно разбираются истоки этого заклинания. Они там, где была война. В истории семьи. Нам на группе бывает важно научиться давать утешение тому, кого никогда не утешали, а он учится говорить о потребности в утешении, опираться на чужие ресурсы, знакомиться со своей хрупкой, нуждающейся, зависимой и уязвимой частью, учиться быть самому себе самым лучшим родителем: тем, у кого в кармане всегда носовой платок, который умеет садиться на корточки перед малышом и вытирать горькие слезы, приговаривая слова утешения, признавая, что ты маленький и не должен уметь справляться со всем.  

По мотивам группы «Мама и мои отношения»

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

Жирная, неуклюжая

Жирная, неуклюжая

ошибки


Однажды мне пришло письмо. «Какая же вы жирная и неуклюжая, — писала мне незнакомая женщина. — Это видно по вашим фотографиям».

Накануне я выложила в фейсбук фотографии со своего первого танцевального выступления на большом паркете, которое не люблю вспоминать: меня парализовало от страха, на первом же шаге я споткнулась, ничего не понимала и не управляла своими движениями. Только во второй половине танца я слегка пришла в себя и поняла, какие фигуры следует выполнять.

Несомненно, вся эта история и мой лишний вес были видны на фотографиях и меня это письмо в первую минуту просто убило. Я подумала — «Может быть, мне никогда не стоит больше танцевать. Я и вправду некрасива и нехорошо, скованно двигаюсь». Но я люблю танцевать, и это неубиваемый факт. Я представила, сколько раз я еще буду выступать — именно с этим танцем, именно в этом весе, именно в этом платье предстояло выступить еще дважды. Мне наверняка будут писать еще гадкие письма. Меня не должно это останавливать. Тем более, я знала, что за моим блогом следят робкие и неуверенные в себе женщины, которые тоже хотят танцевать. Возможно, увидев неидеальную меня и неидеальный мой танец, они приободрятся? Они увидят, что я не сдаюсь. Они увидят, что неидеальным тоже можно. Так я рассудила и забила на все эти письма: они регулярно приходят с тех пор еще и еще и будут приходить, видимо, до тех пор, пока я шевелюсь.

Однажды моя клиентка, которая ужасно боялась какой-то деловой встречи, утешилась советом более опытного коллеги. «Забей, кто и как на тебя посмотрит, — сказал он ей. — Думай о задаче». Ей удалось перевести внимание с «кто я такая тут вообще» на «какая минута презентации лучше всего». Она переключилась на задачу. Я тоже.

Выступая второй раз, я в какой-то момент сумела получить удовольствие от танца. У меня получилась нелюбимая сложная фигура. Я даже слышала зал. Третий раз я тоже волновалась, но мне удалось не окаменеть и хорошо слышать партнера. Наверное, в десятый раз я танцевала бы по-настоящему. Слышала бы свое тело, и оно бы слышало меня. Я мыслила бы задачей: тут на долю секунды притормозить, здесь сделать шаг еще длиннее. Я слышала бы музыку. Пока я так не умею. Но я умею не сдаваться. В третий раз нам аплодировали во время танца — конечно, это был родной и любимый клуб, который поддержит, даже если ты просто выйдешь и постоишь, но все равно было здорово, потому что хлопали после сложнейшей для меня фигуры. Танец случился и получился, внутри себя я победила автора письма. На самом деле я победила ту себя, которая заливается слезами, потому что ее обидели. Ну обидели, а дело делать кто будет?

Тебя кто-то не любит и относится к тебе с отвращением? Придется это пережить. Для взрослого человека это переживаемо. Есть и те, кто счастлив тебя обнимать, видеть и вдыхать твой запах. Происходит жизнь, она вот такая. Поплачь обо всем сразу, и от ужаса, и от счастья, и иди вертеть свой очередной поворот.

Работать с этой темой:

вебинары «дракон»

Стоимость записи — 390 руб.

КУПИТЬ

Работать с этой темой:

Вебинары-антистрессы

Стоимость 6 записей — 1700 руб.

КУПИТЬ

Работать с этой темой:

Вебинары «подарок»

Стоимость записи — 390 руб.

КУПИТЬ

В детстве я ездила в танцевальный лагерь. Это был вовсе не Галладенс, где тебя носят на ручках и никто не кричит, как в спорте. Это был настоящий танцевальный лагерь для бальников, я попала туда как новенькая и способная, меня внезапно взяли в сложившийся коллектив и мне было одиноко и трудно. В какой-то момент я сказала себе — «Я танцевать приехала. Буду учиться танцевать, на все остальное забью». Про закон «думать задачей» я не знала. Но я думала именно задачей.

У меня не получался поворот под рукой партнера в ча-ча-ча. Он назывался красиво — «алемана». Я раз за разом вертела этот поворот и меня страшно ругала тренер. Я ее не боялась, я ее любила и доверяла ей, и хотела, чтобы у меня получилось, и она бы осталась довольна. Плача от усталости и отчаяния, я вертела это поворот. И в какой-то момент я ощутила злость на этот поворот и на себя. «Я доверчу», — я отчетливо помню эту мысль. Она была злобной, сильной и упрямой. Я сделаю. Я добьюсь. Я сделаю это. Это называется, наверное, «спортивная злость». Я помню, как катятся слезы по щекам, и как все равно ты делаешь. Ты не сдаешься. И рраз — вдруг получается. И тренер говорит с уважением — «Ого. Вот. Ты сделала это».

В своей взрослой жизни раз за разом выходя на паркет с очень терпеливыми преподавателями, я тоже испытываю такое же отчаяние. Но я знаю ужасно простое, скучное, разочаровывающее правило: мы тренируем навыки. Они тренируются простым повторением нового поведения или движения. Потом получится. Никакого вдохновения. Все скучно, как шерстяной носок. Тебе больно, а ты вертишь. Потом, спустя 120 часов, получается. Надо вертеть. Уныло, настойчиво, безо всякой радости. Пока они, наконец, не сдадутся — и поворот, и паркет, и сцепка с полом, и собственные ноги и руки, и вдруг ты делаешь это легко, вот прямо совсем легко. И тогда приходит радость.

Мне кажется, одним из самых терапевтичных видео на свете было бы видео тренировок. Любых. Неважно, шахматы это или танцы. Мы бы увидели количество падений, проигрышей и неудач, которые обычно остаются за кадром. Наверное, тогда бы на паркет вышло бы еще 120 тысяч женщин, считающих себя жирными и неуклюжими. Мне ужасно хочется быть тоненькой и изящной — но путь к этому только через труд, да и то вряд ли дойду до моего личного идеального тела, которое идеально слушается. Моего танго мне хватает для моего удовольствия, довольно камерного, очень спрятанного внутри моей жизни, моих объятий с любимым партнером. Я боюсь таких писем. Но я все равно танцую. Работаю. Живу.

Тебя кто-то не любит и относится к тебе с отвращением? Придется это пережить. Для взрослого человека это переживаемо.

Есть и те, кто счастлив тебя обнимать, видеть и вдыхать твой запах. Происходит жизнь, она вот такая. Поплачь обо всем сразу, и от ужаса, и от счастья, и иди вертеть свой очередной поворот.

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

Так, как раньше, уже не будет

Так, как раньше, уже не будет

ошибки


Поделюсь с вами тем, что знаю сама, — о том, как протекает каждый кризис.

Если вам сейчас плохо, или вы подавлены теми изменениями, которые с вами происходят, это, возможно, поможет вам понять, где вы находитесь на карте кризиса. Моя любимая Вирджиния Сатир описывала девять этапов этой спирали, — ибо каждая здоровая система, будь то человек или организация, меняясь, проходит их все, и делает это беспрерывно.

Этап первый. Стабильность.

Все хорошо, и никто ничего менять не хочет. Все радует, все идет замечательно, и все всех устраивает. Система в этот момент красивая, устойчивая, обжитая.

Этап второй. Новый элемент, или ухудшение.

Ни одна здоровая система не является закрытой или герметичной, ни одна открытая система не существует без новых элементов. Таким элементом может стать событие, решение, — например, пара, много лет живущая в гражданском браке, решает пожениться. У семьи рождается ребенок. На работу берут кого-то нового. Вводится новое правило. Даже стремление тщательно оберегать стабильность парадоксальным образом является системоразрушающим элементом, ибо в каждом застое есть зерно кризиса. И когда наступает второй этап, все словно ухудшается, замедляется, портится.

Если вы раньше мирились сразу после ссоры, теперь вы миритесь через два часа или через три дня. Если вы с каждого вложенного рубля получали 40 копеек прибыли, то теперь получаете 30 при тех же равных. Начало этого этапа похоже на то, как если бы вы идете под горой, и сверху на вас падают камушки. Конец этого этапа при определенных обстоятельствах иногда похож на сход лавины.

Основной симптом этого этапа – оглядка назад с мыслью — «как там все было хорошо». Как все вернуть? Возможно ли это? Какие усилия нужно приложить, чтобы стало так, как раньше?

Этап третий. Депрессия. Замирание.

На этом этапе становится понятно, что ничего вернуть не удастся. Что так, как раньше, — уже не будет. При тяжелых кризисах есть ощущение, что вы все потеряли. Или потеряли очень много. Прежние отношения, прежнее состояние, прежние ресурсы. Основной симптом этого состояния – поза эмбриона по утрам, когда вы не в силах распрямиться и разогнуться, вам хочется сжаться в комочек и не хочется вставать. Это депрессивное состояние. Меня часто спрашивают – как долго оно может продлиться? Я не знаю. От нескольких дней до нескольких месяцев. Очень важно дать себе время на то, чтобы прожить этот этап.

В зоне комфорта нет развития; без зоны комфорта нет ресурсов; без ресурсов нет шага вперед. Все взаимосвязано и не способно существовать отдельно; нет хороших и плохих шагов на этом пути, каждая ошибка добавляет вам опыта и даже экспертности.

Этап четвертый. Надежда.

Если так, как раньше, уже не будет, и мне нечего терять, то, может быть, можно что-то сделать, чтобы стало лучше? Такая мысль обычно робко приходит в голову человеку, который однажды утром понимает, что он хочет жить дальше. Просто дышать, смотреть в окно, жить. Что-то делать. Что-то менять. Может быть, я еще смогу быть счастливым, — думает он. На этом этапе обращаются за помощью к специалистам. Что-то вяло пробуют, пока не имея на это особых сил. Впускают в свою жизнь новых людей, не особо рассчитывая на что-то. Просто соглашаются попробовать что-то другое. Я в свое время именно на этом этапе пошла учиться танцевать танго с ощущением, что делать все равно нечего, и мне все равно, чем заняться.

Этап пятый. Новые смыслы.

Это самый интересный, коварный и соблазнительный этап. Здесь появляются силы. Здесь появляются новые люди. Но самое главное – здесь появляются вопросы! К себе и к миру. Какой сейчас мой самый главный смысл? От чего мне хорошо, от чего плохо? Какой я теперь? Что для меня важно и ценно? Кто вокруг меня и кого я хочу видеть вокруг себя? Очень часто здесь полностью меняется круг общения, правила жизни, и появляется либо новое хобби, либо новая работа, либо новое партнерство, либо новый образ себя. Человек запоем вбирает новое, ему на голову валятся ответы на вопросы. Это этап знаков и символов, которые легко читаются и помогают двигаться дальше.

Одна моя клиентка на этом этапе, приходя на прием с вопросом, менять ей кое-что в жизни или не менять, — вдруг увидела рекламный баннер, на котором огромными буквами было написано «Меняйся!». Этот баннер висел там раньше, но она прочитала его как послание именно в тот момент, когда бессознательно созрела к новому этапу. Пока не было сил — она не видела надписи.

Коварство этого этапа заключается в том, что, пока мы в нем, наша жизнь кажется снова осмысленной, счастливой, хоть и трудной. И есть большой соблазн так и остаться в нем навсегда. Те, что всю жизнь ищет новые смыслы, находя себе все новых и новых гуру, новые учения, те, кто все время мотается куда-то в поисках откровений, и при этом в его жизни нет новых событий, кроме этих, нет новых фактов его биографии, а отношения с людьми, со своим благополучием и с социальным статусом остаются прежними, — возможно, застрял на этом этапе. Ибо следующий пугает.

Этап шестой, следующий. Зона практики.

Это действительно самый опасный и пугающий этап кризиса. Все, что вы узнали, наработали, — должно быть воплощено в жизнь. Если вы узнали что-то новое о людях и о себе, вы не сможете говорить «да» там, где вы хотите сказать «нет». Вы не сможете отказываться там, где давно хотите согласиться. Вы отчетливо слышите себя. Вам уже не так легко себя обмануть. И все это не гарантирует того, что новые знания вы начнете воплощать в жизнь. Ведь это риск!

Каждый пятый не рискует, так и оставшись на предыдущих этапах. Пробовать новое, реагировать по-другому, перестать делать так, как привык, делать по-другому, даже если кажется, что это провал, — вот задача этого этапа. Здесь на дыбы встают все ваши психологические защиты. Они оберегают нас от боли, но и от развития тоже. Они говорят, — ты что, дурак, брать на себя ответственность? Ты что, дура, первой проявить инициативу? На этом этапе взлетает тревога и хочется спрятаться под одеяло. Но какой же восторг там, где пробуешь новое, — и у тебя получается что-то совершенно восхитительное!

В начале этого этапа мы девять раз из десяти реагируем по-старому. В конце – девять раз из десяти мы делаем по-новому. Позволять себе получить новый опыт – единственное средство меняться по-настоящему.

Этап седьмой. Опыт.

Опыт — это действительно то, что нас меняет. Никакое понимание никаких процессов не меняет нас так, как меняет нас проживание этих процессов. Другое состояние. Другое ощущение. Другое взаимодействие. Доктор Хаус говорил — «Люди не меняются». И я с ним соглашусь, с поправкой, — если оберегают себя от нового опыта. На этом этапе мы с упоением пробуем делать все совсем по-другому.

Этап восьмой. Интеграция.

Здесь мы оборачиваемся. И говорим: ого, какой путь я прошел. Все ошибки, все косяки, все достижения, — все мое. Я — молодец. Я сделал это! Пожалуйста, не приставайте на этом этапе к людям, находящимся на других этапах своих кризисов. Здесь очень большой соблазн сказать – эй, это так просто, встань и иди! Я сделал это! Вспомните себя в этапах замирания, депрессии или надежды. Вы едва шевелились. У вас были другие ресурсы. Поэтому, оборачиваясь на пройденный путь, присвойте себе все, с чем вы справились. И живите дальше. Вы сделали это!

Этап девятый. Стабильность-два.

То же самое, что и первый этап. Обжитое, заслуженное, проработанное. Наслаждайтесь, ибо это спираль, и живое скоро начнет меняться, и вам покажется, что все опять плохо, но это не так!

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

Родительское насилие

Родительское насилие

ошибки


Тема родительского насилия в Советском Союзе требует огромного осмысления, называния вещей своими именами и трудной и тяжелой работы с этим.

Учитывая то, что статьи в духе «хватит носиться со своими детскими травмами, нечего валить все на родителей» больше не анонимны, транслируются довольно публичными людьми и даже профессиональными психологами, я, как человек, много лет работающий с темой родительского насилия и дисфункциональных семей в Советском Союзе, имею заявить. Этот текст я размещаю каждый год в сети Фейсбук и каждый год он все более актуален. Увы. Итак: 

Тема родительского насилия в Советском Союзе требует огромного осмысления, называния вещей своими именами и трудной и тяжелой работы с этим. Слушая дикое количество историй, от которых волосы дыбом встают, просто про среднюю советскую семью, я понимаю, что часть поколения 40-50 гг рождения, то есть наших родителей, часто не справлялась со свалившимися на них нагрузками и, получив послевоенное, очень специфическое воспитание, жила практически в психозе. Со срывами, избиениями, жестким игнорированием нужд ребенка, удочерением/усыновлением к своим маленьким детям и т.д.  

В работе с психологами наше поколение  учится многому, в частности, понимать и часто прощать родителей, не становясь им при этом психотерапевтами и заботливыми родителями

 

У них, в свою очередь, выросли свои дети — поколение 70-80-х годов рождения. Это мои клиенты. Я сама отношусь к этому поколению. Это удобные, совестливые, героические, ответственные и при этом зачастую безответные люди, которым приходится много и специально работать у психологов с такими понятиями как собственные границы, ценность, адекватная самооценка, взрослое отношение к своим ресурсам. В работе с психологами наше поколение  учится многому, в частности, понимать и часто прощать родителей, не становясь им при этом психотерапевтами и заботливыми родителями. Мы учимся, наконец-то, быть заботливыми родителями самим себе. 

И родители нам были должны. Так же, как и мы должны своим детям. Они принимали решение нас рожать. Мы вправе были, будучи маленькими, на них рассчитывать. Как на взрослых. То, что они не смогли многим из нас быть взрослыми родителями, не значит, что они нас не любили. Но это же и не значит, что они растили нас хорошо и так, как надо растить детей. Они растили нас в мирное время, как на войне. Я буду еще много об этом писать. 

 

Но пока я скажу тем, кто сейчас ранится этими статьями с призывами в духе «сами виноваты, хватит ныть». Вы не виноваты. Ваши родители могли вас избивать до крови, регулярно бить или игнорировать, растить так, как будто вы ничтожны или заслуживаете самого унизительного обращения, и это не значит, что они хорошо выполняли свой родительский долг. Это значит, что тогда они были плохими родителями. Возможно, теперь они — хорошие бабушка с дедушкой. Но поверьте, человек, которого любили родители, никогда не перепутает это с по-настоящему плохим обращением. И те, и другие истории имеют место быть. Но я против того, чтобы бывшим избиваемым, игнорируемым, подвергающимся насилию выросшим детям говорить «ваши родители ничего вам не были должны, хватит ныть». 

Вы можете их прощать, вы можете их любить, вы можете теперь даже о них заботиться так, как делаете это всю жизнь, или держаться от них подальше, как делаете всю жизнь. Но вы действительно не получили очень важного в вашей детской жизни. Вы не получили безопасности. Это самое главное в жизни ребенка и в итоге самое главное в вашей взрослой жизни сейчас. И это на нее влияет. 

С этим можно работать у психологов, я вижу, как такие выросшие дети по-другому, довольно бережно, строят свою семью и отношения, я вижу, как смягчаются, постарев, бывшие грозные и жестокие родители. Но тем, кто рос трудно, требуется несколько больше усилий для построения своей жизни, чем тем, у кого были достаточно хорошие родители.

 

В контакте

В контакте

В последнее прямо и спокойно избегаю общения с людьми, которые при разговоре за кофе, при встрече неотрывно и без извинений смотрят в телефон, а если телефон еще и блямкает с неотключенным звуком — давай досвиданья. Одного раза достаточно, и второй раз на встречу с таким меня и калачом не заманишь. Равнозначно тому, что он бы в носу ковырялся при мне. И тут наткнулась на собственный текст пятилетней давности. Пять лет назад я об этом раздумывала, и сейчас это мое правило.  

В КОНТАКТЕ 

В детстве я была девочкой, отсутствующей на уроках. Слушая учительницу вполуха, я читала под партой и смотрела в окно. В университете было то же самое. Когда лекция было особенно интересной, я закрывала книгу, лежащую на коленях и начинала рисовать в тетрадке. Рисовать в тетрадке означает, что я очень внимательно слушаю. Но у собеседника это вызывало гнев, беспокойство и ощущение, что он мне не нужен. 

Моя работа такова, что концентрация внимания должна быть предельной, на приеме я часто сижу, наклонившись вперед, вглядываясь в человека, сидящего напротив, чтобы понять его. «Понимать — это наша работа», — говорили нам преподаватели. Раньше я вечно отсутствовала в контакте и поэтому много чего не понимала.  

Легкий путь для меня и теперь — склониться над тетрадкой или книгой и не полностью присутствовать в происходящем. Это очень легко, это легкий путь. «Ты уплываешь», — говорили мне раньше подруги. «Ты опять все прослушала», — говорили мужчины. Почти всегда мои глаза смотрели влево и вверх — я мечтаю. Любое оброненное слово может заставить меня строить целые миры. Это вдохновляло и наполняло меня, но мои близкие чувствовали себя одинокими.  

Когда человек, сидящий напротив тебя, значим, могуществен или любим — для многих из нас он этим страшен и это может заставить нас смущаться. Ты словно погружен целиком в свои страхи, надежды и опасения, и не видишь его в реальном мире. Мамы, которые тревожатся или злятся на детей, могут не увидеть чего-то важного в лице ребенка, просто потому, что, глядя на него, они видят то, о чем тревожатся или то, на что злятся, но не самого ребенка.  

Однажды зимой моя дочка задержалась из школы. Ей было 10 лет. Телефон не отвечал. Я бегала по потолку. Раздался звонок в дверь и она вошла, и я стала на нее кричать, и кудахтать, и укорять ее в сильном гневе, тревоге и облегчении, пока не увидела (прошло, наверное, около минуты, но это много) — что она изготовилась реветь, что у нее вместо варежек ледышки, а на носу сосулька: они играли в царь-горы и она промокла, замерзла и окоченела, а телефон не слышала. Я посадила ее в пенную ванну, и, чуть не рыдая от жалости, принесла ей горячий чай туда. Но сколько раз, если нет явной и условной сосульки на носу нашего ребенка, мы не видим и не понимаем, что с ним происходит, потому что мы возмущены, рассеяны, встревожены или заняты своим.  

Наверное, это похоже на взаимодействие, при котором ты ощущаешь человека частью себя самого, а себя — его частью, и при этом не имеешь представления о его реальности и настоящести, полагая, что тебе и так все известно. Профессор, у которого я училась, называл это «синдромом прозрачной стены». Синдром работает в парах и семьях, где есть гласная или негласная установка: если я тебя люблю, я знаю, о чем ты думаешь; если ты меня любишь, ты должен знать, что со мной происходит — причем без слов, волшебным невербальным образом. Об эту стену расшибли себе лбы многие и многие пары, и иногда мои клиенты, узнавая, что «стена» вредна для отношений и что пуще «телепатических» отгадываний им поможет умение просто ртом договариваться — бывают разочарованы, что, оказывается, это всё не так уж волшебно.  

Не волшебно, потому что приходится прилагать усилия к отношениям; для романтиков это горькое разочарование. Но когда мы учимся быть в контакте по-настоящему, начинает работать другое волшебство, волшебство близости. Имеете ли вы привычку смотреть на человека и видеть его при этом? Видите ли вы его лицо, помните ли, как он смеется, какой формы у него брови? Я та, кто не умел этого делать; порой мне казалось, что я могу не узнать новую подругу или поклонника на улице при случайной встрече. То же самое относилось и к именам, я не могла запомнить вновь названное имя, тем самым обижая нового собеседника и заставляя чувствовать его для себя незначимым, ведь имя — это очень чувствительная часть нашей личности. Быть невнимательной — это способ не присутствовать, травматический способ ускользать и убегать в самый неподходящий момент.  

На внешнем плане, со стороны наших собеседников, это выглядит как незаинтересованность. Ты говори, говори, а я почитаю, порисую или прочту тебе нотацию, или вовсе отвлекусь на незначимое. Ты издаешь слабые сигналы о своих чувствах или потребностях — например, хмуришь брови или нежно улыбаешься, но, так как я на тебя не смотрю, я не вижу. Я слышу и вижу только громкое и яркое — только если ты уйдешь, хлопнув дверью или изменишь мне, я пойму, что что-то не так.  

Присутствовать в контакте — это значит не только смотреть, но и видеть, при этом умудриться не нарушить границы собеседника. Это значит, на время забыть о себе и быть с ним по-настоящему. Поднять голову от рисунка, книги, телефона. Закрыть ноутбук. Перестать думать и начать слушать и слышать. Это ужасно трудно для тех, кто привык ускользать.  

Этому тексту пять лет. С тех пор я научилась не иметь дело с мужчинами, которые выходят из кафе, не оглядываясь на меня, и идут впереди, не ожидая меня. Не иметь дело с женщинами, которые просят о встрече, но на ней сидят, то и дело кому-то отвечая в телефон, и то и дело выбегая поговорить (за исключением форс-мажоров). Не строить деловые отношения с человеком, который месяцами не может найти времени обсудить важный для вас обоих вопрос. Я пробовала не придавать этому значения — но моя примета оказывается верной и никогда меня не подводит. Те из нас, кому тяжело, невыносимо, а то и унизительно быть полностью в контакте с другим; кому проявлять внимание — значит показывать зависимость, на этот момент, возможно, не готовы для полноценно близких отношений. Я сама такой была. 

Лешкина баба

Лешкина баба

ошибки


Неизменно раз в неделю ему снилась чужая женщина, которую он никогда не называл по имени, она впивалась ему в плечи и кричала, или перед ним вдруг возникала ее роскошная, совершенно круглая задница, и во сне он хотел ее безумно, как животное, не рассчитывая силу и не оберегая эту женщину ни от синяков, ни от грубых слов, которые невозможно было произнести с Мариной.

У Марины были тонкие запястья и прозрачные фарфоровые пальцы. Лёшка ею страшно гордился: она знала четыре языка, имела безупречные манеры, тихий голосок, и так аккуратно клала вилкой в рот кусочек любой еды, что он не мог уследить, когда она его открывает.

Точно так же во время секса она аккуратно открывала губки и исторгала тихий стон. Лешка не то что бы ее безумно хотел, но от восторга общим совершенством тела, от тонкого изгиба талии, от словно выточенных коленок в нем поднималась волна восхищения и благодарности, и секса у них было много. Добиться этого аккуратного единственного стона ему было сложно, но он старался и добивался.

В остальном Марина была точно такая, как ему надо: очень сдержанная и спокойная, она нежно о нем заботилась, поправляла шарфик, тихо проводила вечера за компьютером в ожидании Лешки с работы и через полтора месяца незаметно к нему перебралась, нисколько его не потеснив и не побеспокоив. С тех пор его холостяцкая квартира приобрела обжитой вид, друзья перестали заваливаться внезапно и просто так, и он наслаждался новым расписанием собственной жизни: утром завтрак и изысканно накрытый стол к ужину, заваленная сноубордистским барахлом кладовка, внезапные срывы по ночам «просто так» покататься на дорогих велосипедах и отдых в укромном местечке Испании, где почти не было русских.

Она его возбуждала и заводила неимоверно, до сбитого дыхания, и как он ни раскладывал по полочкам, — почему, — так и не разложил

Его тревожили только сны. Неизменно раз в неделю ему снилась чужая женщина, которую он никогда не называл по имени, она впивалась ему в плечи и кричала, или перед ним вдруг возникала ее роскошная, совершенно круглая задница, и во сне он хотел ее безумно, как животное, не рассчитывая силу и не оберегая эту женщину ни от синяков, ни от грубых слов, которые невозможно было произнести с Мариной. Он знал, кто это, — это была его соседка по родительской еще квартире, она была старше его лет на семь, и она была его первой женщиной. Торопливые и яростные встречи с ней длились лет пять, с его 18-летия, всегда днем, потому что вечером возвращался с работы ее муж. Она его возбуждала и заводила неимоверно, до сбитого дыхания, и как он ни раскладывал по полочкам, — почему, — так и не разложил. Фигура у нее была неидеальная, на боках складки, ноги толстоваты, но ее запах заставлял его становиться злым самцом и набрасываться на нее по нескольку раз, почти без передышки.

Она его нежно любила и после секса гладила по спине и лицу, пытаясь что-то сказать, но он каждый раз, пугаясь, что она некстати признается ему в любви, останавливал ее. Так и длились их встречи, пока однажды его отец не застукал его, выходящего из соседней квартиры, и тогда разразился скандал. В планы его семьи не входили никакие сомнительные адюльтеры их единственного сына, и его срочно познакомили с незамужней дочкой отцовского друга, главного инженера какого-то международного проекта. Дочка по привлекательности была похожа на бледные кочаны цветной капусты, и Лешка быстро ее слил. Но к соседке ходить перестал и, встречая ее в лифте, здоровался, спрашивал «как дела» и тихо удивлялся, что та ни разу, никогда его не спросила «когда зайдешь». Впрочем, ему это было на руку.

 

Теперь ему было около тридцати, и после свадьбы с Мариной он переехал в огромную квартиру, подаренную родителями, где у них один за другим родились прелестные мальчик и девочка. Марина все так же аккуратно открывала ротик и издавала тихий стон во время их аккуратного секса, и к тому времени, как она забеременела третьим, он бы дорого дал за ее полноценный крик, бурный оргазм и незапланированную ссору: так ему было тоскливо от ее безупречности. Время от времени он ей изменял, и перед этими срывами ему неизменно снилась соседка, вцепившаяся ему в плечи, с залитым слезами и потом лицом, искаженным от оргазмов. Он никогда не спрашивал у родителей, что с ней стало, и даже не знал, живет ли она там, где раньше.

Еще через год они перебрались в Израиль на ПМЖ, где Лешка быстро пошел в гору и к 35-и возглавлял департамент крупного международного концерна. Однажды он пил водку с отцовским другом, и спьяну признался ему в мучающих его снах и в отвращении к ставшей с годами вялой и сухой как вобла, Марине. И в непонятно усиливающемся вожделении к соседке, которую он не видел уже лет десять. Таком, что он попросил Марину купить белье шоколадного цвета: воспоминание о коричневых трусиках соседки, которые он на ней однажды разорвал от нетерпения, придавали ему супружеского пыла.

— Это твоя баба, Лешка, — грустно сказал ему Борис Моисеевич.

— Как это — баба? — спросил Лешка,

— Не у каждого мужика в жизни встречается баба. Это такая женщина, на которую у тебя стоит, — и все. Всегда. Даже если ты ее ненавидишь. Стоит просто от ее голоса, от запаха, даже если она толстая и постаревшая. Редко бывает. — И Борис налил снова.

— И что теперь делать? — Лешка вдруг мучительно почувствовал, что его жизнь почти целиком и полностью не сбылась.

— Не знаю. Я в свое время упустил — испугался, что она меня полностью подчинит себе. Я ее так хотел, что был готов трахать везде и всегда. Не секс, а сражение.

 

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

 

…Она открыла дверь, и Лешка узнал ее по улыбке, которым осветилось ее лицо. Потолстела и постарела, дети выросли, с мужем развелась, он это знал от родителей, поэтому ничего не стал спрашивать, а просто шагнул в прихожую и обнял. Запах был все тот же, сумасшествие — все то же, ничего не изменилось, и, когда он увез ее в Израиль, разведясь с Мариной и обеспечив четверых детей всем необходимым, мучительные сны сниться ему перестали. Теперь наяву, только протяни руку, он мог прикоснуться к гладкой, такой же, как двадцать лет назад, коже, вдохнуть теплый спросонок запах, услышать ее шепот, и при желании — ничем не сдерживаемый крик, в котором она кричала его имя, только теперь и он научился произносить ее имя тоже; и я знаю, что вы мне не поверите, но история основана на реальных событиях, и совпадение в фактах не случайное.

Написано в 2010, входит в сборник «Одиночество мужчин», издано АСТ. В публичном доступе никогда не было.

Все могут, а я нет

— очень сложно представить, что утром или вечером не придет никто из взрослых, и вообще никто посторонний, и тебе не надо будет слушать «опять целый день просидела дома», «почему не вымыла посуду», «сколько можно работать», «не смотри так много в экран (не читай так много), глаза испортишь». Вечно кто-то пытался выгнать меня из дому. А суп и кашу я ем теперь добровольно. 

— любимая моя подруга, человек с высоченным социальным интеллектом, успешная, красивая, невероятная, я хотела бы уметь быть такой, как она, сказала мне, что иногда чувствует себя отставшей от всех, не успевающей, оставленной в стороне от всего. Как же мне полегчало! Я тоже часто, особенно по утрам, чувствую себя такой. У всех все есть, и лишь у меня нет. Все смогли, а я нет. Все вон где, а я только глаза продрала. Все вон как своей жизнью распорядились, а я тут одна кукую. У всех вон какой дом, а у меня нет своего жилья. Все по трое детей родили, а я одну дочку. Сегодня меня из этого вытащил любимый брат. Ему было до меня дело, и он настойчиво слал мне картинки нашего дома в деревне, заброшенного и пустого. Мы там провели детство. 

 — иногда мне надо так, иногда этак. «Никому нет до меня дела» и «Господи, хоть бы все от меня отстали»  — вот две скалы, между которыми я иногда курсирую. Утро начинается чаще всего с «эге-гей, я могу делать то, а могу делать это» (но делать приходится всегда). Иногда — «куда все подевались, все заняты чем-то важным вместе, а меня не взяли». Мне кажется, это все нормально. В свое время я, как юлу, училась раскручивать свою энергию, события вокруг меня, собственную востребованность, и тем спасалась от тотального одиночества после развода. Но все это значит только одно — отдавать, отдавать, делиться, участвовать, инициировать. А хочется же лежать, и все чтобы сами пришли и все принесли, но это обычно бывает в печальных сюжетах, типа похорон. Поэтому приходится шевелиться. 

— впервые за черт знает сколько времени я спала до двух дня. Обычно в 9 уже встаю. А тут я выспалась так сладко, что поверила, что у меня настоящее воскресенье, имею право, и мир не рухнет. Интересно, что эта тревога столько глубока, связана с безопасностью и выживанием, что прорывается виной, стыдом, ощущением тотальной неудачливости. Не просто выспалась, а что-то проспала. Пока я тут сплю, — настоящие юли уже на море сбегали, дом вымыли, зарядку для танцев сделали,  важный текст написали. 

Зато мне снился прекрасный сон, что у меня красивые длинные густые волосы, красного совершенно оттенка, и я опять могу делать длинный хвост. 

А вы там как?

Pin It on Pinterest