Подарок

Подарок

самореализация

…С чем вы справились в вашей жизни — и при этом не считаете это чем-то особенным?

А НА САМОМ ДЕЛЕ сколько усилий вам это стоило?

И от чего пришлось отказываться?

Что у всех было, а у вас не было? (обычно перечисляют: время; сон; деньги; — все уходило на учебу или работу ради далекой цели).

А теперь в итоге что вы умеете?

А что вы имеете?

А что вы знаете?

Как, вообще, работать с самооценкой? Как обрести хорошую самооценку?

Прежде всего, правильнее говорить — адекватная самооценка, хотя все хотят «высокую» или «хорошую». Адекватная самооценка — это знание, что ты умеешь и чего не умеешь, что ты можешь и чего не можешь; это устойчивая способность адекватно оценивать себя самому. Адекватная самооценка взрослого зиждется на фактах собственной биографии, а не на мнениях других людей.

Самооценка и ощущение собственной ценности различаются. Самооценка формируется в дошкольном возрасте с помощью значимых взрослых. Когда тебя хвалят или ругают, ты получаешь какое-то представление о своих способностях и навыках. Оценивать — прерогатива и даже обязанность родительских фигур.

Низкая и завышенная самооценка — это, в сущности, две стороны одной медали.

Низкая самооценка укрепляется там, где ребенку твердят: «Ты хуже всех. Ты неряха. Ты лентяй. Ты неудачник. У всех дети как дети, а ты». Когда его все время сравнивают с другими детьми не в его пользу. Когда потребности ребенка не признают и высмеивают в грубой форме «мало ли, что ты хочешь». Где за ошибку ругают, но исправлять не помогают и как надо делать правильно — не учат. Где обесценивают любые его усилия.

Такой взрослый ощущает себя недостаточно сделавшим для того, чтобы его похвалили, даже если он уже в списках Форбса. Внутри живет: «я не сделал ничего особенного». Не умеет признавать свои победы и праздновать их. Не умеет отдыхать. В его лексике нет слова «достаточно». Чувствует себя слитым намертво с неудачей или провалом, всем собой — плохим.

Завышенная самооценка формируется там, где ребенка сравнивают с другими «ты у нас лучше всех». Где не дают адекватной оценки его навыкам (лет с шести можно и нужно мягко поправлять, учить, показывать; подростков нормально конструктивно критиковать) — и он вырастает, считая, что не имеет права на НЕ гениальное. Такой взрослый обычно измучен ощущением фоновой неудачи, постоянно конкурирует, часто — бессознательно; тяжело переживает собственную зависть; не готов ко вторым ролям.

Адекватная самооценка формируется в тот момент, когда учитель или родитель, не теряя уважения, говорят, учат, направляют, сообщают: «Вася, ты здорово нарисовал птицу, но вот с заполнением дневника у тебя непорядок». Или: «Вася, картошку ты чистишь так себе, а вот кровать заправляешь отлично».

Вася таким образом получает сообщение: «я что-то делаю хорошо, а что-то — не очень. Если я приложу усилия, у меня получится. Нормально, когда что-то получается, а что-то нет. Многое зависит от меня. Нормально что-то уметь лучше, а что-то хуже. В общем и целом, я в порядке».

Такой взрослый спокойно впоследствие признает, что у него есть сильные и слабые стороны, знает их хорошо, учится новому спокойно и только если ему действительно надо, умеет делегировать там, где сам не тянет.

А вот ощущение собственной ценности формируется в тот момент, когда ребенок получает опыт: «меня любят не больше и не меньше, если я что-то делаю хорошо или плохо. Мне всегда одинаково безопасно, даже если я дерусь, ошибаюсь, плачу или злюсь». Другими словами, тебя любят и ценят вне зависимости от того, умеешь ли ты хорошо рисовать или вообще не умеешь.

Такой взрослый впоследствие располагает всем спектром своих эмоций, умеет их называть и опознавать, не подавляет, а регулирует.

Хорошие новости: мы можем дать себе недоданное через любую психологическую работу.

На мой тренинг о самооценке «Подарок» в Москве обычно приходили потрясающе успешные люди. Слушаешь биографии и поражаешься — что они здесь делают?
А они пришли научиться забирать и присваивать свой успех. Не отдавать его больше на оценку чужим недобрым глазам. Учиться замечать, как привычно обесценивают себя.

Адекватная самооценка крепко спаивает тебя с чувством собственного достоинства. Делая первый раз «Подарок», я думала о том, как на тренинге дать «попробовать» это ощущение.

А что, если произнести некое заклинание, которое является горделивым отказом? Таким, которое может произнести только человек с чувством собственного достоинства?

Люди с заниженной самооценкой обычно бояться отказывать. Участники «Подарка» произносили фразу «Я подарок, но не твой»* и мгновенно выпрямлялись. Они отказывали: всей группе, мне, каждому по отдельности. Конечно, в пересказе упражнение может выглядеть дурацким, но перед этим было еще много всяких упражнений, которые вели к этой кульминации.

У меня обычно небольшие группы, и нам хватало дня, чтобы это сделать.

Потом запросы на «Подарок» увеличились. Собирались группы уже по 20-25 человек. Я урезала «Подарок» до одного простого упражнения в кругу.

Это же упражнение в модифицированной версии перешло и в онлайн-формат.

С чем вы справились в вашей жизни — и при этом не считаете это чем-то особенным?

А НА САМОМ ДЕЛЕ сколько усилий вам это стоило?

И от чего пришлось отказываться?

Что у всех было, а у вас не было? (обычно перечисляют: время; сон; деньги; — все уходило на учебу или работу ради далекой цели).

А теперь в итоге что вы умеете?

А что вы имеете?

А что вы знаете?

Участники учились хвалиться. Даже хвастаться. Это давалось мучительно.
Учились правильно хвалить — вернее, одобрять. Ободрять. Выражать признание. Как равный равному. Без заходов сверху, без «умнички» и «молодчинки».

Постепенно «Подарок» модифицировался и в онлайн-версии появились еще роли отвергнутых частей личности. Того самого неряхи, или лентяя, или неудачницы.

И фасадных частей: отличницы; героя; эффективного менеджера, прочих несчастных, тянущих лямку благополучного фасада.

Появилось специальное упражнение на присутствие молчаливого наблюдателя, который никак не оценивает, но при этом поддерживает. Для многих это становилось первым опытом такого присутствия, переживаемого как безусловное принятие и меняющее тональность внутреннего диалога.

Когда-то давно меня научили — только будучи цельным, мы можем быть счастливы. Все, чем обычно занимается психология — это интеграция, собирание в целое. Поэтому обычно мы так радуемся возможности собраться воедино, стать целым.

… Я очень рада вас знакомить со своими детищами. Такой вот у меня есть тренинг «Подарок». Самый первый мой однодневный тренинг, старинный, ему почти 8 лет, и любимый .

А вам буду еще рассказывать про «Мын». И про «Звездные войны». Здесь для меня много профессионального любопытства.

И, если тему кризисов идентичности и кризисов в профессии («Мын») многие из нас уже «понюхали» на множестве тренингов и групп, то с темой женской конкуренции все ой как непросто и страшно интересно, вы не представляете, как она заряжена именно потому, что ее не признает актуальной для себя большинство женщин.

В общем и целом, на любом тренинге или групповой работе нужно всего лишь три вещи: история, фантазия и любопытство. Со всех сторон.

Спасибо за внимание! И, надеюсь, со многими увижусь в новом сезоне на живых группах в Москве и Барселоне (расписание будет в марте).

*За фразу, упражнение и поддержку для первой версии «Подарка» огромное спасибо Марине Афанасьевой.

фото Ольги Паволги

Интересное по теме

Интересное

Подарок

...С чем вы справились в вашей жизни - и при этом не считаете это чем-то особенным? ⠀ А НА САМОМ ДЕЛЕ сколько усилий вам это стоило? ⠀ И от чего пришлось отказываться? ⠀ Что у всех было, а у вас не было? (обычно перечисляют: время; сон; деньги; - все уходило на учебу...

читать далее

Мын

На живой «Мын» обычно приходит два класса людей. У первого любимая работа вдруг начинает ощущаться клеткой, пленом, хочется другое имя. Хочется других правил, другой жизни, другого всего. 

Второй класс людей каждый день ждет «когда же это кончится» — и начнется совсем другая, их собственная жизнь. Такие люди, как правило, учились там, где захотели их родители, не сами или ошибочно выбрали профессиию; не могут себя найти. Когда ты все время не просто в роли, но еще в маске, это тяжело. 

читать далее

Золотая тыква. Как монетизировать свою компетентность.

Вместе с успехами по работе приходит власть и авторитет, но для многих из нас профессиональный урожай будто все время не собран, не переработан, не присутствует в нашей жизни в виде статуса, положения, авторитета, власти, но самое главное — не присутствует в виде самоуважения. Ведь вовсе не нужно становиться негодяем, чтобы распоряжаться этим на благо всех, включая себя. Как превратить свои Золотые тыквы в другое качество жизни и другое ощущение себя — вот главный вопрос и задача курса «Ярмарка. Золотая тыква». 
Вводное занятие бесплатно!

читать далее
Успеть до лучины

Успеть до лучины

самореализация

Вопросы – Марта Кетро

(Несколько лет лет назад в моей жизни не было танцев, мне исполнилось сорок и было страшновато).

– Мне иногда кажется, что многих женщин к среднему возрасту охватывает непобедимый психоз, и они принимаются громко доказывать окружающим, что:

1. невероятно гордятся своим возрастом;

2. выглядят и чувствуют себя лучше, чем в 20;

3. не хотели бы вернуть свою печальную юность;

4. дадут фору любой молоденькой;

5. взрослые мужчины, которые связываются с юными девушками, просто не готовы к серьёзным отношениям с Настоящими Женщинами и вообще извращенцы.

И так они при этом кричат, что как-то им не очень веришь. Должна признать, у тебя я такого не замечала, но всё же задам несколько тревожных вопросов: ты тоже не хочешь вернуть свои 20 лет?

– Я понимаю, что как-то должна от тебя отбиваться, но мне нечем. Я не хочу вернуть свои 20 лет, хотя своих сорока, как я уже писала, боялась жутко. Если ты спросишь, почему, скажу – потому что я не умела получать такое удовольствие от жизни, включая чисто физиологическое, как сейчас. В частности. А это важно!

Но первым делом – потому что мне и так хорошо, и к тому же я очень любопытная: что впереди? В мои 60? Обещают свободу и много смеха, а для меня это все равно, что пойти в парк гулять и есть сладкую вату, сколько влезет. Я ее люблю.

Но я, пожалуй, соглашусь вернуть свои 20 лет при одном условии: если весь мой опыт, в том числе и знание о себе как о женщине, и мои знания о мужчинах, в том числе о мужской физиологии и психологии, оставить мне. И еще мою грудь, такую, какая у меня сейчас, потому что она больше на размер, чем тогда. Ты не знаешь, такого нигде не предлагают?

– Неа. Я интересовалась только теми предложениями, где как раз возвращают двадцатилетнюю грудь.

– Мне моя пока хороша.

– Не собираешься ли сделать обнажённую фотосессию?

– Обнаженную нет. Это мне неинтересно. А полуобнаженную вот сделала только что. 

– Думаешь ли ты, что очень молодые девочки неинтересны?

– Нет, не думаю. Я думаю, что молодые девочки созданы для обожания мужчинами и родителями: они похожи на конфетки или на румяные пирожки, у них светятся глаза и за одно это их можно любить всей душой. Наверное, я так говорю, потому что у меня дочка Машка и я наблюдаю ее вблизи.

– Я знаю, что тебе комфортно в твоём нынешнем возрасте, мы это обсуждали. Но бывает, что женщина просыпается утром и обнаруживает на лице потраву, которой будто бы не было вчера. Не в смысле глаз подбит и зуба нет, а какая-то непроходящая помятость на шее, поплывший подбородок, гусиные лапищи. Вдруг что-то такое бросается в глаза, чего не замечала. Как ей справиться с отчаяньем? Или ты чувствуешь в таких случаях что-то другое?

– Я чувствую в этих случаях то же, что и все: ужас. Первый раз я его почувствовала, когда мне было 24 года и я обнаружила у себя целлюлит. Ужас! Я погибала, становилась древней старухой, я стояла перед зеркалом в прихожей и медленно оплывала вниз, как горка плоти, тронутая смертью и тленом.

Но у меня хорошая генетика. У меня до сих пор нет гусиных лапок. Стыдно и радостно признаться, но я не очень твердо знаю, что это такое. У моей мамы до сих пор очень мало морщин, хотя она не выглядит как юная девушка. Просто кожа, доставшаяся от какой-то восточной бабки, – все женщины у нас в роду ссыхались к 70-ти. Но как справиться с отчаянием, обнаружив «потраву», я не знаю. Я привыкла к своему отражению в зеркале, смирилась с теми изменениями, которые во мне произошли, и, в общем, пока довольна тем, что вижу. К тому же я уже второй год каждую неделю делаю массаж лица, пока этого достаточно, чтобы ухватить губительные процессы.

Я не знаю, утешит ли кого-нибудь это, но у каждой женщины – у каждой! – есть достаточно времени, чтобы привыкнуть к тому, что она необратимо меняется. На смену привычному пользованию своей красотой направо и налево приходят другие радости. И если женщина профукала этот запас времени не на адаптацию, а на сожаление и отчаяние, то в 60 она надует губы гелем и будет соперничать с 30-летней дочерью.

– Допустим, у тебя нет амбиции всегда оставаться юной. И даже нет хронической усталости, потому что ты действительно умеешь отдыхать и расслабляться, как мало кто в нашей угрюмой стране. Но как быть с внутренним газированным задором, толкавшим на приключения? Он исчез или остался? Кажется, сейчас самый яркий экспириенс сводится к тому, чтобы ночью поехать с проверенными людьми в незнакомый ресторан или сорваться одной в Европу.

– У меня была достаточно безумная юность, если я дам себе волю сейчас (а иногда я это делаю), это будет все так же безумно, только сообщников у меня почти не осталось. То есть я не жалею об этом
газированном задоре. Он, увы, всегда со мной, только я научилась его регулировать. И это тоже увы.

– Какой последний безумный поступок ты совершила?

– Слушай, если я об этом здесь расскажу, я не буду иметь права быть автором одной из глав своей книги.

– Самое острое переживание последних месяцев?

– Это были два «расстрельных» дня. К тому времени в моей жизни скопилось много того, что мне не нравилось. И что я годами или месяцами терпела.

В один из дней я встала утром и объявила некоторым своим знакомым людям об изменении правил игры, при этом я совершенно не была готова к компромиссам, о чем объявила тоже. Я не ставила им условий и
ничего не просила (они бы все равно не сделали), просто сообщила, что общаться больше не буду. Двое из них исчезли из моей жизни, трое изменились, хотя я этого не ждала. 

С тех пор в моей жизни стало получше со всякими приятными штуками и похуже со всякими противными. А я получила хороший урок – что можно не приноравливаться к боли или к отвращению, а просто не связываться с тем, что причиняет боль или вызывает тошноту. 

– Как у тебя с влюбчивостью?

– Плохо. За 40 лет всего четверо мужчин, которым я говорила слово «люблю». Не считая Ваньки Евченко в третьем классе, но я ему не говорила, а просто молча страдала.

– Какие развлечения юности, не считая секса, интересны и теперь, а какие больше не веселят? А что новенького?

– Развлечения? О, с ними стало гораздо лучше, чем в юности. Я инфофаг. Я способна читать что угодно, даже инструкцию на рулоне туалетной бумаге. Если меня не трогать несколько дней, принести интернет, еду и оставить в покое, то я дня через три вынырну из сети задумчивая и придумавшая много чего новенького. Я поглощаю информацию, она дает пищу моей фантазии, а главное, что я всегда умела и умею – это мечтать и фантазировать.

Слушай, я понимаю, что ты не об этом спрашивала. Ты спрашивала, трясу ли я позорно своими старыми костями на каких-то ночных танцульках и можно ли меня там подловить соперничающей за внимание небритого юного мачо с какой-нибудь персиковой девушкой 22-х лет.

Нет, Марта. Мне грустно, но небритые мачо приходят по ночам ко мне домой. Они понимают, что я по морозу или по жаре не доеду, на танцульках меня прихватит артрит, девушка будет обидно надо мной
смеяться, и поэтому я не хожу на танцульки.

– Веришь ли ты, что взрослые мужчина и женщина могут построить вместе новые долгосрочные отношения или те и другие вынуждены брать для опытов более податливый человеческий материал?

– Верю. Знаю. Вижу. К тому же, что ты называешь податливым человеческим материалом? Более упертой, безжалостной, не способной к компромиссам, эгоистичной, жестокой, чем я была в свои 20 лет, я не
была.

– Ты помнишь безжалостную историю Ирвина Ялома о женщине шестидесяти пяти лет, которую не полюбил мужчина тридцати пяти. Она, пишет Ялом, видела проблему в чём угодно, кроме некоторой разницы в возрасте. Как ты думаешь, у любого где-то есть своё слепое пятно «осознанного неосознания»? Как часто оно связано с возрастом? Часто ли мужчины жалуются, что девки их не любят, потому что дуры (а не потому что не любят брюхатых папиков)? А ты можешь нащупать своё слепое пятно?

– Часто ли женщины, чью разницу в возрасте с мужчиной они считают ощутимой, думают, что их бросили потому, что мужчина упертый дурак, а не потому, что она его на 4, 6, 8, 10, 15 лет старше? Это я твой вопрос дополняю. Я не вижу проблемы в разнице в возрасте. Все, что до 12-15 лет, относится к одному поколению и разница в возрасте невеликая. Тридцать лет – это ощутимо. Но тоже всякое бывает. Насколько я знаю
историю, о которой ты пишешь, он бросил ее бы и в том случае, если бы она была младше – просто потому, что она давала ему противоречивые двойные сигналы и нарушала его границы. Для того, чтобы отпугнуть партнера, не обязательно быть его старше. Можно делать просто много других неприятных вещей.

Я вижу в твоем вопросе беспокойство другого рода. Понимаешь, я считаю, что, конечно, люди без огромной разницы в возрасте лучше понимают друг друга. Так же как и люди одной религии, одной страны проживания и т д. Но моя работа дает мне достаточно богатый человеческий материал, чтобы утверждать, что этого недостаточно. И это даже не необходимое условие. Твой же вопрос не про любовь, а про функции: какой нужно быть, а какой не нужно, чтобы тебя любили, и уж, на худой конец, не покинули? Может быть, если все будет тип-топ по возрасту и по цвету кожи, то тогда не бросят? Или, если я буду за собой ухаживать, то тогда не бросят?

Не бросают любимых. Остальных – старше, младше, – бросают, оставляют, терпят. А уж что делает любимую женщину любимой, или что делает любимого мужчину любимым, я не знаю.

Про свое же слепое пятно если бы я знала, то каким же оно тогда было бы слепым?

– Боишься ли ты смерти?

– О, это очень удивительный вопрос. Оказывается, когда люди боятся смерти, они боятся разного. Кто-то небытия, кто-то смертных мук или боли, кто-то зависимости или беспомощности. Я боюсь боли. То есть да, я боюсь смерти, а почему – потому что я боюсь боли.

– А чего ты вообще боишься?

– Я боюсь проглядеть что-то важное в любимых людях. Что-то, что изменится, а я не буду об этом знать – например, потому что была в этот момент слишком равнодушна или слишком тревожилась о другом.

– Мне кажется, взрослая женщина непобедима, если не пытается играть на девочковом поле. Она личность, художник, профессионал, любящий и любимый человек, но не беспомощная мяфа с дак-фэйсом,

которая требует от мужчин всего и много, потому что она дееееевочка. Я различаю женственность и инфантилизм, но многие путают. Пристойна ли инфантильность в 40? Пристойна ли трансляция агрессивной сексуальности после пятидесяти? Кстати, что такое «пристойность»?

– Можно я отвечу коротко? Согласна с первой частью вопроса, на три последующих отвечу – 1) нет, 2) нет, 3) для меня это уместность.

Марта, послушай. Всем тем, кто боится стареть, нужно прочитать про физиологию старения. Думаешь, дамы в 60 и в 70 надувают губы силиконом, потому что хотят секса? В этом возрасте либидо не сильное и вполне себе регулируемое. Дак-фейс в 40 это признак того, что девочка не выросла в женщину, в 50 – что девочка боится умереть, боится пустоты, и единственный освоенный способ её заполнить – ощущение того, что тебя хотят как объект. Если мы к сорока полны, если знаем множество других способов заполнять себя, ощущать себя наполненной, нам будет не так страшно в 50 (а сейчас это считается возрастом зрелой молодости) и в 70.

– Я от души надеюсь, что нежность, женственность и мягкость, это не возрастные категории, и мы не огрубеем неизбежно, как наши локти и коленки. Или это я напрасно?

– Я тоже надеюсь, но, послушай, я больше не могу отказывать себе в удовольствии захохотать над тем, что раньше меня бы возмущало, ранило или приводило в негодование. Я раньше, веришь, никогда не могла позволить себе смеяться над мужчиной, а теперь запросто – если он ведет себя смехотворно.

Я перестала бояться не оправдать ожидания всяких дядек и тетек, а также девочек и мальчиков, которые приходят ко мне в блог или ко мне в жизнь с одной целью, – сказать, какой я должна быть, чтобы их не
разочаровать. Я просто шлю их в жопу без лишних слов. Я перестала хотеть быть для всех и во всех ситуациях хорошей, чем экономлю себе массу времени и сил. Близкие мне люди знают, какой жесткой, своенравной, упрямой и вредной сукой я бываю. Не близкие тоже.

– Из честных преимуществ возраста мне известно только одно: при правильном образе жизни мы становимся всё более органичными в мире. Сначала он ужасно жмёт и давит, потом осваиваешься и даже
можешь его менять, а позже врастаешь, как дерево или камень. В остальном же, это невероятно увлекательная игра, которая, к сожалению, происходит с небольшой, но постоянной потерей очков. Всё это немного безнадёжно, нет?

– Слушай, смирись уже с тем, что ты умрешь. «Доктор, я умру? – А как же!» Это единственная гарантия, которая у нас есть, и, если ты ощущаешь безнадежность, то я какое-то облегчение. Это как при родах,
сначала радуешься беременности, потом надеешься, что как-нибудь рассосется, потому что рожать страшно, потом понимаешь, что так или иначе родишь, и приходишь в ужас, потом так устаешь таскать этот чертов живот, что скорее бы.

Может, я, конечно, не поняла твоего вопроса, но, мне кажется, ты на своем пути вперед видишь только те камни, которые ты уже не соберешь. А я – в силу того, что больше знаю о самом процессе и психологии старения – еще и те, которые мне должны очень понравиться. У меня от твоих вопросов уже старческий артрит и подагра, а мне, между прочим, всего 40.

– Если пересмотреть мои жизнерадостные вопросы, то выходит, что я так или иначе употребила слова «тревожность», «отчаянье», «страх», «смерть», «неизбежность» и «безнадежность». К сожалению, не нарочно. Эти переживания могут настигать человека в любом возрасте, но со временем приходят чаще. Может ли быть иначе? Как нужно жить, чтобы было иначе? Как не выстраивать цепочку между возрастом, старением и всеми этими ужасными словами? Чтобы, наоборот, было возраст-взросление-опыт-свобода-сила-лёгкость?

– Как не выстраивать эти ужасные цепочки? Ответить себе на вопрос: «какие именно мои убеждения заставляют меня их выстраивать». Когда я раньше думала о возрасте, то большая часть моих бессознательных убеждений была постыдно архаична и относилась ко времени крепостного права. Я не шучу. Подумай об этом. Чтобы умирать от страха старости и некрасивости сейчас, в наши 40, надо совсем быть слепой и глухой к современному миру, к своим ощущениям, нужно жить в плену чуждых нашему времени установок.

Расскажу тебе одну историю. Моя клиентка, вполне современная девушка, имела правило: в выходной день она должна была переделать все дела до полудня. Если она не успевала, день считался пропавшим.
Так ее научила бабушка, а ту, подозреваю, ее бабушка, и т д. В результате моя клиентка в выходные дни имела много поводов быть собою недовольной.

Так вот, эта история имеет под собой простое основание. Бытовое. Надо было успеть до лучины. Зимой темнело рано, уже после обеда жгли лучину да пораньше ложились спать.

Марта, я так хочу, чтобы мои знакомые женщины перестали пытаться успеть сделать все до лучины. Хотя бы потому, что сейчас электричество и все прекрасно видно до самой поздней ночи, и можно столько успеть, если перестать сжиматься в ужасе.

Интересное по теме

Интересное

Маша и Мироздание

Дорогое Мироздание! Пишет тебе Маша Ц. из г. Москва. Я очень-очень хочу быть счастливой! Дай мне, пожалуйста, мужа любимого и любящего, и ребенка от него, мальчика, а я, так уж и быть, тогда не перейду на новую работу, где больше платят и удобнее ездить. С ув., Маша.

читать далее

Мироздание как елка

Когда-то у меня было ощущение, что дорогое Мрзд, с которым я тогда еще не была знакома, на меня забило. Мне казалось, у него в кладовке завалялось для меня какое-то счастье, и ему не жалко, в принципе. Просто есть дела поважнее: желания других женщин оно выполняет, а мои нет.

читать далее

Недостижимая скрутка

Когда моя дочка была еще совсем маленькой, я упала на гололеде прямо на копчик, а в руках у меня были тяжелые сумки. Мне было 27 лет, я встала, отряхнулась, подхватила сумки и пошла дальше. Через три недели у меня в одну секунду отнялась левая нога — защемило седалищный нерв.

читать далее
Будущим психологам

Будущим психологам

самореализация

Меня часто клиенты и будущие коллеги спрашивают в письмах и в личных сообщениях, где я училась и как стала практикующим психологом. Не претендуя ни на что, просто расскажу, как это было у меня.

Профессору Сафину, когда я получала диплом, было, кажется, 75 лет. Он страстно любил психологию, жестко с нас спрашивал, и я его считаю одним из своих Учителей — во всех смыслах.

Он вел Высшие Курсы практической психологии при Баш Пед Университете в Уфе. На базе высшего образования, обучение в течение почти двух лет, дневная форма. Каждый день с двух часов дня до вечера. Теория несколько недель, практика несколько недель, экзамен. Теория, практика, экзамен. Никаких сессий и зимних каникул — все сдавалось блоками.

Сафин приглашал для нас лучших преподавателей и устраивал лучшие семинары. Около двухсот вопросов на каждый экзамен, а сколько экзаменов было — сосчитать трудно. Практика по диагностике в психиатрической больнице, практика по дефектологии — в доме ребенка с аномалиями развития. Диплом защищался при условии, что выпускники начинают вести платную частную практику (за символическую цену) и проходят супервизию. Клиентский опыт был обязателен (собственная терапия), это было условие всего времени обучения.

Он читал основные блоки лекций, теорию личности, возрастную психологию, детскую психологию, в области которой он и был профессором. Вел специализацию по директивному гипнозу. Я туда не ходила, так как в то время уже специализировалась по недирективному, мягкому эриксоновскому.

Вел он свои лекции страстно, и к нам относился страстно.

«Как вы будете работать, — раздраженно кричал он, — если вы сейчас не выдерживаете нагрузок?? Вы знаете, что такое выгорание терапевта? Выдержите мои нагрузки — выдержите все! Слабаки!» Мы втягивали головы в плечи. «Я вас люблю!» — точно так же раздраженно прибавлял он, неизменно в конце каждой своей гневной речи.

Он очень крепко, помимо всего прочего, дал нам процедурные вопросы. Как отвечать на первый звонок, как устанавливать условия приема и их соблюдать. Он вбил мне в голову следующее правило: когда ты практикуешь, ты должен построить систему поддержки собственной психики и тела. Работа тяжелая. Даже если это не специализация на работе с потерями, горем, не паллиативная терапия. А просто частная практика, как у меня, по вопросам отношений, развития, обретения смыслов и т.д.

Как писал Ирвин Ялом — «Кто сказал, что терапевтам много платят?» Практикующий психолог каждый день, хоть и не с каждым клиентом, работает с такими темами как потери, травмы, измены, расставания, разводы, смерти, изнасилования, насилие в раннем возрасте, в семье, инцесты, депрессивные, нарушенные состояния. К тебе приходят с бессоницей или с неудачами в работе, и ты находишь латентную, хорошо маскированную депрессию, потому что несколько лет назад пришедший запретил себе как следует оплакать умерших родителей. Ты ищешь, как именно клиентка разрушает отношения, и наталкиваешься на «почти забытое» изнасилование в юности. Поэтому — еженедельно свой психолог. Еженедельно — супервизия с другим психологом-наставником. У меня это Хамитова Инна Юрьвна, семейный терапевт, принимающий в Институте практической психологии и психоанализа. Регулярные супервизии и внутренняя проработанность, собственный клиентский опыт — это обязательные требования к профессии.

Йога, или любое регулярное движение, дыхательные техники — oбязательны, иначе, в полном сознании и ясной памяти свалишься в болезнь от перегрузок.

И ежегодные регулярные обучения. Эта профессия не имеет потолка. Вы всегда, на любой ступени мастерства, встретитесь с тем, чего не знаете и с чем не справляетесь. Моя другая наставница, Порошина Татьяна Юрьевна, психолог от Бога, говорила: наши три инструмента — это способность к самоанализу, к эмпатии и способность точно формулировать сложные вещи.

Вы, уважаемые будущие коллеги, столкнетесь много с чем.

В переносе вас будет трясти от гнева или обиды, и вы будете обязаны осторожно говорить об этом с клиентом.

Вас и вашу работу будут обесценивать или оценивать негативно; вас будут идеализировать, а потом обвинять, что вы не соответствуете; вас будут соблазнять, отвергать и проделывать с вами все то, что ваши клиенты проделывают с близкими им людьми; с вами будут пытаться разрушать отношения, и вы увидите травму своего пациента в действии. Вам нельзя будет вступать с вашими клиентами в двойные отношения любого рода, даже если очень хочется, потому что терапия на этом кончится.

В этом профессиональном сообществе существует огромная коллегиальная поддержка. Ни один профессионал не скажет плохо о коллеге: напротив, дурные высказывания о коллегах-психологах свидетельствуют о неуверенной профессиональной идентификации.

Я принадлежу к гуманистической школе, клиентцентрированной школе Карла Роджерса. Я не психоаналитик, не бихевиорист, не «телесник». Вместе с пришедшим ко мне человеком мы ищем его собственные скрытые ресурсы, неосознанные или заблокированные. Мягко включается работа бессознательного, направленная на решение проблемы. Нередко бывает, что люди, которые утверждают, что никогда не видят снов, в терапии начинают их видеть. Начинают делать то, на что раньше не решались…

Самая лучшая награда для меня — когда клиент заканчивает терапию, говоря — «Я стал другим человеком. Спасибо». Такая последняя сессия делает меня счастливой, хоть и немного грустно.

Девочка, которая двадцать лет не носила юбки, пришла однажды ко мне на сеанс в мини и скромно сидела, ожидая, когда я замечу. Когда я заметила, мы с ней смеялись от радости. У нее красивые ноги, которых она стеснялась. Это была одна из лучших встреч в моей пока еще короткой практике.

Девочка, которая не позволяла себе эмоций, теперь открыто смеется и плачет, если хочется. Девушка, которая не позволяла себе отношений вообще, выходит замуж. Молодой человек, который между первым и вторым сеансом съехал от родителей: ему нужен был лишь небольшой толчок. Клиентка, с которой у меня была не встреча, а схватка спустя полгода после начала работы: она прятала огромный кусок агрессии, улыбалась и мучилась, и я приняла рискованное решение спровоцировать ее гнев на себя. Мы с ней едва выплыли в конце, обессиленные, почти плачущие, и она поняла — если даже ты не улыбаешься, тебя все равно можно любить. И навалом неудач, разочарованных клиентов, бессонных ночей, супервизий, растерянности и отчаяния.

Мне приходится объяснять женщинам, что на терапии не выдают тортиков и мужчин в качестве приза за хорошо сделанную работу над собой. Мне приходится объяснять мужчинам, что проблемы в отношениях в паре не решается путем бегства в другие отношения. Иногда я, как училка, жестко, говорю об ответственности и авторстве собственной жизни и собственных отношений. Иногда говорю мягко.

Меня обзывали и в меня швыряли деньги. Будили звонками среди ночи. Нарушали условия и размазывали агрессией по стенке, презрительно говоря — «Вам за это деньги платят». Обращались как с обслугой и как с гуру, и второе всегда оканчивается хуже.

Вы увидите, как клиент, рядом с которым плечо к плечу вы только что работали над его проблемой, вдруг оказывается по другую сторону баррикад: теперь вы одна, а он и его проблема — против. Это всегда страшно и требует нечеловеческой выдержки, а вы всего лишь человек.

Мне очень везет с наставниками. Это профессор Сафин Вадим Фатхиевич, который научил меня страсти в профессии. Порошина Татьяна Юрьевна, кандидат философских наук, практикующий психолог, научившая меня терпению и взявшая меня впервые, еще зеленую совсем, читать курс по конфликтологии. Это психологи из Уфы. Это Гинзбург Михаил Романович, у которого я проходила специализацию по эриксоновской терапии, открывший мне чудесную магию человеческой психики. Это Ирина Якович, на семинаре по VIP-консультированию давшая нам множество практических техник. И, конечно, это Кроль Леонид Маркович, у которого я только начинаю учиться. Это специалисты Института Групповой и Семейной терапии в Москве.

…«Посмотрите на меня, — говорил профессор Сафин, расхаживая на лекции между рядами, — я много курю, ем и болтаю. Я типичный орально травмированный!!»

Эта профессия требует любви, терпения и чувства юмора. Иначе никак…

Я за то, чтобы психологи имели базовое профессиональное образование. А здесь — то, чему я обучалась у Сафина.

Фото взято со страницы: https://mymoodpath.com/en/magazin/psychologists-psychotherapists-and-psychiatrists/

Интересное по теме

Интересное

Будущим психологам

Девочка, которая двадцать лет не носила юбки, пришла однажды ко мне на сеанс в мини и скромно сидела, ожидая, когда я замечу. Когда я заметила, мы с ней смеялись от радости. У нее красивые ноги, которых она стеснялась. Это была одна из лучших встреч в моей пока еще короткой практике.

читать далее

Новые взрослые женщины

Мы — те, кто впервые в истории человечества старится публично; мы — те, у кого впереди нет совсем никакой ролевой модели. Мы многого боимся: превратиться в тетку, лишиться любви, секса, радости, контакта с телом, красоты. Боимся слова «никогда больше», менопаузы, немощи, старости.

читать далее
Новые взрослые женщины

Новые взрослые женщины

самореализация

Мы — те, кто впервые в истории человечества старится публично; мы — те, у кого впереди нет совсем никакой ролевой модели. Мы многого боимся: превратиться в тетку, лишиться любви, секса, радости, контакта с телом, красоты. Боимся слова «никогда больше», менопаузы, немощи, старости, болезней, одиночества.

Женщины 40–50 лет идут на курс «Новые взрослые женщины» с запросом роста, развития, исследования, кризиса идентичности:

— помогите понять, кто я и чего хочу; меня не устраивает то, как я живу;

— помогите сконструировать себе новую жизнь, я хочу поменять работу, образ жизни, я хочу вдохновения, новых смыслов, новых отношений с людьми и с собой.

Как правило, этот тип запроса представляют клиенты, очень и очень созревшие к изменениям; у них большие, независимые ни от кого ресурсы всех видов: эмоциональные, интеллектуальные, финансовые, есть время, силы и желание наладить себе такую жизнь, о которой всегда мечталось.

Тенденция последнего года — женщины 48–55 лет: уходят из семей, от выросших детей и мужей. В свою жизнь. В другую квартиру. Как правило, ни к кому — к себе. Вдруг понимают, что больше не хотят так, как раньше, не хотят терпеть привычный абьюз мужа, жизнь без секса и без радости, что единственная роль последних лет, в которой было хоть какое-то счастье, — материнская, а женская позабыта-позаброшена. Здесь слито идет либо «и профессию тоже хочу другую», либо отличная реализованность на работе и в профессиональной сфере, которая дает огромный ресурс.

Мы — первое поколение, которое имеет совершенно другой подход к возрасту. Что там впереди? У нас нет ролевой модели.

У нас недлинный горизонт планирования. На тренинге участницы работают с темой так, что появляется будущее, меняется настоящее, вытягивается неожиданный талисман (в буквальном смысле). Находятся новые смыслы. В них вдыхаются новые силы.

На тренинге женщины работают с темой перехода из одного возраста в другой. Как перейти максимально мягко, сохранив и приумножив ресурсы? Сильные и успешные, робкие и тревожные, жительницы больших городов получают здесь невероятный опыт новой взрослой женской силы.

Интересное по теме

Интересное

Новые взрослые женщины

Мы — те, кто впервые в истории человечества старится публично; мы — те, у кого впереди нет совсем никакой ролевой модели. Мы многого боимся: превратиться в тетку, лишиться любви, секса, радости, контакта с телом, красоты. Боимся слова «никогда больше», менопаузы, немощи, старости.

читать далее

Они говорят

Долгая, многолетняя неготовность к повторному замужеству, серьезным отношениям, вообще обязательствам, вообще любви, как к чему-то большому и меняющему жизнь, похожа у приходящих ко мне на прием и в группы женщин на летние каникулы. Полные ветра, солнца, легкости и свободы. Еще немножко, говорят они. Я свободна, говорят они. Ну не сейчас, говорят они. Если уж замуж, то точно не сейчас, говорят они.

читать далее

Мне уже поздно, или что такое PRO-AM

Отвечая на громадное количество вопросов про танцы, и сама являясь той, кто всерьез начал этим заниматься в 42 года, я уверенно могу сказать, что самое популярное убеждение в нашей стране звучит, выглядит и ощущается как «мне уже поздно». Самый популярный вопрос человека, который решается встать на паркет — «но ведь я никогда раньше не танцевал, как же я смогу?».

читать далее
Господин Текст

Господин Текст

самореализация

Меня часто спрашивают, как писать легко, иногда присылают статьи, чтобы я сказала, что с ними «не так». Во всех случаях с ними «не так» одно — в тексте слишком много почтения к самому процессу писания и много страха перед читателем.

Если вам сложно писать, если ваши тексты получаются громоздкими, скучными и нечитабельными, и вам самому не нравятся, то, возможно, вы, как автор:

1) мало читали в детстве и юности художественных книжек; поэтому «поиграть» в то, что вы как будто бы тоже сейчас писатель, посочинять рассказы и истории у вас нет привычки;

2) вы считаете, что писание текста является особенным процессом для избранных, а вы попали туда случайно, как кур во щи, и вот теперь придется тоже соответствовать этим избранным, а куда уж вам; вы напишете, а к вам придут, разоблачат и выгонят из писателей;

3) вы бессознательно представляете себе в качестве читателя кого-то, кого вы до сих пор боитесь, обычно это фигура любого учителя, обобществленная и грандиозная, поэтому в итоге вы пишете не для того, чтобы рассказать историю, а для того, чтобы получить пятерку за тетрадь без помарок.

Подарок
Особенные сложности представляют из себя психологические тексты.
Тут приходится выбирать: либо пишем как диссертацию, используя терминологию, либо рассказываем человеческую историю.
Первый путь обычно выбирают те, кто немножечко еще боится, что он как бы не настоящий психолог, если не знает «контейнирования» и «интериоризации», поэтому текст отгораживается от читателя стеной терминов, сквозь которые не продраться. Обычно задумка удается, и читатель почтительно кивает, пораженный ученостью написавшего, но не опознает в проблеме себя и свой случай. Единственное, что из такого замысла автора доходит до читавшего — «учителка знает ученые слова».

Если вы давно отказались от профессиональной терминологии в разговорах с клиентами и читателями, ваши тексты будут гораздо легче. В социальных сетях мы рассказываем истории, и это важно. И главное, что сразу впитывает в себя читатель из любого нашего текста, опознавая текст как «хочется читать» или «не хочется читать» — это, по моим наблюдениям, тональность, тон и ритмика текста, то, как он звучит, если представить, что вы его рассказываете, а не пишете.

Не лексика, не грамотность, не удачный заголовок, не злободневность материала, и уж точно не владение терминологией, — важна тональность. Это то состояние, из которого вы пишете. Именно верно взятый тон максимально сокращает дистанцию между читателем и автором, сохраняя уважение к нему, позволяя рассказывать историю так, будто вы рассказываете ее лично каждому человеку. Живым голосом, смеясь или волнуясь, быстро или медленно, приглашая посмеяться, поплакать или удивиться вместе с вами. Такой тональностью обладают именно человеческие истории, написанные взрослым и свободным человеком для другого взрослого и свободного человека; или одним удивленным, обрадованным, огорченным ребенком для другого любопытного ребенка. Такой тон, позволяющий прочитать вашу историю на одном дыхании, невозможно взять из состояния «важный родитель пишет неразумным детям»; «старательный малыш хочет, чтобы его похвалила строгая тетя»; «юная аспирантка хочет, чтобы ее приняли в ученое сообщество».

Подарок
Так, с уважением и вниманием к собеседнику, рассказывает свои истории Катерина Мурашова на «Снобе», например.
Вероника Хлебова на фейсбуке и Татьяна Краснова на Правмире, например. Я привожу в пример психологов и педагогов, потому что наши профессии как раз об историях, которые можно рассказать так или иначе. В текстах этих авторов нет ни капли назидательности или превосходства. Нет сообщения «я знаю что-то, чего не знаете вы, бе-бе-бе». Нет сообщения «приходите, я вас научу как жить». Нет самого главного и самого противного, что бывает в текстах специалистов любого профиля: «я эксперт и гуру».
Есть бесконечное уважение к собеседнику по ту сторону текста и доверие к нему. Доверие к тому, что он поймет, знание того, что он нуждается в истории, сказке, утешении или разгадке, но никак не в:

— поучении (а разве вы не знали? а зря вы не знали),

— демонстрации превосходства (у вас не получается, а у меня получается),

— или назидании (вы плохие, раз так делаете).

В хороших текстах нет и испуга перед гипотетической учительницей-читательницей. Такой испуг может сделать текст громоздким и скучным, потому что читателю предлагаются обычно экскурсы в историю и теорию предмета:

— рассмотрим происхождение пудрениц. Пудреницы зародились в 12 в до н.э. как предмет обихода из рогов бизона и были впервые описаны Альфредом Адлером;

— обзор всего того, что автор знает — мы помним, что в этом случае автор боится, что его не признают авторитетным, поэтому таскает читателя по всем закоулкам и просторам своих знаний, показывая богатое владение предметом;

— обильное упоминание и цитирование авторитетов в этой области, когда за их спинами прячется сам автор.

Все это, как правило, бывает больше похоже на теоретическую часть дипломной работы, нежели на живой человеческой текст. Писать такие тексты в соцсетях бессмысленно, так как корифеи в вашей области вряд ли станут читать вашу статью с цитированием Выготского или Пиаже, а обычные читатели не пробьются сквозь академический тон в статье про то, как лучше понимать ребенка.

И как же все-таки снять страх перед текстом? Я обычно говорю тем, кто спрашивает: просто расскажите историю. Расскажите то, что вы сами любите или от чего у вас захватывает дух, или от чего страшно, расскажите любым языком, пусть это будет один абзац: «Приходит на первый прием мокрый и замерзший клиент. Говорит — «На улице дождь, я боялся, что вы сегодня простудились». И я понимаю, что клиент больше привык думать о других, чем о себе, у него нет зонта, но боялся при этом он за меня».

Три строчки, важно, без терминов, красивостей и изысков, кто-то узнает в этом себя, задумается, отследит свое такое же и в следующий раз возьмет зонт.

Конечно, есть врожденный талант к писательству, есть способности, развитые интенсивным чтением и образованием, но если нет, что тогда — не писать? Пишите! Рассказывайте. Не бойтесь читателя, он сам вас боится. Представляйте себе его как уважаемого друга, не близкого, но постоянного, ценного для вас. Главное слово — поделиться. Поделитесь тем, что вы знаете, что видели или что чувствуете. Не скатываясь в панибратство, не забираясь высоко. Сидите рядом, говорите, рассказывайте, не вещайте.

Чисто технически:

— делите текст на абзацы, соблюдайте пунктуационную гигиену: даже если вы не сильны в запятых, пожалуйста, не отделяйте запятые, точки и другие знаки от слова перед ними пробелом , вот так , это тяжело читать , и, напротив, обязательно ставьте пробел после пунктуационного знака и перед следующим словом,чтобы не было так,это еще тяжелее,

— обходитесь без скобок, кавычек где только можно, откажитесь от хэштегов, особенно взятых из твитера и инстаграмма. Не применяйте в текстах смайлы и скобки, принятые в смс-переписках, это не тот формат и масштаб.

Свобода от всего этого делает текст чистым и легким для глаза.

Давайте свои контакты сразу в тексте, если вы говорите о своих консультациях, тренингах, уроках, группах, бизнесе, деле, фирме, проекте. Будьте доступны тут же, сейчас же, это очень важно. Телефон, почта, все мессенджеры, — все это должно легко находиться и быть очевидным для читателя. Проверяйте каждый день в фейсбуке отфильтрованные сообщения и спам в почте — там есть те, кто пытается пробиться к вам.

Простой текст о вашем деле или о какой-то истории, страничка с вашими контактами — это забота о тех, кто хотел бы к вам попасть, но вы ему тоже представляетесь недосягаемым, он тоже вас боится, он представляет себе психологов в казенном учреждении, пахнущем линолеумом, белыми халатами и очками; строгих тетенек или насмешливых опасных дяденек, которые взглянут и все поймут. Бизнесменов, бизнеследи, на каблуках, безжалостных и успешных, не нуждающихся в нем, в читателе. Вас, не снизошедших до ответа на письмо или вопрос в мессенджере — а все это просто провалилось в недра фильтров.

Смените тональность и ритм текста, шагните ближе, сядьте, расскажите историю. Я очень желаю вам удачи. Когда мне страшно, я подбадриваю себя фразой «не боги горшки обжигают»: это значит, что все хорошее и интересное делают самые обычные люди, мы с вами. Поэтому не бойтесь текста, в том числе и о себе, как о психологе-пекаре-яхтенном капитане — вы не писатель Лев Толстой с бородой, вы рассказчик, нас с вами много, наша история кому-то да будет нужна и придется вовремя.

Интересное по теме

Интересное

Как мучиться из-за любимых

Никогда не говорите им «нет». Очень простая ситуация, вы едете за рулем, рядом сидит ваша жена. Она все время делает вам замечания, дергает вас. Как мучиться: молчите, улыбайтесь и называйте ее в это время уменьшительно-ласкательным.

читать далее

Средства от Бабьей Дури: пишем инструкцию

Приметы Бабьей Дури: настигает внезапно и неодолимо. Длится от пяти минут до двух часов. Потом жалеешь. Страдает безвинный человек обычно мужского полу. Подругам о таких случаях рассказываешь так — «Этот козел» и «Все пропало, шеф!!».

читать далее

Амвросий, где бабло?

Как правильно писать письма? Давайте я вам покажу, а вы пользуйтесь, кто хочет. Это, прежде всего, делает общение приятным и понятным для вашего собеседника, и облегчает все коммуникационные задачи, ибо в коммуникациях самое главное что? Правильно выбранный тон и ясность изложения.

читать далее
Настоящий психолог

Настоящий психолог

самореализация

Глава первая

Звонок не работал, и в дверь пришлось стучать. Раздался дробный странный звук, будто мелко семенил ребенок, и дверь открыла молодая черноволосая женщина в балетной пачке и на пуантах.

— Проходите, — сказала она, повернулась ко мне спиной и на пуантах же, красиво разведя руки в стороны, посеменила обратно вглубь темного коридора. Белоснежная пачка топорщилась.

Я опешил и прошел. Женщина распахнула передо мной дверь комнаты слева, в которой, помимо кресел и дивана, были зеркальная стена и балетный станок вдоль нее.

— Садитесь, садитесь, — нетерпеливо проговорила женщина, указывая на кресло. Я сел. Она села напротив, изящно переплетя ноги, перехваченные шнуровкой от пуантов, любовно расправила вокруг себя балетную пачку и внимательно уставилась на меня черными глазами.

— Вы… э-э… психолог? — решив уточнить, спросил я.

— Психолог, психолог, — весело подтвердила женщина.

— Маргарита Борисовна? — промямлил я. Психолог в балетной пачке не укладывался у меня в голове.

— Именно она. Я вас слушаю, говорите, — строго сказала Маргарита Борисовна. Пачка топорщилась. Она придерживала ее руками.

— Э… ну ладно. Дело в том, что моя девушка… вернее, моя мама… — начал я, пытаясь сообразить, с чего лучше начать. Пачку я решил выкинуть из головы. Ноги тоже. — Я никак не могу представить свою девушку своей маме…

— О, — взволнованно произнесла Маргарита Борисовна, вскочила, подбежала к станку, отвела левую руку в сторону и присела, красиво поставив ступни. — Сепарация!.. Мальчик! Как у вас с сексом?

— Кхм.. — сказал я.

Подарок
— Погодите, — шепнула психолог, — мне надо посидеть в плие, 30 секунд, не обращайте внимания, продолжайте.

И она присела еще глубже, разведя коленки в стороны.

— С сексом все в порядке, — сурово сказал я.

— Садо-мазо пробовали? — деловито спросила Маргарита Борисовна из плие. — Очень помогает послать к черту мамочку. — Она выпрямилась и задрала одну ногу на станок.

Я покраснел.

— Регулярно, но плохо получается. Не могу… э… мучить… жалко ее… ну то есть девушку…

— А как именно вы мучаете?

— Я… ну… заставляю ее делать… кое-что… как бы против ее воли…

— О, — сказала Маргарита Борисовна и засмеялась. — Не обращайте внимания, у меня релеве, а потом фуэте. Продолжайте.

Она приподнялась на цыпочки, постояла секунду, а потом вдруг подпрыгнула и бешено завертелась на одой ноге, замелькали пачка, коленка, локти, иногда мельком я видел ее раскрасневшееся лицо и смеющиеся глаза.

— Мама считает, что мне надо жениться на однокурснице, а я не хочу, — стараясь попадать в такт вращениям, быстро сказал я.

— Уф, — сказала Маргарита Борисовна, закончив вращаться и красиво подняв левую руку вверх. — Извините. А что будет, если вы не послушаетесь маму? — Она задрала голову и посмотрела на кончики пальцев. Я тоже туда посмотрел. На потолке были прибиты часы. На часах было 11.50.

— Извините, наше время истекло, идите, идите, думайте, — сказала она. — Деньги положите вот сюда.

Я открыл дверь и попытался выйти, но в этот же момент в нее шагнул широкоплечий мужик.

— Ритка! — басом сказал он и протянул к Маргарите Борисовне руки.

— Боря! — счастливым голосом сказала Маргарита Борисовна. Я просочился мимо мужика в подъезд. Дверь за мной захлопнулась. За ней послышались прыжки, смех, звуки поцелуев, я, стараясь не представлять Маргариту Борисовну с хлыстом или, что хуже, в наручниках, сбежал вниз по лестнице.
Разве психологи знают, что такое садо-мазо? И вообще, как психолог может… э… кхм… трахаться? Это же уму непостижимо. Это был ненастоящий психолог.

Глава вторая

Я протянул руку к звонку, но не успел дотронуться до кнопки, как дверь распахнулась. На пороге стоял красивый арабский мальчик в чалме, тунике и шароварах.

— Проходите, маса, — мягко сказал он и отступил в сторону. В прихожей было темно, горели свечи и пахло благовониями. Мальчик бесшумно распахнул дверь в следующее помещение. Против моего ожидания, оно было залито солнцем, в распахнутое окно дул легкий ветерок. Мебели не было, были ковры и подушки.

— Присаживайтесь, — сказали мне откуда-то слева и сзади.

Я оглянулся, успев заметить как дверь за мной бесшумно закрылась. У дальней стены в позе лотоса сидела пожилая грузная женщина в белом одеянии, глаза у нее были закрыты, руки повернуты ладонями вверх на коленях.

— Садитесь, — повторила она глубоким грудным голосом, не открывая глаз.
Я тихонько присел напротив.

— Говорите, — сказала она.

— Э… я не знаю, с чего начать, — сказал я. Обстановка не внушала мне доверия. Хоть бы глаза открыла, что ли.

— Мне не нужно смотреть на вас, чтобы слышать вас, — сказала женщина.

— Вы психолог Антонина Дмитриевна? — уточнил я.

— Именно так, — сказала Антонина Дмитриевна. — С чем вы ко мне пришли?

— У меня мама. И девушка. И однокурсница. Они хотят, чтобы я на них женился.

Подарок
— Ясно, — сказал Антонина Дмитриевна и сложила пальцы рук в замысловатую фигуру. — Это мудра терпения, — пояснила она.

— Угу, — сказал я.

— А вы сами чего же хотите? — спросила она.

— Не… не знаю. Я как раз пришел разобраться… как бы так сделать, чтобы никого не обидеть?

Антонина Дмитриевна снова переплела пальцы по другому, но на этот раз ничего пояснять не стала, а замолчала. Я слышал, как она дышит. Вдох… выдох… вдох… выдох…. Меня стало клонить в сон.

— Оммммммммм……. — вдруг запела она густым глубоким басом. Звук вибрировал. На меня снизошло успокоение. Какая к черту, разница, на ком жениться, лениво подумал я. Раз мама хочет на Катьке, значит, на Катьке…

— Йок!!! — вдруг вскрикнула Антонина Дмитриевна, не открывая глаз. От окна с шумом отлетели птицы. Какая, к черту, Катька?

— Хар-хар-хар-хар… — забормотала она, горячо выдыхая и раскачиваясь.

Я стал задом отползать к двери. Сам разберусь. На хрен мамочку, Маргариту Дмитриевну, то есть Антонину Дмитриевну…

— Сат-наааамммм… — мелодично сказала Антонина Дмитриевна и открыла один глаз. — Молодой человек, а почему так важно никого никогда не обижать своим выбором? И реально ли это?

Глаз закрылся, она замерла и мерно задышала. Я дополз до двери, встал, вышел и наткнулся на араба в чалме.

— Сто евро, — на чистом русском мягко произнес он и подставил мне поднос. Я положил купюру и вышел из квартиры.

Разве психологи верят во всякую фигню, йогу, эзотерику, мудры какие-то? А еще кандидат наук, тьфу. Ненастоящий какой-то психолог.

Глава третья

Звонок в дверь прозвучал тревожной трелью, и дверь немедленно открыли. На пороге стояла девчонка по виду лет 25-ти, растрепанная, в сером платье, велосипедках и туфлях на босу ногу.

— Вы на 16.00, записывались в позапрошлый вторник, проходите, я вас жду, — пробормотала она, повернулась ко мне спиной и скрылась в одной их комнат.

Я пошел за ней и оказался в огромном почти пустом кабинете, посреди которого стояли стол с ноутбуком.

Девчонка уселась за него, вынула из-за уха карандаш, нацелила его на меня и сказала:
— Рассказывайте.

— Видите ли, — с тоской начал я, сев в кресло напротив и оглядывая сомнительную девчонку, кабинет, цветочный горшок с кактусом, — у меня есть девушка…

— Таак, — сказала девчонка и задумчиво погрызла кончик карандаша.

— И есть еще одна, — сказал я.

— И?… — строго произнесла девчонка.

— Простите, — наученный предыдущим горьким опытом, сказал я, — вы действительно психолог, вас зовут…

— Наталья, — сказала девчонка и повернулась к стене, ткнув туда карандашом. — Вон мой диплом, сертификаты, посмотрите, пожалуйста.

— Да, мне говорили про вас, что у вас запись на месяц вперед, — пробормотал я. Может, эта окажется нормальной?

— Не обольщайтесь, — спокойно сказала она. — Может так случиться, что именно вам я помочь не смогу. Продолжайте.

— Короче, я должен выбрать. И выбор предоставить маме. Если ей понравится, мы поженимся. И вот, понимаете…

Я остановился. Девчонка тарабанила по клавишам ноутбука, не обращая на меня внимания. Выдержав паузу, я кашлянул.

— Продолжайте, продолжайте, — сказала Наталья, — я вас слышу. Я амбидекстер, у меня мультизадачное мышление, я сейчас одновременно с сеансом пишу книгу. Вы позволите, я вставлю туда вот этот кусочек — вы должны жениться на том, что выберет мама?

— Не на том, а на ком, — нервно поправил я.

Подарок
— Хм, — сказал Наталья, прекратила тарабанить, подняла голову и внимательно на меня посмотрела. — А девушки знают о том, что их будет выбирать мама, а не вы?

— Они вообще не знают, что их будут выбирать, — мрачно признался я.

— Разумно, — заметила Наталья. — Рационально. Продолжайте.

Я продолжил. Я описал девушек, маму, наши отношения с каждой из девушек, с мамой…

Наталья дослушала, взяла листочек, быстро нарисовала мне схемы и кружочки, из которых было ясно, где я окажусь, если выберу Катьку, где — если выберу Вику, где — если не выберу никого, перечеркнула кружочек с надписью «мама», нарисовала везде восклицательный знак, потом залезла в стол, достала пластилин и я под ее присмотром тщательно, как в детском саду, слепил человечка — себя в будущем. Человечек был оранжево-зеленый и ухмылялся.

— Извините, наше время истекло, — сказала Наталья.

Я положил деньги на стол и вышел из комнаты с легким сердцем.

Спустившись по лестнице на два пролета вниз, я вспомнил, что забыл человечка в кабинете. Поднявшись, я уже было протянул руку к звонку, но увидел, что дверь открыта, толкнул и вошел.

Из кабинета доносились рыдания. Я подкрался поближе. В щелочку было видно сидящую в моем кресле Наталью.

— Все мужики козлыыыы, — невнятно всхлипывала она сквозь салфетку, — этот еще пороху не нюхал, а туда же…. Гад полигамный… промискуитет сплошной развели… устала….

Мне был виден в профиль ее опухший нос, она сморкалась и жаловалась сама себе на какого-то Митьку, грозилась выгнать его навсегда, потом наконец-то все это кончилось, она еще раз всхлипнула, высморкалась, вздохнула и деловито закрепила обгрызенным карандашом пучок растрепанных волос. Мой пластилиновый человечек смирно сидел на краешке стола.

Я отступил от щелочки, тихонько вышел и бегом сбежал по лестнице. Вот попал, — думал я, — единственная нормальная вроде оказалась психологиня… психологица… а сама с каким-то Митькой не может справиться. Разве у психологов может быть бардак в личной жизни? Их же учат, чтобы все было окей! Ненастоящий какой-то психолог.

Глава четвертая

До конца нашей встречи оставалось 20 минут, я как назло застрял во всех пробках города, и злился на себя, подъезжая к зданию Института психологии и семьи. Там было шумно, пахло котлетами из столовой, галдели студенты и пробегали мимо озабоченные люди. Поднявшись на 4-ый этаж, я остановился под дверью с надписью «профессор М.С. Шатияров». Дверь была приоткрыта и оттуда доносились обрывки разговора. Я невольно прислушался.

— Михалыч, мы на рыбалку поедем на майские? Да зачем нам этот говнюк, он же опять все испортит, — говорил густым басом кто-то в кабинете, — да нет, ну на хрен, я тебе говорю, твою мать, Санек нам не нужен, я сам с ним поговорю… Извини, ко мне пришли.

Я вошел в кабинет, седой мужик повернулся ко мне, показал за окно и сказал:

— Весна-то, а??

— Да, — пробормотал я. — Вы Махмуд Сафарович, психолог по вопросам семьи и брака?

— Я, я, — сказал он, тяжело прошел к столу и опустился в кресло, жестом указывая мне на стул напротив. Я сел.

— Рассказывайте, — сказал он. — Времени в обрез, вы опоздали.

— Есть девушка. Есть мама. Есть еще одна девушка, — начал я, воодушевившись его нормальным видом и внимательным взглядом.

— А папа есть? — перебил он.

— Папа есть. Но он роли не играет, — сказал я.

— Значит, мама играет, а папа не играет, — уточнил он.

— Да, — сказал я.

Подарок
— А вы, — спросил он. — Вы какую-нибудь роль играете?

Я не успел ответить. В кармане у него зазвонил мобильный, он вынул трубку, посмотрел на экран и лицо его осветилось радостью. Отвернувшись от меня, он пробормотал «Сейчас, минуточку», потом нажал на кнопку и приложил телефон к уху.

— Радость моя, Лизонька, ты где, зайчик? — заворковал он. Из трубки несся нежный девичий голосок. Спустя минуту лицо его исказилось. — Как улетела? — заговорил он взволнованно, — куда, с кем ты улетела? А, с Дашенькой… ну ладно. Нет, я к тебе туда не смогу. Нет, ты же знаешь, выходные, я на даче… да, с семьей. Девочка моя, ну что ты, — он покосился на меня, — ну не злись, я же тебе обещал… Целую.. позвоню..

Он нажал на отбой и вытер лоб.

— Продолжайте, — сказал он и повернулся ко мне в своем кресле.

— Позвольте спросить, — сказал я, — дело в том, что я слышал разговор. Это ваша… э… любовница?

— Почему вы интересуетесь? — спросил он.

— Я хочу жениться… вернее, наоборот, не хочу, ну то есть… я хочу соблюдать верность жене и все такое.

— Той жене, которую выберет мама? — спросил он.

— Какая разница, — у меня наконец-то лопнуло терпение. — Как вы можете тут сидеть, в этом… — я обвел рукой кабинет, — в этом… где про семью и брак… И при этом врать жене? Вы же психолог!

Он молча смотрел на меня и чуть-чуть улыбался. Меня несло. За прошедшую неделю я наелся этих ненормальных психологов, которые танцуют, трахаются, поют мантры, складывают руки в позу лотоса, рыдают, но этот-то… мужик! Он-то хоть должен быть… ну, настоящим психологом! А он еще рыбачит, небось, в кирзовых сапогах, и водку пьет, и матом ругается! Профессор!

Я швырнул деньги на стол и выскочил из кабинета. Твою мать, разве настоящий психолог не должен быть образцом семейного человека, морали, быстрого решения всех проблем, целомудрия, верности, мудрости, в конце концов?

Мудра терпения, вдруг вспомнилось мне, и пальцы сами собой в кармане злобно сложились в фигу. Хрен вам, подумал я. Сбросил звонок от Катьки, стер смску от Вики и позвонил маме.

Внимание. Рассказ является художественным вымыслом. На самом деле психологи не принимают клиентов в балетных пачках, не поют мантры, не рыдают и не разговаривают по телефону во время приема. Психологи также не предсказывают клиентам с помощью кружочков и схем их будущее, не перечеркивают кружочки с надписью «мама», не пишут книгу во время приема, и я не знаю ни одного психолога, на потолке которого были бы прибиты часы.
В Москве также не существует Института Психологии и семьи.
Оставшаяся часть рассказа может быть слегка приближена к реальности, а может и не быть, в том случае, если я вам тут все наврала.

Интересное по теме

Интересное

12 признаков несчастливой связи

Мои посты отнюдь не глянцевые по существу, а довольно порой злобные. Потому что рассчитанные не на среднестатистических Кать, а на обобщенный образ мой подруги. Поэтому хоть злобно, но по пунктам, и каждое слово — горькая правда.

читать далее

Хорошая девочка и последний шанс

Все хорошие девочки склонны давать мальчикам последний шанс, когда дело пахнет жареным. Как правило, при этом мальчик не осведомлен о том, что у него, бедолаги, последний шанс. Последний шанс бывает временной и контентный.

читать далее
Достижения — можно. Радость — нельзя?

Достижения — можно. Радость — нельзя?

самореализация

Я могу позволить себе огромный успех или невероятные достижения. Я то и дело делаю так, что окружающие меня люди говорят: «мы тобой гордимся. Мы гордимся тем, что мы тебя знаем».

Но я с огромным трудом позволяю себе радость и беспечность. Танцующая женщина на ночных улицах легкомысленной Барселоны — это о радости. Это незнакомо, ненужно, пугающе. Это осуждается внутри меня так сильно, что осознать и преодолеть этот запрет стоит мне панических атак. Успех можно, радость — нет. Ну а радость без успеха — как можно? Это возмутительно!

Подарок
Поэтому некоторые вещи в моей жизни, которые, как кажется окружающим, я делаю легко и счастливо, на самом дне, оказывается, являются огромным бунтом, разрушением всех программ, по которым жила моя семья.
Программам, по которым должно быть трудно, тоскливо, холодно, серое небо, снежное поле, лечь и умереть прямо там, тихо стариться в разговорах с соседками о ценах, ходить с палочкой, не выходить из дома, раздражаться на людей и не терпеть шума. Я делаю наоборот всю свою жизнь. И больше всего на свете люблю город и солнце.

Интересное по теме

Интересное

О, — говорит наша психика, — я знаю, что тебе нужно!

Когда меня спрашивают, почему я делаю акцент именно на работе с отношениями с мамой, я всегда отвечаю: мама — это тот человек, который научил нас, какой должна быть близость. И тогда, вырастая, мы ищем партнера, который будет делать в близости все то же самое, что делала мама или другой близкий человек, замещающий ее.

читать далее

Ты один отвечаешь за все

Иногда ко мне приходят женщины или мужчины, являющиеся центром и системообразующим гвоздем всей семьи. Как правило, семья родительская, хотя часто бывает в дополнение и своя собственная. Такие люди именно родительскую семью и дом могут называть «семья» и «дом».

читать далее

Родительское насилие

Дорогие друзья, учитывая то, что статьи в духе «хватит носиться со своими детскими травмами, нечего валить все на родителей» больше не анонимны, транслируются довольно публичными людьми и даже профессиональными психологами, я, как человек, много лет работающий с темой родительского насилия и дисфункциональных семей в Советском Союзе, имею заявить. Этот текст я размещаю каждый год и каждый год он все более актуален. Увы.

читать далее
Как не бояться конкуренции в нашей профессии?

Как не бояться конкуренции в нашей профессии?

самореализация

В беседе коллега задала вопрос — как не бояться конкуренции в нашей профессии? Вот ты, Юля, щедро репостишь тексты коллег, а ведь пойдут к ним на консультацию, а не к тебе. К ним в группу, а не к тебе. Не боишься?

Ой, правда ведь, жаба иногда душит страшно. И зависть. Она, он высказывают эту умную мысль, а я ведь ее тоже знаю. Опоздала! И там стотыщ лайков! Все пропало, шеф!

Это мелькает, конечно, но — однажды, давным-давно, когда я только училась на психолога, а было это в Уфе, и я ходила на личную терапию к своему первому терапевту, по совместительству научному руководителю моей дипломной работы, — так вот, она мне сказала как-то: никогда не бойся конкуренции в нашем деле. Никогда! Будь щедрой, делись всем, что ты умеешь, не храни никаких фирменных секретов. Таких, как ты, все равно больше не будет, ты — это и есть твой главный рабочий инструмент, психологи работают личностью. И ты уникальна. Поэтому твой клиент найдет тебя, а клиент Марьи Петровны пойдет к ней, потому что именно она подходит ему больше.

И с тех пор, когда я внутренне сжимаюсь от зависти и ревности, и еще от страха, что сейчас все побегут в другую сторону, к Марье Петровне, — я слышу голос Татьяны Юрьевны Порошиной, моего самого первого учителя психологии.

Подарок
«Никогда не бойся конкуренции, ты работаешь личностью, а это повторить невозможно».
И я правда не боюсь по большому счету. Я — пишущий психолог. Это не обязательная опция для нашей профессии. И когда я встречаю психолога, который великолепно, терапевтично пишет, самим текстом леча и исцеляя, и при этом не поучая, уважая читателя, я просто снимаю шляпу, и сама лечусь у него, и делюсь с вами. Насколько я вижу, щедрые мои коллеги по цеху делают тоже самое. И для меня их внимание, их лайк дорогого стоят. Я очень много читаю Вероника Хлебова, Андрей Юдин (Andrei Yudin), Ирина Чеснова (Irina Chesnova), Анастасия Рубцова (Anastasiya Rubtsova), Ольга Подольская (Olga Podolska), Нина Рубштейн, Ирина Лешкова и других.

Между прочим, при нашей говорильне в работе сесть и написать еще кусок речи для всех и каждого — требует дополнительных усилий. Поэтому я очень это ценю, и считаю, что порой исцеляющий, полезный текст равен куску хлеба для того, кто нуждается в нем прямо сейчас. Спасибо, дорогие пишущие психологи.

Интересное по теме

Интересное

Я тебя услышал

Эта фраза бьет все рекорды по рейтингу бешенства, в которое она приводит адресатов. Бешенство высшей пробы, с примесью бессилия, унижения и желания некрасиво крикнуть в ответ, как в анекдоте про «нервы полечить». Я работаю с этим в своих группах, когда мы разбираем манипуляции и агрессию, и могу немного реабилитировать для вас эту фразу. Давайте посмотрим, почему она воспринимается как конфликтоген, и как можно сделать так, чтобы она не привела к конфликту.

читать далее

Комфорт и радость

Когда-то, давным-давно, жизнь на два часа свела меня с Сашей Новиковым, владельцем агентства «Радость понимания», — они занимались, да и по сей день, кажется, занимаются социологическими исследованиями. Мы говорили с ним о внутренних перемещениях граждан России по стране, откуда и кто едет из других городов в Москву и Петербург, и зачем, и почему. Мне это нужно было для статьи, которую я тогда писала, и Саша любезно согласился мне помочь.

читать далее

Быть мастерицей

Мы работали тогда с темой невероятного трудолюбия моей прабабушки, невероятного ее рукодельного таланта, на который съезжались посмотреть грозные старухи и из-за которого к ней боялись даже свататься. Я ощущала себя рукожопой лентяйкой и очень зарилась на это наследство: быть мастерицей. С этим и пришла на «Сундук с наследством» к Кате Михайловой.

читать далее
Когда ты немножко Баба Яга

Когда ты немножко Баба Яга

самореализация

Когда ты немножко Баба Яга и регулярно помешиваешь в новеньком тяжелом котле свое варево, то очень важно, придя к доктору, услышать:

— Зелье, матушка, надо варить в тишине и покое. Варить зелье — это твоя главная задача. Во-первых, зелья не должно быть много. Во-вторых, дай себе время на помешивание.

Доктор, Баба Яга высочайшего уровня, показывает, как надо мешать зелье. В ее руках словно тяжелая палка-мешалка. Я вижу, как проворачивается по часовому кругу густое зеленое варево, цвета свежих болотных листьев и тусклых желтых крыльев бабочки; черт знает, что там есть еще. От зелья явно поднимается пар. Оно пахнет, как ингаляция, густым травяным дымом.

— У вас есть козетка? — вдруг вопрошает доктор, строго поправив очки. В ее руках оказывается кожаный ежедневник и стопка рецептов рядом на безупречно чистом столе. Белый халат грозно сияет. — Я вам выпишу рецепт на козетку. На ней надо возлежать после обеда. Не менее двух часов в день. Пеньюаром можете пренебречь. Главное, чтобы было не жарко.

Она пишет: «Козетка: 2 х 1».

Доктор опять в темном, опять помешивает зелье, тягучее и густое, горячее, таинственное.

Подарок
Только когда дни твои пусты и ничем не заполнены, телефон неизвестно где, а ближайшая тропинка в лес прямо за порогом, ты можешь варить зелье.
Твой котел станет старым, облупится с краев, навсегда пропитается запахом варева и трав. Твой ежедневник должен быть пуст. Твое утро должно быть тихим. Ночью ты не всегда должна быть в постели. Позади тебя и впереди тебя должно быть время: как поле, как море, как луг. Это должно стать главным.

Я ухожу, путаясь в подоле длинного темного платья, вспоминая, в каком углу моей темной избушки стоит палка-мешалка. Мне предстоит залезть на склон, набрать легкий полотняный мешок душистых трав, в темноте, в безлунную ночь, на ощупь. Зелье нельзя варить каждый день: только весной и осенью. Темной октябрьской ночью нужно развести огонь под большим тяжелым котлом, наполнить его ледяной водой из чистых ручьев и трех дальних родников, добавить болотной, зеленой, глубокой, и начать помешивать; а травы, что собирала по склонам, низинам, холмам и в оврагах, лунными ночами и в темную полночь, добавлять по порядку, с закрытыми глазами и шептать нужное.

В эти дни козетка с изящными завитушками, пеньюар цвета нежной морской пены да серебряная икорница с икрой для des crêpes мерцают в дальнем углу дома, едва проступая через дождливую, черную, страшную ночь; их время снова придет в снегопады, и тогда книжка, домашние туфли на лебяжьем пуху, запах горячих булочек и окно в пол с видом на заснеженные клумбы заслонят паутину, черный котел, скамейку с мешками трав, ведро с колодезной водой да старую маленькую печку. И только коты свободно фланируют туда-сюда: там, облизываясь, едят паштеты; сюда, бесшумно возникая на сбитом темном пороге, приносят задушенную окровавленную мышь.

Интересное по теме

Интересное

Французская история

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

читать далее

Они говорят

Долгая, многолетняя неготовность к повторному замужеству, серьезным отношениям, вообще обязательствам, вообще любви, как к чему-то большому и меняющему жизнь, похожа у приходящих ко мне на прием и в группы женщин на летние каникулы. Полные ветра, солнца, легкости и свободы. Еще немножко, говорят они. Я свободна, говорят они. Ну не сейчас, говорят они. Если уж замуж, то точно не сейчас, говорят они.

читать далее
Мне уже поздно, или что такое PRO-AM

Мне уже поздно, или что такое PRO-AM

самореализация

Отвечая на громадное количество вопросов про танцы, и сама являясь той, кто всерьез начал этим заниматься в 42 года, я уверенно могу сказать, что самое популярное убеждение в нашей стране звучит, выглядит и ощущается как «мне уже поздно».

Самый популярный вопрос человека, который решается встать на паркет — «но ведь я никогда раньше не танцевал, как же я смогу?».

Мне кажется, в нашей стране люди просто плохо осведомлены о танцевальном движении Pro Am — системе обучения «профессионал — любитель», которое, прежде всего, подразумевает обучение взрослых взрослыми.

Professional — Amateur: любители танцуют для фана, они не зарабатывают на этом деньги, они воплощают свои самые разные, в том числе и детские мечты. Именно я — любитель, я трачу деньги на свое хобби, на гонорары учителям за уроки и подготовку номеров, на регистрационные взносы за участие в международных турнирах и т.д.

Танцую я очень средне, но у меня и нет больше амбиций завоевывать места. Я хочу владеть хорошей техникой танго исключительно для того, чтобы выражать с ее помощью две вещи — музыку и эмоции. Когда я пришла танцевать, я лечилась у остеопата, время от времени вставала на костыли, у меня было лишнего весу 10 кг, что для меня исключительно много, так как я тонкокостная. Я не обладаю безупречной фигурой, тонкими лодыжками или красивыми ногами. То, что у меня хорошо — это контакт и объятия, и для этого не нужно никакой спецподготовки в области физкультуры. В Галладенсе никто не потребовал от меня какой-то особенной физической формы. Про социальные танцы я напишу еще один текст чуть позже, а сейчас давайте поговорим о том, что дает нам всем система Pro-Am.

Подарок
Эта система подразумевает подготовку нас, любителей, профессиональными преподавателями, сдавшими необходимый экзамен и постоянно подтверждающими свои квалификации.
В системе есть пулы судей, конкурсы, турниры, челленджи, — как внутриклубных, так и международных масштабов. МАСКТ — Международная Ассоциация Танцевальных клубов продвигает и поддерживает систему Pro-Am по всему миру.
Начиная танцевать в клубах Галладенс, вы автоматически попадаете в эту систему обучения. При интенсивном участии в крупных международных конкурсах Pro-Am клубы Галладенс выдают вам специальную карту Pro-Am, которую невозможно купить за деньги, — она дает существенные скидки на уроки и подготовку к турнирам.

Я пишу это для того, чтобы многие из вас перестали думать, что танцевать можно только тем, кто обучался с детства. Я вижу потрясающие результаты очень взрослых людей, которым под 60, и которые то и дело выходят на паркет. Именно система профессионального обучения танцам взрослых людей дает нам всем шанс на то, что не удалось сделать в детстве — дотанцевать, начать танцевать, продолжать танцевать безо оглядки на ваши 29, 36, 44, 52 и 68.

Система Pro-Am в Galladance позволяет учиться взрослым танцевать в том числе и бальные танцы, стандартную европейскую программу, American Smooth, латину.

Идите и не бойтесь — уже все давно отработано, решено и воплощено в жизнь. Вы не встретите на паркетах профессиональных клубов растерянных профессиональных мальчиков и девочек, которые привыкли обучать талантливых детишек и вдруг им встретились мы с вами, крупные, как слоны. Вы встретите профессионалов, которые знают, что делать именно с нами, взрослыми. Взрослые любители танцев на профессиональном паркете — не случайность и не исключение, это норма нашего с вами мира.

Легкого паркета!

Интересное по теме

Интересное

Двигаться дальше

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания, втянутая в плечи голова, другой ритм сердца — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

читать далее

Когда не знаешь, что будет

Я привыкла на подкожном уровне к тому, что нужно закупать продукты, что деньги могут отменить, власть могут расстрелять или власть может расстрелять. Вой всех моих бабок, прошедших войну в одиночку, поднимается во мне и я предпринимаю смешные и дурацкие действия.

читать далее

Учиться танцевать легко

Мне был 41 год, у меня была больная спина, регулярные костыли и диагнозы «грыжи, корешковый синдром» и «соматизированная депрессия». Спортзал и движение мне были прописаны как единственное средство от будущего статуса лежачего больного.

читать далее
Психолог во мне победил филолога

Психолог во мне победил филолога

самореализация

Когда я была маленькой, я не знала правил русского языка.

Тем не менее, текст для меня родной дом, так же как и русский язык и вообще языковое пространство. Я выучила правила только в университете на филфаке, потому что меня учили их преподавать. Неправильно написанное слово царапало меня, школьницу, на физиологическом уровне и я наугад переставляла буквы в черновике, пока слово не становилось гладким, таким, каким надо.

Я знаю многое о правильном и грамотном словоупотреблении. О морфологии, этимологии, словообразовании, синтаксисе, пунктуации, грамматике, фонетике, культуре речи, лексике, семантике, истории языка, я знаю, какие процессы происходили со звуками на разных территориях Европы в разные периоды времени.

Одним словом, я филолог, я люблю язык, слова, звуки, первый диплом у меня был о речи, и я не случайный филолог, я филолог, из запойного читателя выросший в требовательного языкового гурмана. Я легко склоняю сложнейшие числительные, раньше не делала ни одной ошибки в известном широкой публике тексте про коллежского асессора (сейчас не знаю), и дальше я могу еще много чем с любовью хвастаться.

Лет десять-пятнадцать назад я была языковом снобом, со сдержанной пунктуацией, сморщенным гузкой ртом при виде разных просторечных слов, потом навалился интернет со сленгом и видимой глазу безграмотностью, и на брезгливых филологов сошла лавина «девчёнок» и «походу». Я ни разу не употребила некрасивую аббревиатуру IMHO ни в ее британской, ни в ее русской транскрипции, потому что меня всегда чуть тошнило и тошнит от заднеязычных как в устной речи, так и на письме. Не употребила так же и «походу», новое слово с интересной этимологией, из-за его смысловой неряшливости. Я могу писать «мороженка» и «пироженка», когда на письме мне нужно передать детскую речь, «ихний» — когда просторечный диалог, и я могу играть и шутить много с чем в письменной речи, всегда зная, как правильно пишется слово.

Никогда в жизни раньше я бы не вышла замуж за человека, пишущего с ошибками, и мой муж-программист без боя взял меня тем, что процитировал изрядный кусок «Илиады», к которой я, первокурсница, только подступалась.

Все это я рассказываю вам вот к чему.

Моя вторая профессия научила меня тому, что вся эта языковая радость, словесная радость, внутренний Набоков, видящий звуки в цвете, — все это может успешно жить и процветать в нежном, строгом, идейном саду филолога, неважно, специализируется он на литературе или на языке. Там эту радость будут холить и лелеять товарищи по цеху. И только.

А в жизни же теперь вот что:

…люди с чувством собственного достоинства, невероятно, прирожденно деликатные и интеллигентные, с хорошим (но не филологическим) образованием могут писать с ошибками по всем фронтам: в стилистике, грамматике, орфографии.

… люди с золотым сердцем могут вольно обращаться с пунктуацией, а самый лучший и любимый мужчина на свете вообще может не иметь чувства языка и не читать и даже не слышать о Джойсе, Селинджере и Пелевине. Он может, например, вместо этого читать мореходную навигацию или биржевые сводки.

Он может ставить дурацкие смайлики, потому что не умеет тонко писать «какая ты смешная и как мне с тобой хорошо». Он может все время немного восклицать в письменной речи, потому что от этого она кажется ему выразительней. Он может говорить «ты покушала?», потому что «ты поела?» не так ласково. Он может быть дислексик и дисграфик.

Мои самые любимые люди, соль земли, неправильно ставят ударение в «звонит», пишут смешные смски с детскими ошибками, имеют избыточную пунктуацию или вообще ее не имеют.

Мне теперь все равно и в сети я баню тех, кто в любом тексте прежде всего ищет ошибки.

В интернете и письменном общении в чатах и мессенджерах язык превращается в речь, и дальше я могла бы вам много рассказать, как сейчас меняется язык и меняет нормы всего, от словоупотребления до фонетики, но это долго. Это живой и завораживающий процесс, который никогда за всю историю человечества не происходил так быстро, как сейчас.

Конечно, декларируя тут свои изменившиеся взгляды на отношение к другому языку, к другой речи, я говорю прежде всего про критерии, по которым мы раньше оценивали личность. Ставит запятые правильно, слова «обить» и «флюктуация» знает — отличный человек, хорошая, здоровая личность.

Мои критерии оценки «хорошести» уже лет восемь как изменены, а этот отменен вовсе. Конечно, неграмотность неграмотности рознь, и я отличу текст с ошибками от текста нездорового, тупого, истеричного, благо, сеть предоставляет много образцов для этого.

Но психолог во мне победил на этом поле филолога, и теперь более всего на свете, даже больше, чем от заднеязычных (это звуки «г», «к», «х»), меня тошнит от губ, сложенных куриной гузкой, по любому поводу, связанному с языком, текстом, словами.

Для меня склонность к непрошеным оценкам, все равно, хорошим или плохим, категоричность, текстовое покрикивание с призывами убрать, исправить или прекратить теперь гораздо страшнее в человеке и неприемлемее, чем незнание «Илиады» или дурацкая лишняя запятая, призванная обозначить волнение, торжественность или паузу.

Интересное по теме

Интересное

Идентификация женщины

Мне было 19, и мы с мужем пошли на фильм «Идентификация женщины». Я едва вытерпела — столько незнакомого напряжения было для меня в сценах секса, где она задыхалась, стонала, облизывала пальцы, и вообще была какой-то, я тогда еще не знала — какой.

читать далее

Мужество маленьких пекарен

Когда путешествуешь по морю, заходишь в какие-то совсем захолустные места, куда не ступает нога обычного наземного туриста: делать там обычно нечего, кроме как залить топливо и пресную воду для лодки. И вот в таком месте со мной случилась маленькая итальянская деревня.

читать далее

Я сижу на крыше

Этой ночью я сижу на крыше. На сложенном одеяле, с сигаретой в руке. Темно и прохладно. Надо мной звезды. Видно, как неподалеку бродят кошки. Где-то едва слышно шумит поезд.

читать далее
Быть автором собственной жизни

Быть автором собственной жизни

самореализация

Те из нас, кто видит жизнь как цепь несчастий, преодолений и трудностей, даже не подозревают, насколько они подстрахованы. Видеть жизнь именно так, все свои силы бросая на борьбу с проблемами, значит иметь довольно твердую почву под ногами в некоем участке мировоззрения, а именно — там, где у нас находятся представление о наличии или об отсутствии выбора. Чем меньше выбор, тем, парадокс, меньше тревоги. Ты просто идешь по этой узкой колее, день за днем, делай, что должно и будь что будет.

Когда вырываешься из трудных обстоятельств, страхов, сомнений, на простор относительно спокойной жизни, возникает некоторая растерянность. Тревожно, потому что не о чем тревожиться. Пусто на том месте, где надо бороться, бояться, молиться. И главное — распахивается леденящий душу своей свободой целый перекресток. Иди, Иван-Царевич, куда хочешь, никто держать и препятствовать не будет.

 

Подарок
И вот тут возникает первая проблема. Многие Иван-Царевичи и Василисы Прекрасные даже не пробуют идти, уверенные, что опять борьба, несчастья: справа — дракон, прямо — голову срубят, а слева — потеря коня.
Вторая проблема возникает тогда, когда мы вдруг понимаем: а что, если действительно, по-настоящему, свободны? Никто не срубит нам голову и не отнимет коня, пойди мы направо или налево; и вопрос не в том, куда именно пойти и какой сделать выбор, а в том, воспользуемся мы этим выбором или нет, или так и останемся сидеть на перекрестке, пока течение жизни не отнесет нас прочь от него.

Я хочу рассказать вам про свой опыт такого выбора. До 33-х лет прожив в родном городе, я всегда мечтала из него уехать, ощущая город совершенно мне чужим, и однажды такой шанс представился. Шанс был осязаемый, выпуклый, игнорировать его не было никакой возможности, ибо это значило густо себе соврать: мне предложили работу в Москве, в той же организации, где я работала уже лет пять, предложили переезжать. И это было то, что я давно хотела. С другой стороны, было так страшно, что я ревела по ночам от этих огромных перемен, которые маячили у меня впереди. Я отчетливо помню свои муки: переезжать меня никто не заставлял, в Москве у меня не было ни жилья, ничего, я брала с собой дочку, а значит, отвечала еще и за нее, оставаться тоже было мучительно, так как нечем было уже дышать, и я каждый вечер многие недели зависала в Интернете, читая отзывы переехавших в Москву и понимая, что придется несладко. Хорошо, давай останемся, — предлагала я себе и ощущала вязкую тоску при этой мысли. Много вечеров заканчивались тем, что я просто ревела от бессилия и невозможности сделать однозначный выбор.

Подарок
И вот однажды я вдруг набрела на мысль, которая выбора мне не оставила. «Ты должна самой себе, — сказала я. — Ты должна хотя бы попробовать исполнить свою мечту. Иначе следующие годы, все последующие годы ты будешь сожалеть о том, что даже не попробовала».
И я уехала. Теперь я благодарна самой себе за то, что однажды шагнула в неизвестность.

В подавляющем большинстве случаев мы свободны настолько, что холодит в животе от страха, — что, никто и не препятствует? Никто, значит, и не присматривает? Да, большинству нет до нас никакого дела. Вселенной нет до нас никакого дела. Никто не следит за каждым нашим шагом, чтобы ставить подножки. У нас есть выбор. В большинстве случаев это очень трудно, выбрать идти, когда можно не идти. Еще Сартр и Камю в начале 20-го века писали об экзистенциальном одиночестве: Бога нет и никто не приглядывает за нами сверху, даже знаки и символы при мучительном выборе мы выдумываем себе сами, наша свобода столь высокой степени, что, по сути, это одиночество в самые сложные моменты жизни. А вслед за этой мыслью приходит еще более пугающая: выходит, в тех случаях, когда мы можем выбирать, ответственность за последствия этого выбора тоже лежит на нас. Отвечать за слова, за шаги, избежать соблазнов переваливать это все на чужие плечи, — это большая душевная работа, нелегкая, в которой становишься взрослым окончательно. Это плата за нашу свободу, и не всем из нас и не всегда по плечу порой потянуть такую плату.

Идти и увольняться прочь с высокооплачиваемой работы, не потому, что там плохо. А потому, что есть Дело, которое манит, вдохновляет, которое любимое. Другое. Мечта. Там пока нет денег, нет клиентов, нет имени, но есть вдохновение и смысл.

Уходить от нелюбимого мужа. Любимчика всей твоей родни. Гордости тещи. Не потому, что с ним плохо или любишь другого. А потому, что в этом браке настолько никак, что кажется, будто ты набита ватой. Уходить в никуда, в одиночество, в очень большое путешествие к себе, в котором находится обычно и вдохновение, и смысл, и любовь.

Покидать дружескую, «свою» компанию. Не потому, что нашел другую. А потому, что друзья, кажется, это что-то другое, не такое ехидное, подкалывающее, опускающее, обесценивающее, — не такое. Уходить к свои занятиям, размышлениям, одиночеству, пока из этого не вырастет что-то новое, подходящее, твое не по привычке, а по выбору. Настоящее.

Зона развития всегда находится вне зоны комфорта. Высокая степень свободы есть у каждого из нас, но мы делимся на три категории: тех, кто в это не верит, а значит, никогда это не проверит; тех, кто верит, кому от этого еще страшнее и он не находит в себе силы это изменить, а, значит, не пользуется этой степенью; тех, кто верит, знает, пользуется. Большой путь начинается с маленького шага, но как же много сил нужно, чтобы его сделать.

Там, за освоенным миром, много неизвестности и неопределенности. Если мы учимся переносить неопределенность как нечто будоражащее, а не тревожащее, — наша свобода у нас в руках. Когда мы обнаруживаем, что быть автором собственной жизни вполне возможно, хотя ой как непросто, — тогда наши пути перестают быть легкими, но начинают быть гораздо более счастливыми.

Интересное по теме

Интересное

Настоящий психолог

Звонок не работал, и в дверь пришлось стучать. Раздался дробный странный звук, будто мелко семенил ребенок, и дверь открыла молодая черноволосая женщина в балетной пачке и на пуантах.
— Проходите, — сказала она, повернулась ко мне спиной и на пуантах же, красиво разведя руки в стороны, посеменила обратно вглубь темного коридора. Белоснежная пачка топорщилась.

читать далее

12 признаков несчастливой связи

Мои посты отнюдь не глянцевые по существу, а довольно порой злобные. Потому что рассчитанные не на среднестатистических Кать, а на обобщенный образ мой подруги. Поэтому хоть злобно, но по пунктам, и каждое слово — горькая правда.

читать далее

Достижения — можно. Радость — нельзя?

Я могу позволить себе огромный успех или невероятные достижения. Я то и дело делаю так, что окружающие меня люди говорят: «мы тобой гордимся. Мы гордимся тем, что мы тебя знаем». Но я с огромным трудом позволяю себе радость и беспечность.

читать далее

Pin It on Pinterest