Хуан Антонио

Хуан Антонио

расставания

Искала кое-что в своем ЖЖ и наткнулась: однажды вечером я пошла стричься к мастеру по имени Дэби. В его личный небольшой салон в центре Иерусалима. Высокий, крупный, обаятельный Дэби усадил меня в кресло, скрутил мои волосы жгутом кверху и чуть прихватил их ножницами почти у корней. Я закричала от ужаса, а Дэби сказал на иврите — дождись, когда закончу, тогда будешь кричать. Он меня недооценил. Если меня не трогать и не трясти, не общаться со мной, и если при этом я не засну, то я впадаю в глубокую задумчивость и мне придумываются разные истории. Иногда они смешные, иногда драматические, как пойдет. Однажды утром я задумалась, варя куриный бульон, и придумала нечаянно историю, как моего Хуана Антонио* увозят в кишлак и женят на черкешенке, а он меня любит, а я его люблю, и мы страдаем. Очнулась от того, что капаю слезами прямо в бульон. …Дэби повернул меня в кресле спиной ко всем, стриг и что-то кому-то рассказывал, а я, чтобы развлечься, так как не понимала ни слова, придумала очередную историю, как Хуан Антонио*… ну и т д.
Хуан Антонио
Когда Дэби повернул меня лицом к зеркалу, то закричал от ужаса он.
Из зеркала на него смотрела я, с красными блестящими глазами, с опухшим красным носом, я шмыгала и тихонько утирала глаза руками. Все это торчало из под копны подстриженных пушистых красивых прядей. Придуманная история оказалась трагичней некуда. Там Хуан Антонио* поздно прозревал.
На чистейшем иврите Дэби начал меня поносить. «Такая-сякая, — орал он, — у меня стригутся такие люди! А она плачет! Ты зачем плачешь, слушай, да? Тебе не нравится? И ты плачешь?? Ну-ка тихо!» Моей задачей было не начать смеяться. На иврите я не понимала ни слова, объясниться не могла, смысл Дебиных криков был понятный, но как могла ему сказать, что у меня в голове придумываются сами собой всякие истории, и чаще всего, между прочим, смешные, просто вот Дэби повезло с дураком Хуаном Антонио. Он покричал и успокоился, прическу уложили и я расцеловала Дэби в обе щеки. И поехала домой по вечерним иерусалимским улочкам. *Все имена настоящие.
Хуан Антонио
Для тех, у кого нет чувства юмора: в моей жизни нет Хуана Антонио, я никогда не пишу о личной жизни
я действительно могу навыдумывать всякого, хоть женские романы пиши. «Я поздно прозрел!!» — воскликнул Хуан Антонио, а Кармелита прикусила губу. Ему.
Моя однокурсница Ленка и ее муж Шурик типичная еврейская семья. Я ни одну их историю не услышала до конца, потому что на каждом слове они сцеплялись по поводу имен, дат, фамилий, они орали и забывали про меня, а когда вспоминали, то только для того, чтобы воскликнуть — «Нет, ты погляди на него!». Глядеть предлагалась осуждающе. Когда я взбунтовалась, и потребовала регламента, как в парламенте, Ленка внезапно успокоилась и нежно сказала: «А вчера в машине, когда Шурик на меня кричал, я взяла да заснула… А он покричал да перестал…» Я посмотрела на нее с завистью и уважением. *** Стоило ехать в Цюрих, чтобы встретить там еврея из Жмеринки (по-моему, Тэффи). Стоило ехать в Израиль, чтобы стряпать там пельмени. Перед пельменями Ленка с Шуриком поочередно выставили на стол — борщ, квашеную капусту, маринованную свеклу, соленые помидорчики, запеченную картошку с салом, скумбрию горячего копчения, лосося слабосоленого, а также настойку смородиновую 40-ка градусную «Сисадминовка», в бутылке темного стекла, на оборотной стороне которой была присобачена микросхема. Шурик сам настаивал, сам бутылку делал, сам разливал. Папа Шуриков мариновал и солил, Ленка запекала и варила. Пельмени мы ели с хреновиной, которую я в Москве нигде не могу найти. Папа делал. Их нечем удивить: у них папа. Нет, я не лопнула. Но была близка.

Ездили на сероводородные источники.

Я пришла, пошла в теплый бассейн, потом в горячий, потом в джакузи. Вся вода пахнет серой. Потом я смыла все под душем, легла на лежак на свежем воздухе и заснула почти на три часа. Было солнце, трава была зеленая и пушистая, пели птички, я была счастлива. Что еще надо человеку 9 января?

Ленка сказала — будешь немного пахнуть ведьмой. А кожа стала…гладкая и невероятная…

Ехала на поезде в Тель-Авив. Напротив спали два солдата. Я болтала по телефону. Моя станция называлась Ашалом. Слышу — машинист говорит «Ашалом, Ашалом». Я вскочила и закричала – «Хелп ми, плиз!!». Солдаты привычно вскочили, похватали мои сумки и поволокли к выходу вместе со мной. Двери уже были закрыты. Поезд отчаливал. Один нажал кнопку, двери открылись, я вывалилась на перрон, и тут они как заорут на ставшем совершенно понятным иврите: «Это не Ашалом! Назад! Это Чевототамдругое!» И стали тянуть ко мне руки, свободные от моих сумок. Я заскочила обратно и мы поехали дальше, солдаты легли снова спать, а я снова достала телефон. *** Сидели с приятелем вдвоем на ночной тель-авивской улице, тихо праздновали мой день рождения. Купили пиццы и колы. Я ему что-то смешное рассказывала, но была уже почти сутки не спамши, и не помню что. Было очень-очень хорошо… *** Очень ценю в мужчинах способность меня находить в любом месте без связи. В одни сутки у меня кончились деньги на телефоне, потом он разрядился, и отказывался заряжаться, а потом я и вовсе потеряла симку. Повыв немного от ужаса, я каждый раз успокаивалась и смирно ждала. Приходил кто-нибудь и меня находил и спасал. *** Я выдохнула ночью в аэропорту Бен-Гуриона, когда упала в кресло, подняла голову, а там с потолка стала красиво падать вода круглым подсвеченным водопадом. Тогда-то я этот текст и написала. 2010. По Израилю соскучилась очень!

Интересное по теме

Интересное

Птичья жизнь

Вы знаете, как тяжело жить с печатью вечной отличницы на лице? Это
значит, что в каждом-прекаждом случае ты должна а) остановиться; б)
разобраться; в) выяснить, чего это такое происходит; г) нет, постой, я все
-таки хочу понять.

читать далее

Убить Фею

Фей я могу изучать сколько угодно, их есть у меня. Во мне Фея тоже есть. В последнее время я стала подозревать, что наша внутренняя Фея — существо хитрое, нечестное и противное. Раньше я подозревала Фею в скудоумии. Сейчас я подозреваю ее в корысти.

читать далее
Рецепт несчастливой любви

Рецепт несчастливой любви

расставания

1. Возьмите один одушевленный человеческий объект фертильного возраста. Если вы мальчик, берите девочку или мальчика, если девочка- берите девочку или мальчика. В общем, пол в принципе неважен.

2. Начните в 8 вечера в пятницу. Лягте ничком на кровать, диван или пол. Ничок должен длиться 60 минут. В квартире желательно никого не должно быть, но если вы в пубертате — за дверью будет метаться мама. Подоприте в этом случае дверь чем-то тяжелым и на все крики отвечайте насморочным голосом «Все нормально, отстаньте».

2.1. Насморочный голос достигается рыданиями в течение 8 минут. Горькими девичьими или скупыми мужскими. Рыдания должны быть бесшумными.

3. Вернитесь к пункту 2. Вы лежите ничком, теперь нужно думать. Думать нужно по порядку: а) как прекрасен объект любви в общем, б) как прекрасен объект любви в частности в) как недоступен объект любви г) как он прекрасен и недоступен

3.1. Если объект любви в это время пишет смску, звонит или приходит в дверь, скажите: «Мальчик, не мешай», в общем, как-нибудь отмахнитесь.

4. Теперь углубитесь. Думайте следующее: а) ни у кого нет такой улыбки б) ни у кого нет такого голоса. Более зрелые особи должны думать плюс к вышеуказанному: а) ни у кого нет таких сисек/потенции *извините, то есть: мне так хорошо с ним/с ней в сексе** На этом этапе делайте смысловое ударение на «ни у кого больше». Оба вида особей, как зрелые, так и не очень, должны думать: а) мы были бы прекрасной парой

Хуан Антонио

5. На этом пункте углубитесь еще. Заданная тема — «невозможность». Думайте: а) как жаль, что мы не можем быть вместе, это невозможно.

6. Прибавьте «никогда»: б) как жаль, что мы никогда не сможем быть вместе. Это никогда невозможно.

7. Думайте про никогда подробно, 5 минут. Представьте одинокую старость и несбывшуюся жизнь.

8. Рыдайте бесшумно, ничком, в кулаки. Если сможете, попытайтесь засунуть кулак или его часть в рот, чтобы сдержать рыдания. Восемь минут.

9. Кусайте губы.

10. Добавьте тихой трагичности и отдохните: перевернитесь на спину. Лягте так, чтобы слезы стекали в уши. Губы пока не кусайте.

11. Перерыв. Выйдите из ничка, сходите в ванную и шумно высморкайтесь. Умываясь, посмотрите в зеркало. Нос должен быть красным и распухшим. Если нет, вы халтурили.

12. Вернитесь в место рыданий, полежите там в свободной позе и подремите. Вам надо набраться сил на всю оставшуюся ночь.

13. Ровно в полночь сядьте за компьютер, выведите портрет объекта на экран и включите любимую романтическую мелодию. Нежно обводите курсором брови объекта, губы и линию подбородка. Шепчите: «никогда». Десять минут.

14. Перерыв на чай и пописать 15 минут.

15. Уберите портрет объекта с экрана, мелодию оставьте и сделайте громкой (наденьте наушники). Очень громкой. Откиньтесь в кресле так, чтобы голова упиралась во что-нибудь, закройте глаза и представляйте себя и объекта в разных позах и жизненных ситуациях. Как-то: свадьба, общие дети, его признание в любви и «он все понял и пришел»/ «она все поняла и пожалела»

Хуан Антонио

16. Вздрогните так, будто вы очнулись. Обведите безумным взглядом окружающие предметы. Осознайте, что объекта с вами нет. Рыдайте. Сорок минут.

17. Перерыв на пописать. Налейте себе крепкого сладкого кофе. Сейчас нужна будет физическая выносливость.

18. Поочередно выведите на экран все социальные сети. Я сказала — ВСЕ. Сверните окошки, но не закрывайте их. Инстаграм, Фейсбук, Одноклассники, Вконтакте, чего там еще. Лезьте в первую с фотографиями.

19. Найдите в социальных сетях в указанной очередности: объект, тех, кто с объектом рядом, тех, кто маячит на заднем плане. Прочитайте о них все, что найдете, за последние два года. Четыре часа.

21. Если у объекта больше ста френдов, выберите ровно 26 любых имен.

22. К семи часам утра у вас должен быть сформирован список новых объектов, с кем вы будете себя сравнивать не в свою пользу.

23. Перерыв на пописать. Кофе должен быть налит в термос.

24. Сядьте перед экраном поудобнее. Открывайте любой аккаунт из списка предполагаемых соперников/соперниц. Пристально вглядывайтесь в фотографии. Рыдайте. На каждую по две минуты.

25. Если попали на интересную страничку, зачитались и забыли, зачем вы здесь, вернитесь к пунктам 9 и 13 последовательно, а потом сразу к п. 22.

26. Добавьте к романтической мелодии трагическую. Очень хорошо идет «Ты не вернешься» «Ночных снайперов».

27. Ложитесь спать, предварительно зажгя свечу и пошептав на нее «никогда и невозможно».
Свечу задуйте и сравните маленький огонек с вашей жизнью и любовью. Сравнение начните со слов «Вот так и и моя любовь к тебе горит, никому не нужная…»
Рыдайте, распялив рот. Одна минута.

28. Спите не раздеваясь, всхлипывая во сне.

29. В следующие три дня закрепляйте успех: не общайтесь с объектом любви, все время слушайте «ту» музыку и рыдайте на ночь.

Юлия Рублева, 2011

Фото взято https://www.liveabout.com/actors-guide-to-crying-and-tears-2713079

Интересное по теме

Интересное

Толик

В середине жутко сложной биографии моего спецагента оказалось два неудачных инфантильных брака, неспособность заработать деньги и регулярные истерики с катанием по полу. Его, таинственного самца, катанием. Но пока он молчал….

читать далее

Хуан Антонио

Однажды утром я задумалась, варя куриный бульон, и придумала нечаянно историю, как моего Хуана Антонио* увозят в кишлак и женят на черкешенке, а он меня любит, а я его люблю, и мы страдаем. Очнулась от того, что капаю слезами прямо в бульон.

читать далее

Три потери при разводе

Три потери при разводе

расставания

Десять лет назад среди тех, кто обращался за помощью в связи с тяжелым разводом, преобладали женщины 35-45 лет с детьми. У них, как правило, были депрессии, не было денег и они были совершенно раздавлены своим одиночеством.

С разводом работаешь по определенному протоколу — сначала помогаешь пережить боль, потом наполнить каждый день хотя бы крошечным смыслом, потом учишь заботиться о себе, потом — по новым правилам и с учетом новых обстоятельство выстраивать свою повседневную жизнь, потом — отношения с детьми и с теми, кто близок, потом начинается большая работа по знакомству с самой собой, и только потом, когда перед тобой сидит совершенно другой, полный сил человек, можно работать над тем, что на самом деле происходило в браке, почему он распался и какие теперь отношения нужны.

Хотя 10 из 10 приходили с запросом — «Помогите понять, что я и только я сделала не так. Помогите вернуть». Потом запрос уплыл в более решаемую плоскость — помогите пережить.

Сейчас среди записавшихся на вебинар про развод по-прежнему одни женщины. Их запрос по большей частью трансформировался в невероятное золото: «Помогите понять, как мне нужно с собой обращаться, чтобы больше не попадать в токсичные отношения». «Помогите понять, кто я и какая я на самом деле». «Помогите построить свою жизнь после развода так, как я хочу». И, конечно, «Помогите пережить». Потому что, конечно, каждый развод — это три потери.

Хуан Антонио
Потеря определенного будущего:
теперь будущее неопределено, его больше невозможно связывать с общими планами или с этим партнером. Здесь много тревоги и страха.
Потеря привычного настоящего: изменился повседневный уклад, библиотека домашних звуков, запахов и прикосновений, доступ к общим ресурсам. Здесь много боли.

Потеря части идентичности: я больше не в партнерстве, я НЕ жена, частично моя идентичность определялась через другого, а теперь как? Рушится самооценка, если развод был связан с отвержением и изменами, страдает вся система выстроенного к этому моменту «Я». Здесь исчезает почва под ногами.

Я очень рада видеть, что в этой теме, в отличие от прошлых лет, больше нет таких плотных, как раньше, проблем с агрессией по отношению к бывшему партнеру и с навыком защиты себя. Раньше роль женщины в разводе была унылой и однообразной — отвергнутая, неуверенная в себе и других, с разрушенной самооценкой, без денег, с детьми, не пытающаяся защититься ни эмоционально, ни юридически, потерявшая все смыслы. Злость на партнера, который оставил, часто была скрыта от самой себя и трансформировалась в аутоагрессию или болезни детей. Сейчас, благодаря доступности психологической помощи, разводы и расставания переживаются гораздо легче.

Помните, что обращение за психологической помощью к любому психологу поможет вам пережить развод в кратчайший срок с минимальными потерями.

Интересное по теме

Интересное

Самая главная задача при насилии

Дорогие девочки. Самая главная задача при насилии — остаться живой. Других задач нет и не должно быть. Работая с клиентами, приходится сначала разгребать огромные, как холодные льдины, пласты многолетней вины. «Я допустила, что со мной это случилось».

читать далее

Жизнь без «плохого партнера»

Иногда мои бывшие клиенты пишут письма. И мне хочется поделиться с вами теми мыслями, о которых они пишут, потому что эти открытия могут кому-то помочь еще что-то понять.

читать далее

Легитимность боли

Наступает иногда время, когда важно и нужно разрешить себе не улыбаться, не быть молодцом, не держаться. Нужно разрешить себе заплакать. Лечь носом к стенке. Стукнуть кулаком по столу. Объявить семье о новых правилах, потому что на старые у вас больше нет сил.

читать далее

Змеиная шкурка или когда ты одна

Змеиная шкурка или когда ты одна

расставания

Я живу со своим одиночеством уже который год. Привыкла к нему, притерлась, но иногда пробивает так, что растерянно мечешься, не понимая, куда же дальше идет твоя жизнь, если вот он, тупик, так близко к носу, что пахнет известкой и сырым холодным камнем.

Но это все описательные красоты, конечно. На самом деле, одинокой быть стыдно. Перед самой собой. Как это так — ты не нажила к середине жизни никого, кому можно было бы позвонить просто так, потому что страшно?

Старшие товарищи корят и цитируют, что одиночество полезно, плодотворно, и из него много чего вырастает. Наверное, из него вырастают отличные романы, плохие стихи, самоосознание и прочее само-, но пуще всего прочего из него вырастает целый куст гадких страхов.

Я помню один момент. Это была первая или вторая осень после развода — точно не помню. Когда день еще не кончился, а уже темно. У меня тогда был один-единственный близкий друг, живущий в другом городе, я с ним общалась по аське и он очень меня поддерживал. Я заснула на закате — есть такая примета, что нельзя спать на закате, силы уходят, а у меня после целого дня за компьютером так и получалось — я еле доползала до кровати, падала и засыпала, а потом просыпалась часам к 12 ночи в страшной тоске, будто во время сна меня отнесло в незнакомое темное место, и я больше не помню ни одного близкого имени. В тот вечер я сдуру поставила фильм, не помню, как называется, что-то про эксперименты с кровью, из жанра ужасов. Села на пол перед телевизором и смотрю. Дочки дома не было. Тихо, страшно, фильм дурной, я оглядываюсь через плечо, сил выключить нет, и тогда я включила комп позади себя, включила эту аську, будто этот друг со мной, и мне так надежнее и не так страшно. Он об этом и не подозревал, был отключен, и что бы я стала ему рассказывать о своих жалких попытках хоть так ощутить чье-то присутствие.

Хуан Антонио
А потом мне стало это не нужно. Я закалилась. Стала твердой, как секвойя.
Сжилась с состоянием «одна» и даже с ним подружилась. С одной стороны — да, ты никому не нужна, а с другой — уже независима от этой нужности-ненужности. И уже совсем не помнишь, как бывает по-другому. И потом, если в тебе есть любовь, не к человеку, а вообще к жизни, ты начинаешь уметь проживать свою жизнь в удовольствии, исчезают обиды и вопросы «ну почему со мной так», и в какой-то момент ты спокойно понимаешь, что это твой выбор. Ну ведь ничто не мешает прямо сейчас завести роман или даже выйти замуж, но все не то, все не стоит твоего покоя и воли.

Когда ты становишься по-настоящему, без дураков, счастливой и довольной своей жизнью – а мне для этого не много, в общем, надо – то тут и случаются всякие испытания. Ты открыта и улыбаешься миру? Попробуй теперь улыбаться кому-то конкретно.

И тут ты понимаешь, что ты — инвалид. После всех этих любовных войн ты в обломках, ранах, и тебя продувает от каждого сквозняка, как после гриппа. Ты только что сняла панцирь и греешься на солнышке. Над тобой реет флаг, на котором написано: «Идите все на х.й». Я никогда больше не позволю себе влезть в отношения, где буду чувствовать себя ненужной. Отношения? Только без планов и без названий. Только сегодня. Надолго не хватает дыхания, нужна передышка, становится страшно: не говорите мне слов любви, она все равно умрет. Не надо быть со мной хорошим, я привыкну, а мне нельзя. И ты делаешь больно первой, потому что ты не можешь пережить даже намека на собственную боль.

Хуан Антонио
Твоя инвалидность в том, что ты забыла, как бывает по-другому. И не хочешь вспоминать. Хорошо, если встретится человек, которому ты просто нужна. Ну вот просто — нужна. Сама нужна. Именно ты.
А не кто-то, кого ты наивно заменяешь по причине недосягаемости любимой женщины, потому что она в другом городе в эту ночь. Который имеет на тебя планы, виды, который разбирается в панцирях, латах и змеиных шкурах, и заставит тебя их снять.
И ты много-много времени после этого еще будешь просить и требовать, чтобы он ушел сразу, оставил тебя в покое, потому что ты уже привыкла к себе вот такой и знаешь, что делать, а к себе с ним — не привыкла. Ты держишь наготове фразу: «Давай на этом все закончим», — и готова ее выдохнуть, чуть что. Ты не знаешь, где здесь опасность и поджидаешь ее из-за каждого угла, ты уже забыла, как это делается — «отношения», и самое главное — ты ни во что не веришь. Ты вечно тычешься в тот угол, где лежит твоя змеиная шкурка, — на месте ли? И чуть что – хватаешь ее, чтобы слинять в свой привычный ночной лес. Если этот упорный человек тебя любит, он поймет и твои страхи, и не будет жечь эту шкурку. Я знаю такие истории, так бывает, но редко.

*Та, Василиса из сказки, исчезала каждую ночь. Но днем она любила своего царевича, пекла ему пироги и вообще всячески шла навстречу, хотя, может, ей тоже было страшно. Вдруг он не царевич, а дурак, и трахает тайком дворовую девку? Если бы он немножко потерпел, она бы совсем пообвыклась, и ее шкурка так и пролежала бы без дела до конца их счастливой жизни. Но он ее сжег, лишил ее отступления, оставив один на один лишь с одним вариантом событий и беззащитной перед ее страхами. К тому же, в ночном лесу она наверняка имела важное дело, приходила в себя или просто сидела над водой, набиралась сил и колдовства. Кто ее знает, но ей это было нужно…

…А если нет, не встретится тебе такой упорный человек, что тогда? Тогда снова нужно как-то проживать осень, и уже к январю (пропустив декабрь с его страшноватым Новым годом) станет легче. Ты по кусочкам вспоминаешь, как ты жила раньше, и особенно хорошо вспоминается весна, когда ты вновь стала открытой и счастливой, будучи по-прежнему одной. У тебя прекрасные подруги, каждая со своей хорошей или не очень историей, они боятся отношений, боятся боли, бояться выглядеть глупо или стать ненужными. Ты больше ничего не боишься, потому что ты ничего не хочешь, тебе хорошо сегодня, у тебя и так все есть, включая свежую, блестящую после весенней линьки змеиную шкурку. Скажем прямо, это единственное, что у тебя есть по-настоящему. И это печальный факт, над которым стоит подумать.

* у сказки «Василиса Премудрая» есть несколько вариантов, шкурки на выбор и мужья в разном статусе.

Интересное по теме

Интересное

Блузка цвета сливочного мороженого

Я смотрю на свои старые студенческие фотографии, и вижу, что я там в шелковых белых блузках. В кружевных кофточках. Однажды мне сказали: мне кажется, что ты в белых кружевных перчатках, как Одри Хепберн. И вспоминаю, что почему-то в припадке затмения лет шесть назад я отдала свои белые шелковые блузки в сумке с ненужными вещами.

читать далее

Фразы, над которыми смеются

Есть люди, которых часто спрашивают. Когда каких-то однотипных вопросов становится много, такой человек пишет пост, где отвечает всем разом. Я, например, такой человек. Те, кто смеется над этой фразой и считает, что это манипуляция и вранье, возможно, такого опыта не имеет.

читать далее

Как мы отвергаем друг друга: красное и черное

Как мы отвергаем друг друга: красное и черное

расставания

Давайте поговорим о связке «идеализация-обесценивание». Это когда объект сначала на «ероплане», а потом, в силу некоторых обстоятельств, — в помойной яме.

Начинается все сладко.
Мы влюбляемся.
Неважно, в кого: в мужчину, женщину, блогера, страну или ресторанчик.

Влюбившись, мы словно бы садимся напротив и начинаем смотреть на объект обожания влажными страстными глазами. Мы ждем. Ждем мы ответной страсти, конечно, а еще мы ждем, что он будет соответствовать.

От любимого человека в рассматриваемом случае мы ждем соответствия следующему списку:

  • Что он всегда хочет быть с нами; что он всегда стремится быть с нами;
  • что он всегда должен быть с нами; что он всегда будет с нами;
    Что он знает, о чем мы думаем, и что мы чувствуем. В особо тяжелых случаях мы ждем, что он знает даже, что мы делаем, хотя в этот момент мы молча находимся на другом конце города или планеты;
  • Что он всегда выглядит, думает и чувствует одинаково, что он не будет меняться, а будет оставаться таким, каким мы его полюбили. Например, что он будет всегда болен — или всегда здоров; всегда красив или всегда неудачлив;
  • Что у него всегда есть, чем нас питать — в разных смыслах слова;
  • Что он всегда нам рад — ведь мы ему всегда рады! Что он все нам простит — ведь мы ему все простим, и вообще, между влюбленными счета быть не может;
  • Что есть только мы – ты и я, а остальных не должно существовать; в его жизни остальные должны быть всего лишь бледными нереальными тенями, не могущими помешать нам быть вместе, вмешиваться в наше общение, как-то влиять на него и иметь для него значение;
  • Что он всегда должен быть в поле зрения, на связи, в контакте; на смски должен отвечать немедленно, на звонки — сразу. Если он исчезает ненадолго, мы становимся похожими на годовалого ребенка, чья мама зашла в туалет, закрыла за собой дверь, и, возможно, ее смыло в космос и она никогда не вернется; мы кричим, плачем, шепчем, скребемся в дверь и в скайп, выковыриваем его отовсюду, куда бы он ни спрятался;
  • Что у него нет других столь же значимых сегментов в жизни, кроме как нашей любовной связи; его друзья, работа, дети и родители не имеют значения; и как он может менять малейшую возможность побыть со мной на крепкий сон или спортзал?
  • Что он могучий и волшебный, все знает и со всем справится, все поймет именно так как надо; что он спасет нас или даст нам спасти его;
  • Он — самый лучший, самый благородный и самый-самый; и даже если он проявляет очевидные признаки несоответствия высокому званию самого-самого, мы-то знаем, что там, в глубине и сердцевине, он — рыцарь, герой и принцесса, в зависимости от пола.
Хуан Антонио
Это похоже на то, что если бы у нас были красные и черные лоскутки.
Красные — это любовь, черные – это гнев, агрессия и прочее вполне человеческое. На любое движение любимого существа мы извлекаем из воздуха красный шелковый лоскуток, шепчем, гладим и умиляемся, складываем в специальный ящичек. Вот смотри, показываем мы ему: что бы ты ни сделал, все хорошо, у меня для тебя только красные, такие красивые и нежные лоскутки… Их уже целый ящик!
А агрессию мы прячем. За спину, в ящик с черными лоскутками. Настоящие отношения – это не сладкие воркования голубков, там есть и раздражение, и обиды, и гнев, и ярость. Но в этом случае мы их не показываем, или показываем на секунду, а потом снова прячем. Но копим, копим, «да нет, я не обиделась, все нормально», «нет, я не злюсь на тебя, что ты, малышка», и складываем, складываем за спину, в «черный» ящик.

А ведь в отношениях должно быть место недовольству и агрессии, их можно и нужно научиться выпускать маленькими порциями, иногда входя в управляемый конфликт.

…Бойтесь слишком больших восторгов по отношению к себе со стороны партнера и наоборот, да и вообще – восторгов и придыхания, там нет трезвого взгляда на вещи; бойтесь умильного сюсюканья и лести; бойтесь «ты хороший, я знаю», «ты самый замечательный», «ты самая лучшая»; бойтесь «я же тебя люблю, а ты!». Слишком сладкого, счастливого, пьянящего, идеального. Бойтесь, когда связь соответствует «синдрому Бриджит Джонс»: 29 смсок в день, в каждой «любимая», а если нет, то это предмет разборок, скорби и огрвыводов. Вслед за этой псевдолюбовью очень часто рано или поздно придет истинная ярость и отвержение, если вы напишете всего 28. Разочарования вам не простят.

Хуан Антонио
Бойтесь, когда говорят – «ты меня разочаровал (а)».
Это значит, было очарование великой силы, и что там про вас было понапридумывано, Бог его знает.
Я была по разные стороны этой чудной истории. Меня ставили на пьедестал, и я ставила. На пьедестале стоять очень утомительно, признаюсь вам: ни почесаться, ни устать ты не имеешь права. Перед тобой сидит влюбленное существо, а перед ним стоит ящичек с красными шелковыми лоскутками. Ты раздражаешься – на это тут же вытаскивают красный лоскуток и говорят: «ты просто устала, отдохни»; ты докапываешься до пустого места и вообще ведешь себя как свинья – на красном лоскутке любовно пишут «малышка» и складывают в ящичек. То же самое делала и я, и мне остается только посочувствовать и попросить прощения у тех, кого утомляла непомерными, перечисленными выше ожиданиями.

Так ведь, раз так терпеливо ждут и так страстно требуют, значит, не все равно, значит любят же? — скажете вы.

Ага, черта с два.

Загляните этому идеализатору за спину.
Там стоит не ящик – а ящище с мерзкими черными тряпками.

У пусечки копилось. Такая пусечка все сечет, каждое слово, взгляд и жест. Все куда-то там себе записывает, перед вами трясет красной нежнейшей тканью, за спину прячет опаленный сначала разочарованием, а потом и ненавистью черный лоскут. Твое простое «не хочу» в ответ на предложение выпить кофе заставляет их заливаться слезами или рвать отношения, и складывать, складывать в ящичек за спиной черные лоскутки… Чтобы в один непрекрасный момент вывалить их под ноги бывшему любимому – знай, сука!

Хуан Антонио
И когда вам все обрыднет и больше не хватит сил тащить на себе груз чужих ожиданий
или вы просто- просто не спохватитесь вовремя и нечаянно облажаетесь… Например, не угадаете в который раз настроение пусечки, или упорно «не хочете» жениться на пусечке же… Ну и не можете или не хотите вот этого: «будь со мной всегда ты рядом»; «я — это ты, ты — это я»; «я узнаю тебя из тысячи» и прочее нечеловеческое…А вы просто человек, обычный, и эта неожиданная истина вдруг предстала перед вашим партнером во всей разочаровывающей ясности, и тогда…
Вот тогда вам выкатят предъяву размером с Саяно-Шушенскую ГЭС.

Не, не сознательно в большинстве случаев и не специально. Просто у таких пусечек полярное мышление. Или красное — или черное. Или ты говнюк, или ты принц. Удерживать в сознании оба полюса – значит, научиться осознавать тот факт, что перед тобой реальный, совсем обычный человек и ничто человеческое ему не чуждо; уважать его границы, и одновременно ощущать свои.

Многополюсное, а не полярное восприятие позволяет нам быть терпимыми к недостаткам других, реально и трезво оценивать отношения. Позволяет поддерживать продолжительные связи с любимыми и друзьями, прощая им многие вещи, не ожидая от них того, что они не могут дать, и, внимание, — к себе тоже относиться с терпением и не ждать от себя великих свершений, а просто делать, что получается. А это, в свою очередь, позволяет научиться быть расслабленными и терпимыми…

Ну а пока или красное. Или черное. Ты либо на аэроплане, либо в помойной яме.

В таких отношениях ты как партнер и как человек ничего не значишь; тебя не видят и не знают настоящего; ты оцениваешься по степени соответствия внутренним нереальным ожиданиям. Фактически ты ходячая функция по обеспечению ощущения внутренней безопасности своего партнера, и если ты эту функцию не выполняешь в должной мере, тебя сначала мучают требованиями из списка, потом выкидывают вон. От этих отношений всегда остается привкус лжи: еще бы, вам лгали, улыбаясь, столь долгое время, вами восхищались и клялись в любви. Вы думали, что все хорошо, а все оказалось плохо, и плохо было уже давно. Перед вами возникает разъяренная, мстительная и злопамятная фурия, и вы долго будете делать вокруг себя искательные движения руками: «Все куда-то девалось, ничего не осталось».

Таких клиентов в терапии можно и нужно проводить через ряд терпимых маленьких разочарований. Терапевту, особенно начинающему, легко поддаться на обожание и восхищение в глазах клиента: ведь фигура терапевта и так обладает особенной аурой, а если клиент склонен к идеализации, то он меньше всего ожидает услышать от вас «не знаю» или «не понимаю». Следовательно, будет большой соблазн на сессии с этим клиентом все «знать и понимать», пока вы не обнаружите, что перед вами тот самый непомерный список, смотри выше. Расплата за несоответствие идеальному образу будет неожиданна, велика и с садистическими компонентами, — так же как и в его отношениях с другими людьми.

Здесь нет возможности говорить о травмах, обуславливающих эту связку и заставляющих нас раз за разом каждые наши отношения сначала идеализировать, а потом обесценивать. Это предмет работы в терапии, а не обсуждения в блогах.

Единственное, чем я могу помочь попавшим в эту связку и рушащим одни отношения за другими: попробуйте не идеализировать партнера в начале отношений и не обесценивать его, когда что-то не получается. Будьте мягче, терпеливее и… честнее и с собой, и с партнером.

PS: список требований соответствует списку того, что ждет от матери ребенок возраста до полутора лет.

Интересное по теме

Интересное

О нарциссических защитах-1

Божена Рынска затронула грандиозную тему. Про нарциссов. По своей сути, эта тема «Я и Другие». Я попробую дополнить тем немногим, что знаю из обучения и своей практики. Не только терапевтической, но и клиентской — для меня было в свое время большим потрясением узнать от своего осторожного терапевта про мои собственные нарциссические защиты.

читать далее

12 признаков несчастливой связи

Мои посты отнюдь не глянцевые по существу, а довольно порой злобные. Потому что рассчитанные не на среднестатистических Кать, а на обобщенный образ мой подруги. Поэтому хоть злобно, но по пунктам, и каждое слово — горькая правда.

читать далее

Как мы отвергаем друг друга. Человек-zero

Как мы отвергаем друг друга. Человек-zero

расставания

Я ставлю перед собой задачу показать, как именно мы проделываем с окружающими всякие хитрые мульки и фишки, незаметные для нашего глаза, но не позволяющие нам иметь глубокие отношения, которых мы, конечно же, так хотим!

Из него не доносится ни звука. Ты накормил его, кажется, уже самой вкусной кашей, сказал, что любишь, спросил, что еще ты можешь для него сделать. Он загадочно чуть-чуть приподымает бровь и молчит.

Ты говоришь, что сейчас повесишься, разбиваешь об его голову тарелку, плачешь, грозишься уйти навсегда. Он чуть улыбается и молчит.

Хуан Антонио
Ты даришь букет роз и самый горький французский шоколад, во время секса пытаешься угадать, что именно он чувствует,
вьешься вокруг него нежно, целуешь, гладишь, обнимаешь, проклинаешь, в общем, из тебя, по сравнению с ним, все время выходит какая-то кипящая лава. Потом ты думаешь — я его замучил, и ласково и надолго оставляешь его в покое. Он молчит и не шевелится.

Ты устаешь быть вулканом. Опускаешь руки.

Сухо говоришь: «Знаешь, так нечестно. Я тебе про себя рассказал, станцевал, поцеловал. Будто мы вместе договорились развести костер, а дрова в них подкладываю только я, при этом ты морщишься от дыма. И при этом ты не уходишь, греешься тут, понимаешь, или что ты тут вообще???»

Он пожимает плечами и говорит: «Знаешь, все как-то немного не то». Ты опешиваешь, потом радуешься, что из него донесся отклик, хоть какой-то, спрашиваешь — а что именно было бы то — но он уже опять сошел на ноль, закутался в шарф и немного умер. Правда, дышит, это видно.

Ты пытаешься его выгнать, но он не уходит, отсвечивая немного мертвым, тем, что раньше принималось тобой за загадочность.

Хуан Антонио
Ты заходишь на десятый круг и снова пытаешься его отогреть или сделать больно,
чтобы по реакции угадать — попал ли в цель, ты наконец делаешься мертвым сам, но с той стороны ни звука. Тебе сначала досадно, потом страшно, потом скучно. Потом ты от него уходишь, и он даже не очень спрашивает, почему.
Потом, спустя несколько лет, твой бывший любимый приходит к терапевту и на первой сессии говорит: «Доктор, меня все отвергают, покидают, уходят. Не клеится ни с бизнесом, ни в любви. Мне уже за 30, не понимаю, сделайте что-нибудь».

Терапевт спрашивает, получая пожимание плечами и вялые ответы, к середине второй (десятой) сессии клиент-зеро намертво замолкает, терапевт немного пьет водички, чтобы продолжить пламенную речь, на третьей (двенадцатой) сессии клиент молчит 25 минут, терапевт молчит тоже. На вопрос — комфортно ли вам молчать — клиент пожимает плечами и говорит: «Я думал, это будет как-то по-другому. Я разочарован, мне в который раз не везет с терапевтами, все какие-то не такие, все как-то не так, все как-то должно быть этак».

На вопрос «как именно» Зеро пожимает плечами и чуть улыбается.

Терапевт плачет и говорит: «Я чувствую себя отвергнутым, беспомощным, ненужным, сделайте с этим что-нибудь, у нас есть еще пять минут, постарайтесь уложиться».

Зеро растерян и удивлен, не верит, и это первая живая реакция, едва, впрочем, дышащая на ладан.

В ходе терапии Зеро с трудом, неохотно, но научается давать обратную связь — поначалу микроскопическими дозами и только после требования терапевта.

Обсуждения, почему Зеро стал Зером (извините), как это вышло и что с этим можно сделать — предмет работы в терапии, но не предмет рассмотрения в блоге. Я ставлю перед собой задачу показать, как именно мы проделываем с окружающими всякие хитрые мульки и фишки, незаметные для нашего глаза, но не позволяющие нам иметь глубокие отношения, которых мы, конечно же, так хотим!

Резюме: Человек-зеро незаметно для себя самого обесценивает наши эмоциональные и прочие инвестиции в него и не дает нам обратной связи в необходимом объеме. Так он упреждающе отвергает своих партнеров в разных областях жизни.

Если спросить бывших партнеров этого одинокого человека, что происходило, они скажут: «Мы его любили как могли, и делали что могли, но, казалось, ему ничего не было нужно».

Интересное по теме

Интересное

Когда мы любим

Когда мы с мужем любили друг друга, я вставала в семь утра, чтобы сделать ему гигантские бутерброды на работу. К его приходу я выходила с дочкой в коляске гулять и мы шли ему навстречу. Когда он ушел, я просидела неподвижно и молча почти сутки.

читать далее

Жизнь без «плохого партнера»

Иногда мои бывшие клиенты пишут письма. И мне хочется поделиться с вами теми мыслями, о которых они пишут, потому что эти открытия могут кому-то помочь еще что-то понять.

читать далее

Четыре корзинки. Сказка

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было.

читать далее

Когда мы любим

Когда мы любим

расставания

Когда мы с мужем любили друг друга, я вставала в семь утра, чтобы сделать ему гигантские бутерброды на работу. Батон разрезать вдоль, на него масло и сыр. Я всегда помнила, что он не любит яблоки — объелся однажды на военных сборах в городе Пугачеве. К его приходу с работы я выходила с дочкой в коляске гулять и мы шли ему навстречу — чтобы быстрее. Я ревновала его к его коллеге. И смущалась перед его друзьями — вдруг я им не понравлюсь? Я гладила ему его гигантские рубашки. И не давала никаким другим мужчинам даже по-дружески приобнять себя. Я почти не курила. Когда он ушел, я просидела неподвижно и молча почти сутки.

Когда мы друг друга разлюбили, я перестала ему готовить. Я ела на работе. Он в кафе. И однажды не смогла заставить спросить себя, куда он уезжает. И когда вернется. Мне было все равно.

Внутри себя я перестала называть его по имени. Просто «муж». И как можно дольше не шла домой после работы. Гуляла по городу, сидела на скамеечке и смотрела на город.

Однажды я перешла с ним на «Вы» — когда он впервые не пришел домой ночевать. Я сказала, что так плевать на мои чувства может только посторонний человек.

Я стала курить. И перестала ему рассказывать, что со мной происходит. Когда он ушел во второй раз, — уже навсегда, — я забыла об этом час спустя.

Хуан Антонио
Мы сделали так много непоправимого друг с другом, так много друг друга мучили, что сломали. Восстановлению в прежнем виде не подлежит.
Я выйду замуж второй раз в сорок лет. Наверное, я стану более смирная и терпимая. Еще недавно я была абсолютно безжалостная. И не сомневалась ни в чем, и ни в чем не раскаивалась. Уходя — уходила. Такая дама без страха и упрека. Требовала по максимуму, выставляла гамбургские счета, и понимала, что во всем мире у меня есть только я сама. Я заранее приучала себя к мысли, что все уйдут. Все друг друга покинут, куда-то денутся. И ты снова останешься одна. Тогда зачем все это? Поэтому я рушила все до того, как успевала привязаться.
Нелегко сидеть на руинах. Ничего не работает в этом мире, кроме любви. И все прочее на фиг не нужно.

Я ехала в поезде и смотрела на журнальную страницу с портретом Одри Хепберн. Однажды она спасла меня своей улыбкой в «Римских каникулах». У нее всегда такое любящее лицо. «Люди гораздо более, чем вещи, нуждаются в том, чтобы их подобрали, поправили, пристроили к месту и простили; вы никогда никого не выбрасывайте…». Я прочитала это и не стала знать, как дальше жить, и кто кого выбросил, и непонятно было, где в поезде найти место, свободное от людей, чтобы подумать как следует и хотя бы не очень плакать. Я обнаружила, что мы не умеем прощать. Мы — максималисты. Мы в этот день говорили об этом с Гулей — как, ну как восстановить отношения с тем, кто тебя ненавидит? Или презирает? Только не спрашивайте меня — зачем это делать. Затем.

В тебе видят лицемерку, предательницу, успешную суку, тупую дуру, хвастливую бабу, и не прощают, не прощают. А ты просто человек. И ты видишь в другом, в момент праведного гнева, лицемера, вруна, психопатку, завистницу и прочий зоопарк. И тоже не прощаешь. Так мы и живем, идеальные. И судим, и судимы. Особенно жестоки мы с теми, кого любим. Для прочих у нас нет такой изощренной пыточной фантазии. Зная больные места досконально, мы бьем именно туда. Чтобы так же больно, так же бы корчился, вражина.

А потом ты смотришь в окно, ночью, и говоришь — кажется, у меня произошла катастрофа. Жизнь сложила крылья и рухнула посреди поля. Ошибка пилота. И ты как раз в том самом возрасте, когда понимаешь, что это так, но не понимаешь, как доживать дальше еще такую же примерно по времени жизнь.

Интересное по теме

Интересное

Жизнь без «плохого партнера»

Иногда мои бывшие клиенты пишут письма. И мне хочется поделиться с вами теми мыслями, о которых они пишут, потому что эти открытия могут кому-то помочь еще что-то понять.

читать далее

Проживать иногда достаточно

Я бы хотела поговорить об очень важном навыке — проживании чувств без их отыгрывания, отреагирования во внешний мир по направлению к другим людям. Этот навык, размещение в себе сложных или неприятных чувств вместе (важно!) с их осознаванием и удерживанием внешней реакции, направленной на других людей, является для нашей культуры редким и незнакомым навыком. Проявляется отсутствие этого навыка вопросом «да, я это чувствую, и что мне теперь с этим делать?».

читать далее

Лешкина баба

У Марины были тонкие запястья и прозрачные фарфоровые пальцы. Лёшка ею страшно гордился: она знала четыре языка, имела безупречные манеры, тихий голосок, и так аккуратно клала вилкой в рот кусочек любой еды, что он не мог уследить, когда она его открывает.

читать далее

Жизнь без «плохого партнера»

Жизнь без «плохого партнера»

расставания

Иногда мои бывшие клиенты пишут письма. И мне хочется поделиться с вами теми мыслями, о которых они пишут, потому что эти открытия могут кому-то помочь еще что-то понять.

«Юля, здравствуйте!

У меня такое ощущение, будто я отправилась в прекрасное путешествие: все новое, все другое, все интересное и вкусное!Хочу поделиться. Я завела привычку время от времени писать списки, чего бы я хотела через 5 лет. И в этих списках все время вылезало: «Я не хочу быть одна!». Хочу вместе с кем-то, с кем мы бы любили друг друга.

…Когда я в очередной раз подумала: «Не хочу быть одна!», дальше я подумала так: «Да ты даже не пробовала! А кричишь: «Не хочу!». Даже не знаешь, что ты так яростно отталкиваешь! Давай ты попробуешь все-таки?». И правда. Я не была одна, без «Он меня не любит», «Он делает то и се не так», «Я ему должна быть такой-то» и т.д.

Получается, что когда я чувствовала одиночество, отвержение, брошенность, непонимание и подобные вещи, я была не одна, а как бы с «плохим» партнером. Неважно, была это мама, с которой мы жили вместе и виделись каждый день или какой-нибудь мужчина, в которого я влюбилась, а он ни сном, ни духом. Важно, что эти персонажи присутствовали у меня в голове и оттуда меня обижали по-всякому.

Хуан Антонио
Пока я хотя бы обижаюсь, злюсь и расстраиваюсь от того, что мой партнер — плохой, он как бы у меня есть.
И как-то всегда было, на кого злиться (в том числе, на себя за то, что я такая, что со мной так обращаются), о чем мечтать и фантазировать, к кому страстно стремиться, чьи проявления ловить и т.д. Но это же все были фантомы. Какие-то детские, как я понимаю, как будто мама взяла и ушла, и мне до сих пор непременно надо ее заставить вернуться, и взять меня на ручки, и больше никогда не уходить. Но это же все давно прошло, я взрослая, и вообще-то я категорически против того, чтобы меня все время держали на ручках, у меня дела, я хочу гулять и вообще нечего.

Я еще не совсем распробовала, как это —жить одной, без «плохого партнера» и «хорошего, но который никак не придет», хорошо, что у меня есть это время — когда и физически рядом никого нет. Какие-то новые горизонты открываются, пока не понимаю до конца, какие, но мне нравится. Удивительно, сколько всего я чувствовала и делала как бы в адрес «плохих партнеров».

Мой ответ:

«Я думаю, вы пишете про одну хорошую, важную и сложную вещь. Это принятие на себя ответственности за свое состояние, не воскладывание ее на другого, как мы обычно и привычно делаем.

Такой шаг позволяет нам быть более открытыми к людям, лучше их понимать, видеть их реальными. Ощущать свои границы. Отказаться от обвиняющего и упрекающего тона по отношению к близким. Действительно, в жизни каждого взрослого человека время от времени наступает этап, когда он остается один. Так бывает, и за это никто не несет ответственности, и никто в этом не виноват. Ощущение «я один, потому что так сейчас сложилось, и в этом нет ничего плохого» гораздо интереснее, легче и счастливее, чем ощущение «я один, потому что партнер меня не любит, партнер плохой и неподходящий, или я настолько плохой и неподходящий партнеру, что вот, один».

Забавно, что большинство людей этапы вынужденного одиночества, в которых они развивались, боролись с тоской, осваивали, порой от безысходности, что-то новое, вспоминают потом как одни из самых счастливых времен своей жизни».

Интересное по теме

Интересное

Они говорят

Долгая, многолетняя неготовность к повторному замужеству, серьезным отношениям, вообще обязательствам, вообще любви, как к чему-то большому и меняющему жизнь, похожа у приходящих ко мне на прием и в группы женщин на летние каникулы. Полные ветра, солнца, легкости и свободы. Еще немножко, говорят они. Я свободна, говорят они. Ну не сейчас, говорят они. Если уж замуж, то точно не сейчас, говорят они.

читать далее

Одиночество мужчин

Иногда я с ужасом думаю, каково быть мужчиной.
По большому счету, о нем, о мужчине никто не думает. Каково ему жить? О тюленях и морских котиках думают больше.

читать далее

Четыре корзинки. Сказка

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было.

читать далее

Четыре корзинки. Сказка

Четыре корзинки. Сказка

расставания

Часть первая

Жила-была одна бедная женщина, и не было у нее ничего. Жила она в старой хижине, на обед у нее была горячая вода в щербатой кружке, а на ужин — холодная. Иногда ее кот приносил ей на ужин птичку, но в основном она добывала себе пропитание сама, сидя на берегу моря и пытаясь поймать рыбу старой сетью.

Сколько она себя помнила, она так и жила в старой хижине на берегу моря. Родители умерли, когда она была маленькой, вырастила ее родная тетка, которая скончалась несколько лет назад, друзей у нее не было, она ощущала себя некрасивой и никому не нужной, ремеслу не выучилась, считая себя неумехой, с соседскими детьми играть ей было скучно, а выходить за околицу и гулять по окрестным лугам и полям она полагала опасным.

Хуан Антонио

Она очень любила две вещи на свете — смотреть, как восходит над морем солнце, да расчесывать на закате, ложась спать, свои длинные волосы цвета потемневшего золота.

Напротив ее хижины стоял веселый маленький домик, разукрашенный цветами и птицами, в котором жила еще одна женщина. Когда она была юной, у нее погиб ее возлюбленный, потом умерли родители, и с тех пор она жила одна. По утрам от ее дома к окнам бедной женщины доносился запах сдобных сладких булочек, да и сама хозяйка была им под стать, хохотушка, всегда звавшая гостей и имеющая в друзьях полдеревни.

Веселая соседка пекла самые вкусные пироги на свете и кормила ими весь округ, пироги были с яблоками, рыбой, капустой и повидлом. Время от времени она уезжала в далекие путешествия, и по возвращении пироги становились еще вкуснее, а соседка объясняла, что уезжала учиться тонкостям хлебопечения и пироговедения. У нее была беленькая лошадка и наша бедная женщина нередко видела, как ее веселая соседка запрягала лошадку и галопом выезжала за околицу, просто прогуляться, да посмотреть, какие новые цветы выросли за весну. Иногда она жаловалась бедной женщине, что у нее нет ни минутки, и жизнь ее так наполнена всяким интересным, что некогда даже и спать.

Больше всего веселая соседка любила две вещи: смотреть ночью на огонь далекого маяка и замешивать тесто с корицей.

Хуан Антонио
Однажды ветреной мартовской ночью им обеим приснились почти одинаковые сны.
Нашей бедной женщине явилась во сне ее покойная тетка и сказала: «Анна, я хочу сделать тебе подарок. Я дарю тебе четыре корзинки из прутьев плакучей ивы. Они одинаковые, и ты можешь использовать их как хочешь, но помни, что туда нельзя положить ничего вещественного, только то, что с тобой происходит и только то, что приносит тебе радость. Правило очень строгое: всегда должны быть наполнены все четыре!» Тетка нахмурилась, послышался запах травяного чая, который она пила на ночь, и все исчезло.

Ее веселой соседке приснился погибший возлюбленный, который сказал ей: «Мария, милая. Я принес тебе четыре корзинки из виноградной лозы, это подарок. Туда нельзя положить твои прекрасные пирожки или яблоки, или ленты, или помады, но туда можно положить то, что ты любишь больше всего на свете. И помни, что всегда должны быть наполнены именно все четыре!» Он нежно поцеловал ее в губы и исчез.

Наутро на порогах их домов стояли отлично сплетенные, удобные, прочные и легкие корзинки. Наша бедная женщина и ее соседка поделились друг с другом своими снами, подивились на чудо, да и разошлись, так как не знали, как наполнить корзинки тем, что они любят. Корзинки поставили под лавки.

И занялись своими делами: соседка принялась печь особо мудреный пирог с мясом, рисом и апельсиновыми корочками, а бедная женщина распутывать сеть, запутанную прошлым утром в холодной весенней воде.

Хуан Антонио
К вечеру обе заглянули под лавки — просто так, полюбоваться на корзинки и вскрикнули.
В одной из корзинок Анне показалась новенькая прочная рыбацкая сеть, в корзинке Марии мерещился призрак нового пирога, который она называла «Царский».

Часть вторая

Через полгода и Анна и Мария привыкли заполнять свои корзинки всем, что их радует. У Марии корзинки были переполнены. В одной из них лежала ее дружба с хорошими товарищами, поддержка подруг, угощение соседским детям да праздники с соседями, веселые посиделки, смех и секреты подружек. В другой лежали ее пироги и пышки, новые рецепты теста, особый сорт муки для пирога с ежевикой, запахи сладких булочек с корицей, ее обучение кулинарии и пироговедению, да тонкая пергаментная бумага царского завода, о которой мечтала Мария. В третьей ее корзинке лежали прогулки на беленькой лошадке за влажный темный лог да дальний зеленый луг, парусник на горизонте, сны о дальних странах и волшебных путешествиях, ночной таинственный огонь маяка в море и запах корицы, напоминавший ей маму.

У Анны корзинки были пустоваты. Немножечко рассветов в одной, немножечко новеньких рыбацких сетей в другой, пряник для соседского мальчишки в третьей.

И лишь одна корзинка у обеих женщин была заполнена одинаково. Это была корзинка для любви и любовных дел, и на дне каждый из двух корзинок поблескивали отпечатки фантазий, пахло духами и снами, переливались мечты и таинственно светилась надежда. Корзинки для любви были почти пустыми, да и как их заполнишь, когда на всю деревню несколько женатых рыбаков да несколько дряхлых дедов?

В октябре, когда догорали последние теплые осенние закаты, в залив зашла небольшая лодочка, в ней на веслах сидели двое. Один, молодой, с насмешливым лицом, по имени Мурад, был потомком османов, долго скитался нанятым матросом по всем океанам, нанялся на бригантину, попал в шторм и еле спасся. Товарищ его, постарше, с прокопченным профилем и шрамом на левой щеке, имел какое-то дело к властям местного округа, то ли хотел торговать пряностями, то ли вином, то ли шелком, курил трубку и был молчалив. Звали его Жан. Выйдя на берег, попросились они на постой в оба домика прямо на берегу, да там и остались, каждый на месяц.

Каждое утро любовная корзинка наших девиц была переполнена. У Марии с Мурадом это были объятия, поцелуи и другие чувственные опыты, веселые завтраки прямо в постели, путешествия вдвоем на беленькой лошадке за темный лог да зеленый луг и на небольшой лодочке на дальние острова. У Анны с Жаном это были разговоры о Вселенной и звездах, о том, почему рассветы розовые, а закаты красные, и поцелуи и объятия тоже были. Остальные корзинки они забросили, — любовная стала самой большой и нужной.

Хуан Антонио
Так и жили все четверо, пока не подул ледяной зимний ветер, не замела поземка, и окна не покрылись снаружи очень тоненьким льдом.
Тогда мужчины пригнали откуда-то повозку и уехали в город, говорить с властями о шелке или пряностях, а наши девушки остались одни.

Часть третья

Все валилось у них из рук, и, когда минуло Рождество, Анна постучалась в дверь к Марии. «Давай подождем до весны», —- прошептала Мария, обнимая печальную соседку.

До весны их корзинки оставались пустыми. И любовная, и все остальные. Пироги у Марии выходили из печи твердыми и горькими, а у Анны не ловилась никакая рыба. Соседи приносили им иногда пряники или кашу, друзей Мария больше к себе не пускала, Анна обрезала свои волосы цвета потемневшего золота. Пришла весна, а потом и лето, а мужчины так и не возвращались, и весточки никакой от них не было.

Однажды на закате, когда Мария и Анна сидели на крыльце старой хижины Анны, они увидели незнакомую женщину. Откуда она шла, было непонятно, так как она поднялась от залива, где заканчивались все дороги, и шла мимо них по тропинке. Женщина была не из местных и даже вряд ли из городских, — разноцветные заморские одежды веяли на ветру. Шла она быстро и прошла мимо не останавливаясь, но в ту же ночь приснилась им обеим во сне.

«Поначалу бедняжкой была одна из вас, —спокойно сказала она, — и не было ничего у Анны. Теперь нет ничего у вас обеих, и у Марии тоже. Ваша любовь дорогого стоит, но почему теперь про каждую из вас можно говорить «жила-была бедная женщина и не было у нее ничего?» — и она улыбнулась. — «Заполняйте корзинки, девушки, — добавила она, — заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было. В одной — мечты, тайны, планы и сны, в другой — друзья и близкие, для которых нужно много сердца, в третьей — ваше Дело, которое вас и прокормит, и вдохновит, ну а в четвертой — любовь, когда она с вами случится.

Хуан Антонио
А пока ее нет, на дне любовной корзинки могут быть теплота, благодарность, признательность, светлая грусть, а на самом дне пусть тихонько светится надежда».

И, взмахнув цветным подолом, незнакомка исчезла из их снов и больше никогда не снилась двум соседкам.

С тех пор каждое утро из окна дома Марии по-прежнему неслись чудесные запахи сладких булочек, а Анна научилась плести самые лучшие в мире рыбацкие сети, за которыми приезжали лодочки с дальних островов. Жили они безбедно и весело, грустили иногда по ушедшим мужчинам, но вскоре Мария вышла замуж за своего старинного овдовевшего друга, который жил через дом, а Анну просватал хозяин рыболовного баркаса, и их свадьбы гуляли три дня и три ночи.

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было. В одной — мечты, тайны, планы и сны, в другой — друзья и близкие, для которых нужно много сердца, в третьей — ваше Дело, которое вас и прокормит, и вдохновит, ну а в четвертой — любовь, когда она с вами случится. А пока ее нет, на дне этой корзинки пусть тихонько светится надежда.

Иллюстрация испанского художника Висенте Ромеро Редондо

Интересное по теме

Интересное

Дар благодарности и другие дары

Когда люди мечтают об отношениях, они часто хотят, чтобы будущий партнер был умным, красивым, успешным, добрым. Почти никто не задумывается о том, чтобы партнер умел быть благодарным. И это больше, чем просто говорить «спасибо».

читать далее

Маленькая розовая баранка

Я решила сделать то, что давно хотела: поэкспериментировать, угостить себя всем, чем мне хочется, как дорогую взрослую гостью. А не торопливо и виновато съесть запрещенное и калорийное, как ребенок, который тайно ест конфеты.

читать далее

Разговор с собой маленькой

Иногда я говорю себе маленькой:
— Видишь, у всех в руках такие светящиеся экраны. И там двигаются чудные картинки. Правда же, ты бы умерла от удивления и счастья, если бы я тебе, маленькой, в твои 8 лет это все показала?
— Да я бы сдохла! От изумления и сразу от всего, — говорит маленькая я. Она похожа на цыганку и много читает, и иногда грубая.

читать далее

Я сижу на крыше

Я сижу на крыше

Этой ночью я сижу на крыше. На сложенном одеяле, с сигаретой в руке. Темно и прохладно. Надо мной звезды. Видно, как неподалеку бродят кошки. Где-то едва слышно шумит поезд.

Передо мной лежит город. Самый уютный на свете. Далеко справа, почти на горизонте, в горах – темные заводы. Прямо подо мной – спящий двор, деревья с последней листвой и старая скамейка. Где-то за спиной остались центральные улицы. За ними, невидимые в темноте, – дальний лес и река.

Город полон сонных переулков и спящих припаркованных машин. Тихо горят витрины и фонари. Иногда слышен звук шагов – кто-то возвращается домой. От стен отражается эхо.

Я много думаю об этом городе. Он вместил в себя все, что мне когда-то снилось. Все места, где я не побывала, все истории, которые произошли не со мной. Провинциальный пыльный газон на центральной площади. Длинные улицы вдоль реки, застроенные старыми хрущевками. Узкая улочка со старинными липами. Подсвеченная единственным фонарем листва. Медовый, тягучий липовый дух, какой бывает в начале июля.

Чужой этот город греет меня светом незнакомых уютных окон, где за шторами пьют вечерний чай и ведут тихие разговоры. 

Утром в ясный день он распахивает высокое огромное небо. В октябре засыпает листвой холодные заброшенные парки. Зимой здесь метели и вьюги, и ночью сквозь ветер невнятно слышно, как на близком вокзале объявляют поезда.

Здесь можно пробираться сквозь наметенные сугробы в гости к друзьям, в десять часов вечера 31 декабря, неся холодное шампанское и несколько нагретых в карманах мандаринов. 

Здесь летом, в июле, гуляют пары по раскаленному асфальту единственной центральной улицы, ведущей к реке, – мимо клумб с желтыми цветами, мимо воздушных шаров, лотков с мороженым, неприбранных газонов. Здесь сидят на улицах в кафе за пластиковыми столами и возвращаются к вечеру домой, в прохладный двор, где соседки в сумерках выбивают ковры.

Здесь в июне по утрам в воскресенье варят клубничное варенье, снимая деревянной ложкой розовую вкусную пенку. Сушат белье на балконе и выносят туда, на солнце, цветы. Осенью, продрогнув под мелким холодным дождем, прыгают через лужи, возвращаясь в темноте с работы, и потом отогреваются на кухне, прихлебывая горячий сладкий чай. Весной здесь несутся бурные ручьи с грязным ледяным крошевом, а на пригорке во дворе, на солнцепеке пробивается мелкая первая трава. Здесь так хорошо и неудобно гулять в апреле с детской коляской: свежий воздух и грязь.

Сюда так здорово вернуться в феврале из шумной, суетливой московской командировки, и привезти своим разноцветное монпансье в железных коробочках, новые книги и клетчатый шерстяной шарф себе. Сойти с поезда рано утром, когда идет мокрый снег, и сквозь крупные снежные хлопья едва различить неуютную вокзальную площадь, где на каменном постаменте выложена дата прошлого века.

Здесь пустынные университетские коридоры, в которых гулко раздаются шаги. Аудитории с коричневыми скамейками, рождающие странную тоску. Маленькие улочки с пыльными лопухами, палисадники, неширокая дорога и поворот налево у придорожного столба. Дом с воротами, палящая жара. Безлюдный вечерний проулок, запах сладких булочек и далекий гудок парохода с реки. Распахнутое окно в небольшой комнате с кроватью. Ночью на стены падает свет от уличного фонаря и едва слышно шелестят липы.

Я сижу на крыше, прислонившись к трубе и укутавшись в одеяло. Становится совсем холодно. Дома, внизу, в тепле, моя дочка читает книжку. Там горит маленькая лампа и свеча, на стене пляшут тени. Я смотрю на темное ясное небо с осенними крупными звездами. Почти невозможно представить, что скоро выпадет снег. И, возможно, я освобожусь, наконец, от этих странных эпизодов чужой незнакомой жизни в неизвестном, забытом, мучающем меня городе.

Проживать иногда достаточно

Проживать иногда достаточно

расставания


У нас с вами действительно нет схемы на все случаи жизни — что иногда делать с тем, что чувствуешь. Но развитие в себе богатого диапазона навыков обращения с собой и является развитием эмоционального интеллекта. 

Я бы хотела поговорить об очень важном навыке — проживании чувств без их отыгрывания, отреагирования во внешний мир по направлению к другим людям. Этот навык, размещение в себе сложных или неприятных чувств вместе (важно!) с их осознаванием и удерживанием внешней реакции, направленной на других людей, является для нашей культуры редким и незнакомым навыком. Проявляется отсутствие этого навыка вопросом «да, я это чувствую, и что мне теперь с этим делать?».

Психолог может ответить нам: «Просто чувствуйте это. Проживайте это». И это нас разочарует. Мы только-только научились «что-то с этим делать»! Предъявлять себя и свои потребности. Защищаться. Говорить, наконец, другим людям о своих чувствах! Осмеливаемся им предложить менять свое поведение! И тут предлагается «ничего не делать»? 

Увы, у нас с вами действительно нет схемы на все случаи жизни — что иногда делать с тем, что чувствуешь. Но развитие в себе богатого диапазона навыков обращения с собой и является развитием эмоционального интеллекта. 

Давайте начнем по порядку. Мы действительно порой чувствуем что-то наряду с растерянностью и бессилием, например: печаль. Злость или ярость. Ревность и страх. Боль. Раздражение. Отчаяние. Бессилие. В некоторых случаях мы можем только чувствовать и ничего не можем (и не должны!) сделать с источником этих чувств. 

Эмоциональный интеллект на то и интеллект, что гибок и самообучаем 

 

Человек умер или ушел от нас так, что мы не можем его вернуть. Никакое действие, направленное в его сторону, невозможно. То, что мы будем чувствовать по этому поводу, похоже на гору, которую не обойти-не объехать. Нам придется взобраться на эту гору: прожить свою боль до конца. Смелость идти в свое горе, невытеснение этого, смелость сказать себе «мне больно так, что нельзя дышать», парадоксальным образом облегчает задачу: рано или поздно мы обнаружим, что у этой боли есть обозримый объем. Есть начало и конец. Мне часто говорили клиенты: если я разрешу себе горевать по этому поводу или плакать, я боюсь, что я начну выть. И не смогу остановиться. Я боюсь, что не справлюсь с этим. Это, конечно, не так. Иногда только шаг в эту боль является единственным шагом к тому, чтобы она когда-нибудь кончилась. Проживать ее, просто чувствовать ее уже является необходимым и порой достаточным действием, чтобы рано или поздно с ней справиться. 

Возьмем пример легче. Кто-то нас раздражает в сети. Осознать: этот человек не сделал мне ничего плохого. Но он меня раздражает. Принять: я пока ничего не могу с этим сделать, мне осталось только чувствовать это раздражение. Осознать еще: мое раздражение имеет, наверное, какие-то причины. Я сейчас не могу/не имею сил с этим возиться и выяснять. Чувствовать: да, он меня бесит. Мне важно это назвать своими словами. Регулировать: я не имею права указывать ему менять свое поведение только потому, что он меня раздражает. Регулировать: что я могу сделать с собой? Читать, пытаясь понять, почему раздражает. Отписаться, пока мое состояние не изменится; забанить, ибо бесит. Признаком низкого эмоционального интеллекта было бы отыгрывать это чувство вовне: идти к нему на страничку с указанием, что и как ему писать. 

Ревность, зависть, страх: я осознаю, что я сейчас ревную/завидую/боюсь почувствовать себя ничтожеством или ненужным. Осознавание: могу ли я попросить изменить поведение человека так, чтобы я этого не чувствовал? Ведь специально он ничего для этого не делает. Если не могу: умом я понимаю, что у меня нет оснований это чувствовать, но я это чувствую, ок. Зрелое регулирование реакции на собственные чувства: могу ли я сделать что-то, что принесет мне облегчение, не трогая при этом другого человека, вызвавшего во мне такую бурю эмоций? (При отсутствии регулирования собственных реакций мы обесцениваем чужие достижения, закатываем скандал, говорим или пишем токсичное). Признание собственного права чувствовать некрасивое: да, я сейчас завидую/ревную/бешусь от чужого успеха. Размещение: я могу ничего с этим не делать, не портить отношения, прожить это, увеличить дистанцию с тем, что меня ранит, а когда выдохну и отойду, разберусь с тем, что меня так задевает. 

Чем это отличается от вытерпеть? Тонкий вопрос. Наверное, тем, что терпим мы с надеждой, что что-то изменится. Подавляем, стараемся не чувствовать. А тут мы чувствуем на полную катушку — но ничего с этим не делаем, не размещаем чувства в другом, проживаем объем сами. Ре-гу-ли-ру-ем. Называем эти чувства словами, себе или психологу, когда знаем, что сейчас — не изменится, легче не станет, и мы что-то можем сделать с собой, а не с другим человеком. Мы не можем вернуть того, кто умер или ушел. Мы не можем велеть другому взрослому вести себя по-другому. Мы не можем переделать того, кто нас разочаровал, а значит, нам остается только прожить разочарование, не делая замечаний по этому поводу другому. Мы чаще всего должны проживать, например, раздражение, —  молча, так как оно способно выливаться некрасиво и портить наши отношения, но в этот момент можно сказать себе — сейчас мои границы проницаемы, меня все бесит, я должен позаботиться о собственном состоянии, если я не могу изменить поведение другого человека. Он меня раздражает, да, пойду потопаю ногами где-то в уголке или просто высплюсь, а потом поговорю с ним (или не поговорю, не имею права). 

Вы видите, что нет готовых схем. На каждое мое предложение в этом тексте у многих найдется возражение, недоумение, сопротивление. Но эмоциональный интеллект на то и интеллект, что гибок и самообучаем. 

Важно знать, что наше состояние влияет на наше настроение, а не наоборот. Недосып, голод, который мы плохо осознаем, уровень стресса, усталость, — все влияет на наше настроение. Невозможно настроением вытянуть состояние, но наоборот можно. Это тема, впрочем, другого большого разговора. 

 

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

 

И напоследок я скажу, так как вопросы тут неизбежно возникают: насилие в отношениях, эмоциональный или физический абьюз,  — что ли, Юля, теперь любого плана эмоции размещать в себе? Молчать? Нет, это как раз насильник не умеет размещать, не регулирует, не осознает, у него низок эмоциональный интеллект. Здесь признаком вашего зрелости будет вывести себя из-под огня, — обычно менять его поведение невозможно. Признаться себе — мне страшно, больно, унизительно, я не могу/я могу дать отпор. Это уже разговор другого плана и порядка. 

В этом тексте же я бы хотела показать вам, как еще можно обращаться со своими эмоциями: признавать свое право их чувствовать — любой силы и диапазона, и не осуждать себя за это; называть их точно; проживать их, удерживая в себе (я это чувствую, и мне важно, хоть и страшно именно чувствовать), или выпускать, регулируя их объем. Любой психолог, любой терапевтический процесс вас этому научит. 

Хочется подраться, но мы просто жестко скажем словами; хочется сделать замечание, но мы различаем, что это не наше дело, и поэтому пройдем мимо; мы влюблены безответно, но не преследуем объект влюбленности. Печаль, например, вообще не предполагает никаких действий вовне — но вместо этой эмоции у нас часто страх и злость, мы не умеем просто сожалеть, просто грустить, просто печалиться, ничего больше с этим не делая. 

Между эмоцией и ее отыгрыванием во внешнем мире, между эмоцией и внешней реакцией должен быть еще один шаг — осознавание, и второй — регулирование. Не путать с подавлением.

Лешкина баба

Лешкина баба

расставания


Неизменно раз в неделю ему снилась чужая женщина, которую он никогда не называл по имени, она впивалась ему в плечи и кричала, или перед ним вдруг возникала ее роскошная, совершенно круглая задница, и во сне он хотел ее безумно, как животное, не рассчитывая силу и не оберегая эту женщину ни от синяков, ни от грубых слов, которые невозможно было произнести с Мариной.

У Марины были тонкие запястья и прозрачные фарфоровые пальцы. Лёшка ею страшно гордился: она знала четыре языка, имела безупречные манеры, тихий голосок, и так аккуратно клала вилкой в рот кусочек любой еды, что он не мог уследить, когда она его открывает.

Точно так же во время секса она аккуратно открывала губки и исторгала тихий стон. Лешка не то что бы ее безумно хотел, но от восторга общим совершенством тела, от тонкого изгиба талии, от словно выточенных коленок в нем поднималась волна восхищения и благодарности, и секса у них было много. Добиться этого аккуратного единственного стона ему было сложно, но он старался и добивался.

В остальном Марина была точно такая, как ему надо: очень сдержанная и спокойная, она нежно о нем заботилась, поправляла шарфик, тихо проводила вечера за компьютером в ожидании Лешки с работы и через полтора месяца незаметно к нему перебралась, нисколько его не потеснив и не побеспокоив. С тех пор его холостяцкая квартира приобрела обжитой вид, друзья перестали заваливаться внезапно и просто так, и он наслаждался новым расписанием собственной жизни: утром завтрак и изысканно накрытый стол к ужину, заваленная сноубордистским барахлом кладовка, внезапные срывы по ночам «просто так» покататься на дорогих велосипедах и отдых в укромном местечке Испании, где почти не было русских.

Она его возбуждала и заводила неимоверно, до сбитого дыхания, и как он ни раскладывал по полочкам, — почему, — так и не разложил

Его тревожили только сны. Неизменно раз в неделю ему снилась чужая женщина, которую он никогда не называл по имени, она впивалась ему в плечи и кричала, или перед ним вдруг возникала ее роскошная, совершенно круглая задница, и во сне он хотел ее безумно, как животное, не рассчитывая силу и не оберегая эту женщину ни от синяков, ни от грубых слов, которые невозможно было произнести с Мариной. Он знал, кто это, — это была его соседка по родительской еще квартире, она была старше его лет на семь, и она была его первой женщиной. Торопливые и яростные встречи с ней длились лет пять, с его 18-летия, всегда днем, потому что вечером возвращался с работы ее муж. Она его возбуждала и заводила неимоверно, до сбитого дыхания, и как он ни раскладывал по полочкам, — почему, — так и не разложил. Фигура у нее была неидеальная, на боках складки, ноги толстоваты, но ее запах заставлял его становиться злым самцом и набрасываться на нее по нескольку раз, почти без передышки.

Она его нежно любила и после секса гладила по спине и лицу, пытаясь что-то сказать, но он каждый раз, пугаясь, что она некстати признается ему в любви, останавливал ее. Так и длились их встречи, пока однажды его отец не застукал его, выходящего из соседней квартиры, и тогда разразился скандал. В планы его семьи не входили никакие сомнительные адюльтеры их единственного сына, и его срочно познакомили с незамужней дочкой отцовского друга, главного инженера какого-то международного проекта. Дочка по привлекательности была похожа на бледные кочаны цветной капусты, и Лешка быстро ее слил. Но к соседке ходить перестал и, встречая ее в лифте, здоровался, спрашивал «как дела» и тихо удивлялся, что та ни разу, никогда его не спросила «когда зайдешь». Впрочем, ему это было на руку.

 

Теперь ему было около тридцати, и после свадьбы с Мариной он переехал в огромную квартиру, подаренную родителями, где у них один за другим родились прелестные мальчик и девочка. Марина все так же аккуратно открывала ротик и издавала тихий стон во время их аккуратного секса, и к тому времени, как она забеременела третьим, он бы дорого дал за ее полноценный крик, бурный оргазм и незапланированную ссору: так ему было тоскливо от ее безупречности. Время от времени он ей изменял, и перед этими срывами ему неизменно снилась соседка, вцепившаяся ему в плечи, с залитым слезами и потом лицом, искаженным от оргазмов. Он никогда не спрашивал у родителей, что с ней стало, и даже не знал, живет ли она там, где раньше.

Еще через год они перебрались в Израиль на ПМЖ, где Лешка быстро пошел в гору и к 35-и возглавлял департамент крупного международного концерна. Однажды он пил водку с отцовским другом, и спьяну признался ему в мучающих его снах и в отвращении к ставшей с годами вялой и сухой как вобла, Марине. И в непонятно усиливающемся вожделении к соседке, которую он не видел уже лет десять. Таком, что он попросил Марину купить белье шоколадного цвета: воспоминание о коричневых трусиках соседки, которые он на ней однажды разорвал от нетерпения, придавали ему супружеского пыла.

— Это твоя баба, Лешка, — грустно сказал ему Борис Моисеевич.

— Как это — баба? — спросил Лешка,

— Не у каждого мужика в жизни встречается баба. Это такая женщина, на которую у тебя стоит, — и все. Всегда. Даже если ты ее ненавидишь. Стоит просто от ее голоса, от запаха, даже если она толстая и постаревшая. Редко бывает. — И Борис налил снова.

— И что теперь делать? — Лешка вдруг мучительно почувствовал, что его жизнь почти целиком и полностью не сбылась.

— Не знаю. Я в свое время упустил — испугался, что она меня полностью подчинит себе. Я ее так хотел, что был готов трахать везде и всегда. Не секс, а сражение.

 

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

 

…Она открыла дверь, и Лешка узнал ее по улыбке, которым осветилось ее лицо. Потолстела и постарела, дети выросли, с мужем развелась, он это знал от родителей, поэтому ничего не стал спрашивать, а просто шагнул в прихожую и обнял. Запах был все тот же, сумасшествие — все то же, ничего не изменилось, и, когда он увез ее в Израиль, разведясь с Мариной и обеспечив четверых детей всем необходимым, мучительные сны сниться ему перестали. Теперь наяву, только протяни руку, он мог прикоснуться к гладкой, такой же, как двадцать лет назад, коже, вдохнуть теплый спросонок запах, услышать ее шепот, и при желании — ничем не сдерживаемый крик, в котором она кричала его имя, только теперь и он научился произносить ее имя тоже; и я знаю, что вы мне не поверите, но история основана на реальных событиях, и совпадение в фактах не случайное.

Написано в 2010, входит в сборник «Одиночество мужчин», издано АСТ. В публичном доступе никогда не было.

Pin It on Pinterest