Гиперженщина

Гиперженщина

энергия

Я сидела в свежевырытой яме во дворе и ждала Антона. Антон был из соседнего двора, но горячую воду искали только у нас, и ямы были вырыты только у нас. Яма была рыжая, глиняная и на ее стенках уже проросли какие-то ромашки. Антон пришел и спрыгнул в яму. Мы с ним немного поговорили. Вдруг по стене ямы быстро-быстро пополз маленький, крошечный паучишка. Я пауков боюсь всю жизнь до визга, но этот был совсем с миллиметр, наверное. Я уже занесла палец, чтобы его раздавить (я негуманная), но что-то меня остановило. — Ой, — пискнула я, — паук!! Я боюсь!! Антон занес руку и роскошным щелбаном убил паучишку. А потом пробормотал, что я самая красивая и очень ему нравлюсь. Надо ли говорить, с каким искренним восхищением я на него посмотрела? Мне было три года, ему четыре. Сверху ямы за нами присматривала моя бабушка. Я на всю жизнь запомнила этот невесть откуда донессшийся до меня сигнал «стоп». Не надо самой убивать паука, когда рядом есть мальчик, способный на роскошный щелбан. Но нечасто ему следовала. Было время, когда мне казалось, что с моими огромными пауками разных мастей не справится никто, кроме меня. И справлялась сама.
Гиперженщина
Давайте посмотрим, что такое женская гиперфункциональность.
Это то, что случилось бы со мной окончательно, если бы я в свои три года не услышала этот древний «стоп».

Паук первый. «Я сама, потому что ты не справишься».

Я смотрю на Антона, понимаю, что он слишком хилый, заранее его презирая, убиваю паучка сама, небрежно говорю — смотри, я паука убила. Антон как оплеванный вылезает из ямы, или ищет зверя покрупнее, чтобы мне что-то доказать, но я горжусь собой как дура, потому что я сильнее Антона. Ну и я вообще храбрая.

Паук второй. «Я всегда знаю все и расскажу тебе».

Антон убивает паука, а я ему говорю — «Антон, а что ты вообще знаешь про пауков?? У них восемь ног, например, ты знаешь?» Быстро выскакиваю из ямы, несусь домой, хватаю Брэма и бегу обратно, чтобы изучить все вместе с Антоном. Антон пытается сбежать, но я недоумеваю — как ему может быть неинтересно такое? Как он может отважно сразиться с пауком, не получив при этом никакого ликбеза про восемьног? К яме со всех ног бежит Антонова бабушка. Антон вырывается и плачет, я, тряся бантиком, зачитываю вслух куски.

Паук третий. «Я знаю все лучше, чем ты, ты меня не переспоришь».

Антон убивает паука, а я ему говорю — «Антон, а что ты вообще знаешь про пауков?? У них восемь ног, например, ты знаешь?»

— Знаю, — важно говорит Антон, — У меня дедушка орнитолог (или офтальмолог). У них еще есть жала.

— Не жала, а жвала, — смеюсь я , — ха-ха- ха!! Не умеет отличить жала от жвала!Маркетинг от франчайзинга! Щас я тебе расскажу, — говорю я, придерживая Антона за футболку, — что такое флюктуация.

И, тряся косичками, говорю сорок пять минут. Антон обмякает. К яме со всех ног бежит бабушка Антона.

Паук четвертый. «Быстро, быстро развиваем отношения!»

Антон занес руку и роскошным щелбаном убил паучишку. А потом пробормотал, что я самая красивая и очень ему нравлюсь. Надо ли говорить, с каким искренним восхищением я на него посмотрела?

— А теперь поцелуй меня, — прошептала я томно, закрыв глаза и подставив щечку.

— Я не готов, — стесняется Антон, — я это… только пауков пока могу…

— Нет, теперь тебе необходимо меня поцеловать, — топаю я ногой, — иначе все это будет не по правде! Если ты убил паука, ты меня любишь!

— Я пока просто убил паука, — оправдывается Антон, — мне надо разобраться в своих чувствах…

— Нет, это символически много значит! Ты уже взял на себя ответственность!

К яме со всех ног бежит бабушка Антона.

Гиперженщина
Паук пятый. «Я тоже не хуже!»
Антон занес руку и роскошным щелбаном убил паучишку. А потом пробормотал, что я самая красивая и очень ему нравлюсь. — Хо-хо! — вскричала я. — Красивая — это фигня. Я тоже могу как ты! После этого за пять минут я нахожу восемь братьев покойного и со смаком размазываю их пальцем по стенке ямы. Антон мрачнеет или даже испуганно икает. К яме со всех ног бежит бабушка Антона.

Паук шестой. «Щас я тебя развеселю!»

После убийства Антоном паучишки я преисполняюсь благодарности и хорошего настроения.

— Я тебе сейчас спою, — говорю я Антону, и, отставив ножку в сандалике, пою и пляшу сорок пять минут.

Антон пытается выбраться из ямы, но я его не пускаю, потому что у меня обширный репертуар. К яме со всех ног бежит бабушка Антона.

Паук седьмой. «Ты все сделал не так, я покажу как надо».

Антон занес руку и роскошным щелбаном убил паучишку. Я с презрением на него посмотрела.

— Ты вот его убил неаккуратно, — сказала я, — а теперь восемь ног будут валяться по всей яме. Смотри, как надо убивать пауков!

И быстро-быстро левой рукой нахожу и убиваю восемь братьев покойного. Аккуратно собирая в мешочек останки. Антон испуганно икает. К яме со всех ног бежит бабушка Антона.

Паук восьмой. «Ты не так ко мне относишься, я научу как надо».

Антон занес руку и роскошным щелбаном убил паучишку. А потом пробормотал, что я самая красивая и очень ему нравлюсь. Я холодно на него посмотрела.

— В чем дело, дарлинг? — испуганно икая, спросил Антон.

— Ты не так сказал, — отчеканила я. — Ты сказал тихо. Говори отчетливо, чтобы я слышала каждое слово! Тогда я тебе поверю!

— Я смущаюсь, — сказал Антон.

— На этом этапе отношений неправильно смущаться! — сказала я и махнула косичкой. — Это второй этап ухаживаний, по Грэю, надо все делать четко, четко доносить до женщины свои месседжи! Сейчас ты снова мне скажешь, а потом мы поцелуемся! Это будет норма и стандарт!

…Антон карабкается вверх, я презрительно насвистываю марш ему в спину сквозь выпавший молочный зуб, бабушка Антона подает ему руку и они вместе убегают со всех ног.

Паук девятый. «Я страшно современная и остроумная».

Антон занес руку и роскошным щелбаном убил паучишку. А потом пробормотал, что я самая красивая и очень ему нравлюсь. Я захохотала.

— Ты вылитый рыцарь, — сказала я сквозь смех, — ты не находишь, что все, что произошло между нами — так забавно?

— Э… — сказал Антон.

— Ну посмотри, все эти нормы, стандарты, комплименты, все это такая пошлость! Как в учебнике по психологии. Я выше этого! Паук такой дурак, классная рифма, как палка-селедка, да? Тебе читали Незнайку? Не заморачивайся! Между нами ничего серьезного, расслабься! Паук тебя ни к чему не обязывает! Я тебе сейчас анекдот про пауков расскажу! Только он пошлый, закрой уши!

…К яме со всех ног бежит бабушка Антона.

Паук десятый. «Я тебе объясню всю себя».

Антон занес руку и роскошным щелбаном убил паучишку. А потом пробормотал, что я самая красивая и очень ему нравлюсь

— Как ты хорошо сказал! — восхищаюсь я. — А знаешь, когда ты его убивал, я почувствовала такое щекотание в носу… обычно это перед слезами… Я ведь, знаешь, очень люблю плакать… Ты не плачешь, мальчики не плачут… А девочки плачут… Я девочка… Я плачу каждый вечер… И так боюсь пауков… Я думаю, что это вытесненное желание убийства родителей… Я читала у Фрейда, но не поверила — я , знаешь, на самом деле, такая недоверчивая… Когда ты вот это сказал, прежде чем защекотало в носу. я подумала — а вдруг он мною манипулирует? Вдруг он говорит это специально, чтобы я им восхитилась? Но потом я подумала, что вдруг ты говоришь это с чистой душой? Мне очень сложно поверить в чистую душу, вдруг обманут… Я еще подумала, Антон, только ты не смейся, что вдруг я на тебя произвела отталкивающее впечатление? Нет-нет! Я потом подумала еще и поняла, что это вряд ли… Потому что ты на меня так взглянул… И у меня защекотало в носу….Иногда у меня еще щекочет перед тем, как чихнуть,но тут явно было не это… Явно предчувствие… Предчувствие чего-то светлого, что могло бы между нами быть… Я очень чувствительная во всем, что касается отношений, ты знаешь? Антон? Антон, ты завтра выйдешь? Я тебе еще должна сказать про эманации и сенситивность, это так важно для того, чтобы ты лучше понимал, какая я… Лидия Васильевна, не тащите его так из ямы, вы ему воротник оторвете… Я так волнуюсь, когда что-то слишком быстро… И без объяснений… Я вообще очень всегда волнуюсь, вы знаете…

Паук одиннадцатый. «Мы будем жить теперь по новому».

Антон занес руку и роскошным щелбаном убил паучишку. А потом пробормотал, что я самая красивая и очень ему нравлюсь. Надо ли говорить, с каким искренним восхищением я на него посмотрела?

— Как зовут твою маму? — промурлыкала я.

— Нина Андреевна, — сказал Антон.

— Ах да, я ее видела у нас возле третьего подъезда. Роскошная женщина, но ее макси ей совсем не идет. Я тебе дам телефончик портнихи моей мамы, передашь своей, пусть сошьет приличное. Сколько у вас комнат?

— Ну две, — сказал Антон.

— Ага… гм… кхм… Если продолбить стенку… вы еще так не сделали? Сделайте, это будет хорошо. На стене ковер висит?

— Угу…

— Ковер убрать, у тебя аллергия. Ты творог ешь?

— Неа, я его ненавижу.

— Надо есть, у тебя молочные зубы меняются. Я вот ем — видишь, дырка — и у меня очень быстро растут новые. Видишь, дырка? Эээ? Ыыы? Я ем пачку в день. Ты тоже ешь, это будет хорошо. Кот у тебя есть

— Ну есть…

— Кота надо привить. И вычесывать. Запомнил? Привить кота, продолбить стенку, и творог. Ах да, и мама. И ковер. Это будет хорошо. Я тебе потом списком напишу. Дай мне адрес электронки? А, ты читать еще не умеешь? Антон, это уж вообще. Завтра придешь ко мне, будешь учиться. И творог заодно поешь, я прослежу… Антон, что ты делаешь с убитым пауком? Воскресить пытаешься? Лидия Васильевна, он только что отказался есть творог и засунул грязные пальцы в рот, я вам завтра принесу специальное мыло от микробов, в семь утра, чтобы все успели умыться… Сказал, что я дура, но я не обижаюсь, мальчик у вас хороший, перспективный… Это будет хорошо…

*****

Антинаучное пояснение:

Гиперфункциональность — это когда даму вечно несет, она не может остановиться, непрерывно или говорит, или делает, или хочет говорить, или хочет делать. Знает все как надо и вообще знает все. Она активна, ответственна, зачастую язвительна, или все время шутит, или дает отпор. Не дает наступить себе на горло, оставляет всегда за собой последнее слово, успешно сражается с мужчиной на всех фронтах, драматична, артистична, остроумна или вечно взволнована, способна на истерику и клоунаду да и вообще спроста слова не скажет, спуску не даст, всем покажет и докажет, со всем справится и горящего коня спасет. Мужчинам в отношениях с такой дамой очень трудно успеть что-то сделать, начать что-то делать или даже захотеть что-то делать. В семье с такой дамой мужчина затихает и с годами становится невидимый, неслышимый, иногда пьющий, почти всегда неуспешный, и, как правило, очень утомленный.

Девушки! Девочка должна быть скромной. Умоляю — молчите больше! Или хотя бы замолкайте вовремя! Свои 14 тысяч слов в день, песни, пляски, Брэма, творог, нервную организацию и прочее обсуждайте преимущественно с подругами, мамами и бабушками.

Интересное по теме

Интересное

Гиперженщина

Гиперфункциональность — это когда даму вечно несет, она не может остановиться, непрерывно или говорит, или делает. Знает все как надо и вообще знает все. Мужчинам в отношениях с такой дамой очень трудно успеть что-то сделать, начать что-то делать или даже захотеть что-то делать.

читать далее

Хо-хо, или зачем женщине ум

Что вы чувствуете? Не правда ли, вы почти ничего не чувствуете? А я вам скажу. Вы ничего не чувствуете, потому что вы все время думаете. Пусть мужчины думают. У них мысли конструктивные. А у вас что — там? Это вот что? Это мысль, по-вашему? Это тряпочка, а не мысль.

читать далее

Три потери при разводе

Десять лет назад среди тех, кто обращался за помощью в связи с тяжелым разводом, преобладали женщины 35-45 лет с детьми. У них, как правило, были депрессии, не было денег и они были совершенно раздавлены своим одиночеством. С разводом работаешь по определенному протоколу.

читать далее
Как я встречала Новый год

Как я встречала Новый год

энергия

Я посадила в кружок всех зверей и устроила им беседу с пристрастием. Я сказала им наконец-то все, что хотела. Потом потушила свечи и заснула. Так по-детски хорошо я встретила этот дурацкий праздник Новый год. Я не чувствовала себя ни несчастной, ни одинокой. Я чувствовала себя как обычно.

Первой шла Голубая Обезьяна. Ее мне подарила дочка. Это был 2004 год. Мы праздновали его впервые вдвоем, а не втроем. Без мужа. С традиционным жареным гусем запеченным с зелеными яблоками. У нас был такой японский стол — на полу, там стояло блюдо с гусем, салаты, мы с Машей были нарядные. Зашел бывший муж — поздравить. Еле высидел минут 10 и ушел. Говорить почему-то было не о чем, мы просто были вежливыми. Потом зашла золовка. Любимая. Хоть и змеиная головка. Она считает, что такой снохи у нее больше не будет. Она сказала: «Будешь выходить замуж — выходи за того, кто будет меня привечать». Конечно! Я с тех пор так и смотрю: ведь привечать сестру первого мужа может только мужчина широких взглядов и неревнивый. Потому что первый муж тоже в комплекте, в родственном.

Ну, и понеслась эта Голубая Обезьяна. Это сейчас у нее лицо осмысленное, а тогда ее морда не выражала ничего. Как у японца. Я и заподозрить не могла, что с этим непроницаемым лицом она будет резвиться весь год буквально у меня на голове. Увольнение весной и безденежье летом. Осенью у меня острый бронхит, температура, колю сама себе уколы, кашляю, и покупаю цветы в горшках, много, высокие, с меня ростом, сразу 7 штук, привожу на такси сквозь сырость и дождь в октябре, ставлю на пол вокруг себя. Что я собралась? Водить хоровод? Молиться? На следующий день начинаю ремонт. Весь месяц вижу кошмарные сны, дочка попадает в больницу, и иногда я с утра запрещаю думать себе о чем-то еще кроме краски для стен. Белая или рыжая? Надо купить гвозди. Муж дарит на день рождения деньги. Я визжу от радости и покупаю на них гипсокартон. Я знаю, что весной уеду навсегда, и в Рождество мы бродим с ним вокруг церкви, по мягкому снегу, и я говорю только о хорошем. Зачем мне ремонт перед отъездом? Чтобы хоть немного пожить в уюте. Зачем мне отъезд? Потому что всегда мечтала. Мне страшно? Еще как. У дочки коклюш, она кашляет до рвоты, я бегаю от нее к компьютеру, потому что сдается гигантская журнальная сеть и меня некому заменить. Мне некогда подумать или заплакать, и глубокой декабрьской ночью я иду за соком и молоком, приношу, и дочь сквозь кашель говорит: «Кажется, мам, ты меня очень любишь». Господи, конечно. Провалилось бы все это, когда твоему ребенку надо, чтобы ты просто сидела рядом и держала за руку.

Гиперженщина
Но год уже кончился, уже кончился. Обезьяна нарезвилась всласть и теперь сидит у меня на столе.
Я не злюсь на нее. Я вспоминаю ее год как счастливый, несмотря на бесконечные новости, каждая из которых казалась мне концом всему. У Обезьяны сейчас вполне дружелюбное лицо, точнее, смешная шкодная морда. Она разводит руками и говорит — «Ну, блин, а че я могла поделать-то?»
Год Петуха — 2005. Мы встретили его чудесно: перепачканные известкой, в разгромленной квартире, мы надевали с дочкой вечерние платья, чтобы пойти в ресторан. Туда нас пригласил мой друг — владелец сети ресторанов и просто хороший человек. Для нас был забронирован директорский столик. Нас встречали еще у порога, и всю ночь официант витал над нашим столиком, как ангел. Моя Машка уже не кашляет. Она наплясалась — в платье и в сапогах, такая любимая дурында. Туфли я ей взять не догадалась. И под бой курантов я загадала желание: чтобы все было хорошо. Проснувшись утром 1-го января, я сказала: «Маша, мы дожили. Мы переползли этот ужасный 2004».

Мне про год Петуха сказать особо нечего. Хотя было красивое любовное приключение. Был Париж. Был такой прекрасный испанский рассвет на море и признание в любви на французском. Но так, чтобы сердце замирало, и душа пела — нет. Не было такого. Петух вел себя спокойно и клевал мелкие зерна. Вокруг часто были случайные люди. Я ему благодарна за спокойствие и отсутствие катаклизмов. Зачем-то я ждала год Собаки. Потому что люблю собак. Петуха на моем новогоднем столе-2007 нет. Я вообще про него забыла…

Гиперженщина
Дошла очередь до грустного синего пса. Год Собаки весь такой и был: с обрывком веревки на шее. Я поднимаю хрустальную рюмочку с водой. Не помню, откуда этот песик взялся.
У него печальные глаза. Он явно потерялся. Сбежал откуда-то оборвав веревку. Я сняла с него веревку и сожгла в пепельнице. Я сказала: хватит. Хватит чувствовать себя заблудившимся. Ты дома. Мы тебя любим. Я сожгу к черту этот обрывок с твоей шеи, пусть ты больше не вспомнишь о своей несчастливости. Ты свободен. Это значит, ты можешь выбирать, где тебе остаться, и когда тебе уйти — или не уходить.
Собака смотрит несчастными глазами. Она так долго скиталась по чужим людям, что не может поверить, что я ее люблю. Но я ее люблю. Хуже года, Собака, у меня не было. Я снова совсем одна. Это так скучно, Собака. Это такой пепел. Там, в обезьяньем году, пепла не было. Был огонь. Через два года, в искреннем собачьем году, я получаю темные закоулки, недоистории, недолюбовь и недодружбу, шепотки за спиной, выматывающие разговоры, с каждым разом все хуже. Дальше некуда и не с кем. От меня требуется только говорить правду самой себе, но и себя я порой не слышу. Во сне снится небо, рыжие закаты и поезда, острое счастье, кусочек, мгновение, и больше ничего. Из снов ушли люди, остались только пейзажи и горизонт. Мне хочется туда, но сначала надо как-то здесь.

Я оказываюсь в следующем году. Год Свиньи. Буквально, сидя на диване, я чувствую, как переместилась на одно деление. Под окнами канонада и хором орут: «С новым годом!» Свинью у меня изображает розовая Жаба. По ее морде видно, что она всем довольна. Она ухмыляется: в руке цветочек, на шее бусы. Я ей говорю — «По тебе видно, дорогая, что ты валялась на пляже в панамке, тебе дарили жемчуг, кормили и всячески любили. Наверное, кому-то будут нужны твоя розовость и толстые щеки. Твои смеющиеся глаза и легкий характер. Ты Женщина-Праздник-каждый день, душечка, и я надеюсь, сердце твое не болит. Сколько тебе понадобится времени, чтобы из провального черного собачьего года дожить вот до этих разноцветных веселых пятен?»

На Новый год мне подарили гороскоп. Натальную карту. Мне сказали — «Ах, у вас такой сильный Плутон. Это значит, вы всегда близко-близко чувствуете вечность и смерть. Эта планета глубоких связей, на всю жизнь, но вот незадача: два последних года он у вас пятится назад. За эти два года все что нажили — ваше навсегда. Но все непросто и через задницу». Но уже светает, мне говорят, вы потерпите, вы делайте что-то руками, например, плетите бусы или собирайте ракушки, не надо больше ни о чем думать, через год все будет совсем по другому, не верите?

Уважаемая Жаба-Свинья, слушай, давай что-нибудь сделаем. Я не хочу через год. Хватит валяться. Ты такая красотка. Не то что я. Я себя сфотографировала — ужыс. Подглазья темные, тощая, похожа на армянскую еврейку в гетто. Давай нарастим розовые щеки. Давай уберем эту еврейскую трагичность из глаз. Мужчины не любят трагичность, а мне так нужна личная жизнь. С бусами и цветками. А Плутон, ну его нахрен. И вообще — весь год у нас будет чисто, светло, будет пахнуть жареной свининой и пирогами, будут друзья, мандарины, цветы и поездки за город. А потом мне подарят Крысу, и тогда я посажу Красотку Жабу-Свинью за стол и скажу ей речь «по итогам года».

Вчера один взрослый успешный дядя сказал, что страшно завидует моему «встречанию» Нового года. Понимаю. Мне пришлось молчать о своих планах, потому что все хором начинали орать: «Как так — одна??»

Да ничего трагичного, скучного или страшного. Одна сплошная правда в глаза этим ненастоящим зверям, чуть-чуть прибавляется сил, они так внимательно слушают, они никому не расскажут.

Написано 3 января 2007 года — в мой второй Новый год в Москве

Интересное по теме

Интересное

Три потери при разводе

Десять лет назад среди тех, кто обращался за помощью в связи с тяжелым разводом, преобладали женщины 35-45 лет с детьми. У них, как правило, были депрессии, не было денег и они были совершенно раздавлены своим одиночеством. С разводом работаешь по определенному протоколу.

читать далее

Новые взрослые женщины

Мы — те, кто впервые в истории человечества старится публично; мы — те, у кого впереди нет совсем никакой ролевой модели. Мы многого боимся: превратиться в тетку, лишиться любви, секса, радости, контакта с телом, красоты. Боимся слова «никогда больше», менопаузы, немощи, старости.

читать далее

Мужчина с пистолетом, или раздраженное письмо большинству женщин

Вот вы плачетесь, что нет мужчин. А умеете ли вы быть с таким мужчиной, о котором мечтаете? С сильным плечом, а то и двумя. Ведь настоящий суровый герой — это вечно занятый чувак, не способный дольше двух минут выслушивать ваши излияния.

читать далее

Новые взрослые женщины

Новые взрослые женщины

энергия

Мы — те, кто впервые в истории человечества старится публично; мы — те, у кого впереди нет совсем никакой ролевой модели. Мы многого боимся: превратиться в тетку, лишиться любви, секса, радости, контакта с телом, красоты. Боимся слова «никогда больше», менопаузы, немощи, старости, болезней, одиночества.

Женщины 40–50 лет идут на курс «Новые взрослые женщины» с запросом роста, развития, исследования, кризиса идентичности:

— помогите понять, кто я и чего хочу; меня не устраивает то, как я живу;

— помогите сконструировать себе новую жизнь, я хочу поменять работу, образ жизни, я хочу вдохновения, новых смыслов, новых отношений с людьми и с собой.

Как правило, этот тип запроса представляют клиенты, очень и очень созревшие к изменениям; у них большие, независимые ни от кого ресурсы всех видов: эмоциональные, интеллектуальные, финансовые, есть время, силы и желание наладить себе такую жизнь, о которой всегда мечталось.

Тенденция последнего года — женщины 48–55 лет: уходят из семей, от выросших детей и мужей. В свою жизнь. В другую квартиру. Как правило, ни к кому — к себе. Вдруг понимают, что больше не хотят так, как раньше, не хотят терпеть привычный абьюз мужа, жизнь без секса и без радости, что единственная роль последних лет, в которой было хоть какое-то счастье, — материнская, а женская позабыта-позаброшена. Здесь слито идет либо «и профессию тоже хочу другую», либо отличная реализованность на работе и в профессиональной сфере, которая дает огромный ресурс.

Гиперженщина
Мы — первое поколение
которое имеет совершенно другой подход к возрасту. Что там впереди? У нас нет ролевой модели.
У нас недлинный горизонт планирования. На тренинге участницы работают с темой так, что появляется будущее, меняется настоящее, вытягивается неожиданный талисман (в буквальном смысле). Находятся новые смыслы. В них вдыхаются новые силы.

На тренинге женщины работают с темой перехода из одного возраста в другой. Как перейти максимально мягко, сохранив и приумножив ресурсы? Сильные и успешные, робкие и тревожные, жительницы больших городов получают здесь невероятный опыт новой взрослой женской силы.

Интересное по теме

Интересное

Новые взрослые женщины

Мы — те, кто впервые в истории человечества старится публично; мы — те, у кого впереди нет совсем никакой ролевой модели. Мы многого боимся: превратиться в тетку, лишиться любви, секса, радости, контакта с телом, красоты. Боимся слова «никогда больше», менопаузы, немощи, старости.

читать далее

Они говорят

Долгая, многолетняя неготовность к повторному замужеству, серьезным отношениям, вообще обязательствам, вообще любви, как к чему-то большому и меняющему жизнь, похожа у приходящих ко мне на прием и в группы женщин на летние каникулы. Полные ветра, солнца, легкости и свободы. Еще немножко, говорят они. Я свободна, говорят они. Ну не сейчас, говорят они. Если уж замуж, то точно не сейчас, говорят они.

читать далее

Мне уже поздно, или что такое PRO-AM

Отвечая на громадное количество вопросов про танцы, и сама являясь той, кто всерьез начал этим заниматься в 42 года, я уверенно могу сказать, что самое популярное убеждение в нашей стране звучит, выглядит и ощущается как «мне уже поздно». Самый популярный вопрос человека, который решается встать на паркет — «но ведь я никогда раньше не танцевал, как же я смогу?».

читать далее

Заморочиться лейблом

Заморочиться лейблом

энергия

Однажды меня занесло на тусовку от нашего журнала, где в женском золоченом туалете пафосной гостиницы я услышала незнакомый мне щебет на тарабарском языке: «Джаст Кавалли это непонтово, — говорила одна дамочка другой быстро-быстро. — Я купила Премиум Кавалли».

Когда-то, несколько лет назад, я работала в журнале «Я Покупаю» редактором рубрики, и это была целая любимая эпоха в моей жизни. Что это значило, прийти в журнал «Я Покупаю»? (Тогда он еще не выходил в Москве и не назывался «Shopping guide»). Это значило погрузиться с головой в мир, где все покупают со смаком, умеют покупать, знают, что это такое, это было в те годы, когда носить пиджак от Армани было круто по-настоящему.

Однажды меня занесло на тусовку от нашего журнала, где в женском золоченом туалете пафосной гостиницы я услышала незнакомый мне щебет на тарабарском языке: «Джаст Кавалли это непонтово, — говорила одна дамочка другой быстро-быстро. — Я купила Премиум Кавалли». И эти их джасткавалли — премиумкавалли, перебрасываемые туда-сюда, повергли меня в ужас и заставили зашататься, я не умела так небрежно бормотать эти названия.

Гиперженщина
Я в общем, так и не научилась. Рекламодатели модной одежды не заполучили меня в ряды тоскующих поклонниц.
Я была апологетом и неофитом других прекрасных рубрик: удовольствия и красоты. Я нежилась в мягких креслах на массажах и узнавала, как японки относятся к старению; по ночам я брала интервью у владельцев ресторанов и выучила фразу «дайте мне стейковую пару»; меня кормили и поили, обтирали и массажировали, и к концу своей карьеры я потолстела и разгладилась, а население г. Уфы культурно обогатилось, развлеклось и закрасивело.
Потом я приехала в Москву и здесь меня повергли в шок. Большой московский издательский дом, куда я коварно ушла работать из любимого журнала, поголовно бегал по лестницам в футболках, джинсах и тапочках, лейблами с надписями про Ральфа Лорена и Донну Каран никто не заморачивался: заморочиться лейблом значит напрячься, а напрячься из-за лейбла значит, что ты как-то неправильно живешь, — как это ты так умудрился расставить приоритеты, что тебя может напрячь лейбл или его отсутствие

Тем не менее, шопинг происходил и здесь, например, на барахолке в Париже, это было прикольнее Вандомской площади. Также очень приветствовалось поддерживать рублем и евро малоизвестных молодых дизайнеров. Эта демократичная прививка во мне прижилась лишь частично, и я по-прежнему страшно гедонидствовала, простите за слово, в каких-то салонах красоты на ласковых процедурах и глазела на витрины с условным кавалли, при этом хорошо освоив и полюбив барахолки и шарахаясь от молодых дизайнеров. Благодаря работе в этом журнале, я, вероятно, навсегда отравилась элементами сладкой жизни и вечно ездила в булочную на такси, и на Вандомской площади долго благоговела перед бутиками Chanel и La Perla.

Гиперженщина
И эта терапевтическая роль шопинга столь велика, что я должна сказать об этом отдельно.
Я не знаю, что именно вы называете шопингом, давайте договоримся, что в этой статье я называю так потребление вообще. Я, например, никогда не могла отказаться от возможности посидеть в дорогом тихом кафе в одиночестве просто за чашкой кофе, думая о том о сем и приходя в себя от всяческих треволнений. Иногда это было на фоне тотального безденежья и выглядело как расточительство: я действительно выбирала дорогие заведения, чтобы, как у Булгакова, никто не дал виноградной кистью по морде.
Со временем моя привычка эволюционировала: сначала я прибегала в любимые кафе, чтобы дать себе передышку, там ты ни за что не отвечаешь и тебе накрывают на стол. Потом я делала это, чтобы собраться с мыслями или написать текст, полтора часа раннего завтрака в круглосуточной кофейне, бездумное глазение на поток машин, городское шумное утро почему-то очень меня вдохновляют. В кофейнях Москвы я написала свою первую книжку.

Сейчас я просто считаю, что завтрак — это красиво. Накрываешь ты себе на стол дома, или встаешь пораньше, чтобы доехать до любимой кофейни, в любом случае обеспечиваешь себе неспешность, сибаритство и удовольствие, и в режиме всяческих пробок, встреч и работы это великое умение. Сок и апельсины, а еще лучше белый чай с абрикосовыми цветами, овсяная каша и чай-масала, уютные яйца в мешочек и бутерброд с сыром, свежий рассыпчатый творог или сухарики с джемом, горячие круассаны с маслом и вареньем, нежные паштеты, пшенная каша с тыквой, сладкие бакинские помидоры и бородинский хлеб, зеленый салат с козьим сыром, густой горячий кофе с пенкой. Завтрак, в отличие от ужина, — это территория красивой калорийной вседозволенности, а перечисленное выше — микс моих любимых завтраков по всей Москве и дома.

Я люблю покупать платья, немного меньше люблю покупать туфли, и, если бы меня пытали и мучили, заставляя выбирать только что-то одно: или тряпочки, или завтраки в кофейнях, — я бы выбрала кофейни. Получается, я не фанат шопинга как такового, во всем процессе любых покупок меня привлекает его окончание, когда можно со всеми этими красивыми пакетиками сесть уже за столик и выдохнуть, и тебе тут же принесут свежий апельсиновый сок, и ты чувствуешь себя немного более красивой, чем раньше.

Заморачиваться лейблом я как не умела, так и не научилась, но взяла целый курс уроков у хорошего стилиста и перестала шарахаться от молодых дизайнеров: например, британская дизайнерская группа «Acme» делает неплохие вещи, а когда я состарюсь, я куплю себе кашемировую накидку от Пьера Кардена или от Диора, я их путаю, но через двадцать лет планирую различать.

Что же касается моей настоящей жизни, то шопинг для меня — это работа, которую нужно сделать раз в сезон, чтобы выглядеть интеллигентно. Если бы не эта нужда, я бы ходила в мягком, просторном, мешковатом, удобном, обычно это большие мужские кашемировые свитера, на ногах сандалии, но тот же стилист говорит, что я стала бы похожа на маленькую дикую задастую мексиканку, и поэтому я сдерживаюсь, притворяюсь и имею скидочную карту Bosco di Ciliegi.

Интересное по теме

Интересное

Идеальный бюджет

Хочется начать, как в бодрых американских книжках — «У вас проблемы с деньгами»? Но я начну по-другому. Все ограничения внутри нас. И «мужиков нормальных нет», и «все бабы суки», и «это для меня слишком дорого», и «денег нет».

читать далее

Аристократка

Я сижу в ресторанчике, где мало кто говорит по-английски, а все по-итальянски, и жду, пока мне принесут заказанную пиццу «take away»: для моих доверчивых друзей, которые ждут меня в номере гостиницы и мы хотим выпить вина. Мы в Римини.

читать далее

Птичья жизнь

Птичья жизнь

энергия

Вы знаете, как тяжело жить с печатью вечной отличницы на лице? Это значит, что в каждом-прекаждом случае ты должна а) остановиться; б) разобраться; в) выяснить, чего это такое происходит; г) нет, постой, я все -таки хочу понять. Потом тяжело рыдать, злобно молчать или торжественно восклицать. Представить себе мою машину за этим занятием невозможно. Мы с ней несемся и видим, что слева неизбежно нас вытесняет злобный пузатый джип. Нет у него ни юмора, ни воспитания, он не джентльмен, если бы попросил — нам не жалко, мы бы пропустили. Но он молча сопит и толкается. Мы сострадательно пропускаем. Я переживаю. «Мы с тобой, — говорю я машине, — маленькие и недорого выглядим. Нас не страшно поцарапать. Понятно, что сдачу мы не дадим, а будем покорно мигать аварийкой и плакать в руль». «Слушай, — говорит она, — не расстраивайся. Вон там пустой ряд, поехали туда!». И мы, как психи, едем туда, куда нам не надо, потому что там пусто и можно просто ехать. Вернее, я еду, а она летит: легкая и послушная.
Гиперженщина
Иногда я играю в одиночку в железные яйца. Машина в этом принципиально не участвует: яйца мои, а царапать-то будут ее.
Я упрямо не поворачиваю руль ни на сантиметр, когда меня вытесняют. Еду, типа не вижу. Моя Поло сделана для стран третьего мира, в этот момент я нигериец в низкой надвинутой шапке и с папироской в зубах. У нигерийцев всегда железные яйца, они не сдаются. Машина от ужаса закрывает глаза и покорно подставляет левое или правое переднее крыло. Когда железные яйца все-таки впадают в панику, я открываю окно и из-под розовой нигерийской шапочки жалобно говорю: извините, я очень плохо вожу машину, я боюсь вас поцарапать, вы не могли бы меня пропустить? Не выходят у меня железные яйца. Машина выдыхает с облегчением. Она никогда обиженно или сердито не замолкает. Она всегда со мной разговаривает и всегда в контакте, чтобы я ни делала. Когда я делаю реальную фигню, она говорит — аварийная ситуация. Просто обозначает, спокойно. Не говорит — «куда ты прешь» или «Миша бы тебе дал по башке», или «окстись дура», или «смотри, какие козлы», или «ты меня чуть не угробила сейчас», или «вечно ты обо мне не думаешь». Она просто и спокойно говорит: аварийная ситуация. Вы представьте, что она — мой муж, например. Поло, только мальчик. Я, например, сделала реальную фигню. И он спокойно мне говорит: ты сейчас сделала реальную фигню, и не обзывается никак. Я бы немедленно перестала делать фигню.
Гиперженщина
Еще она любит обманывать. Мы с ней ведем в последние месяцы легкомысленную, счастливую, лживую жизнь. Мы умеем ехать тихонечко там, где нельзя ехать быстро, и умеем очень хорошо отличать один участок дороги от другого.
И это для нас с ней был самый трудный урок вождения, потому что куда девать адреналин, плещущий из глаз? И когда все ужасные сильные и злые машины сваливаются в кучу на том участке дороги, на котором нельзя ехать быстро: останавливаются, гудят, толкаются, бестолково мечутся, — мы их объезжаем и уезжаем самые первые. Никто не заподозрит в нас никогда, что мы не жалеем жечь резину на поворотах, умеем без спидометра определять скорость, предвидим заносы и мало пользуемся тормозом в пробках. Она не хвастается, конечно. У нее нет даже хвостика на багажнике, чтобы быстрее ехать. Мы с ней даже не знаем, как называются такие штуки. Однажды только мы с ней всерьез разозлились на дядьку, который жестоко нас подрезал, заставил экстренно тормозить и, ухмыляясь, попытался уехать. Мы его мгновенно догнали, остановили, и я вежливо сказала в идущее красными пятнами чужое лицо: «Вы нарушили правила. Вы были не правы». Три раза сказала, потому что он моргал и молчал. Потом надвинула шапочку на глаза, взяла в зубы нигерийскую папироску и уехала. Она умеет резко тормозить, без сожалений разворачиваться, если приехала не туда, не жалеет сделать лишний крюк, полюбила Третье кольцо больше, чем Садовое, а если вдруг надо ждать — мы с ней сидим часами и вместе нам хорошо, а в таксисты мы идти не хотим, потому что чужих людей не любим.

Отличница во мне совсем уступила место внучке двух дедов-шоферов. То, что оба моих деда были профессиональными водителями, а один доехал в войну на своем грузовичке до Берлина, я узнала от мамы сегодня.

Конечно, мы с ней теперь не будем: а) останавливаться, б) разбираться, в) восклицать. Это все из какой-то прошлой жизни, в которой у меня не было перед глазами такой легкой птички. Нам интереснее уже уехать, и потом дальше ехать, ехать, пока не увидим кое-что, что нам понравится. Мы с ней вдвоем счастливы. Мы тоже поедем до Берлина, потому что у нас там друзья. Ну, или не поедем.

Интересное по теме

Интересное

Двигаться дальше

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания, втянутая в плечи голова, другой ритм сердца — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

читать далее

Легитимность боли

Наступает иногда время, когда важно и нужно разрешить себе не улыбаться, не быть молодцом, не держаться. Нужно разрешить себе заплакать. Лечь носом к стенке. Стукнуть кулаком по столу. Объявить семье о новых правилах, потому что на старые у вас больше нет сил.

читать далее

Все могут, а я нет

Очень сложно представить, что утром или вечером не придет никто из взрослых, и вообще никто посторонний, и тебе не надо будет слушать «опять целый день просидела дома», «почему не вымыла посуду», «сколько можно работать», «не смотри так много в экран (не читай так много), глаза испортишь». Вечно кто-то пытался выгнать меня из дому. А суп и кашу я ем теперь добровольно.

читать далее
Французская история

Французская история

энергия

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

В июле 2005 года, когда в Москве была жара и ливни, у меня внезапно выдалась неделя отпуска. Быстро-быстро я собралась, взяла первую попавшуюся путевку в Испанию, и улетела. Выбирала ровно три секунды – когда девушка из турбюро предложила Хорватию или Испанию, я спросила, где песок, а где галька. Песок оказался в Испании. Так что ничего судьбоносного в моем выборе не было. Я просто сматывалась в этот момент к морю при первой же возможности.

Когда мы ехали из аэропорта Барселоны, хлынул ливень – стеной, да так и не прекращался почти три дня, останавливаясь только к вечеру. Испанцы оказались неулыбчивой, хоть и красивой нацией, пляжи – муниципальными, городок Санта-Сусанна, где я остановилась – маленьким и скучным.

Я бродила по вечерам по местному бульварчику и смотрела, как в кафе танцуют вальс пожилые немецкие пары. Я составила себе битком набитую программу экскурсий. Туда входила поездка в Барселону за шмотками и погулять, поездка в Фигерос в дом-музей Дали, путешествие на гору Монтсеррат к святой Марии, поездка в деревенский замок и прочее.

И вот я прекрасно начала ездить. В Фигеросе я ушла от группы, и в маленьком кафе в закоулочке познакомилась с совершенно роскошным колоритным художником, курившим сигару. Художник был лет 65-ти, загорелый и волосатый, с артистичной седой гривой. Необыкновенно красивый мужик. Он угостил меня вином, и как мы с ним разговаривали – непонятно, потому что я по-испански знала два слова, а он по-английски не знал и этого. Там я купила маленькую фигурку Сальвадора Дали: она стоит у меня на рабочем столе и напоминает мне, что даже с такими невозможными мужчинами можно жить.

Гиперженщина
На обратной дороге мы заехали на винную фабрику, где я купила ягодное сладкое вино и хамон.
От хамона я потихоньку отгрызала всю дорогу до отеля в автобусе, опять шел ливень, и мне было хорошо. Мне было странно думать, что Дали со своими усами существовал на самом деле: он так похож на любой персонаж своих рисунков. И это был второй день после приезда в Испанию. Оставалось пять.
На следующий день я поехала на электричке за 6 евро в Барселону и совершила набег на магазины. В Zara возле пляс де Каталонь сотня ополоумевших женщин под музыку срывали с полок одежду, бросали на пол, если не понравилось, и снова выбирали… Я подумала, что лучше бы никогда ни один мужчина этого не видел, это было чем-то похоже на роддом: очень женское и совсем бесстыдное место. Во всей Европе стояла, как жара, грандиозная распродажа. Я вышла оттуда часа через два, купив маечек, джинсов, а также классное белое платье с аппетитным декольте. За 9 евро.

Потом я ходила по Барселоне, ела фирменные испанские пончики, облитые розовой помадкой, шоколадом, в сахарной пудре… Пила кофе и в ус не дула. Вечером под привычным ливнем вернулась назад. Ах, да. Конечно, я честно смотрела какой-то дом Гауди, он был забавный и прекрасный, но я его плохо помню. До отъезда обратно оставалось четыре дня.
Утром следующего дня вдруг образовалась хорошая погода и я пошла на море. Наконец-то! Я купила билетик на пароход и через час плыла куда-то на дальние пляжи, где, как мне сказали, есть красивые бухты и нет людей.

Гиперженщина
И вот на этом-то пароходе меня и торкнуло. Я увидела впереди от меня супружескую пару, молодую и красивую, с тремя детьми. Он время от времени наклонялся и целовал ее в открытую шею. От них веяло счастьем, и здоровьем, и любовью.
Я просто взвыла, честное слово. Меня так давно никто не целовал, не признавался в любви, вообще – не любил! Я одна-одинешенька, уже третий год, в самом расцвете, почему? Наверное, мне всю жизнь предстоит быть одной, вдруг, в конце концов, с моей шеей что-то не так?! И я чуть не плакала, и трогала себя за шею сзади, и смотрела в морскую даль мокрым взглядом. Ветер вышибал слезы. Я видела, что все вокруг парами, а я одна. Это отчаянно, остро чувствуется, когда вокруг море и солнце, и невозможно с головой уйти в работу, и всей кожей чувствуешь, что тебе только тридцать три, и ты еще легко можешь ходить без лифчика, потому что грудь молода и упруга.

Короче, я провалялась на этом дальнем пляже часа четыре, загорела и поплавала, людей было как сельди, и я старалась ни о чем не думать. Но когда я вернулась в Санта-Суссанну, и стемнело от нахлынувшего дождя, и я осталась в своем номере одна – вот тогда я сдалась и поревела. И поревев, сказала себе – ты сейчас нарядишься в свое новое белое платье, накрасишься и пойдешь и выпьешь маленькую бутылочку красного вина за ужином. Нечего здесь валяться в темноте и одиночестве. А потом уже будешь реветь. Я накрасилась и пошла.

Села за столик с француженкой, старой красивой женщиной с большим сапфировым перстнем на пальце. Она позавидовала моему аппетиту – сама ела только листик салата. Я мрачно ей поулыбалась, хотелось поскорее к себе в номер. Дама ушла. Я огляделась вокруг. Справа от меня за столиком сидел дядька с неопрятным рыжим хвостом, собранным в резинку. Напротив него – очкарик с треснутым мутным стеклом. Дальше – какой-то амбал с красными щеками. Вот, сказала я себе. Поглядеть даже не на кого. И уткнулась в арбуз.

Через минуту я подняла голову и увидела, что вместо рыжего сидит мужчина моей мечты. Лет сорока на вид, внешности, знаете – моей любимой, типа Шона Коннори. Брюнет. С карими глазами и живым умным лицом. Он о чем-то разговаривал с очкариком, у него был приятный голос. Я уныло подумала – блин, он наверняка женат. И снова уткнулась в тарелку.

Гиперженщина
Когда я вновь подняла глаза, Шон Коннори сидел напротив меня, улыбался и явно собирался меня клеить.
Как он оказался за моим столиком, я не поняла. – Жиль, паризьен, – сказал он. – Джулия, Москоу, – сказала я. – Жюли? – переспросил Жиль. – Рюс?
И закричал на весь ресторан – «Есть тут кто-нибудь, кто может переводить на русский?!» Кричал он по-французски, но я поняла.

До моего отъезда оставалось три дня.

…Наверное, в этот вечер нам ворожили черти, потому что в ответ на его крик что-то сказали ему по-французски слева от меня, что вызвало у француза бурную радость. Тут же ко мне обратились по-русски: «Мадам, вы из Москвы?».

Я обернулась – за соседний столик присаживалась молодая пара.

– Меня зовут Марин, я молдаванин, живу в Париже, – на чистом русском языке сказал мне молодой человек. – Могу вам переводить.

С помощью Марина быстро выяснилось следующее: что меня приглашают погулять и на дискотеку, что я шарман и прочее, что большое горе этот мой отъезд через три дня и нам нельзя терять времени. Это был такой напор и кавалерийский наскок, что я только кивала.

Было очень прикольно: француз мягким бархатным голосом говорил что-то, не сводя с меня глаз и улыбаясь, тут же мне в левое ухо шептали: «Мадам, мсье говорит, что он живет в Париже, что он работает в юридической конторе возле Дворца Инвалидов, и, если вы только захотите, он готов показать вам Париж». Я отвечала: «Очень приятно, спасибо», и тут же раздавалось: «Мсье, мадам парле…».

Гиперженщина
Короче говоря, француз так вцепился в эту парочку, что потащил ее с нами в соседний отель на танцы, и там мы с Марином перешептывались и сплетничали по-русски друг другу на ушко, и было очень смешно.
Его спутница, Люси, сначала ревниво взглядывала на меня, потом я ее вытащила подышать свежим воздухом и там каким-то странным образом, на международном женском языке, посплетничали. Убейте, не знаю, как, но я понимала все, что она говорила: что Марин живет с ней в Париже уже три года, что она хочет за него замуж и детей, а он молчит. Потом она зашептала: будьте осторожны с вашим спутником, он сегодня за завтраком ел какие-то белые таблетки, и это подозрительно, вдруг он наркоман. «Медикамент!» – она поднимала палец кверху. Я говорила: «Хорошо, что я не побрила ноги, может, это его отпугнет» и вытягивала ногу вперед. Мы с ней смеялись, сидя на ступеньках какого-то черного отельного хода.

Белые таблеточки за завтраком оказались сахарозаменителем. Жиль соблюдал диету. Он смеялся над тем количеством пищи, которое я набирала себе на поднос. Он стоял как оловянный солдатик по стойке смирно возле стула, пока я садилась. Он говорил мне комплименты. У него оказалось хорошее чувство юмора. За первую ночь я выучила по-французски названия частей тела и счет до десяти. На утро, еле шевеля языком, я позвонила гиду и отменила экскурсию, потому что сил не было никуда ехать. Мне хотелось только спать, но Жиль заходил ко мне в номер под дурацким предлогом помыть руки, и снова оставался.

Мы гуляли по бульварчику Санта-Сусанны, и он, как заведенный, целовал меня в шею и в полоску живота над джинсами. Мы говорили о наших котах и детях, и в какой-то момент я спросила – женат ли он, и он сказал – нет проблем, я разведен. Мне даже было лень думать, врет ли он. Он знакомил меня со всеми своими знакомцами, и было видно, что его распирает от удовольствия. До моего отъезда оставалось два дня.

Гиперженщина
Под утро я проснулась от того, что он на меня смотрит и гладит по голове, по лицу… «Анжелик…» – шептал он.

Я спросонок удивилась, что курортный роман может быть таким бурным и правильным, по всем законам жанра. В это день мне предстояло ехать на гору Монтсеррат, в святой монастырь, и я не стала отменять экскурсию, потому что мне просто дико хотелось побыть отдельно от него хотя бы несколько часов.

Я поехала. На горе, в монастыре, я поняла, что ни слова не понимаю из того, что говорит гид, что мне хочется добрести до скамейки и подремать, и подошла к какой-то одинокой девушке и сказала: «Простите. Можно я с вами похожу, я боюсь заблудиться и отстать от группы, и ничего не могу запомнить».

Девушку звали Таня. И она работала переводчиком во французском культурном центре в Москве. Черти продолжали ворожить. Я вцепилась в нее изо всех сил, объяснила, что ко мне пристал сумасшедший француз, и за целый день прогулок с ней научилась говорить маленькие фразы: «пойдем на завтрак», «я хочу спать», «я ничего не хочу» и «мне приятно».

На следующий день я уезжала.

И в последнее утро он сделал мне предложение. Часов в пять утра. Он говорил – пойдем на море, смотреть как встает солнце. Я отбрыкивалась изо всех сил. Он вытащил меня из кровати, поставил перед балконом, обнял и что-то сказал, со смешным словом «пюзи». Я ничего не поняла. Тогда он сделал жест, будто надевает мне на палец кольцо. Я напугалась. Это выходило за рамки жанра. Он взял с тумбочки московский журнал про кино, где на обложке Чулпан Хаматова была в свадебном наряде, и ткнул пальцем. Я не знала, куда деваться. Я сказала по-английски, что это все серьезно, и что я буду думать. И мы пошли на море смотреть на восход.

Гиперженщина
Он поехал меня провожать в аэропорт, а перед этим позвонил родителям – они жили неподалеку, в Пиренеях.
Повторяя «Жюли, Жюли», он вдруг сунул трубку мне и на меня вылился горячий поток французской речи его отца, закончившийся единственным словом, которое я поняла – «Вуаля!». Я засмеялась.

В Москве все продолжалось. Смешное слово «пюзи» значило «супруга». Он звонил каждый день, иногда по восемь раз. Французский я постигала какими-то нечеловеческими темпами. Он каждый раз умудрялся сообщать мне какие-то новости. От того, что рассказал про меня своей кошке и бывшей жене, до того, что ходил в мэрию и сделал мне приглашение приехать. Он разговаривал по телефону с моей дочерью и называл ее «МашА», с ударением на последний слог, что ее дико раздражало. Он звонил мне на работу, и я выскакивала за дверь, чтобы с ним поговорить. Однажды мне позвонила его бывшая жена Мартина и по-английски предупредила, что приглашение готово на такие-то даты. Однажды мне некогда было выйти за дверь и мне пришлось, мешая французские, английские и русские фразы, что-то ему объяснять. Закончила я разговор в полной тишине: коллеги как-то странно смотрели и сразу заорали: «Колись, ты едешь в Париж?! А ты сказала, что нас десять человек и мы тоже хотим??».

К концу сентября виза была готова. Жиль заказал мне билеты, и я забрала их в офисе «Эйр Франс». Приехал бывший муж в командировку и заодно проводить меня, как он выразился, в последний путь. Он называл его «Жюль», и, похоже, слегка ненавидел. В этой истории тогда принимали участие все, кому не лень. Подруга проездом из Германии научила меня грассировать. Старый приятель, от которого год не было ни слуху ни духу, написал мне в аську, не поздоровавшись: «все французы – лягушатники». Коллеги обвиняли в эгоизме и спрашивали, поместятся ли они все у него в квартире.

А я была в смятении. Я не была в него влюблена ни на секунду. Он мне просто нравился. Очень нравился, не более того. Но черт меня побери, мне надо было что-то решить, и надо было увидеть Париж. Он называл меня «фам фаталь», женщина судьбы. Но я никакой своей судьбы в нем не чувствовала. Тем не менее, у меня не было ни одного предлога отказываться.

В аэропорту Шарля де Голля он встречал меня с розами.

Гиперженщина
В Париже легкий, вкусный воздух. Очень чистый, просто изумительный. Париж и сам весь легкий, прозрачный и романтичный.

Из аэропорта мы поехали в центр, в какой-то старый район. Немного погуляли. Потом поехали в магазин «La maison de l’escargot» ( Ля мезон де эскарго), «Дом улитки», где купили с килограмм улиток двух сортов. В магазинчике их было сортов 15, наверное.

Потом приехали к Жилю. Он живет в пригороде Парижа, Гриньи. Возле аэропорта Орли. Тихий чистый спальный район. Небольшая двухкомнатная, довольно уютная квартира. Я зашла и обалдела: на столе в гостиной мой большой портрет двухлетней давности, в спальне возле кровати вообще иконостас из моих фотографий… Мне стало страшно. Я не знала, что снимки, которые я ему посылала, превратились для него в фетиш. Сам он выглядел каким-то измученным и похудевшим. Он сказал, что к моему приезду отдраил всю квартиру. Он сказал – это твой дом, Жюли.

Он приготовил улиток – очень просто, в печке. Они запеклись, и из них вытек душистый масляный сок с приправами. Маленькой вилочкой с двумя зубцами мы вынимали улиток из раковин, макали вкусный французский хлеб в масло, пили красное бургундское вино. Вина у него оказался целый шкаф.

Потом мы говорили. Я сказала, что мне сложно решиться на что-то. Я только что переехала в Москву. У меня любимая работа, я не хочу ее терять. Я не хочу начинать здесь все сначала, и Маша не хочет уезжать из России. Потом мы легли спать.

Гиперженщина
Ночью я проснулась от того, что Жиля рядом не было. Он сидел в гостиной в какой-то скорбной позе.
– Ты знаешь, Жюли, я не знаю, что теперь мне делать. Я не могу заснуть, – сказал он. – Я так надеюсь, что ты все-таки еще подумаешь.

На следующий день мы поехали в Руан. Там жила подруга моей подруги, русская, которая взялась нам немного помочь с нашими переговорами. Галя ждала нас возле белоснежного Руанского собора – того самого, который в разное время суток рисовал Клод Моне, и который всегда получался у него разным. Я не опишу вам, насколько это было прекрасно. Солнце, выходной день. Узкие тихие улицы, цветы на балконах. Возле цветочной лавки старик играл на аккордеоне и пел украинскую песню. Начинали звонить колокола на соборе, и тогда все вместе становилось просто счастьем. Неподалеку – маленькая площадь, где сожгли Жанну д‘Арк. Какие-то легендарные места, одно на другом в этом маленьком сонном городке.

Мы сидели в итальянском кафе. Жиль сказал, что хочет ребенка и погладил меня по щеке. Я поняла это и без перевода. Он говорил, переводила Галя, что как только увидел меня, сразу понял, что я — его судьба. Вот он такой и видел свою жену. У него было два гражданских брака, но впервые он хочет жениться официально, хочет, чтобы я носила его фамилию. Я маялась, мне было тоскливо. Я представляла себе этот брак, созданный его страстью и моим одиночеством, размеренные вечера, блинчики на завтрак, спокойные поездки на машине за покупками по выходным. И моя вечно отсутствующая душа, включенный по вечерам компьютер и невозможность все исправить. А если еще ребенок…

Я хотела бы ребенка, но от любимого мужчины. Я ничего не имею против быта и не боюсь повседневности.

…Но, может быть, решиться на это? Может быть, это будет гостевой брак, предложила я ему. Я не могу жить в чужом языке, русский язык — это мой хлеб и любовь, я умру от тоски во Франции. Нет, говорит Жиль, я не могу гостевой, Жюли. Прости, я изведу себя ревностью и тебя замучаю. И ты не сможешь получить гражданство. В обычном браке ты получила бы его через год. И он согласен удочерить Машу.

Гиперженщина
На этом месте я очнулась и завопила: «У Маши есть отец! Жиль, я не могу, не могу. Я не могу сейчас увозить дочь, для нее это будет травмой. Я не хочу уезжать сама».

На этом наши переговоры почти завершились. Я обещала, что подумаю еще, буду думать все мое пребывание здесь, десять дней.

Мы вставали рано утром и шли на поезд RER – это что-то типа загородного метро. Полчаса до центра Парижа. Жиль шел на работу в свою контору. А я шлялась по Парижу, где хотела. Какой же он маленький и красивый! Это было счастьем, и я забывала про Жиля начисто.

…Мост через Сену, где я открыла только что купленные духи Lanvin, и ветер унес у меня из рук целлофановую обертку. Три столика на бульваре, за одним из которых я просидела час, выпив две чашки кофе. Пожилой официант, небрежно ставящий перед тобой старый начищенный кофейник и горячие тосты с тунцом. Тяжелая огромная дверь издательства «Галлимар», которое я собиралась поискать специально, а через пять минут буквально в него уткнулась. Бутик «Ла Перла» на Вандомской площади в девять утра, где в витринах на солнце сверкал белоснежный мех. Продавщица в маленькой лавочке на бульваре Сен-Жермен, с которой мы, просто по Булгакову, трещали на французском, пока я примеряла чудные шали, шарфы и шапочки. И отовсюду – «Бонжур, мадам». И улыбки.

Бульвар Ланне, где русское консульство. Тихие дорогие особняки. Во всем квартале – ни одного кафе, и лишь недалеко от метро – небольшой ресторанчик, куда на обед приходили старые ухоженные француженки в бриллиантах. Там я сидела с утра и учила французский по самоучителю, тут же практикуясь на официантах. Полицейские, нереально любезные и снисходительные, в белых перчатках. Магазинчик, где я купила моцареллу, минералку и шоколадку. Я съела это все на скамейке в Люксембургском саду, куда зашла тоже совсем случайно. Свежий горьковатый сентябрьский воздух. Рыжие каштановые аллеи, блестящие каштаны на земле, чугунные скамейки, тишина. Я сидела на удобном стуле-кресле в этом саду, грелась на солнышке и понимала, что в Париже мне хорошо быть одной.

И Лувр. Усталая Джоконда, с охраной, под стеклом, на которую было жалко смотреть. Запрещенные фотовспышки, китайцы, японцы в наушниках. Голландцы, к которым я шла через бесконечные переходы и потом тихо всматривалась, пытаясь научиться видеть в них свет. Сад Тюильри, который мне показался маленьким и скучным. Набережная Сены, Дворец правосудия. На другом берегу – барахолка, где можно купить русские открытки, какие-то шурупы, картину, шкатулку. Улица цветочных магазинов, где идешь под аркой из переплетенных растений, стараясь не наступить на горшки с цветами. Битком набитые ресторанчики в час дня. Вкусные до умопомрачения запахи на узких улочках.

Гиперженщина
Вечера с Жилем и вполне семейные выходные дни. Он был очень терпеливым и добрым. Я что-то готовила каждый день.
Однажды я напекла ему кукурузных блинов и погладила рубашки. Я не курила за эти дни ни разу. Я разговаривала с Галей по телефону и с русскими женщинами в нашем консульстве, где мне надо было получить какую-то бумажку. И все они говорили одно и то же: во Франции безработица.

На моей кредитной карте были деньги. И у меня были наличные. Я могла покупать все, что захочу. Но я не покупала, примеряя себя к новой жизни, где Жиль по утрам говорит «Жюли, экономим!», и где у меня нет собственных средств. Я познакомилась с петербурженкой Алисой Лешартье, которая зазывала меня в «Самаритен» съесть какие-то необыкновенные пирожные. Ее муж был программистом, и они мотались между трех стран – Швейцарией, Францией и Россией. Ее двое малышей разговаривали на трех языках. Я чувствовала, что, живя с Жилем, я не увижу никаких пирожных и посиделок с подружками. Я не знаю, как это сказать точно, но от него веяло какой-то беспредельной патриархатщиной. Я совсем не феминистка, мой муж мне говорил, что со мной очень уютно жить, но тут пахло опасностью. Я им не восхищалась, и мне не хотелось его слушаться. Поэтому в любой момент я могла превратиться в разъяренную стерву, испортив жизнь и себе, и ему. Для меня это был однозначный мезальянс, неравный брак. Но я все-таки колебалась.

Он так заботливо укрывал меня в машине пледом, так терпеливо сносил все мои капризы, так ничего не требовал – лишь бы я была! Он ходил за мной по пятам и все время меня нюхал, целовал, тискал. Он говорил, что любит мой запах и мой смех.

Мы поехали в Версаль с его братом, его женой и детьми. Их маленькая дочка с необычным именем Киян, лет шести, почему-то меня полюбила. В ресторане за обедом она подошла ко мне и молча поцеловала в щеку. Все чуть не зарыдали от умиления. У меня просто сжалось сердце. Жиль везде представлял меня как будущую жену. А я именно тогда, в Версале, замыслила побег. Я знала, что вряд ли увижу когда-нибудь еще Киян и ее сестру. Я еле улыбалась окружающим и с трудом понимала, о чем они говорят. Мне было уже все равно. Я хотела домой. В Россию, где хамят и не говорят «пардон». Но где все разговаривают на русском, и где ты своя.

Но я мучительно размышляла, что в России у меня есть только любимая работа и дочь. Я редактор и мама. Меня уже давно нет как женщины, жены, любовницы. И я снова колебалась. Прилетев в Москву, я думала несколько дней. Меня все спрашивали – ну что ты решила? И я не могла ответить.

Гиперженщина
Ответ, ясный и понятный, пришел ко мне однажды серым московским утром, когда я на такси ехала на работу. И это было «нет». И огромное облегчение. Словно гора с плеч упала.
Ну, в общем-то и все. На этом история закончилась. Жиль звонит мне и пишет до сих пор. Редко, но регулярно. Мне было трудно ему сказать, что я не приеду, но я сказала. Это было мучительно, я чувствовала себя сукой и стервой. У меня осталось уважение к нему и благодарность. Он на редкость добрый и достойный человек, и возможно, будь он понастойчивее и живи он в России, я бы сдалась. Я не исключаю, что мы еще будем видеться, если я захочу: в Париже, вот в него я слегка влюблена.

Больше всего мне жалко моего французского языка. Язык прекрасный, легкий, а для русского человека вообще второй родной. 19-ый век оставил нам в наследство огромное количество французских слов, я даже не подозревала – сколько.

Два года назад я написала колонку про французскую песенку. Интересно, что в ее «французской» части все сбылось почти дословно. Вот она:

***
…Я хотела бы жить во французской песенке. Знаете, такой легкий шансон – любовь, ля-ля, завтрак в отеле с видом на Лазурный берег, кофе, горячий рогалик, поцелуи в шею, роза и ревность. Он ее целует везде-везде, она надувает губки и строит глазки официанту. Или – она на него глядит нежным и глубоким взглядом, а он сидит в профиль и чистит апельсин, девочка моя, так-то. Потом все друг друга бросают. Такая любовная историйка. На историю не тянет.

Хотите историю – полезайте жить в русский романс. Вот где вы увязнете в речном песке, под луной, в сумасшедшем одиночестве. Там все – невозможно, не спрашивайте, почему. Никаких поцелуев, роз и апельсинов. Одна тоска и надрыв. Скомканный платочек, сухие глаза: рыдать нельзя, это из оперы. Бракосочетаться тоже нельзя, это загубит все на корню, и вообще желателен трагический конец, чтобы один разлюбил или, на худой конец, умер.

В общем, похоже, самый смак – это водевиль. Там можно нормально обглодать куриную ножку, а твоя любовь, не стесняясь, будет хлестать пиво. В этой любовной истории вы растолстеете и поздоровеете, научитесь напевать дурацким голосом и щипать друг друга за ушко.

Есть еще испанская гитара, но там вас непременно задушат из ревности. Еще можно жить, жуя жвачку, в попсе, но лучше – в русском роке, только вы должны быть спимшись. Главное – не лезть в военный марш и государственный гимн.

Ну а все-таки французская песенка – это хорошо. Поцелуи в шею, роза, ревность, и главное – все как-то обходится.

Интересное по теме

Интересное

Когда ты немножко Баба Яга

Когда ты немножко Баба Яга и регулярно помешиваешь в новеньком тяжелом котле свое варево, то очень важно, придя к доктору, услышать:
— Зелье, матушка, надо варить в тишине и покое. Варить зелье — это твоя главная задача. Во-первых, зелья не должно быть много. Во-вторых, дай себе время на помешивание.

читать далее

Лавка старой сеньоры

Полгода назад я случайно забрела в Барселоне в маленькую антикварную лавку. Она меня поманила очень тусклыми, вечерними, желтыми, старыми витринами. Я пришла туда за своими серьгами для выступления: на Новый год танцевала танго в зеленом платье. Я откуда-то знала, что они там. Я впервые эту лавку видела. Я нашла их среди какой-то дребедени, они стоили 40 евро и были именно того оттенка, что нужно: с зеленым недрагоценным камушком, скорее, стеклышком. Я их очень люблю. На испанском (или каталане) серьги звучат как пьендьентес, почти как независимость.

читать далее

Четыре корзинки. Сказка

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было.

читать далее

Раскас

Раскас

энергия

Однажды перед отъездом из Москвы в Барселону скачала программу «Бешеная сушка», где надо делать 700 приседаний в день, и даже села на хвост хорошим людям, чтобы в нее вписаться. Улетала полная намерений, прилетела, живу здесь, — ненавижу все московское, особенно слово «бешеная». Не хочу ехать на танго-фестиваль в Сицилию. Там надо будет опять стоять на одной ноге. Хочу мерно качаться в волнах. И смотреть с балкона на закат. Не приседаю принципиально.

Стала я тут мягкая, плавная, неподвижная и широкая как пляж. В общий чат иногда сыпется что-то бодрое от других участников. Иногда в почте всплывает лицо Васи Смольного, он держит в зубах гантелю и кричит хрипло — «Ты где, участник??!!» По-московски кричит, напрягает. Я отворачиваюсь. У меня сочетанная механическая травма 17-летней давности, злобно думаю, коленку не наладили толком, общий стресс, я себя берегу. У меня Барселона как диагноз. Я все передумала, не вернусь, проживу на хамоне до старости. Я матрона. Мне семсятшесть. Какие приседания, какой бег. «Гантель!» — кричит неизвестный мне, страшный Вася, и это глагол. Но я решила жить без спорта.

Гиперженщина
Я как пляж, как волна. Я никогда не была в спортзале. И на паркет я хожу кофе пить. Да.
Выплыла за молоком. Чаю себе купила много, отменного. Молока надо. Гедонидствую. Пренебрегла соседним магазинчиком. Думаю, дай пройдусь, не торопясь. Автобусы ходют и ходют, благорастворение, гора Тибидабу.

Долго, презирая все спешащее, напряженное, московское, шла вниз. Под горку. И в следующую лавочку не зашла. И в следующую. Только потом зашла. Лавочек тут этих завались. Не суетиться, главное. Все будет. Сохранять плавное, тихое. Не вспоминать гантель. Никакой физической подготовки. Спортзал, паркет. Пфф. А тут — вечер! Лето. Тихо.

Купила молока два литра. Мексиканских лепешек. Печенья купила коробку. Варенья купила. Какао купила. Села на остановке. Сейчас прямо вот шаг в автобус, шаг из автобуса и дома. Красота! А мобильный специально оставила дома. Никаких этих ваших презренных привычек. Вихляясь, неторопливо идти. В шлепках, легком сарафане. Чать живем, а не все тебе отжимаемся да бегаем, как некоторые.

Гиперженщина
Сеньор говорит — «Пардоне, сеньора. Уж полночь близится. После десяти уже по будням не ходят автобусы».
И такси не ходят.

Люди, живущие здесь — живут, а не носятся. Отвыкай. Это гедонизм с человеческим лицом. И темно.

Ну мне после московских-то окопов не привыкать. Сделала из сумки рюкзак, закинула на спину, да посвистывая пошла. Думаю — горка крутая и длинная. Обойду по широкой дуге. Мы, знаете, нынче не торопимся. Мы можем себе позволить слабую ногу, редкое дыхание, плавный шаг, рассеянный взгляд. Нам идти 2-3 километра. По курорту-то. Дышать, значиться, и идти.

И вдруг вспомнила.

Кукуруза в духовке.

Да на двестиписят вывернуто, да на гриль поставлено. И крупная соль приготовлена. А я уж час тут кручусь.

В голове взвыло.

Страшный Вася Смольный с гантелей в зубах навис сзади и крикнул.

Я побежала.

Напрямки, как бабушка говорила. В гору, как в стену.

Добежала за двенадцать минут (засекала время). В вертикальную длинную горку. С рюкзаком. С полной выкладкой в виде вытаращенных глаз и паники. В шлепанцах. Неслась и удивлялась, что так могу, что ничего не болит, что быстро.

Духовка была холодной. Кукуруза тоже.

Я ее выключила, когда уходила.

Сижу.

Поняла, что зря я так. Взять вот и все плюнуть, сказать — знаешь, Вася, сам гантель. И качаться на волнах.

Я победила, когда меня тренажерка вытащила из болезни, а танцы — вообще из прошлой жизни. И физическую форму я еще не потеряла. Я ее попыталась выкинуть.

Меня удивило, как мое тело обрадовалось активному, тяжелому бегу в гору.

Похоже, оно любит совсем не то, что я.

И это сложно осмыслить. Коленка, кстати, чувствует себя лучше, чем до кукурузы.

Интересное по теме

Интересное

Толик

В середине жутко сложной биографии моего спецагента оказалось два неудачных инфантильных брака, неспособность заработать деньги и регулярные истерики с катанием по полу. Его, таинственного самца, катанием. Но пока он молчал….

читать далее

Хуан Антонио

Однажды утром я задумалась, варя куриный бульон, и придумала нечаянно историю, как моего Хуана Антонио* увозят в кишлак и женят на черкешенке, а он меня любит, а я его люблю, и мы страдаем. Очнулась от того, что капаю слезами прямо в бульон.

читать далее

Чего хочет женщина?

Чего хочет женщина?

энергия

Я изобрела нечаянно тут слово «шлЯпок». На сайте, где я отираюсь, один перец пишет про «оживляж воды» или про то, как он «готовит скорлупу». На какой-то из его постов я в знак протеста написала вот это:

ШлЯпок (кружевной, батистовый, уютный, венецианский, домотканый, из Парижу) – это специальный предмет женского гардероба, без которого женщина становится «товарисч» и ест кожуру и скорлупу. Может служить для обмахивания, нюхания, накидывания, роняния, укрывания и обольщения. Не сочетается: с революцией, уринотерапией, поеданием сырых злаков, митингом, трибуной, братанием с мужчинами и прочим насилием над женской природой.

Ну, и подумала. Что нужно Современной Женщине для счастья? Где Героиня нашего времени? Какая она?

Ей явно не телефоны Верту нужны для счастья и не скидки от Ферре. Ладно, я буду писать про себя. Может, кому и скидки нужны, поэтому поостерегусь.

(У меня муж бывший как раз эти телефоны продает в своем сияющем бутике. Я ему пописываю иногда рекламные статьи. Я его недавно просила — не дари мне, плиз, часы-бочку Лонжин на 35-летие. Подари ты мне лучше, соколик, абонемент в фитнес-клуб, так как лишних денег нет, а здоровье сдает. Не корысти ради, а токмо для. Потому что живот качать на полу самостоятельно я не могу, смеяться начинаю и манкировать. Задумался. Наверное, ни бочки мне, ни фитнеса).

Гиперженщина
Современной женщине, мне то есть, первым делом для счастья нужна хорошая связь и две сети: электрическая и всемирная.
Еще я мечтаю, чтобы был ноутбук. Для чего? А вот я видела однажды в клубе «Петрович» уютную картинку: пришел мужчина с ноутбуком, разделся до майки, сел в уголок на детской кухне и пишет сценарий фильма про Африку.

Понимаете? Вот для чего. Ходить с ним туда, где есть люди и где есть еда. Не отрываясь от самой себя и тут же чего-нибудь пиша.

Про шляпок я писала. У меня он в виде вечерней золотой сумочки, в виде разных духов, еще недавно на барахолке купила за 300 рэ пластинку для кокаина. Это тоже шляпок. От Pollini. Вещь необычайно эстетская, в чехольчике из розового крокодила, блестящая. Что это для кокаинщиков, я предполагаю. Может, ошибаюсь. Продавцы тоже как-то не очень знали, для чего. Но думаю, это именно то: отполированная штука величиной с кредитку, с петелькой чтобы держать. Я ее использую вместо зеркала, она еще и морду сужает, и получается красиво. Может, для чего другого, конечно, может это правда, такое зеркало, но я подозреваю. Ну и вообще вещь хорошая. Пластиночка такая нежная и блестящая, правда, кокаину у меня нет и не было.

Ну и еще был шляпок в виде лайковых перчаток, черных, но я тут же их потеряла.

И всякие Герлены — тоже шляпок.

Еще Современной Женщине для счастья нужен свободный и любящий мужчина. Не женатый. Надоели эти трудные треугольники, правда. Ведь никто никому зла не хочет. Никто в игры эти играть не любит. Как хорошо, когда ты с мужчиной, а он не смотрит ни в телефон, ни на часы, не бежит огородами, пригибаясь, чтобы ответить на звонок. Не пишет смс-ку, шевеля губами и поднимая брови, что все нормально, он ее любит, ту, от которой. А потом говорит: господи, как мне все это надоело! И отключает звук. Тогда миг твоей победы отравлен. Ты не знаешь, где тут вранье: а оно тут везде. Вам обеим.

Гиперженщина
Еще… еще нужна подруга. Та, которая неконструктивна. Она не психолог. Она просто способна тебя слышать пятый год, слышать это одно и то же имя
И ты говоришь: «я просто хочу тебе рассказать, опять, ты прости, потому что это меня душит. Мучает. Я ничего не могу с этим делать». Ты молчишь в трубку, держишь слезы, реветь стыдно, но она понимает – потерпи немного, говорит. И ты ревешь. И говоришь, что ну какой он гад, и сука, ну как же так можно, ведь больно же. Пятый год и все хуже. И ты была права, но все равно, блин, я не могу влюбиться правильно, так чтобы хеппи энд. И она говорит снова: «потерпи, он гад, я его за тебя ненавижу». Она не знает выхода, она тебя просто слушает, и ей можно сказать все. Она приезжает к тебе с витаминами и конфетами. Она знает, каково это – ходить по кругу. Она сулит конец мучениям, зная, что ты не веришь. Но она все равно говорит. Ей не стыдно признаться, что тебя поразили и ты не хочешь вставать. Сейчас. А потом, конечно. Потом – конечно.

Ну и еще мне нужен мой психолог, психологиня. Она конструктивна. Она отчаялась привязывать мои взрослые заморочки к моим детским травмам, она меряет мою странную связь другими мерками. Она говорит, что так бывает редко. Что не нужно подсчитывать и предугадывать. Что, в общем, я испытала великое счастье. Что это подарок судьбы, и это никогда не кончится, никогда. Потому что ничего истинное не кончается, а у меня истинное. И, поговорив с ней, я могу дышать. И терпеть. Один незнакомый человек написал, перевел откуда-то:

Южный Крест – небес штурвал,
Звезд беспечных карнавал,
Пойте песнь моей любви,
Бог ей вечность даровал.

И это не психология уже, а метафизика, то, чего мы не знаем. О связях, которые мы можем только угадывать. И она никогда не говорит: брось его. Она словно разрешает тебе любить безответно, потому что большинство людей не разрешают, они говорят, что ты дура.

Гиперженщина
А еще женщине нужна гадалка. Она приходит к тебе и говорит: «послушай, да ты силища. Посмотри вот на эту ложбинку между холмом Венеры и линией жизни – у тебя еще родится мальчик от любимого мужчины».
Потом она раскладывает карты и говорит, что ты в сердце крестового короля, и у него все плохо, и не нужны ему без тебя ни те, ни эти. Потом она говорит, что тебя обманут деньгами, но не сильно, и будет дорога, и на эту работу ты устройся – посмотришь, что будет. Твое сердце успокоится, она задует свечу, и вы сядете пить чай. И посреди чая она говорит – слушай, а у тебя есть подруга Света? – Да. – Не верь. Не звони ей.

Блин, и выясняется потом, что подруга Света оказалась сволочью и сукой, и добрые люди передали в точности тот момент, когда она ими оказывалась. Ну что теперь делать? Я верю в гадалок, мое нагаданное всегда сбывается. И карты я люблю, особенно червонную даму.

Еще женщине нужно, чтобы кто-то был маленьким. Чтобы можно было обнять, кормить и научить. Неважно – кто, собака, муж или ребенок. Чтобы лизаться и обниматься просто так. Готовить вкусненькое и смотреть, как он спит, какие ресницы, у этого маленького. У моей взрослой дочери все еще едва заметная тень, отголосок тех пухлых щек и шеи в перетяжку, как 13 лет назад, но я же все помню, каждую ресничку, звук и пальчик. Не дай бог ей про это сказать – побежит с воплем «я толстая!!» к зеркалу и будет там скакать.

Это такая штука, неразрывная, когда кого-то вырастишь: вроде каждый день помнишь.

Еще женщине для счастья нужен ровный асфальт – чтобы красиво ходить на каблуках. Нужен автомобиль, чтобы там слушать музыку на скорости, петь, плакать, курить, смеяться, и все на ходу.

Нужен хороший лак для ногтей, а также нужен парикмахер.

Знаете, когда меня бросали мужчины, когда они уходили, женились на других, женились на мне, уезжали навсегда – я шла к парикмахеру. Я состригала женитьбу на другой и перекрашивала подлую измену, я становилась нежной блондинкой и неуязвимой брюнеткой. Я была с ежиком и тяжелым узлом. Апогеем был случай, когда у меня защемило нерв, и отнялась левая нога, а я как раз только что вышла из ванной и успела слегка одеться. Я доползла до телефона – 5 метров за 40 минут, плакать было больно, я дышала сквозь сжатые зубы и еле набрала номер. И пока ехали друг, свекровь и врач, я увидела себя в зеркале, лежащую навзничь и растрепанную до безобразия. Я позвонила еще парикмахеру Тане. Она пришла, я доползла до двери заранее, открыла, и она в прихожей, стоя на коленях, меня подстригла и уложила. Это правда. Она смеялась и причитала. А мне стало полегче, я хотя бы не думала, что я больная и некрасивая. Я красивая, просто немного отнялась нога. Я не знаю, как мне это в голову пришло, сейчас – не знаю. Но парикмахер женщине нужен на протяжении всех ее мужчин.

Ну, еще для счастья женщине нужно иногда одиночество и свобода, но чтобы ее при этом спрашивали – «Ну ты где? Ну ты когда?»

А еще красивое постельное белье, и ночные рубашки. Длинные, как вечернее платье, и короткие. Сейчас их никто почти не носит, а ведь они так прекрасны (на этом месте могла бы быть ваша реклама).

Еще женщине так нужно, чтобы ее мужчина не судил ее строго, по всем законам справедливости и логики. Ну зачем тебе моя последовательность и зачем тебе нужно, чтобы я помнила все, что говорила? И поступала сообразно? Сообразно – фу, господи. Я так физически не могу, у меня не встроена эта опция. И главное, ты будешь смеяться, но я все время забываю, что я должна об этом помнить.

А, еще мне для счастья нужен какой-нибудь гаджет. Чтобы все мое носить с собой и музыку, и фильмы. И еще утюг для головы, чтобы волосы так красиво ниспадали прядями.

И еще мне так хочется, господи, чтобы у меня всегда-всегда, до самой старости были вот такие красивые ноги в профиль на каблуках: колено, узкая лодыжка, ступня, длинная такая нога, как у кинозвезды. И еще пусть моя шея и переход от шеи к плечам всегда останутся такими же, вот эти линии, мне самой нравится, а это редкость, и это даже можно вместо утюга или гаджета. И чтобы еще изобрели какую-нибудь воду, не газированную, нежную, кисловато-сладкую, полезную, очень чистую, не консервы, не сок и не лимонад.

Интересное по теме

Интересное

Женская власть

Однажды одна моя клиентка, прекрасная блондинка, познакомилась в сети с молодым человеком и спустя несколько дней пришла ко мне на прием.

читать далее

Четыре корзинки. Сказка

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было.

читать далее

Три принципа и личная жизнь

Мне очень нравятся две фразы. Первая: если и третий муж бьет по морде, то дело не в муже, а в морде. Трактовать широко. Вторая: в этом году где-то вычитала — люди странные существа. Действуя всегда одинаково, они пытаются получить разные результаты.

читать далее

Главная ошибка в кризис

Главная ошибка в кризис

энергия

Самая главная ошибка в кризис, когда остро не хватает любых ресурсов — избавляться от трат на необязательное, но радостное или облегчающее жизнь. Сбрасывается с баланса, вычеркивается из расписания любимое занятие, учеба, отдых. Избавляются от танцев, спорта, отпуска, психотерапии, от встреч и прогулок, от пирожного с кофе в кофейне. И ресурсов становится еще меньше.

На самом деле люди готовы платить не столько за танцы, кофе, психолога или море. Прежде всего — за некоторое время в другой роли, нежели роли озабоченного, напряженного взрослого. Отказ от удовольствий ведет к истощению. Истощение питает депрессию. Депрессия делает нашу жизнь беспросветной. Из этого много не наработаешь — и доход падает. И получается замкнутый круг.

Гиперженщина
Если ваши доходы упали, начните спрашивать. Спрашивайте — есть ли то же самое, но за другую цену. Есть ли то же самое, но больше или дольше.
Есть ли то же самое, но в других местах. Сербия, Грузия и Болгария сейчас поражают воображение дешевизной и красотой отдыха — вместо недоступных по цене многим Европы или Азии. В сети можно нагуглить любое сообщество, где вы получите то, что вам надо, в обмен на то, что у вас есть и вам не нужно. Ищите другие способы. Не сдавайтесь и не отказывайтесь от удовольствий. Это то, что питает и поддерживает нас в лихую годину.

Знаете, когда зимой ко мне шли клиенты с одним и тем же страхом — «все пропало», наложенным на сезонную депрессивность, я стала лучше понимать, почему наши бабушки красили губы даже на войне, танцевали в парках, измученные, неспавшие, но крутили кудри и бежали радоваться. Это такая витальность, такая жажда жизни, которая сияет и звучит музыкой, яркой помадой, пирожным или любимыми гостями, пришедшими на нехитрое угощение. У нас много сил, еды, света, горячей воды и условного мира, сейчас я вижу, что многие попривыкли к кризису и не пропадают, не пропали, хотя пропасть — собирались.

Осваивайте новые способы. Новые территории. Новые связи. Многие вещи можно получить совсем без денег. Не лишайте себя удовольствий в кризис. Это ваш кислород — дышите, танцуйте, плавайте, гуляйте.

Интересное по теме

Интересное

Для тех, кто хочет забеременеть

У меня никак не получалось забеременеть, и я решила это дело исследовать. Врачи ставили диагноз: бесплодие неясной этиологии. То есть я здорова, а ребенок не заводится. Тем более было неясно, почему, – дочка уже была, и после этого никаких особых происшествий со мной не случалось.

читать далее

Они говорят

Долгая, многолетняя неготовность к повторному замужеству, серьезным отношениям, вообще обязательствам, вообще любви, как к чему-то большому и меняющему жизнь, похожа у приходящих ко мне на прием и в группы женщин на летние каникулы. Полные ветра, солнца, легкости и свободы. Еще немножко, говорят они. Я свободна, говорят они. Ну не сейчас, говорят они. Если уж замуж, то точно не сейчас, говорят они.

читать далее

Двигаться дальше

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания, втянутая в плечи голова, другой ритм сердца — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

читать далее

Мне уже поздно, или что такое PRO-AM

Мне уже поздно, или что такое PRO-AM

энергия

Отвечая на громадное количество вопросов про танцы, и сама являясь той, кто всерьез начал этим заниматься в 42 года, я уверенно могу сказать, что самое популярное убеждение в нашей стране звучит, выглядит и ощущается как «мне уже поздно».

Самый популярный вопрос человека, который решается встать на паркет — «но ведь я никогда раньше не танцевал, как же я смогу?».

Мне кажется, в нашей стране люди просто плохо осведомлены о танцевальном движении Pro Am — системе обучения «профессионал — любитель», которое, прежде всего, подразумевает обучение взрослых взрослыми.

Professional — Amateur: любители танцуют для фана, они не зарабатывают на этом деньги, они воплощают свои самые разные, в том числе и детские мечты. Именно я — любитель, я трачу деньги на свое хобби, на гонорары учителям за уроки и подготовку номеров, на регистрационные взносы за участие в международных турнирах и т.д.

Танцую я очень средне, но у меня и нет больше амбиций завоевывать места. Я хочу владеть хорошей техникой танго исключительно для того, чтобы выражать с ее помощью две вещи — музыку и эмоции. Когда я пришла танцевать, я лечилась у остеопата, время от времени вставала на костыли, у меня было лишнего весу 10 кг, что для меня исключительно много, так как я тонкокостная. Я не обладаю безупречной фигурой, тонкими лодыжками или красивыми ногами. То, что у меня хорошо — это контакт и объятия, и для этого не нужно никакой спецподготовки в области физкультуры. В Галладенсе никто не потребовал от меня какой-то особенной физической формы. Про социальные танцы я напишу еще один текст чуть позже, а сейчас давайте поговорим о том, что дает нам всем система Pro-Am.

Гиперженщина
Эта система подразумевает подготовку нас, любителей, профессиональными преподавателями, сдавшими необходимый экзамен и постоянно подтверждающими свои квалификации.
В системе есть пулы судей, конкурсы, турниры, челленджи, — как внутриклубных, так и международных масштабов. МАСКТ — Международная Ассоциация Танцевальных клубов продвигает и поддерживает систему Pro-Am по всему миру.
Начиная танцевать в клубах Галладенс, вы автоматически попадаете в эту систему обучения. При интенсивном участии в крупных международных конкурсах Pro-Am клубы Галладенс выдают вам специальную карту Pro-Am, которую невозможно купить за деньги, — она дает существенные скидки на уроки и подготовку к турнирам.

Я пишу это для того, чтобы многие из вас перестали думать, что танцевать можно только тем, кто обучался с детства. Я вижу потрясающие результаты очень взрослых людей, которым под 60, и которые то и дело выходят на паркет. Именно система профессионального обучения танцам взрослых людей дает нам всем шанс на то, что не удалось сделать в детстве — дотанцевать, начать танцевать, продолжать танцевать безо оглядки на ваши 29, 36, 44, 52 и 68.

Система Pro-Am в Galladance позволяет учиться взрослым танцевать в том числе и бальные танцы, стандартную европейскую программу, American Smooth, латину.

Идите и не бойтесь — уже все давно отработано, решено и воплощено в жизнь. Вы не встретите на паркетах профессиональных клубов растерянных профессиональных мальчиков и девочек, которые привыкли обучать талантливых детишек и вдруг им встретились мы с вами, крупные, как слоны. Вы встретите профессионалов, которые знают, что делать именно с нами, взрослыми. Взрослые любители танцев на профессиональном паркете — не случайность и не исключение, это норма нашего с вами мира.

Легкого паркета!

Интересное по теме

Интересное

Двигаться дальше

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания, втянутая в плечи голова, другой ритм сердца — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

читать далее

Когда не знаешь, что будет

Я привыкла на подкожном уровне к тому, что нужно закупать продукты, что деньги могут отменить, власть могут расстрелять или власть может расстрелять. Вой всех моих бабок, прошедших войну в одиночку, поднимается во мне и я предпринимаю смешные и дурацкие действия.

читать далее

Учиться танцевать легко

Мне был 41 год, у меня была больная спина, регулярные костыли и диагнозы «грыжи, корешковый синдром» и «соматизированная депрессия». Спортзал и движение мне были прописаны как единственное средство от будущего статуса лежачего больного.

читать далее

Вечер в Барселоне

Вечер в Барселоне

энергия

Барселона шибает в нос запахом крепких сигарет, которые курили в прошлом веке, и тут же светит в глаза невероятной красоты темнокожей женщиной с ярко-алыми губами, мелькнувшей за столиком вечернего ресторана. Женщина улыбается кому-то, мне невидимому.

Вечерние африканские барабаны в старом парке Цитадель смешиваются со струйками марихуаны, тут ею пахнет почти везде. В этот коктейль вплетается веселая собака, танцующий мальчик в ярко-красной футболке, непонятного пола очень старый, улыбающийся человек, играющий на палочках. Неаполитанская пиццерия возле самого дома битком набита, очередь, каждая четвертая пара говорит по-русски, полыхают голубые огни машин Гвардии Насьональ, которых вдруг почему-то много в округе и они ездят, петляя, по улочкам Борна. Я научилась отличать каталонскую полицию и испанскую.

Гиперженщина
Ощущение, что произошло что-то очень важное лично для меня, но я никак не могу ухватить, что.
Я все еще в анестезии, в заморозке, не справляюсь с реальностью, все еще решаю бесконечные задачи, каждый день, одну за другой, но в парке поднимаю голову, и на светлой синеве неба вижу Монжуик, светящийся дворец, в котором я когда-то танцевала танго, тоненькую золотую луну, и дышу. Маленькие просветы обычной, нормальной жизни, в которой возможно ощущать счастье и покой с самого утра, светятся сквозь темную ткань моего обычного напряжения, неуспокоенности, тревоги, я в них пока почти не верю.

Вечерняя Барселона тем временем спокойно показывает мне роскошные кинематографические картинки. Мне кажется, я этим никогда не налюбуюсь.

Интересное по теме

Интересное

Приехала дышать

Я в свое время, сконцентрировав все смыслы своего переезда из Росиии, поняла, что приехала сюда дышать. Как же важен свет и воздух в доме! Та моя квартира была очень крошечная и без окон, только балкон в спальне. Темно (с утра я включала свет), тесно, душно, а летом — духовка, так как нельзя было кондиционеры ставить, дом старинный. И я там весь год сидела скрючившись, в темноте, как в пещере, за компьютером. Квартира была снята вслепую, и для первой эмигрантской квартиры была неплоха. Я очень любила там только спать — крошечная спаленка и балкон сразу у кровати. Помните мой жасмин? Иногда был необыкновенный, густой покой по ночам, особенно зимой в дождь, замирание сердца утром и большой колокол Кафедрала в окнах каждую четверть часа.

читать далее

Про жизнь

Вылезаю, как дикарь, обросший соцсетями и виртуальностью, в люди. Стряхиваю с себя сумеречную паутину, выхожу из подъезда на солнечный свет. Иду в Борн с тележкой впереди, похожей на детскую коляску, но для продуктов.

читать далее

Сны эмигранта

А еще, – сны эмигранта, – мне уже две недели снятся огромные, прекрасные русские реки. Сны, где я застряла в Москве в грязном снегу и пробках, кончились довольно давно; потом отснились люди, и вот сейчас снятся реки: Енисей, Обь, Лена, Ока, Белая (в родном городе течет), снится тайга, Сибирь и Урал, виды из окон на реку и лес, да с двух сторон, – такие, что дух захватывает; и я иду вдоль реки, смотрю на реку, слышу ее.

читать далее

Поворот к солнцу

Поворот к солнцу

энергия

Можно черпать энергию от мелких вещей вокруг себя. Ну и не только от мелких. От грандиозных тоже. Важно, что это вещи минимально зависящие от тебя или вовсе не зависящие.

Давным-давно я придумала себе задачу: каждый день фотографировать свой завтрак. Не потому что я такая эксгибиционистка, а потому, что завтрак был почти единственным мероприятием, которое я успевала в мои сумасшедшие дни обставить красиво. Ибо даже в самую лихую и несчастную годину я накрывала себе на стол, как королеве. Не всегда, но часто. Да, даже если ела одна. Тем более, если ела одна.

Таким образом я хотела себя подбодрить и сказать: пожалуйста, даже если ты терпишь бытовой некомфорт, не отчаивайся (а я очень плохо его переношу), посмотри, все равно есть красивое.

И вот настала та самая жизнь, в которой есть и красивые завтраки, и комфорт, и фотоаппарат, и желание снимать, и тут оказалось, что счастлива я уже от других вещей, и утешаться красивыми картинками мне не надо. Но привычка черпать энергию от мелких вещей вокруг себя осталась. Ну и не только от мелких. От грандиозных тоже. Важно, что это вещи минимально зависящие от тебя или вовсе не зависящие.

Гиперженщина
Самое главное — уметь любоваться ими, в буквальном смысле слова, открыв рот.
Однажды я шла зимним темным вечером по холоду и гололеду, несчастная и одинокая, и во дворе своего дома увидела на дереве лист, который не успел облететь и замерз. Он превратился в голубой ледяной свиток, мерцающий хрустальными искрами при свете уличного фонаря; больше всего он походил на дорогую елочную игрушку, которую в декабре кто-то подвесил на голое замерзшее дерево. Я задрала голову и стала его рассматривать, в этот момент я полностью выпала из своих одиноких дум и превратилась в зрителя, которому прямо сейчас показывают сказочное представление.

Таких представлений, зрителями которых мы иногда случайно бываем, много. Закат, натюрморт; натюрморт на закате. Утренняя Москва совершенно розовая, вне зависимости от времени года и погоды, если ехать по Третьему кольцу сразу после восхода солнца, с севера по направлению к западу. Розовость нежно отражается в Москва-сити и в Москве-реке. Особенный, нежный и глубокий свет для меня только у еще одного города мира, Иерусалима, и два свечения двух этих разных городов заставляют меня почувствовать и любовь к ним, и нежность, и трепет.

Гиперженщина
Слова, которые мы употребляем, тексты, которые мы читаем, люди, с которыми мы встречаемся и говорим, все они имеют поворот к солнцу, — или не имеют его.
Если долго читать черные ночные тексты, страшные и безысходные, общаться с усмешливыми всезнайками, громкими и давящими или тихими и ядовитыми, — тогда наступает ночь и холод, хочется добраться домой и там спрятаться от всего темного, страшного и циничного, защититься, мама была права: все ужасно.

Но защититься можно от этого одним, легко и просто. Оглядеться вокруг. Если вы не в каземате и не в военном плену, то у вас, наверное, есть плита, на нее можно поставить молока и согреть его; поглядеть на детей, животных или любимого человека, как они двигаются, смеются или спят, посмотреть хороший фильм, а не в сеть и не в телефон. В конце концов, у большинства из нас есть кто-то добрый и светлый, и мы всегда чувствуем, с кем хорошо, осталось только признаться себе, с кем нам плохо.

Поворачивайте к солнцу себя, особенно темным ноябрем, когда нет ни снега, ни Нового года. Если за окном вдруг солнце, пожалуйста, отнеситесь к нему со всем уважением: полюбуйтесь им. Будьте внимательны к себе: хорошо вам или плохо с тем, с кем вы сейчас разговариваете или на кого вы сейчас смотрите? Есть ли вокруг вас то, чем вы можете излечиться, если отравились гневом, ядом, цинизмом, бедой, агрессией? Как кошки при отравлении ищут целебную острую травку, так и вы дайте своей душе попастись на разных полянках: она сама найдет противоядие. Поворот к солнцу — великая вещь, но я не знаю, понятно ли я объяснила.

Вдох полной грудью или чашка горячего кофе, запах специй и улыбка старенькой бабушки, поиграть с собакой и смешно ответить на смску, сфотографировать блинчики с джемом и зажечь свечи на ночь, заглянуть в таинственный переулок в центре города и включить любимое радио, встать на рассвете просто так и вообще не ложиться спать, тоже просто так, поболтать с дочкой о Вселенной и с подружкой о бабе Яге. Очень внимательно рассмотреть и обнюхать розу, шоколад, любимого человека. Давно ли вы это делали? Я серьезно.

Я видела недавно в сети несколько снимков — люди, едущие на работу очень рано по нашей мерзкой серой осенней Москве, не выдерживали и на каком-то мосту снимали на телефон, как восходит солнце, пустынную набережную, вспыхивающее розовым и алым небо. Красота останавливает, — и если мы даем себе труд остановиться и любоваться, мы попадаем в самую середину своего повседневного, волшебного, шелкового счастья, которое прячется от нас за складками тяжелых хмурых портьер.

Интересное по теме

Интересное

Поворот к солнцу

Давным-давно я придумала себе задачу: каждый день фотографировать свой завтрак. Завтрак был почти единственным мероприятием, которое я успевала в мои сумасшедшие дни обставить красиво. Ибо даже в самую лихую и несчастную годину я накрывала себе на стол, как королеве.

читать далее

Женская власть

Однажды одна моя клиентка, прекрасная блондинка, познакомилась в сети с молодым человеком и спустя несколько дней пришла ко мне на прием.

читать далее

Идентификация женщины

Мне было 19, и мы с мужем пошли на фильм «Идентификация женщины». Я едва вытерпела — столько незнакомого напряжения было для меня в сценах секса, где она задыхалась, стонала, облизывала пальцы, и вообще была какой-то, я тогда еще не знала — какой.

читать далее

Pin It on Pinterest