Как утешить друга

Как утешить друга

ценности

Люди не умеют утешать друг друга и не умеют принимать утешения.

Однажды в фейсбуке в моей ленте промелькнул пост, в котором девушка рассказывала, как она подверглась нападению на улице. Ее ограбили, побили и она была в шоке. Я ей написала «обнимаю вас», потому что искренне посочувствовала, и потеряла из виду на несколько дней — занималась другими делами.

Когда я снова наткнулась на эти посты в ленте, то была поражена: девушка плакала, топала ногами и кляла тех из нас, кто написал ей слово «держись!». Она говорила, что написать такое — ничего не стоит, что она и так «держится» и устала быть стойкой, что ей нужно сочувствие и утешение, а не призывы снова и снова проявлять силу духа.

Ее читатели растерянно оправдывались и снова пытались ее утешить, но появился еще один и потом еще один ее текст, в которых она поясняла, что те, кто не понимает, что она имела в виду — пусть идут к черту, и что теперь она понимает, кто ее настоящие друзья, а кто нет с этим дурацким «держись». Под этими словами ее читатели уже огрызались и обвиняли в обесценивании их сочувствия. Судя по текстам, она по-прежнему ощущала себя одинокой и всеми оставленной наедине с ее неприятностями, хотя ей предлагали в том числе реальную помощь — но не теми словами.

Для меня это история, в которой нет ни правых, ни виноватых, но есть некий феномен, который я повсеместно наблюдаю в нашей стране: люди не умеют утешать друг друга и не умеют принимать утешения.

Когда-то, еще в царской России, жизнь была надежно упакована в некие ритуалы. Они были необходимы человеку на протяжении всей его жизни. Это ритуалы поздравлений, утешений, соболезнования и великой радости. Другими словами, сочувствия нашим чувствам.

В революционной России не нашлось места такому мещанству, как свадьбы и пышные похороны, крестины отменили, а рожденный человек был сразу государственным имуществом, а не папиным и маминым любимым ребенком. Церемонии остались только государственные, а ритуалы и обряды свадеб и похорон выродились в то, что мы наблюдаем на протяжении многих лет и нынче считаем пошлостью.

Но важно, мне кажется, знать, что любые церемонии, ритуалы и обряды — это способы упаковать сильные, неудобные, зачастую непереносимые человеческие эмоции в понятные, удобные футляры. Горе потери — в ритуал оплакивания, радость завоевания — в парад победителей, смешанные чувства потери девичей свободной жизни и радости любви одновременно — в свадебные песни.

Это что касается больших событий.

А есть еще не такие грандиозные, — но все равно очень неприятные, как у героини текста. И она совершенно права, — искренне сочувствующие ей читатели подбадривали ее, как спортсмена или воина, в том случае, когда нарушена базовая безопасность, когда она подвергалась угрозе смерти, когда у нее сильнейший стресс и ей попросту страшно. Искренне подбадривали вместо того, чтобы утешать, сочувствовать или поддерживать в ее бессилии и ужасе.

Мы не умеем выражать ни сильное горе, ни сильную радость. Мы умудряемся ставить печальный смайлик на сообщение о смерти.

Мы научились откуда-то писать R.I.P или вообще ужасающую в своей скудости точку — что означает вполне отечественного разлива соболезнование, но выглядит иностранным и модным. Точка, понятно, означает «нет слов, но я вижу и горюю», но каким же дешевым и скупым выглядит так выраженное сочувствие. 

Мы не выговариваем и не пишем «я тебе соболезную», потому что нам это кажется выспренным и пафосным. Тем не менее, именно в этом слове есть корень «боль», и оно про боль. Про сочувствие именно боли, про понимание того, как сейчас больно, про сопереживание этой боли. «Болею вместе с тобой».

Я часто слышу от клиентов: «Я считал его другом, но, когда у меня умер отец, он отстранился и исчез на полгода». Я часто слышу от клиентов: «У него умер отец, а я так был напуган его горем, что не знал, что сказать и решил не мешаться — какой от меня толк, а теперь не знаю, как вернуться и простит ли он меня». Поэтому, я считаю, очень важно учиться выражать словесное сочувствие сильным и страшным чувствам другого человека. Взрослый человек существо вербальное, и без слов мы друг друга понимаем с трудом, а чаще вовсе не понимаем.

Все это восходит, на мой взгляд, к тому, что культура чувствования и обращения со своими эмоциями в нашей стране находится в зачаточном состоянии. Были резоны быть бесчувственными целое столетие, да и сейчас такие резоны найдутся. «Какая мне разница, что ты чувствуешь, — я все равно не могу ничего с этим поделать». Именно такой многомилионнный хор слышали наши родители от своих и нам завещали слышать. Поэтому так важно вновь учиться говорить со своими детьми об эмоциях. Это про близость друг с другом и про то, что чувствовать сильное — нормально.

Поэтому надо учиться писать и говорить правильно.

Если кто-то заболел или переживает неприятность, нужно позвонить и сказать: «Я тебе очень сочувствую. Чем я могу помочь? Я рядом. Ты можешь на меня рассчитывать».

Можно сказать и так: «Это очень тяжело. Я понимаю. Я рядом и всегда тебя выслушаю (привезу лекарства, дам денег, посижу с ребенком)».

Если вы не можете помочь делами, а только словами, скажите: «Я слышал о твоей неприятности. Я не могу тебе помочь делами сейчас, но я рядом и могу с тобой поговорить об этом, сколько тебе нужно». Если вы не можете и этого, просто скажите: «Я тебе сочувствую, обнимаю тебя». Не пишите это в соцсетях, если вы знаете номер этого человека: позвоните ему напрямую. В соцсетях поздравляют с днем рождения, сочувствуют и обнимают виртуальные френды. Для реальных отношений есть живой голос и живой визит. Называется по-старинному «навестить» или «проведать».

Если у вашего знакомого или друга кто-то умер, скажите: «Я тебе соболезную. Очень сложно подобрать слова в таком горе, но я тут с тобой рядом. Чем я могу помочь?»

Понимаете, когда человек переживает горе или просто неприятности, ему важно слышать живые голоса и видеть живых людей. Не буквы, а живых. Тепло вашего голоса и правильные слова дают ощущение, что кто-то пришел и встал рядом, плечом к плечу.

Мне страшно повезло с друзьями: они в тяжелые моменты умеют сплотиться, приехать, звонить, теребить, требовать отчета, как спала и ела, привозить еду и денег, по-честному размышлять над твоими вопросами, давать честные развернутые ответы, никто из них не отделывается смайликами. «Я с тобой и буду тебе помогать» — одна из самых драгоценных фраз, которую я слышала от своей подруги.

Ну а если ваши друзья умеют говорить и писать слово «держись» и ничего больше — я могу посоветовать простить им это и все равно доверять. Зачастую это не от безразличия, а от бессилия, от неумения правильно поддерживать, сочувствовать и утешать. И помните, пожалуйста, что никто из тех, кто вас любит, не останется равнодушным к вашей прямой просьбе: «Мне сейчас трудно, поговори со мной, поддержи меня, выслушай меня». Если вы не произнесли эту фразу, не научили своих близких самой лучшей для вас помощи (для кого-то это не слова, а еда, а для кого-то — чтобы не трогали два дня) — вы не можете рассчитывать на то, что человек сам догадается, что для вас сейчас лучше всего.

***

Поэтому и тем, кто нуждается в сочувствии и утешении, и тем, кто хочет научиться поддерживать своих, я рекомендую пусть неуклюже, но говорить, говорить и еще раз говорить друг с другом.

Это как раз тот случай, когда говорить — говорить ошибочное, неуклюжее, хоть что-то говорить, — во сто крат лучше, чем молчать.

И это как раз тот случай, когда ваша реплика — «уж лучше бы ты молчал» — может навсегда испугать человека и остановить его выражать вам свое неуклюжее, но искреннее сочувствие.

«Я не умею находить правильные слова и мне сейчас сложно что-то тебе сказать, но я тут. Я рядом и ты можешь на меня рассчитывать».

Интересное по теме

Интересное

Прищепка

Как только я устраивала себе выходной, у меня взлетала тревога. Как будто, пока я тут сплю, происходит что-то страшное. Будто я должна зарабатывать деньги каждую секунду, словно из-под ног осыпается песок куда-то в пропасть, а я пытаюсь не упасть вместе с ним.

читать далее

Рецепт несчастливой любви

Начните в 8 вечера в пятницу. Лягте ничком на кровать, диван или пол. Ничок должен длиться 60 минут. В квартире желательно никого не должно быть. Подоприте в этом случае дверь чем-то тяжелым и на все крики отвечайте насморочным голосом «Все нормально, отстаньте».

читать далее
Психолог во мне победил филолога

Психолог во мне победил филолога

ценности

Когда я была маленькой, я не знала правил русского языка.

Тем не менее, текст для меня родной дом, так же как и русский язык и вообще языковое пространство. Я выучила правила только в университете на филфаке, потому что меня учили их преподавать. Неправильно написанное слово царапало меня, школьницу, на физиологическом уровне и я наугад переставляла буквы в черновике, пока слово не становилось гладким, таким, каким надо.

Я знаю многое о правильном и грамотном словоупотреблении. О морфологии, этимологии, словообразовании, синтаксисе, пунктуации, грамматике, фонетике, культуре речи, лексике, семантике, истории языка, я знаю, какие процессы происходили со звуками на разных территориях Европы в разные периоды времени.

Одним словом, я филолог, я люблю язык, слова, звуки, первый диплом у меня был о речи, и я не случайный филолог, я филолог, из запойного читателя выросший в требовательного языкового гурмана. Я легко склоняю сложнейшие числительные, раньше не делала ни одной ошибки в известном широкой публике тексте про коллежского асессора (сейчас не знаю), и дальше я могу еще много чем с любовью хвастаться.

Лет десять-пятнадцать назад я была языковом снобом, со сдержанной пунктуацией, сморщенным гузкой ртом при виде разных просторечных слов, потом навалился интернет со сленгом и видимой глазу безграмотностью, и на брезгливых филологов сошла лавина «девчёнок» и «походу». Я ни разу не употребила некрасивую аббревиатуру IMHO ни в ее британской, ни в ее русской транскрипции, потому что меня всегда чуть тошнило и тошнит от заднеязычных как в устной речи, так и на письме. Не употребила так же и «походу», новое слово с интересной этимологией, из-за его смысловой неряшливости. Я могу писать «мороженка» и «пироженка», когда на письме мне нужно передать детскую речь, «ихний» — когда просторечный диалог, и я могу играть и шутить много с чем в письменной речи, всегда зная, как правильно пишется слово.

Никогда в жизни раньше я бы не вышла замуж за человека, пишущего с ошибками, и мой муж-программист без боя взял меня тем, что процитировал изрядный кусок «Илиады», к которой я, первокурсница, только подступалась.

Все это я рассказываю вам вот к чему.

Моя вторая профессия научила меня тому, что вся эта языковая радость, словесная радость, внутренний Набоков, видящий звуки в цвете, — все это может успешно жить и процветать в нежном, строгом, идейном саду филолога, неважно, специализируется он на литературе или на языке. Там эту радость будут холить и лелеять товарищи по цеху. И только.

А в жизни же теперь вот что:

…люди с чувством собственного достоинства, невероятно, прирожденно деликатные и интеллигентные, с хорошим (но не филологическим) образованием могут писать с ошибками по всем фронтам: в стилистике, грамматике, орфографии.

… люди с золотым сердцем могут вольно обращаться с пунктуацией, а самый лучший и любимый мужчина на свете вообще может не иметь чувства языка и не читать и даже не слышать о Джойсе, Селинджере и Пелевине. Он может, например, вместо этого читать мореходную навигацию или биржевые сводки.

Он может ставить дурацкие смайлики, потому что не умеет тонко писать «какая ты смешная и как мне с тобой хорошо». Он может все время немного восклицать в письменной речи, потому что от этого она кажется ему выразительней. Он может говорить «ты покушала?», потому что «ты поела?» не так ласково. Он может быть дислексик и дисграфик.

Мои самые любимые люди, соль земли, неправильно ставят ударение в «звонит», пишут смешные смски с детскими ошибками, имеют избыточную пунктуацию или вообще ее не имеют.

Мне теперь все равно и в сети я баню тех, кто в любом тексте прежде всего ищет ошибки.

В интернете и письменном общении в чатах и мессенджерах язык превращается в речь, и дальше я могла бы вам много рассказать, как сейчас меняется язык и меняет нормы всего, от словоупотребления до фонетики, но это долго. Это живой и завораживающий процесс, который никогда за всю историю человечества не происходил так быстро, как сейчас.

Конечно, декларируя тут свои изменившиеся взгляды на отношение к другому языку, к другой речи, я говорю прежде всего про критерии, по которым мы раньше оценивали личность. Ставит запятые правильно, слова «обить» и «флюктуация» знает — отличный человек, хорошая, здоровая личность.

Мои критерии оценки «хорошести» уже лет восемь как изменены, а этот отменен вовсе. Конечно, неграмотность неграмотности рознь, и я отличу текст с ошибками от текста нездорового, тупого, истеричного, благо, сеть предоставляет много образцов для этого.

Но психолог во мне победил на этом поле филолога, и теперь более всего на свете, даже больше, чем от заднеязычных (это звуки «г», «к», «х»), меня тошнит от губ, сложенных куриной гузкой, по любому поводу, связанному с языком, текстом, словами.

Для меня склонность к непрошеным оценкам, все равно, хорошим или плохим, категоричность, текстовое покрикивание с призывами убрать, исправить или прекратить теперь гораздо страшнее в человеке и неприемлемее, чем незнание «Илиады» или дурацкая лишняя запятая, призванная обозначить волнение, торжественность или паузу.

Интересное по теме

Интересное

Идентификация женщины

Мне было 19, и мы с мужем пошли на фильм «Идентификация женщины». Я едва вытерпела — столько незнакомого напряжения было для меня в сценах секса, где она задыхалась, стонала, облизывала пальцы, и вообще была какой-то, я тогда еще не знала — какой.

читать далее

Мужество маленьких пекарен

Когда путешествуешь по морю, заходишь в какие-то совсем захолустные места, куда не ступает нога обычного наземного туриста: делать там обычно нечего, кроме как залить топливо и пресную воду для лодки. И вот в таком месте со мной случилась маленькая итальянская деревня.

читать далее

Я сижу на крыше

Этой ночью я сижу на крыше. На сложенном одеяле, с сигаретой в руке. Темно и прохладно. Надо мной звезды. Видно, как неподалеку бродят кошки. Где-то едва слышно шумит поезд.

читать далее
Идентификация женщины

Идентификация женщины

ценности


Мне было 19, и мы с мужем пошли на фильм «Идентификация женщины».
Я едва вытерпела — столько незнакомого напряжения было для меня в сценах секса,
где она задыхалась, стонала, облизывала пальцы, и вообще была какой-то,
я тогда еще не знала — какой. И не умела такой быть и так чувствовать.

Я тогда не понимала, что в этот момент героиня была как животное, безо всякой обычной кинематографической красоты. Больше ничего не помню про этот фильм, кроме этого странного чувства.

Позже, став чуть поопытнее, я научилась присутствовать в моменте секса полностью. Но того чувства не забыла. Там, в фильме, я словно подглядела то, о чем мне забыли сказать, когда меня растили. Ощущение досады, обмана и зависти. Я знала, какой должна быть девочка. Но я не знала, какой может быть женщина.

Жизнь моя сложилась так, что теперь, благодаря моим мужчинам и некоторым встреченным по дороге старшим женщинам, я знаю, какими богатствами обладает взрослая женщина, если она снимает с себя почетную обязанность всегда быть немножко девочкой.

Обычно взрослеющая женщина считает, что ее главная задача — сохранять то, что есть, и противиться тому, что наступает, определяя наступающее как старение и ни минуты не называя его взрослением. Я часто вижу таких «девочек» лет сорока-пятидесяти, пропускающих на полном ходу одно из самых чудесных времени в жизни женщины — взрослость.

Не умея быть взрослыми женщинами, и не зная, из чего складывается эта взрослость, они проскакивают мимо власти, чувства собственного достоинства и спокойного знания себя и других, — обратно к игривости, сексуальности и того, что им кажется «живостью характера», которая в возрасте сорок плюс нередко выглядит как сексуальное придыхание при деловых телефонных разговорах и вертлявость.

Взрослая женщина не притворяется девочкой, ни прячется в материнство, у нее есть тело и она с ним дружит, каково бы оно ни было; она может давать много, но много и требовать

Если мы не позволяем себе чувствовать себя взрослой женщиной, выглядеть как взрослая и владеть чем-то как взрослая, — то мы обречены под сексуальностью подразумевать только молодость как способность соблазнять. При этом отказываясь от сексуальности взрослой женщины, которая наполнена и «носится» по-другому: как полное знание себя и своих желаний, а также знания того, как устроено это желание у мужчин, и чего стоит каждый из них.

Женщины, прямиком идущие к старости от молодости, минуют взрослость неизбежно только в том случае, если боятся возраста. Отказываясь признавать себя женщиной, продолжая называть себя «девочкой» и «девушкой», они порой сохранят подростковую мимимку, детский голосок, стремление удочеряться к партнерам, подругам и работодателям; такая женщина не способна на полноценное взрослое партнерство и даже на полноценную женскую дружбу, потому что в настоящей женской дружбе много силы, трезвости, поддержки и смеха; а не только «давай поговорим о мужиках».

Вторая крайность — это когда женщина перепрыгивает из девочки в роль матери, удочеряя всех и каждого, и не замечая мужчин, которые видят в ней привлекательную женщину. «Мне уже сорок, а ему тридцать, я ему в матери гожусь. — Что ты врешь! — Ну хорошо, не гожусь, но так себя чувствую».

Думая о том, почему так случилось, я могла бы мельком упомянуть и молодость как товар в нашей стране (называется это эйджизм), и невозможность именно роли взрослой женщины цвести и развиваться: в войну ты не пропадала только если тебя брали под защиту — как девочку; или ты могла выстоять сама — как великая мать; а взрослая женщина — это сложнее и для ее цветения и красоты нужны определенные условия.

Тайные сады, своя территория, выросшие дети и состоявшиеся проекты, особенная забота о своем теле и его красоте, и главное — комфорт, душевный и телесный, личные отношения как одно из удовольствий, но не жизнеопределяющее состояние, собственные достаточные деньги, власть, когда ты принимаешь решения, достоинство, выпрямляющее тебе спину, наставничество, когда появляются ученики и ученицы, умение обольщать мужчину когда хочется и умение не включать это по каждому поводу; особенное отношение к молодым красивым девушкам, тут важно любоваться без сожаления, а попробуй-ка; другие отношения с мужем, с младшими мужчинами, с родителями.

Взрослая женщина не притворяется девочкой, ни прячется в материнство, у нее есть тело и она с ним дружит, каково бы оно ни было; она может давать много, но много и требовать. Она много знает про кровь, боль, горе, предательство, раны и слезы; точно так же много она знает про любовь, секс, смех, объятия, искренность, благодарность и радость. Взрослая женщина как плодоносящий сад, вокруг нее собирается и клубится жизнь, у нее строится дом, у ее ног плещется море, ее обнимают любимые и она обнимает. Она идентифицирует себя как взрослую женщину, не пугаясь слова «женщина».

Посвящается всем моим группам «Новые взрослые женщины»

Еще статьи на эту тему:

Звонили коты. Контент

Звонили коты. Контент

- Мартын, ты знаешь о том, что мы контент? ⠀ - Нет, а что это? ⠀ - Наша хочет все время продвигаться в соцсетях, видел? Ну, сидит по ночам, шепчет, - «все продвигаются, а я нет. Где взять контент?» Я себя ощупал. У меня травма использованности. ⠀ - Хм, Барсик, я...

Звонили коты. Раса

Звонили коты. Раса

- Ну а вот она не признает в нас личность, к примеру, - сказал Барсик. - Это как? - спросил Мартын. - Не проводит опросы, как мы хотим провести свой день, к примеру, - сказал Барсик. - А что, разве можно по-разному проводить свой день? - поразился Мартын. - Аск, -...

Звонили коты. Колдовать

Звонили коты. Колдовать

- Каждый кот умеет колдовать, - сказал Барсик. - Вот ты, Мартын, умеешь? - Эх, не знаю, - сказал Мартын. - Ты же помнишь, я зигзагер. Это деревенские крестьянские коты так умеют, зигзагами в ногах шнырять, чтобы хозяин матерился, матерился, да потом швырнул...

Мужество маленьких пекарен

Мужество маленьких пекарен

ценности


Очень важно годам к 35-ти вытоптать себе крошечную полянку под солнцем, занять свое место, стать как все: не лучше и не хуже.

Когда путешествуешь по морю, заходишь в какие-то совсем захолустные места, куда не ступает нога обычного наземного туриста: делать там обычно нечего, кроме как залить топливо и пресную воду для лодки. И вот в таком месте со мной случилась маленькая итальянская деревня. Случается она обычно в ощущениях: жарко, пыльно, тихо. Шелестит море. Пахнет травой. Стрекочут цикады. Сиеста, и на пустынных улицах закрыты ставни от жары и закрыты маленькие ресторанчики. Не знаю, скучно ли местным жителям, но московскому жителю тут тишина и отрада: много часов никто не дергает, и никуда не торопишься, тут просто некуда торопиться. Можно бездумно глазеть на море и слушать, как набегают на берег волны.

И вот в тот день я долго и с удовольствием бродила по единственной улочке и по набережной, и в семь часов вечера началось оживление, захлопали ставни, забряцали жалюзи, запахло горячим сыром и лепешками для пиццы. Поехали мотоциклы и сегвеи, на порог крошечной парикмахерской вышла и встала подбоченившись пышная чернобровая сеньора. Я фланировала туда-сюда по главной улице, примериваясь к разным кофейням и кондитерским, пока наконец-то не увидела крошечную пиццерию на три столика за углом. Внутри полыхал огонь в дровяной печи, на деревянных столиках стояли цветы и я просидела в ней почти три часа, читая, ужиная огнедышащей пиццей «дьяволо» и помидорами с моцареллой, и оставаясь единственным клиентом за весь вечер.

Несколько раз мы беседовали с хозяином и он рассказывал, что пиццерия эта очень старая, открыл ее еще отец в молодости, что один клиент за вечер — это обычное дело, но в выходные случается и десять, и что он очень доволен такой стабильностью и вообще жизнью. Нет, у него нет амбициозных планов открыть сеть пиццерий, несмотря на то, что его пиццу хвалят и любят, и ее готовит его жена. Нет, детям он передать пиццерию не сможет, детей у него нет, но вот подрастает крошечная племянница. То и дело к нему заходили не присаживаясь какие-то люди, с которыми он здоровался и хлопал по спине, зашел и брат с дочкой, хорошенькой кудрявой двухлетней девочкой, той самой крошечной племянницей.

Удивительно, что психология мелкого лавочника способна давать такое смирение со своей судьбой, а в итоге — уважение соседей и некое ощущение своего места под солнцем, совершенно законно и заслуженно занимаемого.

Я наблюдала за всем этим, раздумывая, что, похоже, у сеньора Корридо нет никаких грандиозных планов на собственную жизнь. Ему сорок, как и мне, и к этому времени он прочно  обосновался в нише городских обывателей, не претендуя занимать там никакого особого места. Он не ждет, что его заметит и оценит словно бы сверху кто-то великий и могущественный, и выдернет из его захолустья к сверкающим вершинам Рима или Милана. Он не ждет также внезапных перемен к лучшему: напротив, славит Господа и Дорогое Мироздание за спокойно горящий огонь в своей дровяной печи.

По опыту я знаю, как важно годам к 35-ти вытоптать себе крошечную полянку под солнцем, занять свое место, стать как все: не лучше и не хуже. Распростившись к этому моменту с надеждой на собственную грандиозность, мы перестаем тратить силы на то, чтобы подавить разочарование в собственной судьбе и наконец-то можем полностью отдаться тому, что у нас хорошо получается, даже если это вкусная горячая пицца всего лишь в масштабе маленькой деревни или района. Удивительно, что психология мелкого лавочника способна давать такое смирение со своей судьбой, а в итоге — уважение соседей и некое ощущение своего места под солнцем, совершенно законно и заслуженно занимаемого.

Сколько я вижу отчаяния в глазах умных взрослых людей, которые поняли к середине жизни, что их таланты обычны и находятся на уровне одаренности, но никак не гениальности. Как психуют, по-настоящему, большие дядьки, выросшие из маленьких вундеркиндов, поняв, что они такие же, как все. Как отчаиваются красивые и умные женщины, поняв, что с ними все не случается и не случается драматичных кинематографических историй, а в лучшем случае случается хороший брак, в худшем — алкоголизм. Большинство наших талантов призвано обслуживать небольшую деревню: а мы заставляем себя замахиваться на Рим, и не можем простить себе мелких лавочных масштабов.

Именно поэтому я славлю сеньора Корридо, у которого хватает ума и смирения проживать обычную, не грандиозную жизнь, занимая свое личное место в шеренге других обычных граждан. Его место под солнцем уютно и хорошо обжито, потому что он обживал свою пиццерию, складывал и прочищал дровяную печь, кормил соседей вкусной горячей пиццей с сыром и помидорами и не пил горькую от ужаса при мысли — «Как, и это все, что может случиться с моей жизнью?» Он не примеривался ни к чему героическому и грандиозному, не писал слово «предназначение» с большой буквы, да и не искал его. Его пиццу я съела с превеликим удовольствием, она была на тонком тесте, с толстым слоем горячего сыра, с томатным соусом, со специями, острая, ароматная, вкусная-превкусная. Сеньор Корридо, несомненно, на своем месте в этой жизни, и как хорошо, что он не стал никем другим.

Спасибо, сеньор Корридо, что вы не захотели быть великим, что не лишили нас своей пиццы и не наплодили вместо этого кучку средних текстов, глуповатых законов или полудохлого бизнеса. Я вспоминаю вас и вашу пиццу с благодарностью и теплотой.

Еще статьи на эту тему:

Звонили коты. Контент

Звонили коты. Контент

- Мартын, ты знаешь о том, что мы контент? ⠀ - Нет, а что это? ⠀ - Наша хочет все время продвигаться в соцсетях, видел? Ну, сидит по ночам, шепчет, - «все продвигаются, а я нет. Где взять контент?» Я себя ощупал. У меня травма использованности. ⠀ - Хм, Барсик, я...

Звонили коты. Раса

Звонили коты. Раса

- Ну а вот она не признает в нас личность, к примеру, - сказал Барсик. - Это как? - спросил Мартын. - Не проводит опросы, как мы хотим провести свой день, к примеру, - сказал Барсик. - А что, разве можно по-разному проводить свой день? - поразился Мартын. - Аск, -...

Звонили коты. Колдовать

Звонили коты. Колдовать

- Каждый кот умеет колдовать, - сказал Барсик. - Вот ты, Мартын, умеешь? - Эх, не знаю, - сказал Мартын. - Ты же помнишь, я зигзагер. Это деревенские крестьянские коты так умеют, зигзагами в ногах шнырять, чтобы хозяин матерился, матерился, да потом швырнул...

Я сижу на крыше

Я сижу на крыше

Этой ночью я сижу на крыше. На сложенном одеяле, с сигаретой в руке. Темно и прохладно. Надо мной звезды. Видно, как неподалеку бродят кошки. Где-то едва слышно шумит поезд.

Передо мной лежит город. Самый уютный на свете. Далеко справа, почти на горизонте, в горах – темные заводы. Прямо подо мной – спящий двор, деревья с последней листвой и старая скамейка. Где-то за спиной остались центральные улицы. За ними, невидимые в темноте, – дальний лес и река.

Город полон сонных переулков и спящих припаркованных машин. Тихо горят витрины и фонари. Иногда слышен звук шагов – кто-то возвращается домой. От стен отражается эхо.

Я много думаю об этом городе. Он вместил в себя все, что мне когда-то снилось. Все места, где я не побывала, все истории, которые произошли не со мной. Провинциальный пыльный газон на центральной площади. Длинные улицы вдоль реки, застроенные старыми хрущевками. Узкая улочка со старинными липами. Подсвеченная единственным фонарем листва. Медовый, тягучий липовый дух, какой бывает в начале июля.

Чужой этот город греет меня светом незнакомых уютных окон, где за шторами пьют вечерний чай и ведут тихие разговоры. 

Утром в ясный день он распахивает высокое огромное небо. В октябре засыпает листвой холодные заброшенные парки. Зимой здесь метели и вьюги, и ночью сквозь ветер невнятно слышно, как на близком вокзале объявляют поезда.

Здесь можно пробираться сквозь наметенные сугробы в гости к друзьям, в десять часов вечера 31 декабря, неся холодное шампанское и несколько нагретых в карманах мандаринов. 

Здесь летом, в июле, гуляют пары по раскаленному асфальту единственной центральной улицы, ведущей к реке, – мимо клумб с желтыми цветами, мимо воздушных шаров, лотков с мороженым, неприбранных газонов. Здесь сидят на улицах в кафе за пластиковыми столами и возвращаются к вечеру домой, в прохладный двор, где соседки в сумерках выбивают ковры.

Здесь в июне по утрам в воскресенье варят клубничное варенье, снимая деревянной ложкой розовую вкусную пенку. Сушат белье на балконе и выносят туда, на солнце, цветы. Осенью, продрогнув под мелким холодным дождем, прыгают через лужи, возвращаясь в темноте с работы, и потом отогреваются на кухне, прихлебывая горячий сладкий чай. Весной здесь несутся бурные ручьи с грязным ледяным крошевом, а на пригорке во дворе, на солнцепеке пробивается мелкая первая трава. Здесь так хорошо и неудобно гулять в апреле с детской коляской: свежий воздух и грязь.

Сюда так здорово вернуться в феврале из шумной, суетливой московской командировки, и привезти своим разноцветное монпансье в железных коробочках, новые книги и клетчатый шерстяной шарф себе. Сойти с поезда рано утром, когда идет мокрый снег, и сквозь крупные снежные хлопья едва различить неуютную вокзальную площадь, где на каменном постаменте выложена дата прошлого века.

Здесь пустынные университетские коридоры, в которых гулко раздаются шаги. Аудитории с коричневыми скамейками, рождающие странную тоску. Маленькие улочки с пыльными лопухами, палисадники, неширокая дорога и поворот налево у придорожного столба. Дом с воротами, палящая жара. Безлюдный вечерний проулок, запах сладких булочек и далекий гудок парохода с реки. Распахнутое окно в небольшой комнате с кроватью. Ночью на стены падает свет от уличного фонаря и едва слышно шелестят липы.

Я сижу на крыше, прислонившись к трубе и укутавшись в одеяло. Становится совсем холодно. Дома, внизу, в тепле, моя дочка читает книжку. Там горит маленькая лампа и свеча, на стене пляшут тени. Я смотрю на темное ясное небо с осенними крупными звездами. Почти невозможно представить, что скоро выпадет снег. И, возможно, я освобожусь, наконец, от этих странных эпизодов чужой незнакомой жизни в неизвестном, забытом, мучающем меня городе.

В контакте

В контакте

В последнее прямо и спокойно избегаю общения с людьми, которые при разговоре за кофе, при встрече неотрывно и без извинений смотрят в телефон, а если телефон еще и блямкает с неотключенным звуком — давай досвиданья. Одного раза достаточно, и второй раз на встречу с таким меня и калачом не заманишь. Равнозначно тому, что он бы в носу ковырялся при мне. И тут наткнулась на собственный текст пятилетней давности. Пять лет назад я об этом раздумывала, и сейчас это мое правило.  

В КОНТАКТЕ 

В детстве я была девочкой, отсутствующей на уроках. Слушая учительницу вполуха, я читала под партой и смотрела в окно. В университете было то же самое. Когда лекция было особенно интересной, я закрывала книгу, лежащую на коленях и начинала рисовать в тетрадке. Рисовать в тетрадке означает, что я очень внимательно слушаю. Но у собеседника это вызывало гнев, беспокойство и ощущение, что он мне не нужен. 

Моя работа такова, что концентрация внимания должна быть предельной, на приеме я часто сижу, наклонившись вперед, вглядываясь в человека, сидящего напротив, чтобы понять его. «Понимать — это наша работа», — говорили нам преподаватели. Раньше я вечно отсутствовала в контакте и поэтому много чего не понимала.  

Легкий путь для меня и теперь — склониться над тетрадкой или книгой и не полностью присутствовать в происходящем. Это очень легко, это легкий путь. «Ты уплываешь», — говорили мне раньше подруги. «Ты опять все прослушала», — говорили мужчины. Почти всегда мои глаза смотрели влево и вверх — я мечтаю. Любое оброненное слово может заставить меня строить целые миры. Это вдохновляло и наполняло меня, но мои близкие чувствовали себя одинокими.  

Когда человек, сидящий напротив тебя, значим, могуществен или любим — для многих из нас он этим страшен и это может заставить нас смущаться. Ты словно погружен целиком в свои страхи, надежды и опасения, и не видишь его в реальном мире. Мамы, которые тревожатся или злятся на детей, могут не увидеть чего-то важного в лице ребенка, просто потому, что, глядя на него, они видят то, о чем тревожатся или то, на что злятся, но не самого ребенка.  

Однажды зимой моя дочка задержалась из школы. Ей было 10 лет. Телефон не отвечал. Я бегала по потолку. Раздался звонок в дверь и она вошла, и я стала на нее кричать, и кудахтать, и укорять ее в сильном гневе, тревоге и облегчении, пока не увидела (прошло, наверное, около минуты, но это много) — что она изготовилась реветь, что у нее вместо варежек ледышки, а на носу сосулька: они играли в царь-горы и она промокла, замерзла и окоченела, а телефон не слышала. Я посадила ее в пенную ванну, и, чуть не рыдая от жалости, принесла ей горячий чай туда. Но сколько раз, если нет явной и условной сосульки на носу нашего ребенка, мы не видим и не понимаем, что с ним происходит, потому что мы возмущены, рассеяны, встревожены или заняты своим.  

Наверное, это похоже на взаимодействие, при котором ты ощущаешь человека частью себя самого, а себя — его частью, и при этом не имеешь представления о его реальности и настоящести, полагая, что тебе и так все известно. Профессор, у которого я училась, называл это «синдромом прозрачной стены». Синдром работает в парах и семьях, где есть гласная или негласная установка: если я тебя люблю, я знаю, о чем ты думаешь; если ты меня любишь, ты должен знать, что со мной происходит — причем без слов, волшебным невербальным образом. Об эту стену расшибли себе лбы многие и многие пары, и иногда мои клиенты, узнавая, что «стена» вредна для отношений и что пуще «телепатических» отгадываний им поможет умение просто ртом договариваться — бывают разочарованы, что, оказывается, это всё не так уж волшебно.  

Не волшебно, потому что приходится прилагать усилия к отношениям; для романтиков это горькое разочарование. Но когда мы учимся быть в контакте по-настоящему, начинает работать другое волшебство, волшебство близости. Имеете ли вы привычку смотреть на человека и видеть его при этом? Видите ли вы его лицо, помните ли, как он смеется, какой формы у него брови? Я та, кто не умел этого делать; порой мне казалось, что я могу не узнать новую подругу или поклонника на улице при случайной встрече. То же самое относилось и к именам, я не могла запомнить вновь названное имя, тем самым обижая нового собеседника и заставляя чувствовать его для себя незначимым, ведь имя — это очень чувствительная часть нашей личности. Быть невнимательной — это способ не присутствовать, травматический способ ускользать и убегать в самый неподходящий момент.  

На внешнем плане, со стороны наших собеседников, это выглядит как незаинтересованность. Ты говори, говори, а я почитаю, порисую или прочту тебе нотацию, или вовсе отвлекусь на незначимое. Ты издаешь слабые сигналы о своих чувствах или потребностях — например, хмуришь брови или нежно улыбаешься, но, так как я на тебя не смотрю, я не вижу. Я слышу и вижу только громкое и яркое — только если ты уйдешь, хлопнув дверью или изменишь мне, я пойму, что что-то не так.  

Присутствовать в контакте — это значит не только смотреть, но и видеть, при этом умудриться не нарушить границы собеседника. Это значит, на время забыть о себе и быть с ним по-настоящему. Поднять голову от рисунка, книги, телефона. Закрыть ноутбук. Перестать думать и начать слушать и слышать. Это ужасно трудно для тех, кто привык ускользать.  

Этому тексту пять лет. С тех пор я научилась не иметь дело с мужчинами, которые выходят из кафе, не оглядываясь на меня, и идут впереди, не ожидая меня. Не иметь дело с женщинами, которые просят о встрече, но на ней сидят, то и дело кому-то отвечая в телефон, и то и дело выбегая поговорить (за исключением форс-мажоров). Не строить деловые отношения с человеком, который месяцами не может найти времени обсудить важный для вас обоих вопрос. Я пробовала не придавать этому значения — но моя примета оказывается верной и никогда меня не подводит. Те из нас, кому тяжело, невыносимо, а то и унизительно быть полностью в контакте с другим; кому проявлять внимание — значит показывать зависимость, на этот момент, возможно, не готовы для полноценно близких отношений. Я сама такой была. 

В чем вы диковаты?

В чем вы диковаты?

ценности

Эй, несостоявшиеся пенсионэры. Я не люблю сырники, не понимаю (и меня раздражает), что вы шутите какую-то мало ритмичную фразу про календарь, а раздражает неритмичностью; не смотрела Киндза-дза — не осилила, не нравится; и Игру Престолов. У меня сегодня завалялся еще какой-то бунтик, но, увы, склероз, забыла какой.

У нас в доме не было телевизора, когда я была подростком. Поэтому я как неродная. Сама себе пела, сама сочиняла сюжеты. Много чего не опознаю. Не знаю, что пел Тальков и вообще не знала, кто он такой (ну певец) и почему его застрелили. Диковата была всегда также в отношении селибрити. Голос знакомый, а слов не пойму. Старожилы помнят, как Дмитрий Певцов помог мне с чемоданами, а я его не опознала, вернее, стыдно опознала как некоего Гошу, которого я должна была фотографировать, и приставала к нему с этой надеждой.

Во сне сегодня снилось, что я на светской московской тусовке, мне надо речь толкать, а я не помню, как зовут почетных гостей. А в чем вы диковаты? Раньше я еще была диковата по хозяйству, а теперь освоилась и полюбила.

Интересное по теме

Интересное

Маша и Мироздание

Дорогое Мироздание! Пишет тебе Маша Ц. из г. Москва. Я очень-очень хочу быть счастливой! Дай мне, пожалуйста, мужа любимого и любящего, и ребенка от него, мальчика, а я, так уж и быть, тогда не перейду на новую работу, где больше платят и удобнее ездить. С ув., Маша.

читать далее

Рецепт несчастливой любви

Начните в 8 вечера в пятницу. Лягте ничком на кровать, диван или пол. Ничок должен длиться 60 минут. В квартире желательно никого не должно быть. Подоприте в этом случае дверь чем-то тяжелым и на все крики отвечайте насморочным голосом «Все нормально, отстаньте».

читать далее

Гиперженщина

Гиперфункциональность — это когда даму вечно несет, она не может остановиться, непрерывно или говорит, или делает. Знает все как надо и вообще знает все. Мужчинам в отношениях с такой дамой очень трудно успеть что-то сделать, начать что-то делать или даже захотеть что-то делать.

читать далее

Комфорт и радость

Комфорт и радость

ценности

Когда-то, давным-давно, жизнь на два часа свела меня с Сашей Новиковым, владельцем агентства «Радость понимания», — они занимались, да и по сей день, кажется, занимаются социологическими исследованиями. Мы говорили с ним о внутренних перемещениях граждан России по стране, откуда и кто едет из других городов в Москву и Петербург, и зачем, и почему. Мне это нужно было для статьи, которую я тогда писала, и Саша любезно согласился мне помочь.   

Он тогда очень четко сформулировал свою концепцию. «Люди делятся на две категории, — сказал он мне, — тех, кому важна радость, и тех, кому важен комфорт». Я возопила, будучи свежепонаехавшей в Москву, а, следовательно, полностью на тот момент лишенной привычного бытового комфорта: «Мне, мне важен комфорт!» Но Саша строго на меня поглядел и сказал: «Вот вам важна радость, например, иначе вы бы не уехали оттуда, где у вас было так много комфорта». Мне пришлось согласиться с фактами. Да, я уехала оттуда, где было комфортно, но где для меня больше не было радости. Правда, я так четко это не формулировала, а значит, и плохо осознавала. 

И с тех пор я наблюдаю за тем, как трудно и тяжело каждый раз покидать освоенное, но все-таки покидать его. Будто толкает какой-то инстинкт не задерживаться и не останавливаться. Когда я еще не знала про понятие «зона комфорта«, я считала, что это голос моей цыганской крови зовет меня каждые пять лет менять привычное, что сводило с ума моего рационального мужа и делало мою жизнь гораздо более непредсказуемой, чем она могла бы быть. 

Когда я училась психологии, наш профессор Сафин говорил нам: «В каждом застое есть зерно кризиса. В зоне комфорта нет развития». С тех пор мой страх остановиться получил рациональное объяснение: я знаю, что любая система, оставленная в стагнации, стремится к хаосу. В моем случае хаос выглядит как смесь страха и скуки, будто я куда-то не успеваю, будто каждый день, когда я ничего не делаю, ведет меня к этому самому неведомому мне хаосу, где смерть, разрушение и небытие в виде бессмысленного сидения перед телевизором на диване всю жизнь, всю жизнь, — таков мой личный, персональный ад. 

Профессор наш как раз являл собой пример того, как человек регулярно выталкивал себя из зоны комфорта, в кризисах и испытаниях формируясь как личность. Он вырос в глухой уральской деревушке, в башкирском ауле, где мало кто хорошо говорил по-русски. В 17 лет он приехал в Москву и поступил в МГУ на психфак, и учился у наших мастодонтов. Когда он сердился, он кричал на нас «Лентяи, зачем вы пересказываете мне мои же лекции, я их и без вас помню, мне нужно знать, что вы сами думаете по этому поводу!». Еще он говорил: «Выдержите мой ритм — выдержите все!». Когда я видела его последний раз, ему было 68, и он беспокоился о том, успеет ли издать книгу. Он так же, как и все мои учителя до и после, наверное, ценит и любит комфорт, но всегда выталкивал себя из него, осваивая все новые и новые земли в этой жизни. 

Покидать зону комфорта – это значит покидать уже освоенное и построенное. Чем бы ни было заполнено это пространство. Оно, кстати, бывает заполнено не только устоявшимся стабильным бытом или другими вполне осязаемыми штуками. Оно также бывает заполнено нашими крепкими убеждениями в чем-то, нашими страхами и защитами, нашими привычными действиями и еще более привычными отказами действовать. В своей работе я иногда сталкиваюсь с тем, что человек не решается выйти из зоны комфорта, отказываясь делать что бы то ни было, пробовать что-то новое вне стен кабинета психотерапевта. И здесь я знаю, что никогда не пробовать новое – это значит никогда не узнать, каков был бы новый результат. Но, с другой стороны, возможно, нам просто нужно набраться ресурсов, сил, и для этого как раз нужно побыть в зоне комфорта.  

С возрастом начинаешь понимать, что именно в зоне комфорта накапливаются силы. Это как плато, ровный горизонтальный участок на крутом подъеме в гору. Как же тут хорошо, — недавно выдохнула я, ощутив все прелесть предсказуемости, стабильности и покоя в моей жизни. Хотя иногда бывает так, что за 30 лет не освоено ни одного нового маршрута и не приобретено ни одного нового друга; иногда человек, нашедший, казалось бы, дело, приносящее ему удовольствие, так стремительно начинает довольствоваться малым, уже освоенным, что от его действий у окружающих возникает чувство неловкости; что люди не меняются, и как ты слышала пять лет назад одни и те же речи, так за пять лет ничего не изменилось, и ты по-прежнему можешь предсказать, что сейчас будет сказано и как сейчас нахмурят брови. 

Доктор Хаус говорил: «Люди не меняются». Он был прав, люди не меняются, но лишь в том случае, когда они живут, отказываясь пробовать новое, приобретать новый опыт. Если есть лишь цель идти вперед, лишь тревога, толкающая нас к движению, — нам грозит истощение и выгорание. Если вокруг нас только лишь комфорт, особенно устроенный другими, то велик соблазн искать пути полегче, подспудно теряя самоуважение и уважение окружающих.  Когда этот баланс смещен в сторону нового, неизведанного, мы живы и полны сил. С другой стороны, начинаешь понимать: на вершинах гор чище и прозрачнее воздух, но без ровных плато у нас не останется сил на радость, когда мы, наконец, туда взберемся. Устроить все так, чтобы было прекрасное, вдохновляющее чередование,— это большое искусство. Тогда в жизни будут и радость, и комфорт, и не придется выбирать что-то одно.   

Источник: https://organicwoman.ru/radost-komfort/

Интересное по теме

Интересное

Как переехать в город у моря. 7 отличий плана от мечты

Что такое переезд в другую страну? Это перемена судьбы или хорошо организованное воплощение мечты? Я вас расстрою: никакая мечта не требует столько усилий. Столько усилий требуют только план и цель. Пока ваш переезд не превратился в цель, которую вы достигаете, следуя плану, вы не переедете.

читать далее

Эмиграция, часть 2

Как выбрать город или страну? В июне 2015 я поехала на танго-фестиваль в Барселону. Со своим преподавателем. Мы выбрали город случайно, еще в феврале, и предвкушали эту поездку каждый день. До этого я была в Барселоне проездом и не понимала, за что ее любят во всем мире.

читать далее

Эмиграция, часть 1

Весной 2015 года, живя в Москве, я запостила фотографию красивой улицы южного европейского города, полного цветов, написала «Я хочу здесь жить» и забыла про это. Моя терраса в Барселоне сейчас выглядит очень похожей на эту картинку. Это совпадение меня поразило.

читать далее

Ехать или не ехать

Ехать или не ехать

ценности

Когда я собиралась рожать дочку, мне казалось, что роды — это невероятный, масштабный космический процесс космической же боли. Я их страшно боялась. Упоительная мысль, что само не рассосется и обратно дороги нет, обдавала жуткой безысходностью и одновременно придавала сил. Ведь выбора не было! Заглянуть туда чисто теоретически и быстренько назад, если что, тоже никак не получилось бы. 

Перед родами меня положили в роддом, понаблюдать. Мы лежали на первом этаже, было лето, окна нараспашку, я каждый вечер сбегала домой с мужем, как цыганка, просто через подоконник. Днем мы сидели на кроватях и травили анекдоты и байки из нашей коротенькой девичьей жизни. Однажды смеялись так, что у одной из нас отошли воды и она быстренько убежала рожать. 

На следующий день она снова появилась в нашей палате, по-прежнему рот до ушей, но уже без пуза и розовощекая. «Девчонки, я родила!» — провозгласила она и примостилась было на краешек кровати — продолжить анекдоты, но за ней прибежала врач и погнала ее обратно в родблок — лежать. «Есть хотелось  ужасно! — обернувшись, крикнула она, — просите, чтобы вам ужин оставили!» 

Мы остались, онемевшие. Не успевшие ничего спросить. 

О_т_т_у_д_а  — возвращаются?? Вот так, даже не забыв анекдот? Жизнь не делится на до и после? П_о_с_л_е  э_т_о_г_о — хочется есть?? И смешно?? А как же как бы почти что смерть и потом как бы полное перерождение, уже как бы в роли матери, как бы забыв и стерев все, что было ДО? И щеки розовые, бесстыжие, и в глазах смешинки совершенно девчоньчьи, непафосные? Как это — родила и прибежала? И ужин, ужин! 

«Моя бабушка рассказала, — медленно начала я, — что, когда она родила мою маму, ей принесли буханку черного хлеба, и она сказала, — так я всю буханку-то с медом и съела, так есть хотела!» 

«Я пойду опять подмету, что ли, — сказала еще одна девица. Нам всем было по двадцать лет. — Сестры мне швабру дают, полы мыть. Уже и мыла, и подметала, не идут схватки, перехаживаю!» 

Я рассказала эту байку из собственной жизни на своем тренинге «Чемодан с наклейками», увидев огромную неуверенность и страх в глазах участников.  «Оттуда возвращаются, — сказала я, глядя в глаза робких потенциальных «эмигрантов». — Вот я перед вами сижу, уехавшая. Приехала то ли в отпуск, то ли поработать. Меня выпустили и впустили. Смотрите, вот я. Могу вообще остаться здесь, или, наоборот, никогда сюда больше не приезжать. Но мне ужасно нравится мотаться туда-сюда. У меня теперь два дома. А было как будто ни одного. И ужин важен, да». 

Главная проблема тех, кто решает для себя вопрос «уехать или остаться» не в том, что им трудно принять решение. А в том, что, благодаря нашей с вами славной истории, вопрос «пожить в другой стране» обвешен, как гирями, тяжелыми смыслами, каждый из которых любопытен, устарел и тянет вниз и поэтому наделен неадекватной сверхценностью.  

Вспомните, как только не обзываются голоса в нашей голове, чьими только словами не говорят! «Безродные космополиты». «Национал-предатели». «Недобитые белые». «Где родился, там и сгодился». «Я тебя научу Родину любить!» «Кому ты там нужен». «Отец у нее таксистом работал, а мать — посудомойкой, а сами доктора наук». «Хоть чучелом, хоть тушкой». «Не выпустят». «Билет на стол». «Родственники за границей есть?» «Лишат гражданства». «Железный занавес». 

Новости заставляют сжиматься. Отнимут паспорта. Не выпустят. Успеть. Не увижу своих. Как же тут надоело. Света белого не видим. Надоела зима. Надоело правительство. Сил моих больше нет. Все бросить. Уехать. Уехать. 

За год до переезда, когда я уже приняла решение, я ехала по Москве и рыдала за рулем, сладко-сладко: я ведь больше никогда не поем малинового варенья! 

Правда! 

История эмиграции у нас так печальна и страшна, цена за нее всю нашу историю была так высока, что мы исподволь, сами того не замечая, готовимся ее платить. К этой цене привешен легкий ярлычок с тяжелым «никогда». Никогда варенья, никогда маму, никогда дождик под Саратовом. Это вранье. Это — в любой момент, когда сможете. Важнее совершенно другое. 

Интересное по теме

Интересное

Как переехать в город у моря. 7 отличий плана от мечты

Что такое переезд в другую страну? Это перемена судьбы или хорошо организованное воплощение мечты? Я вас расстрою: никакая мечта не требует столько усилий. Столько усилий требуют только план и цель. Пока ваш переезд не превратился в цель, которую вы достигаете, следуя плану, вы не переедете.

читать далее

Эмиграция, часть 2

Как выбрать город или страну? В июне 2015 я поехала на танго-фестиваль в Барселону. Со своим преподавателем. Мы выбрали город случайно, еще в феврале, и предвкушали эту поездку каждый день. До этого я была в Барселоне проездом и не понимала, за что ее любят во всем мире.

читать далее

Эмиграция, часть 1

Весной 2015 года, живя в Москве, я запостила фотографию красивой улицы южного европейского города, полного цветов, написала «Я хочу здесь жить» и забыла про это. Моя терраса в Барселоне сейчас выглядит очень похожей на эту картинку. Это совпадение меня поразило.

читать далее

Практичные вопросы эмиграции

Практичные вопросы эмиграции

В этом вопросе люди обнаруживают две любопытные вещи: 

* переехать хочется, потому что нет сил обустроить себе комфортно здесь; чуть разобравшись с этим, можно заметить, что мысль о переезде уже не так «звенит». Мысль о переезде, на который требуются огромные силы и ресурсы, взвинчивает тревогу, не дает выдохнуть и обратить внимание на то, что можно сделать комфортным, не сдвигаясь с места; 

* ощущение в виде бессознательного решения «я живу черновик, а как перееду — начну жить чистовик» является нечестным по отношению к себе и собственной жизни. Откладываются на потом важнейшие вещи, например, бытовой комфорт. Например, обучение. Вклад в свое развитие. Игнорируется необходимость крепких и хороших отношений с людьми «здесь». Словно бы экономятся силы жить здесь и сейчас по-настоящему, и не замечается, что они все ускользают в другую дырку — в дырку разочарования текущей жизнью  и тревоги по поводу предстоящего Переезда, за которым якобы начнется что-то совсем другое. И, если отложить идею переезда как то, на что не хватает пока ресурса, и сосредоточиться на жизни здесь, то приходят другие, легкие, выполнимые, посильные решения. 

При переезде важнее всего следующее: 

* на каком основании вы там будете находиться, когда уедете; 

* на что вы там будете жить; 

* оставаясь-становясь гражданином-резидентом, как, когда и где вы будете платить налоги?

Прежде всего, вопрос переезда в другую страну — это масштабный житейский, практический вопрос, который ведьма долог и дорог. Настоящий переезд не должен быть похож на бегство! И тут тоже действуют два закона: 

* переезжайте туда, где вам легко дышится, поется, живется, в то место, в которое вы влюбились. Разлюбите — вернетесь. Или поедете дальше. Не разлюбите — останетесь. Но эта влюбленность порядком «смазывает» самые скрипучие места переезда. Уехать «лишь бы отсюда» — драматическая ошибка, тактическая и стратегическая, последствия которой вы будете разгребать годы. 

* дайте себе ДОСТАТОЧНО времени на переезд. Я переносила свой переезд дважды, приняв решение в 2015 году. С августа 2016 на февраль 2017. И с февраля — на сентябрь 2017, когда и уехала. Я дала себе достаточно времени, чтобы подготовиться. Два с лишним года. И каждый раз была не готова, не готова, не готова, и вдруг в какой-то момент шагнула вперед — как в танго. Вы этот момент ни с чем не перепутаете. Переезд и решение о переезде не должны быть похожи на катапультирование!  У меня от мысли о скорых сроках начинались панические атаки. При чтении новостей в стиле «Госдума решила запретить выезд» панические атаки начинались тоже. Но их я велела себе выдерживать, не шевелясь. 

Есть еще одна вещь, на которую совершенно не обращают внимания желающие уехать — это отношения с правительством «той» страны. Я помню, как несведущие люди на этапе подготовки документов насмешливо спрашивали  — «как, ты еще не уехала?» Моя папка толщиной с кирпич была принесена в консульство Испании, только когда все документы были полностью готовы. После этого решение принимает испанское посольство, а не тот, кто «еще не уехал». Это странное ощущение, когда отношения с твоей мечтой оформляются казенно, документально и строго. Ни одному правительству ни одной страны не нужны деклассированные элементы. Мне пригодились все договора и все рабочие контракты за последние годы, благо, они все легко восстанавливались или находились. 

Сидеть в коконе собственного страха, мифических представлений о той стране, куда ты хочешь уехать, мечтаний о том, как все будет, когда ты наконец-то Переедешь, — это последнее дело, если при этом ты — 

* не знаешь законов обеих стран, а питаешься «одна бабка сказала»;

* не берешь консультации — платные и недешевые! — у иммиграционных юристов или аффилированных агенств при консульствах; если ты не готов на это тратить деньги сейчас, для тебя будут неприятным шоком все дальнейшие выплаты; 

* надеешься на то, что уже уехавшие тебя как-нибудь «вытащат»; 

* не сидишь по уши в группах информационной поддержки, ища ответы на все свои вопросы (это бесплатно; на фейсбуке есть многочисленные «Русские в …);

* не гуглишь и не умеешь сам обрабатывать информацию. 

Другими словами, стряхнув с Переезда все его тяжелые политические и психологические ярлыки, посмотрев его на свет и расправив, мы получим житейскую задачу высокой сложности, требующую издалека и тщательно все готовить, твердо стоять на земле, иметь почву под ногами в виде запаса денег или удаленной работы, или визы, позволяющей работать; мы получим фоновую стрессовую и острую стрессовую ситуацию, готовность к адаптации, готовность быть гибким. Я адаптивна как таракан, но я получила острый стресс с паническими атаками и антидепрессанты в качестве подмоги в первые полгода. Ничего космического, романтического и прочего, никакого либертад, фелисидад, сплошное мучительное «Черт, как по-испански будет швабра? А мука?» и страшную усталость от небольшого общения на чужом языке изо дня в день. 

И помните, пожалуйста, что одним из верных решений в этих случаях бывает — «Не переезжать». «Пока не переезжать». «Сейчас не переезжать». «Совсем не переезжать». 

По мотивам тренинга «Чемодан с наклейками» 

Честность — это вид любви

Честность — это вид любви

ценности

У меня кончается большая эпоха в жизни, 11 последних лет, очередных лет, уходят мирно, тихо, в буквальном смысле слова рассыпавшись на части. Что я поняла:  

— я могу себе верить; своим снам, предчувствиям, флешбекам задом наперед и прочему, что меня вечно смущало; это работает точно как часы; я помню каждое, кстати; 

— людская зависть существует. Она бывает страшна и у нее вечно пахнет изо рта, она может тебе навредить; прячь от нее важное или главное; но на больших сроках и серьезных переходах она бессильна. Знай, что в тебе она есть тоже, зная, сможешь за этим присматривать; 

— люди энергетически пахнут; как баба Яга, я вечно чувствовала раньше только своих мужчин, сейчас всех; и не все люди всем подходят; бывают свои и не свои на химическом уровне, пол, возраст не имеют значения, через буквы это видно, но особенно — по тому, как человек обращается с ритмом и пунктуацией; научить этому знанию невозможно; 

— деньги, хорошие, достаточные деньги являются лишь продуктом твоей личности, с какого-то момента — побочным. Отсутствие денег — тоже. Всем, кто сейчас встрепенулся и встревожился  — вам еще рано; оно все еще будет. Иногда за всю нашу жизнь деньги так и не успевают стать просто финансовым инструментом, вечно являясь чем-то большим; 

— я живу в городе, в котором легко могу представить себя в детстве, и это буду полностью я; я влюблена в него по уши, а я не влюбчивая; 

— честность — это вид любви. Самая большая роскошь, которую я себе однажды позволила — быть честной и быть такой любящей, какой я всегда хотела. Хвостик дрожал, вдруг не додадут, обманут, обзовут, отвергнут, снасмешничают; и все это было и оказалось не страшной фигней. Страшнее было запирать себя в клетке из паранои, стыда и страха.

Интересное по теме

Интересное

Достижения — можно. Радость — нельзя?

Я могу позволить себе огромный успех или невероятные достижения. Я то и дело делаю так, что окружающие меня люди говорят: «мы тобой гордимся. Мы гордимся тем, что мы тебя знаем». Но я с огромным трудом позволяю себе радость и беспечность.

читать далее

Сны и секреты

Мы завтракаем с приятелем в кофейне, обычный почти деловой завтрак, просто потому, что больше нет времени увидеться и поболтать, кроме как утро буднего дня. За это время ему ровно пять раз звонит жена, и от звонка к звонку его лицо мрачнеет. После последнего раза он раздраженно говорит: «Я ее очень люблю, но она почему-то считает, что мы абсолютно все должны делать вместе» — «Может, она по тебе скучает?» — спрашиваю я. – «Может, — говорит он, — но я бы скучал по ней больше, если бы она давала мне дышать. Понимаешь, я о ней знаю все — каждый вздох, каждый сон, каждую мысль, и сначала это лестно, а потом утомляет».

читать далее
Приехала дышать

Приехала дышать

Я в свое время, сконцентрировав все смыслы своего переезда из Росиии, поняла, что приехала сюда дышать. Как же важен свет и воздух в доме! Та моя квартира была очень крошечная и без окон, только балкон в спальне. Темно (с утра я включала свет), тесно, душно, а летом — духовка, так как нельзя было кондиционеры ставить, дом старинный. И я там весь год сидела скрючившись, в темноте, как в пещере, за компьютером. Квартира была снята вслепую, и для первой эмигрантской квартиры была неплоха. Я очень любила там только спать — крошечная спаленка и балкон сразу у кровати. Помните мой жасмин? Иногда был необыкновенный, густой покой по ночам, особенно зимой в дождь, замирание сердца утром и большой колокол Кафедрала в окнах каждую четверть часа. 

Но со временем у меня стали кончаться силы и настроение. Я понимала, что, если просидела в темноте с утра за компьютером, впадаю в какое-то сонное оцепенение. И устала очень от Борна, туристы, пьяные крики до утра, и темная, узкая, огромная, крутая лестница, по которой с одной сумкой пройдешь, а с двумя уже нет — за стены цепляешь. Лишний раз на улицу выйти подумаешь, так как обратно нужны силы вскарабкаться. И так тесно, что, если поставить на пол сумку, то уже будет некуда ступить. В нее хорошо приехать на две недели — самое сердце старого города, волшебные лавочки, пешком до моря. 

А сейчас у меня предпоследний этаж (атико называется) и небо, небо. 

И лифт. И консьерж. И в доме кофейня с хорошим кофе. 

И я могу, сидя за столом или стоя посреди комнаты,  раскинуть руки, и ничего при этом не упадет. И делать зарядку. И ходить из комнаты в комнату. Тут в каждой комнате окно, и в ванной, и в кухне. И танцевать на террасе, и делать растяжку. Тут можно положить коврик, а там было негде. И негде было поставить гладильную доску… И не было отопления. И я покупала, покупала, покупала коробочки и коробки, надеясь все упаковать в них. А все было просто дико неудобно, от отсутствия в ванной крючков для полотенец (прибить нельзя) до тотальной нелюбови хозяев к этой квартире — просто такой насос для денег, для туристов. Мне ее было жалко. Ажурный ее балкончик полюбила навсегда. Завтра вам сделаю фото, она сейчас в процессе упаковки. Этот месяц снимаю одновременно обе квартиры, чтобы не торопясь собираться. По договору, я обязана, оказывается, была в ней жить не менее трех лет, хорошо, что я об этом не знала, а то бы не решилась искать новую. 

Здесь же, в новой квартире росли дети и животные. Есть ветер и свет. Даже есть своя маленькая прачечная комната. Коты вроде довольны. Я переночевала первую ночь. Друзья упаковали еще несколько коробок и перевезли из старой квартиры. Первый раз купила внизу кофе, первый раз заказала еду. Нашла место для котовьего лотка и для их мисок и они теперь далеко разнесены в пространстве. Впервые в жизни у меня есть гостиная и две спальни. Ночью шел ливень. Утром было тепло, пасмурно, и я долго бездумно сидела и смотрела в небо. И такая маленькая разница в цене обеих квартир, жалко, что я не знала раньше все, что я знаю сейчас. 

И я смогу снова гладить! Тут есть куда поставить гладильную доску! Нехитрые такие вот радости. А когда выходишь на террасу, в лицо летит большой теплый ветер. А как я это все внезапно решила, и как эта квартира через два часа внезапно нашлась, и что это было, я вам потом расскажу. Потому что это было как фокус-покус; ну да я и до сих пор умираю от удовольствия и недоверия, что так бывает.

И все мои удивление и радость про то, что я толком не жила в хороших квартирах, так получилось. И поэтому я, конечно, абсолютно не избалована даже очень простыми вещами. Ни удобным и хорошим ремонтом, ни всякой бытовой техникой, ни простором и светом, всегда было либо впритык, либо очень тесно, либо требовалось обустройство. А я очень при этом ценю бытовой комфорт. Или поэтому. А у вас как складывалось с квартирами, своими и съемными?

Pin It on Pinterest