Блузка цвета сливочного мороженого

Блузка цвета сливочного мороженого

радость

Я смотрю на свои старые студенческие фотографии, и вижу, что я там в шелковых белых блузках. В кружевных кофточках. Однажды мне сказали: мне кажется, что ты в белых кружевных перчатках, как Одри Хепберн. И вспоминаю, что почему-то в припадке затмения лет шесть назад я отдала свои белые шелковые блузки в сумке с ненужными вещами.

Почему я это сделала, почему они мне показались больше ненужными? Я вам сейчас похвастаюсь. Так вот, я сегодня после огромного долгого перерыва купила себе шелковую блузку, белую. А еще в руки упала кофточка с вешалки: трижды, я ее вешала, а она падала и падала. Я ее тогда взяла на руки, как приблудного котика, и померила: на шерстяном подкладе синий прозрачный слой, а по нему вышиты золотыми пайетками и нитями цветы и бабочки.

У меня нет такой кофты внутри моего мира. Она есть у девочек из хороших семей, она нарядная, но не как блузка, в блузке можно работать, а в этой можно — что? — можно прийти к маме будущего мужа, например, в гости. Или надеть в ресторан и там БЕЗ ноутбука, а просто красиво сидеть.

Блузка цвета сливочного мороженого

Кто-то внутри меня тоненько плакал, когда я держала ее в руках, и говорил «ты никогда не покупаешь мне красивое!»

я вспомнила все некупленное и купила; кофточка потребовала места, дивана (я пошла и тут же купила новый матрас, ведь при такой кофточке нельзя, чтобы спине было «не больно, но не очень»); другого выражения лица; для баланса я купила еще простое коричневое платье как у фабричных работниц™, вешать белье и ходить в кафетерию; кофточка, блуза и платье запели хором и потребовали убрать из волос резинку, а вместо них посадить узел на шпильки; вопрос про стрижку отпал сам собой.

 

Теперь вся эта братия требует другой сумочки, а вот этого я вам не дам, гражданин Гадюкин.

А ведь еще только утром я выперлась в клинику на старческое лечение в шерстяных гетрах на коленки и тренировочном танговском платье в виде мешка; хотела купить палки для скандинавской ходьбы и тонометр; потом черти занесли меня в Корт Инглес. И я так раззявила рот, разглядывая шмотки, что забыла традиционно бояться упасть и быть перемолотой эскалатором; я даже споткнулась, но глаз от цели не отвела, и, как подводная лодка, сразу пошла неумолимым курсом к черному длинному в мелкий горошек; оно, сволочь, оказалось комбинезоном, но тут уже я приметила шелковое, нежное, и т.д., и т.д., а сумки так и нет, и на черта мне все ненужные теперь сумки, у меня же были спортивные кроссбоди через плечо, так же было хорошо, хорошо же сидели, зачем ты, волан нежный ассиметричный, зачем, золотое шитье на синем, зачем вы так. Теперь расскажите вы, пожалуйста, про свой тот самый «желтый воротничок» (гуглить Тэффи), который закончил, начал, изменил курс, и вот теперь вы здесь или уже не там.

Интересное по теме

Интересное

Хорошая девочка и последний шанс

Все хорошие девочки склонны давать мальчикам последний шанс, когда дело пахнет жареным. Как правило, при этом мальчик не осведомлен о том, что у него, бедолаги, последний шанс. Последний шанс бывает временной и контентный.

читать далее

Жизнь без «плохого партнера»

Иногда мои бывшие клиенты пишут письма. И мне хочется поделиться с вами теми мыслями, о которых они пишут, потому что эти открытия могут кому-то помочь еще что-то понять.

читать далее

Французская история

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

читать далее
Маша и Мироздание

Маша и Мироздание

радость

Дорогое Мироздание! Пишет тебе Маша Ц. из г. Москва. Я очень-очень хочу быть счастливой! Дай мне, пожалуйста, мужа любимого и любящего, и ребенка от него, мальчика, а я, так уж и быть, тогда не перейду на новую работу, где больше платят и удобнее ездить.
С ув., Маша.

Дорогая Маша! Честно говоря, я почесало в затылке, когда увидело строчки про работу. Даже не знаю, что сказать. Маша, ты вполне можешь переходить на новую работу, а я пока поищу для тебя мужа. Удачи!
Твое Мрзд.

 

Блузка цвета сливочного мороженого

Уважаемое Мироздание! Спасибо что так быстро ответило! Но… бабушка моя говорила: «Кому много дается, с того много и спросится». Вдруг я буду иметь и то, и это, а за это ты мне отрежешь ногу, когда я буду переходить трамвайные пути?

Нет уж, давай так — я перехожу на новую работу, имею мужа, но за это я готова вместе со своим любимым всю жизнь жить в съемной хрущевке. Как тебе такой расклад?

Твоя МЦ.

Дорогая Машенька! Хохотало, увидев про ногу. Смысл бабушкиной поговорки совсем другой: кому много дается способностей, талантов, знаний и умений, от того люди много и ждут. У тебя же заначено на двушку в Подмосковье, покупай на здоровье. Ногу оставь себе.
Твое М.

Дорогое Мрзд! В принципе, я обрадовалась, прочтя про ногу. НО: у меня будет муж, ребенок, любовь, квартира и нога. То есть ноги. Что я тебе буду должна за это?
Маша.

Маша! Уфф. Почему ты со мной разговариваешь, как с коллекторским агентством? Меня попросили — я делаю. Я тебе где-нибудь когда-нибудь говорило, что ты мне что-то будешь должна?
М-ие.

Да! То есть нет. Просто не может быть, чтобы было МОЖНО, чтобы все было хорошо, понимаешь??? Я сегодня плакала всю ночь: отдала взнос за квартиру. Хорошая, окна на реку. Небось, муж будет урод. Скажи прямо. В принципе, я к этому готова.
Маша.

Дорогая Маша! Муж, конечно, не Ален Делон, зато и в зеркало так часто не смотрится. Вполне себе нормальный мужик. На днях встретитесь. Да, отвечая на твой вопрос: МОЖНО, чтобы все было хорошо. В принципе, мне все равно, хорошо или плохо мне заказывают. Лишь бы человек точно знал, что хочет.
Мрзд.

Блузка цвета сливочного мороженого

Уважаемое Мрзд, а можно чтобы ДОЛГО было хорошо?… 

В принципе, если лет пять будет, я согласна, чтобы с потолка протекало… Цю, Маша Ц.

Машенька, я тебе отвечу честно. Долго хорошо может быть. ДОЛГО ОДИНАКОВО — нет. Все будет меняться, не меняется только мертвое. И когда будет меняться, тебе покажется, что все плохо. На время. Цю, Мрзд.

Мрзд! Только не ногу. Пусть погуливает муж.

Мария, кончай со мной торговаться. Как на армянском базаре, ей-богу! Я судьбой не заведую, это в другом филиале с другими задачами. Мое дело — предоставить человеку все, что он хочет. Счет тебе никто не выставит. Если так тревожно, можешь ежедневно ругаться с мужем матом. Он начнет погуливать. Шучу, не надо ругаться! Единственная у меня к тебе просьба: когда ты будешь совсем-совсем счастлива, у тебя освободятся силы. Ты классно шьешь. Займись лоскутным шитьем, твои одеяла украсят любой дом, людям будет радость. C уважением, М.

Дорогое мое! Я сегодня прыгала от радости. Конечно! Я сделаю все, что ты скажешь. Я ТОЧНО тебе ничего не буду должна? Мне предложили еще более клевую работу, а тот чувак из кафе назначил свидание. Йессс!!! (так не бывает, так не бывает) (купила швейную машинку) Целую тебя!

Дорогая Маша! Все хорошо. МОЖНО делать все что хочешь, в рамках Заповедей и УК. И тебе ничего за это не будет. Наоборот. Если ты не будешь ныть, мы все (Управление № 4562223) только порадуемся. Нытики увеличивают энтропию, знаешь. И возни с ними много. Я от них, честно признаться, чешусь. Так что удачи! Я откланяюсь пока. Тут заказ на однополых тройняшек, и опять торгуются, предлагают взамен здоровье. Нафиг оно мне сдалось, их здоровье… Твое Мрзд. Береги ногу! Шутка!

Мироздание, привет, как ты там? Дочку назвали Мирой, в честь тебя. Сшила самое лучшее на свете лоскутное одеяло, заняла первое место на выставке, пригласили на слет пэчворкистов на Бали. Летим всей семьей. Я просыпаюсь утром, поют птицы… Я иногда думаю — за что мне такое счастье? Твоя Маша. От мужа привет!

Маша, привет! Смущенно признаюсь, что я немного промахнулось с сыном, которого ты заказывала, перепутало… но, гляжу, ты счастлива и так. Быть счастливым — это нормально. Воспринимай это не как подарок, от которого захватывает дух, а как спокойный фон твоей жизни. А дух захватывает иногда от таких мелочей, которые каждому даются без всякой просьбы: не мое это дело, заставлять птиц петь под твоим окном. Это по умолчанию полагается каждому, базовая комплектация. Твое дело — их услышать и почувствовать то, что ты чувствуешь… Эта способность и делает тебя счастливой. Все, дальше думай сама. Пиши, если что. Твое Мрзд.

Юлия Рублева, 2010

текст защищен авторским правом

Интересное по теме

Интересное

Хорошая девочка и последний шанс

Все хорошие девочки склонны давать мальчикам последний шанс, когда дело пахнет жареным. Как правило, при этом мальчик не осведомлен о том, что у него, бедолаги, последний шанс. Последний шанс бывает временной и контентный.

читать далее

Жизнь без «плохого партнера»

Иногда мои бывшие клиенты пишут письма. И мне хочется поделиться с вами теми мыслями, о которых они пишут, потому что эти открытия могут кому-то помочь еще что-то понять.

читать далее

Французская история

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

читать далее
Мироздание как елка

Мироздание как елка

радость

Лет 13 назад у меня было ощущение, что дорогое Мрзд, с которым я тогда еще не была знакома, на меня забило. Мне казалось, у него в кладовке завалялось для меня какое-то счастье, и ему не жалко, в принципе. Но просто есть дела поважнее. Ну, мало ли: желания других женщин оно выполняет, а мои нет.

Я просила, а оно покуривало папироску и отмахивалось. А потом забивало. А потом досадовало и избегало. Знаете, как тот, кто не любит.

Блузка цвета сливочного мороженого
Какими только чертами я его не наделяла, пока не познакомилась поближе. Рыдала как чёрт, от обиды, что не сбывается и не сбывается.
А потом увидела его глазами своих клиентов и клиенток. И удивилась, насколько Мрзд похоже на ёлку: мы обвешиваем его только знакомыми игрушками. И теми, которые достались от свекрови и бабушки. И теми, которые купил в переходе случайно.

А ведь там среди ветвей еще и прячутся незамеченные нами шишки, ягоды, шары. Там есть что-то, что может приносить только Дед Мороз, а другие волшебные сущности на это не способны. Ёлку, в конце концов, сейчас модно и можно наряжать и коллекционными игрушками редкой красоты, и собственноручно сделанными.

Успех моего текста «Маши и Мироздания» не только в том, что Мироздание заговорило, и оказалось неплохим и не вредным, хоть и ворчливым, парнем. А еще в том, что это сказка для взрослых, где за тобой и твоими желаниями все-таки кто-то присматривает. Все-таки ты не без пригляда. И что-то в этом пригляде твоей собственной ручной работы, а что-то Мзрд само тебе подсунуло, пока ты мотал сопли на кулак и шептал себе: «Соберись, тряпка!».

Нам, вообще, нужны сказки. Иногда отчаянно. И очень интересно жить свою жизнь, становиться старше, и убеждаться в том, что волшебная шелковая закулиса повседневного мира существует и для тебя, взрослого, трезвого, и даже местами циничного.

Интересное по теме

Интересное

Сны и секреты

Мы завтракаем с приятелем в кофейне, обычный почти деловой завтрак, просто потому, что больше нет времени увидеться и поболтать, кроме как утро буднего дня. За это время ему ровно пять раз звонит жена, и от звонка к звонку его лицо мрачнеет. После последнего раза он раздраженно говорит: «Я ее очень люблю, но она почему-то считает, что мы абсолютно все должны делать вместе» — «Может, она по тебе скучает?» — спрашиваю я. – «Может, — говорит он, — но я бы скучал по ней больше, если бы она давала мне дышать. Понимаешь, я о ней знаю все — каждый вздох, каждый сон, каждую мысль, и сначала это лестно, а потом утомляет».

читать далее

Убить Фею

Фей я могу изучать сколько угодно, их есть у меня. Во мне Фея тоже есть. В последнее время я стала подозревать, что наша внутренняя Фея — существо хитрое, нечестное и противное. Раньше я подозревала Фею в скудоумии. Сейчас я подозреваю ее в корысти.

читать далее
Танцы VS духовность

Танцы VS духовность

радость

Мы с мужем только что поженились, и много ходили в кино. Это был 90-ые годы, шел Тарковский, Сокуров и Антониони. Мы смотрели, затаив дыхание.

Потом в кинотеатры пришли блокбастеры, Джейм Бонд, Тарантино, Звездные войны и прочее. Вдруг оказалось, что все едят попкорн. Покупают и прямо там жуют. Затаив дыхание на особо громких эпизодах. Помню, как мы смущались. Мы условно как бы всегда держали в руках и читали журнал «Искусство кино». Попкорн был неуважением и пошлостью по отношению к высокому искусству.

Потом мы привыкли, потом поняли неуместность пафосных лиц на мелодрамах и триллерах, потом однажды на начальных титрах сожрали ведро попкорна на троих с дочкой на новом Бонде, — так волновались за Бонда.

Примерно так же я — лично я — относилась к себе и к людям. Как будто все время держала в руках журнал «Искусство кино». Духовное у меня было, а телесное, кроме секса — нет. От физры освобождена, танцы на дискотеках любила, но книжка — мое, а танцы — нет. Такой факт моей биографии, что я целый год, скрываясь от родителей, ходила в студию бальных танцев, меня не смущал. Скрываясь, потому что у меня был диагноз «врожденный порок сердца» и мне запрещали.

Блузка цвета сливочного мороженого
Как-то так я выросла с пониманием того, что все, что про чувства, — мое, а все, что про тело — удел «тупых физкультурников».
Ну как наш дядя Паша в школе. Я же не мечтаю вырасти и стать дядей Пашей. Что значит красивое тело? У меня оно и так красивое. Опять же, меня не смущали 10 лишних килограммов, боли в пояснице и костыли. Да, два с лишним года назад каждые две-три недели я вставала на костыли, потом врачи мне купировали приступ боли, потом проходило время, и костыли доставались опять. Меня не смущало, что я сижу по 12-14 часов в сутки на приеме. Сижу на стуле и концентрируюсь на том, что мне говорит клиент. Работоспособность у меня выше среднего, поэтому я выдерживала. А спина болит невыносимо просто так. Должно же что-то болеть. Мне не приходило в голову, что я погибаю от гиподинамии.
В 42 моих года, два года назад, грянули танцы. Я сто раз про это рассказывала, но одним из главных ощущений, оставшихся в памяти, было ощущение голодного, дорвавшегося до еды. Я пользовала галладенсовскую клубную карту вдоль и поперек, ходила на все группы, до которых могла дотянуться. Перестроила график работы. Проводила в клубе по шесть-семь часов и все это время непрерывно двигалась. Я танцевала танго, хип-хоп, свинг, танец живота, пыталась фламенко, сальсу, бачату, приходила на зумбу, после которой как после русской бани — в голове чисто и пусто. Я обнаружила себя в состоянии шестилетнего ребенка, который просто пляшет. Благо, мне повезло с преподавателем, который сам был активный, веселый и поддерживал меня в моей непрерывной активности. Из рук ушло ощущение журнала «Искусство кино», работы странным образом прибавилось, хотя я на нее подзабила, спина выздоровела неведомым мне способом, костыли стоят, правда, организм привык к нагрузкам, и стал снова прибавлять в весе. Я повеселела, у меня ничего не болит, я много и опять же весело работаю и на вопрос дочери, собирающей наши чемоданы — «возьмешь ли ты какие-нибудь таблетки с собой», с некоторым удивлением отвечаю «нет». Мне их, тьфу-тьфу, не для чего. У меня ничего не болит.

Ну и еще я осталась одна. Мои друзья не танцуют. Близкие мне люди не занимаются спортом. Вокруг меня никто не двигается. Общественное тело в нашей стране по-прежнему бездуховно и слегка презираемо. Мое поколение пренебрегает им. Я теперь тот самый тупой физкультурник. Меня волнует, что я выступаю с танго-вальсом, и волнуют платья. Я стремительно худею снова, потому что бездуховный препод велел мне втиснуться в 44 размер бедер юбки-каранадаша, которую я последний раз надевала на заре туманной юности. Не втиснусь — не будет номера с танго в феврале, мы там выступаем.

Все остальное меня волнует тоже. Но с тех пор, как я танцую, я поняла, насколько наше тело, тело тех, кому сейчас 40 и больше бедно, заброшено и неуважаемо в общественном сознании. Хорошо образованным людям почему-то слегка стыдно признаваться, что они ходят в спортзал. Стали ходить. Диссертация — да, а спортзал — фу. Не сочетаются эти два процесса. Почему-то слегка стыдно признаваться в своем окружении, что ты стал вести несчастный этот ЗОЖ — например, больше не пьешь, не куришь, бегаешь по утрам. Бегают дяди Паши. Бездуховные тупые физкультурники. Тень дяди Паши-физрука противно и непонятно маячит над нами, высокодуховными, держащими «Искусство кино» в руках. Движение в сознании нашего поколения — это не жизнь, а попкорн. Пошлый, неуважительный к высокому искусству жизни. Сидеть писать статью — да, пойти танцевать — нет. Провести вечер, жалуясь на жизнь — да, пойти на вечеринку сальсы или милонгу — не в национальной традиции. Нет страданий — нет жизни духа.

Блузка цвета сливочного мороженого
Скажу вам по секрету. Это действительно так. Танцы убирают рефлексию, делают нас менее тревожными, более жизнерадостными.
Лечат депрессивные состояния. Парные танцы особенным образом влияют на нервную систему, разглаживают ее, заставляют нас дышать, приводят в равновесие, убирают уровень стресса. Зашкаливающий стресс снимается 15-минутным движением под музыку. Час танцевального урока приводит нас в чувство окончательно. Паркет или танцплощадка, музыка, движение — и мы в порядке.
Но мы по-прежнему, как нация, танцы презираем. Танцуем только когда напьемся. Будто делаем что-то стыдное. На вечеринке, где потрясающая зажигательная музыка, танцуют только самые смелые. Я перестала ходить на такие вечеринки — я не понимаю, как можно неподвижно стоять под музыку, мое тело горюет, душа умирает от скуки. Пляшут дети. Им еще не успели запретить и объяснить, что это стыдно. Я хожу теперь только туда, где есть танцы и все собираются именно для этого. А поговорить по душам — это отдельная история, музыка тут не нужна.

В нашем клубе я то и дело вижу мужчину лет 70-ти. Он выглядит стареньким. Он ходит на утреннюю группу зумбы по воскресеньям, иногда он там один, и преподаватель бережно занимается с ним одним как с целой группой, в огромном зале. Со светом, с музыкой (зумба — это жесть, после зумбы любой спецназовец возьмет тебя в напарники). Мысленно я его поддерживаю изо всех сил. «Давай, — говорю я ему, зажмурясь и представляя, как ему сейчас — ловко, неловко, радостно, напряженно, черт его знает. — Давай, говорю я ему, ваше поколение танцевало только в парках по вечерам, а потом, после сорока, даже после тридцати, уже как будто и неловко, все же такие солидные. А ты танцуй, пожалуйста, пусть и твои друзья придут, кто еще ходит, пусть все танцуют, как могут».

Танцем мы выражаем эмоции. Можно словами. Можно движением. Горе, радость, счастье, страсть. В нашей стране принято плакать над фильмами и книгами, а год назад я впервые плакала над танго — когда приехали великие аргентинцы супруги Велизы. Принято ходит смотреть как танцуют другие. Не принято танцевать самим. Балет, ну и немного бездуховного шоу. Знаменитый «Тодес». Танцы народов мира Моисеева. Летом в Грузии спрашиваю своего друга Тони: «Скажи, у вас на свадьбах танцуют все. Просто все. Почти на профессиональном уровне. Это как?» — «Ты знаешь», — говорит мне Тони, — «у нас принято детей обучать национальным танцам. Это часть культуры. Это красиво. Мы этим гордимся. Поэтому не проблема, выйти станцевать на свадьбе. Танцуют все».

Иногда я мечтаю, что танцы стали такой новой национальной идеей. Что мы стали танцующими. Что скорее, как в Аргентине, в пятницу вечером не за пивом в баре, отращивать живот, а в парах на танго-вечеринках. Что сделали бы с нами танцы, я не знаю. Точно бы стало больше сил, жизнелюбия, флирта. Повысилась бы рождаемость. Уменьшилось бы количество злобных взглядов. Те, кто занимается танго, владеют совершено другой культурой взгляда — в ответ на мужской взгляд я улыбаюсь и слегка киваю, по привычке, даже не на танцполе. Это в танго означает «привет, я согласна с тобой танцевать». Что это означает в метро и пробке, черт его знает, но мужчины пугаются, лица каменеют, взгляд становится словно обиженным. Не хочу, чтобы было так. Хочу, чтобы улыбались в ответ, как принято в танго-культуре всего мира и у испанцев. Аргентина в трудные времена начала именно танцевать, и вместо нефти у них танго на экспорт.

Я знаю, что в свое время Галладенс разработал танцевальную реабилитацию для людей, перенесших инсульт. Но танцуют ли эти пациенты? Вряд ли. Не принято. Я вижу, что средний возраст танцующих в Испании — шестьдесят лет. ШЕСТЬДЕСЯТ. В сальсе. В танго. Я его предпочту зеленому юнцу, потому что вижу, что этот стареющий мужчина отлично знает, как меня повернуть, повести, посмотреть. Чтобы средний возраст танцующих в России стал таким, нам надо начинать уже сейчас. Я не хочу умирать в сорок, обсуждать анализы, давление, боли в спине. У меня больше нет депрессии и так и нет тонометра, у меня болит нога, так как я в танце растянула коленку, вместо давления у меня каблуки и уроки танго. Давайте жить, дорогие друзья. И двигаться. Хоть как-нибудь. Особенно сейчас, когда всем трудно. Мой горизонт планирования больше не десять лет, как раньше, теперь он — двадцать лет, мне будет 60 через двадцать лет, я хочу продолжать танцевать сальсу, танго, ходить на каблуках, двигаться под музыку, и забывать про любой апокалипсис, обнимая незнакомого партнера на городской милонге.

Интересное по теме

Интересное

Танго над городом

Из тех детей, кому не на кого было опираться, вырастают очень стойкие взрослые. Я научилась плакать шесть лет назад, просить о помощи — пять. Мой бывший муж «воспитывал» меня по-спартански, и я знала твердо, что я не могу на него рассчитывать, особенно если у меня проблемы.

читать далее

Двигаться дальше

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания, втянутая в плечи голова, другой ритм сердца — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

читать далее

Когда не знаешь, что будет

Я привыкла на подкожном уровне к тому, что нужно закупать продукты, что деньги могут отменить, власть могут расстрелять или власть может расстрелять. Вой всех моих бабок, прошедших войну в одиночку, поднимается во мне и я предпринимаю смешные и дурацкие действия.

читать далее
Если бы Бог был женщиной

Если бы Бог был женщиной

радость

1. Он бы никогда не допустил, чтобы съеденное откладывалось на талии. Съел тортик — и бегаешь как ласточка.

2. Он бы упразднил ПМС и вообще менструацию. Циклы бы оставил — пусть, но они были бы такими приятными: например, через каждые 28 дней женщина бы просто видела хороший специальный сон.

3. Да. И еще в этом сне ей бы показывали, забеременела она или нет.

4. Беременности бы вообще происходили бы по договоренности с будущими детьми.

5. Он бы сделал у мужчин такой обсессивно-компульсивный (навязчивый) синдром: раз в день им бы срочно требовалось сказать своей женщине что-то ласковое. А если не скажут, то они бы места себе не находили, становились бы хмурыми, раздражительными и неуверенными в себе.

6. Он бы отменил импотенцию и всех бы мужчин сделал бы любовниками от Бога — только немного с разной направленностью.

7. Он отменил бы морщины.

8. Он уже придумал бы что-то с этим чертовым коллагеном в коже, а заодно и с кремами.

9. Я не сомневаюсь, что первым делом он бы изобрел безболезненную эпиляцию. Раз ужи наши не могут.

10. Каждой женщине он оставил бы столько любви внутри, сколько она сама захочет, и сделал бы так, что она была бы способна очаровываться мужчинами снова и снова всю свою жизнь, а это значит — он бы сделал женщин бесстрашными.

Блузка цвета сливочного мороженого
11. Он чуть чуть бы видоизменил мужской инстинкт охотника: повалил дичь — приготовь ее как следует.
12. Он бы сделал так, чтобы женщина всегда могла сказать кому-то свои необходимые 14 тысяч слов в день.

13. На шпильках отныне было бы ходить так же удобно, как и в кроссовках: надо немного подправить анатомию женской стопы или что-то в голове у обувщиков.

14. Он бы сделал так, чтобы у женщин исчезла потребность прижаться к кому -то во сне.

15. Женщины никогда не мучились бы бессонницей и у них никогда бы не пучило живот от капусты.

16. Зубы всегда были бы белыми и крепкими, сколько бы детей женщины не рожали.

17. Он бы отменил женщинам лишнюю часть мозгов, где рождаются мысли об ее исключительности, ненужности или «брошенности».

18. И круги под глазами, и пигментные пятна.

19. Женская грудь имела бы мышцы.

20. Пресс во сне сам по себе становился бы накаченным.

21. У всех женщин были бы пухленькие губки.

Блузка цвета сливочного мороженого
22. Мужины испытывали бы навязчивую потребность дарить женщинам бриллианты, кто не дарит — у того аллергия.
23. Что-то с шопингом, пусть это будет повеселей, что ли, и чтобы потом не париться.

24. Он отменил бы у мужчин ту часть мозга, где есть понятия «гражданский брак», » у нас ничего серьезного», «я полигамен».

25. Он бы сделал мужчин моногамными до отвращения.

26. Все мужчины, видя понравившуюся женщину, тут же бы начинали мечтать, как они на ней женятся, родят детей и будут любить ее всю жизнь.

27. После секса у мужчин начинал бы вырабатываться специальный гормон, отвечающий за привязанность и нежность.

28. У мужчин способность зарабатывать деньги была бы врожденной, как и чувство ответственности за своих.

29. Женщины и мужчины старились бы красиво.

30. Дети никогда бы не болели.

31. Шоколад просто так лежал бы в специально отведенных местах.

32. Дизайнеры делали бы действительно классную одежду.

33. Он бы отменил в мозгах у дизайнеров то место, где рождаются идеи о джинсах с низкой талией или сочетание серое-коричневое.

34. Каждая женщина могла бы очень красиво петь.

35. Каждой женщине при рождении полагался бы соцпакет: свой дом, любящий и любимый мужчина и ребенок. При необходимости пакет можно было бы апгрейдить.

36. Он бы сделал женщин уравновешенными, спокойными, разумными, любящими, и при этом оставил бы их тонкими, женственными и таинственными.

37. Он отменил бы женскую ревность, но оставил бы возможность поплакать из-за любви.

38. И чтобы брови не надо было выщипывать.

39. И чтобы женщинам не нужно было ничем руководить и писать бюджеты, а только при желании.

40. И быстрее бы изобрелись телепортация, телепатия и телекинез, потому что женщинам все это позарез нужно. А футбол, политика и оружие были бы примерно в таком же состоянии, как сейчас телепортация, телекинез и телепатия.

Я была крепко и нежно влюблена, когда это писала.

Интересное по теме

Интересное

Четыре корзинки. Сказка

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было.

читать далее

Три принципа и личная жизнь

Мне очень нравятся две фразы. Первая: если и третий муж бьет по морде, то дело не в муже, а в морде. Трактовать широко. Вторая: в этом году где-то вычитала — люди странные существа. Действуя всегда одинаково, они пытаются получить разные результаты.

читать далее

Роль Трагедии в жизни женщины

Если вы счастливая, светлая женщина, и при этом у вас нет чувства юмора и фантазии, то вы живете скучно и однообразно. Я счастливая, светлая женщина, но у меня есть чувство юмора, ж/п и главное — фантазия, поэтому пишу все, как есть.

читать далее
Птичья жизнь

Птичья жизнь

радость

Вы знаете, как тяжело жить с печатью вечной отличницы на лице? Это значит, что в каждом-прекаждом случае ты должна а) остановиться; б) разобраться; в) выяснить, чего это такое происходит; г) нет, постой, я все -таки хочу понять. Потом тяжело рыдать, злобно молчать или торжественно восклицать. Представить себе мою машину за этим занятием невозможно. Мы с ней несемся и видим, что слева неизбежно нас вытесняет злобный пузатый джип. Нет у него ни юмора, ни воспитания, он не джентльмен, если бы попросил — нам не жалко, мы бы пропустили. Но он молча сопит и толкается. Мы сострадательно пропускаем. Я переживаю. «Мы с тобой, — говорю я машине, — маленькие и недорого выглядим. Нас не страшно поцарапать. Понятно, что сдачу мы не дадим, а будем покорно мигать аварийкой и плакать в руль». «Слушай, — говорит она, — не расстраивайся. Вон там пустой ряд, поехали туда!». И мы, как психи, едем туда, куда нам не надо, потому что там пусто и можно просто ехать. Вернее, я еду, а она летит: легкая и послушная.
Блузка цвета сливочного мороженого
Иногда я играю в одиночку в железные яйца. Машина в этом принципиально не участвует: яйца мои, а царапать-то будут ее.
Я упрямо не поворачиваю руль ни на сантиметр, когда меня вытесняют. Еду, типа не вижу. Моя Поло сделана для стран третьего мира, в этот момент я нигериец в низкой надвинутой шапке и с папироской в зубах. У нигерийцев всегда железные яйца, они не сдаются. Машина от ужаса закрывает глаза и покорно подставляет левое или правое переднее крыло. Когда железные яйца все-таки впадают в панику, я открываю окно и из-под розовой нигерийской шапочки жалобно говорю: извините, я очень плохо вожу машину, я боюсь вас поцарапать, вы не могли бы меня пропустить? Не выходят у меня железные яйца. Машина выдыхает с облегчением. Она никогда обиженно или сердито не замолкает. Она всегда со мной разговаривает и всегда в контакте, чтобы я ни делала. Когда я делаю реальную фигню, она говорит — аварийная ситуация. Просто обозначает, спокойно. Не говорит — «куда ты прешь» или «Миша бы тебе дал по башке», или «окстись дура», или «смотри, какие козлы», или «ты меня чуть не угробила сейчас», или «вечно ты обо мне не думаешь». Она просто и спокойно говорит: аварийная ситуация. Вы представьте, что она — мой муж, например. Поло, только мальчик. Я, например, сделала реальную фигню. И он спокойно мне говорит: ты сейчас сделала реальную фигню, и не обзывается никак. Я бы немедленно перестала делать фигню.
Блузка цвета сливочного мороженого
Еще она любит обманывать. Мы с ней ведем в последние месяцы легкомысленную, счастливую, лживую жизнь. Мы умеем ехать тихонечко там, где нельзя ехать быстро, и умеем очень хорошо отличать один участок дороги от другого.
И это для нас с ней был самый трудный урок вождения, потому что куда девать адреналин, плещущий из глаз? И когда все ужасные сильные и злые машины сваливаются в кучу на том участке дороги, на котором нельзя ехать быстро: останавливаются, гудят, толкаются, бестолково мечутся, — мы их объезжаем и уезжаем самые первые. Никто не заподозрит в нас никогда, что мы не жалеем жечь резину на поворотах, умеем без спидометра определять скорость, предвидим заносы и мало пользуемся тормозом в пробках. Она не хвастается, конечно. У нее нет даже хвостика на багажнике, чтобы быстрее ехать. Мы с ней даже не знаем, как называются такие штуки. Однажды только мы с ней всерьез разозлились на дядьку, который жестоко нас подрезал, заставил экстренно тормозить и, ухмыляясь, попытался уехать. Мы его мгновенно догнали, остановили, и я вежливо сказала в идущее красными пятнами чужое лицо: «Вы нарушили правила. Вы были не правы». Три раза сказала, потому что он моргал и молчал. Потом надвинула шапочку на глаза, взяла в зубы нигерийскую папироску и уехала. Она умеет резко тормозить, без сожалений разворачиваться, если приехала не туда, не жалеет сделать лишний крюк, полюбила Третье кольцо больше, чем Садовое, а если вдруг надо ждать — мы с ней сидим часами и вместе нам хорошо, а в таксисты мы идти не хотим, потому что чужих людей не любим.

Отличница во мне совсем уступила место внучке двух дедов-шоферов. То, что оба моих деда были профессиональными водителями, а один доехал в войну на своем грузовичке до Берлина, я узнала от мамы сегодня.

Конечно, мы с ней теперь не будем: а) останавливаться, б) разбираться, в) восклицать. Это все из какой-то прошлой жизни, в которой у меня не было перед глазами такой легкой птички. Нам интереснее уже уехать, и потом дальше ехать, ехать, пока не увидим кое-что, что нам понравится. Мы с ней вдвоем счастливы. Мы тоже поедем до Берлина, потому что у нас там друзья. Ну, или не поедем.

Интересное по теме

Интересное

Двигаться дальше

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания, втянутая в плечи голова, другой ритм сердца — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

читать далее

Легитимность боли

Наступает иногда время, когда важно и нужно разрешить себе не улыбаться, не быть молодцом, не держаться. Нужно разрешить себе заплакать. Лечь носом к стенке. Стукнуть кулаком по столу. Объявить семье о новых правилах, потому что на старые у вас больше нет сил.

читать далее

Все могут, а я нет

Очень сложно представить, что утром или вечером не придет никто из взрослых, и вообще никто посторонний, и тебе не надо будет слушать «опять целый день просидела дома», «почему не вымыла посуду», «сколько можно работать», «не смотри так много в экран (не читай так много), глаза испортишь». Вечно кто-то пытался выгнать меня из дому. А суп и кашу я ем теперь добровольно.

читать далее
Французская история

Французская история

радость

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

В июле 2005 года, когда в Москве была жара и ливни, у меня внезапно выдалась неделя отпуска. Быстро-быстро я собралась, взяла первую попавшуюся путевку в Испанию, и улетела. Выбирала ровно три секунды – когда девушка из турбюро предложила Хорватию или Испанию, я спросила, где песок, а где галька. Песок оказался в Испании. Так что ничего судьбоносного в моем выборе не было. Я просто сматывалась в этот момент к морю при первой же возможности.

Когда мы ехали из аэропорта Барселоны, хлынул ливень – стеной, да так и не прекращался почти три дня, останавливаясь только к вечеру. Испанцы оказались неулыбчивой, хоть и красивой нацией, пляжи – муниципальными, городок Санта-Сусанна, где я остановилась – маленьким и скучным.

Я бродила по вечерам по местному бульварчику и смотрела, как в кафе танцуют вальс пожилые немецкие пары. Я составила себе битком набитую программу экскурсий. Туда входила поездка в Барселону за шмотками и погулять, поездка в Фигерос в дом-музей Дали, путешествие на гору Монтсеррат к святой Марии, поездка в деревенский замок и прочее.

И вот я прекрасно начала ездить. В Фигеросе я ушла от группы, и в маленьком кафе в закоулочке познакомилась с совершенно роскошным колоритным художником, курившим сигару. Художник был лет 65-ти, загорелый и волосатый, с артистичной седой гривой. Необыкновенно красивый мужик. Он угостил меня вином, и как мы с ним разговаривали – непонятно, потому что я по-испански знала два слова, а он по-английски не знал и этого. Там я купила маленькую фигурку Сальвадора Дали: она стоит у меня на рабочем столе и напоминает мне, что даже с такими невозможными мужчинами можно жить.

Блузка цвета сливочного мороженого
На обратной дороге мы заехали на винную фабрику, где я купила ягодное сладкое вино и хамон.
От хамона я потихоньку отгрызала всю дорогу до отеля в автобусе, опять шел ливень, и мне было хорошо. Мне было странно думать, что Дали со своими усами существовал на самом деле: он так похож на любой персонаж своих рисунков. И это был второй день после приезда в Испанию. Оставалось пять.
На следующий день я поехала на электричке за 6 евро в Барселону и совершила набег на магазины. В Zara возле пляс де Каталонь сотня ополоумевших женщин под музыку срывали с полок одежду, бросали на пол, если не понравилось, и снова выбирали… Я подумала, что лучше бы никогда ни один мужчина этого не видел, это было чем-то похоже на роддом: очень женское и совсем бесстыдное место. Во всей Европе стояла, как жара, грандиозная распродажа. Я вышла оттуда часа через два, купив маечек, джинсов, а также классное белое платье с аппетитным декольте. За 9 евро.

Потом я ходила по Барселоне, ела фирменные испанские пончики, облитые розовой помадкой, шоколадом, в сахарной пудре… Пила кофе и в ус не дула. Вечером под привычным ливнем вернулась назад. Ах, да. Конечно, я честно смотрела какой-то дом Гауди, он был забавный и прекрасный, но я его плохо помню. До отъезда обратно оставалось четыре дня.
Утром следующего дня вдруг образовалась хорошая погода и я пошла на море. Наконец-то! Я купила билетик на пароход и через час плыла куда-то на дальние пляжи, где, как мне сказали, есть красивые бухты и нет людей.

Блузка цвета сливочного мороженого
И вот на этом-то пароходе меня и торкнуло. Я увидела впереди от меня супружескую пару, молодую и красивую, с тремя детьми. Он время от времени наклонялся и целовал ее в открытую шею. От них веяло счастьем, и здоровьем, и любовью.
Я просто взвыла, честное слово. Меня так давно никто не целовал, не признавался в любви, вообще – не любил! Я одна-одинешенька, уже третий год, в самом расцвете, почему? Наверное, мне всю жизнь предстоит быть одной, вдруг, в конце концов, с моей шеей что-то не так?! И я чуть не плакала, и трогала себя за шею сзади, и смотрела в морскую даль мокрым взглядом. Ветер вышибал слезы. Я видела, что все вокруг парами, а я одна. Это отчаянно, остро чувствуется, когда вокруг море и солнце, и невозможно с головой уйти в работу, и всей кожей чувствуешь, что тебе только тридцать три, и ты еще легко можешь ходить без лифчика, потому что грудь молода и упруга.

Короче, я провалялась на этом дальнем пляже часа четыре, загорела и поплавала, людей было как сельди, и я старалась ни о чем не думать. Но когда я вернулась в Санта-Суссанну, и стемнело от нахлынувшего дождя, и я осталась в своем номере одна – вот тогда я сдалась и поревела. И поревев, сказала себе – ты сейчас нарядишься в свое новое белое платье, накрасишься и пойдешь и выпьешь маленькую бутылочку красного вина за ужином. Нечего здесь валяться в темноте и одиночестве. А потом уже будешь реветь. Я накрасилась и пошла.

Села за столик с француженкой, старой красивой женщиной с большим сапфировым перстнем на пальце. Она позавидовала моему аппетиту – сама ела только листик салата. Я мрачно ей поулыбалась, хотелось поскорее к себе в номер. Дама ушла. Я огляделась вокруг. Справа от меня за столиком сидел дядька с неопрятным рыжим хвостом, собранным в резинку. Напротив него – очкарик с треснутым мутным стеклом. Дальше – какой-то амбал с красными щеками. Вот, сказала я себе. Поглядеть даже не на кого. И уткнулась в арбуз.

Через минуту я подняла голову и увидела, что вместо рыжего сидит мужчина моей мечты. Лет сорока на вид, внешности, знаете – моей любимой, типа Шона Коннори. Брюнет. С карими глазами и живым умным лицом. Он о чем-то разговаривал с очкариком, у него был приятный голос. Я уныло подумала – блин, он наверняка женат. И снова уткнулась в тарелку.

Блузка цвета сливочного мороженого
Когда я вновь подняла глаза, Шон Коннори сидел напротив меня, улыбался и явно собирался меня клеить.
Как он оказался за моим столиком, я не поняла. – Жиль, паризьен, – сказал он. – Джулия, Москоу, – сказала я. – Жюли? – переспросил Жиль. – Рюс?
И закричал на весь ресторан – «Есть тут кто-нибудь, кто может переводить на русский?!» Кричал он по-французски, но я поняла.

До моего отъезда оставалось три дня.

…Наверное, в этот вечер нам ворожили черти, потому что в ответ на его крик что-то сказали ему по-французски слева от меня, что вызвало у француза бурную радость. Тут же ко мне обратились по-русски: «Мадам, вы из Москвы?».

Я обернулась – за соседний столик присаживалась молодая пара.

– Меня зовут Марин, я молдаванин, живу в Париже, – на чистом русском языке сказал мне молодой человек. – Могу вам переводить.

С помощью Марина быстро выяснилось следующее: что меня приглашают погулять и на дискотеку, что я шарман и прочее, что большое горе этот мой отъезд через три дня и нам нельзя терять времени. Это был такой напор и кавалерийский наскок, что я только кивала.

Было очень прикольно: француз мягким бархатным голосом говорил что-то, не сводя с меня глаз и улыбаясь, тут же мне в левое ухо шептали: «Мадам, мсье говорит, что он живет в Париже, что он работает в юридической конторе возле Дворца Инвалидов, и, если вы только захотите, он готов показать вам Париж». Я отвечала: «Очень приятно, спасибо», и тут же раздавалось: «Мсье, мадам парле…».

Блузка цвета сливочного мороженого
Короче говоря, француз так вцепился в эту парочку, что потащил ее с нами в соседний отель на танцы, и там мы с Марином перешептывались и сплетничали по-русски друг другу на ушко, и было очень смешно.
Его спутница, Люси, сначала ревниво взглядывала на меня, потом я ее вытащила подышать свежим воздухом и там каким-то странным образом, на международном женском языке, посплетничали. Убейте, не знаю, как, но я понимала все, что она говорила: что Марин живет с ней в Париже уже три года, что она хочет за него замуж и детей, а он молчит. Потом она зашептала: будьте осторожны с вашим спутником, он сегодня за завтраком ел какие-то белые таблетки, и это подозрительно, вдруг он наркоман. «Медикамент!» – она поднимала палец кверху. Я говорила: «Хорошо, что я не побрила ноги, может, это его отпугнет» и вытягивала ногу вперед. Мы с ней смеялись, сидя на ступеньках какого-то черного отельного хода.

Белые таблеточки за завтраком оказались сахарозаменителем. Жиль соблюдал диету. Он смеялся над тем количеством пищи, которое я набирала себе на поднос. Он стоял как оловянный солдатик по стойке смирно возле стула, пока я садилась. Он говорил мне комплименты. У него оказалось хорошее чувство юмора. За первую ночь я выучила по-французски названия частей тела и счет до десяти. На утро, еле шевеля языком, я позвонила гиду и отменила экскурсию, потому что сил не было никуда ехать. Мне хотелось только спать, но Жиль заходил ко мне в номер под дурацким предлогом помыть руки, и снова оставался.

Мы гуляли по бульварчику Санта-Сусанны, и он, как заведенный, целовал меня в шею и в полоску живота над джинсами. Мы говорили о наших котах и детях, и в какой-то момент я спросила – женат ли он, и он сказал – нет проблем, я разведен. Мне даже было лень думать, врет ли он. Он знакомил меня со всеми своими знакомцами, и было видно, что его распирает от удовольствия. До моего отъезда оставалось два дня.

Блузка цвета сливочного мороженого
Под утро я проснулась от того, что он на меня смотрит и гладит по голове, по лицу… «Анжелик…» – шептал он.

Я спросонок удивилась, что курортный роман может быть таким бурным и правильным, по всем законам жанра. В это день мне предстояло ехать на гору Монтсеррат, в святой монастырь, и я не стала отменять экскурсию, потому что мне просто дико хотелось побыть отдельно от него хотя бы несколько часов.

Я поехала. На горе, в монастыре, я поняла, что ни слова не понимаю из того, что говорит гид, что мне хочется добрести до скамейки и подремать, и подошла к какой-то одинокой девушке и сказала: «Простите. Можно я с вами похожу, я боюсь заблудиться и отстать от группы, и ничего не могу запомнить».

Девушку звали Таня. И она работала переводчиком во французском культурном центре в Москве. Черти продолжали ворожить. Я вцепилась в нее изо всех сил, объяснила, что ко мне пристал сумасшедший француз, и за целый день прогулок с ней научилась говорить маленькие фразы: «пойдем на завтрак», «я хочу спать», «я ничего не хочу» и «мне приятно».

На следующий день я уезжала.

И в последнее утро он сделал мне предложение. Часов в пять утра. Он говорил – пойдем на море, смотреть как встает солнце. Я отбрыкивалась изо всех сил. Он вытащил меня из кровати, поставил перед балконом, обнял и что-то сказал, со смешным словом «пюзи». Я ничего не поняла. Тогда он сделал жест, будто надевает мне на палец кольцо. Я напугалась. Это выходило за рамки жанра. Он взял с тумбочки московский журнал про кино, где на обложке Чулпан Хаматова была в свадебном наряде, и ткнул пальцем. Я не знала, куда деваться. Я сказала по-английски, что это все серьезно, и что я буду думать. И мы пошли на море смотреть на восход.

Блузка цвета сливочного мороженого
Он поехал меня провожать в аэропорт, а перед этим позвонил родителям – они жили неподалеку, в Пиренеях.
Повторяя «Жюли, Жюли», он вдруг сунул трубку мне и на меня вылился горячий поток французской речи его отца, закончившийся единственным словом, которое я поняла – «Вуаля!». Я засмеялась.

В Москве все продолжалось. Смешное слово «пюзи» значило «супруга». Он звонил каждый день, иногда по восемь раз. Французский я постигала какими-то нечеловеческими темпами. Он каждый раз умудрялся сообщать мне какие-то новости. От того, что рассказал про меня своей кошке и бывшей жене, до того, что ходил в мэрию и сделал мне приглашение приехать. Он разговаривал по телефону с моей дочерью и называл ее «МашА», с ударением на последний слог, что ее дико раздражало. Он звонил мне на работу, и я выскакивала за дверь, чтобы с ним поговорить. Однажды мне позвонила его бывшая жена Мартина и по-английски предупредила, что приглашение готово на такие-то даты. Однажды мне некогда было выйти за дверь и мне пришлось, мешая французские, английские и русские фразы, что-то ему объяснять. Закончила я разговор в полной тишине: коллеги как-то странно смотрели и сразу заорали: «Колись, ты едешь в Париж?! А ты сказала, что нас десять человек и мы тоже хотим??».

К концу сентября виза была готова. Жиль заказал мне билеты, и я забрала их в офисе «Эйр Франс». Приехал бывший муж в командировку и заодно проводить меня, как он выразился, в последний путь. Он называл его «Жюль», и, похоже, слегка ненавидел. В этой истории тогда принимали участие все, кому не лень. Подруга проездом из Германии научила меня грассировать. Старый приятель, от которого год не было ни слуху ни духу, написал мне в аську, не поздоровавшись: «все французы – лягушатники». Коллеги обвиняли в эгоизме и спрашивали, поместятся ли они все у него в квартире.

А я была в смятении. Я не была в него влюблена ни на секунду. Он мне просто нравился. Очень нравился, не более того. Но черт меня побери, мне надо было что-то решить, и надо было увидеть Париж. Он называл меня «фам фаталь», женщина судьбы. Но я никакой своей судьбы в нем не чувствовала. Тем не менее, у меня не было ни одного предлога отказываться.

В аэропорту Шарля де Голля он встречал меня с розами.

Блузка цвета сливочного мороженого
В Париже легкий, вкусный воздух. Очень чистый, просто изумительный. Париж и сам весь легкий, прозрачный и романтичный.

Из аэропорта мы поехали в центр, в какой-то старый район. Немного погуляли. Потом поехали в магазин «La maison de l’escargot» ( Ля мезон де эскарго), «Дом улитки», где купили с килограмм улиток двух сортов. В магазинчике их было сортов 15, наверное.

Потом приехали к Жилю. Он живет в пригороде Парижа, Гриньи. Возле аэропорта Орли. Тихий чистый спальный район. Небольшая двухкомнатная, довольно уютная квартира. Я зашла и обалдела: на столе в гостиной мой большой портрет двухлетней давности, в спальне возле кровати вообще иконостас из моих фотографий… Мне стало страшно. Я не знала, что снимки, которые я ему посылала, превратились для него в фетиш. Сам он выглядел каким-то измученным и похудевшим. Он сказал, что к моему приезду отдраил всю квартиру. Он сказал – это твой дом, Жюли.

Он приготовил улиток – очень просто, в печке. Они запеклись, и из них вытек душистый масляный сок с приправами. Маленькой вилочкой с двумя зубцами мы вынимали улиток из раковин, макали вкусный французский хлеб в масло, пили красное бургундское вино. Вина у него оказался целый шкаф.

Потом мы говорили. Я сказала, что мне сложно решиться на что-то. Я только что переехала в Москву. У меня любимая работа, я не хочу ее терять. Я не хочу начинать здесь все сначала, и Маша не хочет уезжать из России. Потом мы легли спать.

Блузка цвета сливочного мороженого
Ночью я проснулась от того, что Жиля рядом не было. Он сидел в гостиной в какой-то скорбной позе.
– Ты знаешь, Жюли, я не знаю, что теперь мне делать. Я не могу заснуть, – сказал он. – Я так надеюсь, что ты все-таки еще подумаешь.

На следующий день мы поехали в Руан. Там жила подруга моей подруги, русская, которая взялась нам немного помочь с нашими переговорами. Галя ждала нас возле белоснежного Руанского собора – того самого, который в разное время суток рисовал Клод Моне, и который всегда получался у него разным. Я не опишу вам, насколько это было прекрасно. Солнце, выходной день. Узкие тихие улицы, цветы на балконах. Возле цветочной лавки старик играл на аккордеоне и пел украинскую песню. Начинали звонить колокола на соборе, и тогда все вместе становилось просто счастьем. Неподалеку – маленькая площадь, где сожгли Жанну д‘Арк. Какие-то легендарные места, одно на другом в этом маленьком сонном городке.

Мы сидели в итальянском кафе. Жиль сказал, что хочет ребенка и погладил меня по щеке. Я поняла это и без перевода. Он говорил, переводила Галя, что как только увидел меня, сразу понял, что я — его судьба. Вот он такой и видел свою жену. У него было два гражданских брака, но впервые он хочет жениться официально, хочет, чтобы я носила его фамилию. Я маялась, мне было тоскливо. Я представляла себе этот брак, созданный его страстью и моим одиночеством, размеренные вечера, блинчики на завтрак, спокойные поездки на машине за покупками по выходным. И моя вечно отсутствующая душа, включенный по вечерам компьютер и невозможность все исправить. А если еще ребенок…

Я хотела бы ребенка, но от любимого мужчины. Я ничего не имею против быта и не боюсь повседневности.

…Но, может быть, решиться на это? Может быть, это будет гостевой брак, предложила я ему. Я не могу жить в чужом языке, русский язык — это мой хлеб и любовь, я умру от тоски во Франции. Нет, говорит Жиль, я не могу гостевой, Жюли. Прости, я изведу себя ревностью и тебя замучаю. И ты не сможешь получить гражданство. В обычном браке ты получила бы его через год. И он согласен удочерить Машу.

Блузка цвета сливочного мороженого
На этом месте я очнулась и завопила: «У Маши есть отец! Жиль, я не могу, не могу. Я не могу сейчас увозить дочь, для нее это будет травмой. Я не хочу уезжать сама».

На этом наши переговоры почти завершились. Я обещала, что подумаю еще, буду думать все мое пребывание здесь, десять дней.

Мы вставали рано утром и шли на поезд RER – это что-то типа загородного метро. Полчаса до центра Парижа. Жиль шел на работу в свою контору. А я шлялась по Парижу, где хотела. Какой же он маленький и красивый! Это было счастьем, и я забывала про Жиля начисто.

…Мост через Сену, где я открыла только что купленные духи Lanvin, и ветер унес у меня из рук целлофановую обертку. Три столика на бульваре, за одним из которых я просидела час, выпив две чашки кофе. Пожилой официант, небрежно ставящий перед тобой старый начищенный кофейник и горячие тосты с тунцом. Тяжелая огромная дверь издательства «Галлимар», которое я собиралась поискать специально, а через пять минут буквально в него уткнулась. Бутик «Ла Перла» на Вандомской площади в девять утра, где в витринах на солнце сверкал белоснежный мех. Продавщица в маленькой лавочке на бульваре Сен-Жермен, с которой мы, просто по Булгакову, трещали на французском, пока я примеряла чудные шали, шарфы и шапочки. И отовсюду – «Бонжур, мадам». И улыбки.

Бульвар Ланне, где русское консульство. Тихие дорогие особняки. Во всем квартале – ни одного кафе, и лишь недалеко от метро – небольшой ресторанчик, куда на обед приходили старые ухоженные француженки в бриллиантах. Там я сидела с утра и учила французский по самоучителю, тут же практикуясь на официантах. Полицейские, нереально любезные и снисходительные, в белых перчатках. Магазинчик, где я купила моцареллу, минералку и шоколадку. Я съела это все на скамейке в Люксембургском саду, куда зашла тоже совсем случайно. Свежий горьковатый сентябрьский воздух. Рыжие каштановые аллеи, блестящие каштаны на земле, чугунные скамейки, тишина. Я сидела на удобном стуле-кресле в этом саду, грелась на солнышке и понимала, что в Париже мне хорошо быть одной.

И Лувр. Усталая Джоконда, с охраной, под стеклом, на которую было жалко смотреть. Запрещенные фотовспышки, китайцы, японцы в наушниках. Голландцы, к которым я шла через бесконечные переходы и потом тихо всматривалась, пытаясь научиться видеть в них свет. Сад Тюильри, который мне показался маленьким и скучным. Набережная Сены, Дворец правосудия. На другом берегу – барахолка, где можно купить русские открытки, какие-то шурупы, картину, шкатулку. Улица цветочных магазинов, где идешь под аркой из переплетенных растений, стараясь не наступить на горшки с цветами. Битком набитые ресторанчики в час дня. Вкусные до умопомрачения запахи на узких улочках.

Блузка цвета сливочного мороженого
Вечера с Жилем и вполне семейные выходные дни. Он был очень терпеливым и добрым. Я что-то готовила каждый день.
Однажды я напекла ему кукурузных блинов и погладила рубашки. Я не курила за эти дни ни разу. Я разговаривала с Галей по телефону и с русскими женщинами в нашем консульстве, где мне надо было получить какую-то бумажку. И все они говорили одно и то же: во Франции безработица.

На моей кредитной карте были деньги. И у меня были наличные. Я могла покупать все, что захочу. Но я не покупала, примеряя себя к новой жизни, где Жиль по утрам говорит «Жюли, экономим!», и где у меня нет собственных средств. Я познакомилась с петербурженкой Алисой Лешартье, которая зазывала меня в «Самаритен» съесть какие-то необыкновенные пирожные. Ее муж был программистом, и они мотались между трех стран – Швейцарией, Францией и Россией. Ее двое малышей разговаривали на трех языках. Я чувствовала, что, живя с Жилем, я не увижу никаких пирожных и посиделок с подружками. Я не знаю, как это сказать точно, но от него веяло какой-то беспредельной патриархатщиной. Я совсем не феминистка, мой муж мне говорил, что со мной очень уютно жить, но тут пахло опасностью. Я им не восхищалась, и мне не хотелось его слушаться. Поэтому в любой момент я могла превратиться в разъяренную стерву, испортив жизнь и себе, и ему. Для меня это был однозначный мезальянс, неравный брак. Но я все-таки колебалась.

Он так заботливо укрывал меня в машине пледом, так терпеливо сносил все мои капризы, так ничего не требовал – лишь бы я была! Он ходил за мной по пятам и все время меня нюхал, целовал, тискал. Он говорил, что любит мой запах и мой смех.

Мы поехали в Версаль с его братом, его женой и детьми. Их маленькая дочка с необычным именем Киян, лет шести, почему-то меня полюбила. В ресторане за обедом она подошла ко мне и молча поцеловала в щеку. Все чуть не зарыдали от умиления. У меня просто сжалось сердце. Жиль везде представлял меня как будущую жену. А я именно тогда, в Версале, замыслила побег. Я знала, что вряд ли увижу когда-нибудь еще Киян и ее сестру. Я еле улыбалась окружающим и с трудом понимала, о чем они говорят. Мне было уже все равно. Я хотела домой. В Россию, где хамят и не говорят «пардон». Но где все разговаривают на русском, и где ты своя.

Но я мучительно размышляла, что в России у меня есть только любимая работа и дочь. Я редактор и мама. Меня уже давно нет как женщины, жены, любовницы. И я снова колебалась. Прилетев в Москву, я думала несколько дней. Меня все спрашивали – ну что ты решила? И я не могла ответить.

Блузка цвета сливочного мороженого
Ответ, ясный и понятный, пришел ко мне однажды серым московским утром, когда я на такси ехала на работу. И это было «нет». И огромное облегчение. Словно гора с плеч упала.
Ну, в общем-то и все. На этом история закончилась. Жиль звонит мне и пишет до сих пор. Редко, но регулярно. Мне было трудно ему сказать, что я не приеду, но я сказала. Это было мучительно, я чувствовала себя сукой и стервой. У меня осталось уважение к нему и благодарность. Он на редкость добрый и достойный человек, и возможно, будь он понастойчивее и живи он в России, я бы сдалась. Я не исключаю, что мы еще будем видеться, если я захочу: в Париже, вот в него я слегка влюблена.

Больше всего мне жалко моего французского языка. Язык прекрасный, легкий, а для русского человека вообще второй родной. 19-ый век оставил нам в наследство огромное количество французских слов, я даже не подозревала – сколько.

Два года назад я написала колонку про французскую песенку. Интересно, что в ее «французской» части все сбылось почти дословно. Вот она:

***
…Я хотела бы жить во французской песенке. Знаете, такой легкий шансон – любовь, ля-ля, завтрак в отеле с видом на Лазурный берег, кофе, горячий рогалик, поцелуи в шею, роза и ревность. Он ее целует везде-везде, она надувает губки и строит глазки официанту. Или – она на него глядит нежным и глубоким взглядом, а он сидит в профиль и чистит апельсин, девочка моя, так-то. Потом все друг друга бросают. Такая любовная историйка. На историю не тянет.

Хотите историю – полезайте жить в русский романс. Вот где вы увязнете в речном песке, под луной, в сумасшедшем одиночестве. Там все – невозможно, не спрашивайте, почему. Никаких поцелуев, роз и апельсинов. Одна тоска и надрыв. Скомканный платочек, сухие глаза: рыдать нельзя, это из оперы. Бракосочетаться тоже нельзя, это загубит все на корню, и вообще желателен трагический конец, чтобы один разлюбил или, на худой конец, умер.

В общем, похоже, самый смак – это водевиль. Там можно нормально обглодать куриную ножку, а твоя любовь, не стесняясь, будет хлестать пиво. В этой любовной истории вы растолстеете и поздоровеете, научитесь напевать дурацким голосом и щипать друг друга за ушко.

Есть еще испанская гитара, но там вас непременно задушат из ревности. Еще можно жить, жуя жвачку, в попсе, но лучше – в русском роке, только вы должны быть спимшись. Главное – не лезть в военный марш и государственный гимн.

Ну а все-таки французская песенка – это хорошо. Поцелуи в шею, роза, ревность, и главное – все как-то обходится.

Интересное по теме

Интересное

Когда ты немножко Баба Яга

Когда ты немножко Баба Яга и регулярно помешиваешь в новеньком тяжелом котле свое варево, то очень важно, придя к доктору, услышать:
— Зелье, матушка, надо варить в тишине и покое. Варить зелье — это твоя главная задача. Во-первых, зелья не должно быть много. Во-вторых, дай себе время на помешивание.

читать далее

Лавка старой сеньоры

Полгода назад я случайно забрела в Барселоне в маленькую антикварную лавку. Она меня поманила очень тусклыми, вечерними, желтыми, старыми витринами. Я пришла туда за своими серьгами для выступления: на Новый год танцевала танго в зеленом платье. Я откуда-то знала, что они там. Я впервые эту лавку видела. Я нашла их среди какой-то дребедени, они стоили 40 евро и были именно того оттенка, что нужно: с зеленым недрагоценным камушком, скорее, стеклышком. Я их очень люблю. На испанском (или каталане) серьги звучат как пьендьентес, почти как независимость.

читать далее

Четыре корзинки. Сказка

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было.

читать далее

Когда ты немножко Баба Яга

Когда ты немножко Баба Яга

радость

Когда ты немножко Баба Яга и регулярно помешиваешь в новеньком тяжелом котле свое варево, то очень важно, придя к доктору, услышать: — Зелье, матушка, надо варить в тишине и покое. Варить зелье — это твоя главная задача. Во-первых, зелья не должно быть много. Во-вторых, дай себе время на помешивание. Доктор, Баба Яга высочайшего уровня, показывает, как надо мешать зелье. В ее руках словно тяжелая палка-мешалка. Я вижу, как проворачивается по часовому кругу густое зеленое варево, цвета свежих болотных листьев и тусклых желтых крыльев бабочки; черт знает, что там есть еще. От зелья явно поднимается пар. Оно пахнет, как ингаляция, густым травяным дымом. — У вас есть козетка? — вдруг вопрошает доктор, строго поправив очки. В ее руках оказывается кожаный ежедневник и стопка рецептов рядом на безупречно чистом столе. Белый халат грозно сияет. — Я вам выпишу рецепт на козетку. На ней надо возлежать после обеда. Не менее двух часов в день. Пеньюаром можете пренебречь. Главное, чтобы было не жарко. Она пишет: «Козетка: 2 х 1». Доктор опять в темном, опять помешивает зелье, тягучее и густое, горячее, таинственное.
Блузка цвета сливочного мороженого
Только когда дни твои пусты и ничем не заполнены, телефон неизвестно где, а ближайшая тропинка в лес прямо за порогом, ты можешь варить зелье.
Твой котел станет старым, облупится с краев, навсегда пропитается запахом варева и трав. Твой ежедневник должен быть пуст. Твое утро должно быть тихим. Ночью ты не всегда должна быть в постели. Позади тебя и впереди тебя должно быть время: как поле, как море, как луг. Это должно стать главным. Я ухожу, путаясь в подоле длинного темного платья, вспоминая, в каком углу моей темной избушки стоит палка-мешалка. Мне предстоит залезть на склон, набрать легкий полотняный мешок душистых трав, в темноте, в безлунную ночь, на ощупь. Зелье нельзя варить каждый день: только весной и осенью. Темной октябрьской ночью нужно развести огонь под большим тяжелым котлом, наполнить его ледяной водой из чистых ручьев и трех дальних родников, добавить болотной, зеленой, глубокой, и начать помешивать; а травы, что собирала по склонам, низинам, холмам и в оврагах, лунными ночами и в темную полночь, добавлять по порядку, с закрытыми глазами и шептать нужное. В эти дни козетка с изящными завитушками, пеньюар цвета нежной морской пены да серебряная икорница с икрой для des crêpes мерцают в дальнем углу дома, едва проступая через дождливую, черную, страшную ночь; их время снова придет в снегопады, и тогда книжка, домашние туфли на лебяжьем пуху, запах горячих булочек и окно в пол с видом на заснеженные клумбы заслонят паутину, черный котел, скамейку с мешками трав, ведро с колодезной водой да старую маленькую печку. И только коты свободно фланируют туда-сюда: там, облизываясь, едят паштеты; сюда, бесшумно возникая на сбитом темном пороге, приносят задушенную окровавленную мышь.

Интересное по теме

Интересное

Французская история

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

читать далее

Они говорят

Долгая, многолетняя неготовность к повторному замужеству, серьезным отношениям, вообще обязательствам, вообще любви, как к чему-то большому и меняющему жизнь, похожа у приходящих ко мне на прием и в группы женщин на летние каникулы. Полные ветра, солнца, легкости и свободы. Еще немножко, говорят они. Я свободна, говорят они. Ну не сейчас, говорят они. Если уж замуж, то точно не сейчас, говорят они.

читать далее
Барселона

Барселона

радость

…Пара, бородатый стильный он и хрупкая она, и его собака. Молодой смешной породистый пес. Он, разговаривая с девушкой, гладит вставшую на задние лапы собаку, и вдруг мягким легким движением берет ее на руки, как ребенка. Собака привычно обнимает его лапами за шею. Она довольно крупная, но умостилась на его руках привычно, и едет, довольная. Пара идет в кафе, и тут он ссаживает пса с рук, отдает поводок девушке и куда-то идет через всю площадь. И с псом совершается ужасное, его хозяин, красивый и бородатый, все идет и идет через крошечную площадь, мимо фонтанчика и дерева в кадке, а пес ужасно плачет и рвется с поводка, а девушка ему совсем по барабану, а вы спрашивали, какие семьи бывают еще, кроме обычных пар. Вот такие: в которых кричать «какого черта ты меня тут бросил среди всех чужих, вернись, вернись, умираю» — нормально и никто не предлагает собаке «быть самодостаточной», и в лапах пес себя совершенно не держит, и ему ок.
Блузка цвета сливочного мороженого
…Сеньора кричит в телефон «no trabajo, no trabajo!» (не работаю, не работаю!) — и я согласно киваю. Упоительно ощущать этот город как в ладошке: можно бесцельно гулять и глазеть.
…Севиче передо мной из сырой, тугой белой рыбы, сладкого лука, помидоров и авокадо, нарезанного шнит-лука, заправлен кислым и соленым, легкий, к пиву отлично. Пиво — канья, мягкое, светлое. Раз в год мне нестерпимо хочется пива, и в этот раз я выпиваю целый бокал за целый час с большим удовольствием. …Собак тут много, много. Я мечтаю о собаке. Мне предстоит лоббировать эту идею среди котов. …Бесконечно едут велосипедисты, целая группа, на обычных. Потом на электрических — несколько пожилых дам и мальчик. На электрических же инвалидных колясках едут люди, в одиночку стоят на светофорах, сидят в парках с книжкой, гуляют. На гироскутерах и скейтах проносятся мимо какие-то особенные для меня, сухие и породистые, кудрявые. …Барселона пахнет. Я внимательно ее нюхаю. Она живая. Она пахнет сдобными булочками в сахарной пудре. Женскими духами. Жареным мясом. Табаком. Вином. Марихуаной. Темными вонючими подворотнями. Цветами. Дыней. Мужским потом. Жареной рыбой. Ночным морем. Городской пылью. Ветром. Дождем.

Интересное по теме

Интересное

Барселона

Пара, бородатый стильный он и хрупкая она, и его собака. Молодой смешной породистый пес. Он, разговаривая с девушкой, гладит вставшую на задние лапы собаку, и вдруг мягким легким движением берет ее на руки, как ребенка. Собака привычно обнимает его лапами за шею. Она довольно крупная, но умостилась на его руках привычно, и едет, довольная. Пара идет в кафе, и тут он ссаживает пса с рук, отдает поводок девушке и куда-то идет через всю площадь. И с псом совершается ужасное, его хозяин, красивый и бородатый, все идет и идет через крошечную площадь, мимо фонтанчика и дерева в кадке, а пес ужасно плачет и рвется с поводка, а девушка ему совсем по барабану, а вы спрашивали, какие семьи бывают еще, кроме обычных пар.

читать далее

Как получить вид на жительство в Испании

За последние два года я узнала очень важное про мечты. Их очень вдохновляюще мечтать и довольно страшненько воплощать. Я расскажу вам, как я прыгнула из эмоции в рацио и добилась своего, но не расскажу, что из этого вышло, потому что пока в процессе.

читать далее

Лавка старой сеньоры

Полгода назад я случайно забрела в Барселоне в маленькую антикварную лавку. Она меня поманила очень тусклыми, вечерними, желтыми, старыми витринами. Я пришла туда за своими серьгами для выступления: на Новый год танцевала танго в зеленом платье. Я откуда-то знала, что они там. Я впервые эту лавку видела. Я нашла их среди какой-то дребедени, они стоили 40 евро и были именно того оттенка, что нужно: с зеленым недрагоценным камушком, скорее, стеклышком. Я их очень люблю. На испанском (или каталане) серьги звучат как пьендьентес, почти как независимость.

читать далее
Когда не знаешь, что будет

Когда не знаешь, что будет

радость

В это непростое время, когда я не знаю, к чему и как я вернусь, в какую страну, и что будет со всеми нами, я пользуюсь одним старым рецептом: я планирую жизнь так, словно собираюсь жить безо всяких передряг. Например, я думаю о том, что так и не успела купить чашечки на грудь для нового красного платья (никто его не видел еще), которое вообще не предполагает белья с какими-бы то ни было перемычками на спине. А мне грозит зачет по танго в Галладенсе. Я думаю об этом как о самом определенном в моей жизни. Но, если что, у меня есть удобные и проверенные тренировочные платья, которые тоже могут сгодиться для зачета. Насколько я знаю, недавно Аргентина пережила дефолт — и танго там танцуется как нигде в мире.

Вообще к этой новой реальности, к танцам в моей жизни я еще не привыкла. Я привыкла, оказывается, на подкожном уровне к тому, что нужно закупать продукты, что деньги могут отменить, власть могут расстрелять или власть может расстрелять, что надо будет бежать в глухую деревню на Урал или закупать консервы, что ребенок маленький и не на кого опереться.

Блузка цвета сливочного мороженого
Вой всех моих бабок, прошедших войну в одиночку, поднимается во мне и я предпринимаю смешные и дурацкие действия:
купила три рулона куриного рулета в фольге и заморозила, представляя, как на Новый год, при свечах (свечи из старых запасов, сексуальные красные из Икеи, на другие пока духу не хватает — ведь в войну никакой любви) мы будем с детьми, которых я вывезу из голодного края, радоваться этим рулетам.
А танцы, которые я впустила в свою жизнь неожиданно для себя самой (собиралась лет через тридцать только), — это как после опустошающей, страшной и темной войны вдруг получить любимый сад, где тебя радует каждый зеленый росток. Ты приходишь — а там тебе ничего не угрожает. Ты почти не разговариваешь и много смеешься. Можно закрыть глаза и греться на солнце. То, что с тобой может случиться — потеря равновесия при шаге назад. Ужасная проблема, правда? Я над ней бьюсь так, как будто от этого зависит вся моя жизнь, пуще чем над рулетами; на самом деле, если я не могу ходить красиво по танцполу без партнера, это многое значит. И это зависит только от того, насколько я держу баланс.

Поэтому, конечно, вопросу баланса в моей жизни многое сейчас посвящено; я очень озабочена новыми привычками моего тела — мне нужно, чтобы оно становилось красивым и худым; и если все отменить и жить в картонной коробке под мостом, то первое, с чего бы я начинала свое счастливое и свободное утро человека, которому нечего терять, — танец о чем попало с закрытыми глазами.

Интересное по теме

Интересное

Когда не знаешь, что будет

Я привыкла на подкожном уровне к тому, что нужно закупать продукты, что деньги могут отменить, власть могут расстрелять или власть может расстрелять. Вой всех моих бабок, прошедших войну в одиночку, поднимается во мне и я предпринимаю смешные и дурацкие действия.

читать далее

Главная ошибка в кризис

Самая главная ошибка в кризис, когда остро не хватает любых ресурсов — избавляться от трат на необязательное, но радостное или облегчающее жизнь. Сбрасывается с баланса, вычеркивается из расписания любимое занятие, учеба, отдых. И ресурсов становится еще меньше.

читать далее

Ноша за спиной

Работая с мужчинами, я нередко замечаю, что они мечтают об одном и том же: о женщине, которая бы не только принимала их такими, какие они есть, но и принимала бы как есть все, что они делают, полностью доверяясь и покоряясь течению событий. События при таком раскладе формирует сам мужчина. Как только речь идет об этом его желании, я знаю, что он чувствует себя виноватым и раздраженным.

читать далее

Гастрономическое

Гастрономическое

радость

Я не успеваю съесть: куриный супчик из фермерского цыпленка, прозрачный крепкий бульон.

Помидоры здоровые, мясистые, сладкие, южные, с молодым чесноком, наперченные крупным молотым черным, залить пахучим «солнечным» маслом, посолить крупной морской солью, макать хлебушком, потом еще пить крепкий куриный бульон вприкуску со сладкой, белой, сочной луковицей, с черным мягким ржаным с хрустящей корочкой.

Гречневую кашу, густую, вязкую, горячую, набитую сливочным маслом, с тушеными в сметане потрошками.

Огурцы, порезанные круглешками, залитые сметаной, посоленные, с молодой крепкой редиской, нарезанной прозрачными кружочками, в прозрачном стеклянном салатнике.

Молодую картошечку с укропом и зеленым лучком не успеваю съесть, не успеваю съесть щей из свежей капусты, со сметаной, с заправкой из свежих помидор, морковки, лука, золотистых пустых щей, даже и без мяса.

Не успеваю съесть свежего творога, привезенного вчера, перемешанного с деревенской густой сметаной, да с сахаром, который не весь растворился и белеется в белоснежном твороге прозрачными круглыми кристаллами.

Блузка цвета сливочного мороженого
Холодного цыпленка из куриного бульона, с серым хлебом, запивая сладким чаем.
Нежнейшую селедочку, целую, разложить на доску, взрезать брюшко снизу вверх, вычистить, отрезать голову, не снимать сизую тонкую шкурку, а нарезать на крупные куски, сбрызнуть уксусом, порезать еще одну луковицу, — да с горячей мелкой картошкой, рассыпчатой, только что сваренной с ложечкой сливочного масла.

Тоненький кусочек бородинского намазать сливочным маслом, а сверху черносмородинового варенья, да с крепким свежим чаем.

Я даже свежезаваренный чай не успеваю пить.

Арбуз не успела.. Дыню…

Эх. Да что там. Я не успеваю проголодаться, потому что все время ем яблоки, сплю, танцую или работаю, а это вот все — приготовленное или в ящиках и мешочках просто живет у меня на кухне, а у меня, как всегда в Москве, нет выходных. И я это все — правильное слово — вожделею. Все больше и больше теоретически.

Интересное по теме

Интересное

Маленькая розовая баранка

Я решила сделать то, что давно хотела: поэкспериментировать, угостить себя всем, чем мне хочется, как дорогую взрослую гостью. А не торопливо и виновато съесть запрещенное и калорийное, как ребенок, который тайно ест конфеты.

читать далее

Тело, я и мозг

Тело: Меня тошнит. Мне невкусно.
Я: Дурак, это зеленый чай. Пей.
Тело: Я люблю черный. Тошнит. Дрянь.
Я, дрожа: такой чай пьют тоненькие девочки. Из хороших семей. А ты как татарин у меня. Все бы тебе пиалками да со сливками. Опять потом в Индию тебя везти, мучаться не жрамши. Напьется черного и таращится потом до шести утра, а мне статью писать.

читать далее

Оля поставила на плиту чайник

Я очень люблю читать посты женщин, в которых они перечисляют, что сделали за сегодня по дому. Особенно израильтянок (и Израиль тоже люблю), особенно перед шабатом; особенно, Манечка, твои. Засолили оливки, испекли пирог, сделали салат, запекли курицу с чесноком, испекли халу и хлеб, поставили в духовку картофель, сделали баклажаны-рулетики, и т.д. От этого сразу веет домом, укладом, правилами, вкусным, мирным, хорошим.

читать далее

Учиться танцевать легко

Учиться танцевать легко

радость

В 2013 году я увлеклась спортивным вождением. Моя мама боялась, что я погибну. Тогда же каждый день я шла в зал и там подолгу шагала на дорожке под музыку и накачивала себе руки штангой. Мне был 41 год, у меня была больная спина, регулярные костыли и диагнозы «грыжи, корешковый синдром» и «соматизированная депрессия». Спортзал и движение мне были прописаны как единственное средство от будущего статуса лежачего больного.

В 2014 году мы с приятельницей сидели за кофе и она сказала это пресловутое: «Я учусь танцевать аргентинское танго в Галладенсе». «У меня нет партнера», — тоскливо сказала я. Приятельница сказала — «В клубе дадут партнера». «Там хорошо», — сказала приятельница. Я ей поверила: она была очень требовательной к качеству всего, что ее окружает. И позвонила в gallaDance. Мне было 42 года. Поплелась я туда просто потому, что надо было что-то с собой делать.

Что теперь, когда пошел очередной год моего танцевания в gallaDance?

Я танцую любые танцы, кроме фламенко и пассадобля, на любом паркете: базовый шаг румбы, ча-ча-ча, фокстрота и квикстепа, медленного вальса и венского вальса, сальсу и бачату, меренги, аргентинское танго. Я получаю огромное удовольствие от танцев вообще. Я езжу на международные танго-фестивали как рядовой участник и беру уроки у известных маэстрос. В любом городе мира я могу прийти на любую танцевальную вечеринку и там чувствовать себя уверенно. Я станцевала несколько поставленных номеров танго и даже один в афро-стиле.

Блузка цвета сливочного мороженого
Мне официально снят диагноз «секвестированная грыжа». Грыж у меня теперь нет больше никаких, совсем. Спина не болит. Депрессии нет. Сил много. Я счастлива.
Я хочу сказать вам со всей уверенностью, что клуб, куда я хожу, является лучшим в стране клубом для любителей танцев. Думаю, что и лучшим в Европе. Это сеть танцевальных клубов gallaDance, одна из самых больших в мире сетей танцевальных клубов, с беспрецедентным качеством услуг и уровнем преподавания:

— не нужно приводить с собой партнера; вашим партнером становится ваш преподаватель, вам всегда есть с кем танцевать; в группах есть ассистирование; преподавателей очень много;

— клуб работает с 10:00 до 23:00, преподаватель приходит в назначенное вами время; последний урок вы можете записать на 22:45;

— в клубе профессиональные танцоры-преподаватели, титулованные, и при этом хорошие, веселые, интеллигентные, терпеливые педагоги;

— я танцую почти каждый день с финалистом Чемпионата Европы по аргентинскому танго, его урок для членов клуба стоит 2990 руб.; в городе цены такие же и выше для преподавателей, скажем, другого уровня;

— за эти деньги я получаю чудесный уровень преподавания и танцевания, сервис пятизвездочного отеля, благоухающие, белоснежные чистые туалеты и вип-раздевалку, интеллигентную улыбчивую рецепцию, способную решить любые твои задачи; все клубы находятся в красивых удобных местах с парковкой;

— моя клубная карта класса «Premium Platinum» дает мне возможность танцевать в любом клубе сети gallaDance: в Петербурге, Екатеринбурге, Перми, Челябинске, Ростове-на-Дону, Алма-Аты и в пяти клубах gallaDance Москвы;

— универсальные высококлассные преподаватели-танцоры, способные научить тебя чему угодно с абсолютного нуля, сертифицированные сразу по двум-трем направлениям, — в первый год обучения я проводила на паркете по 6-8 часов в день, беря в один день порой уроки сальсы, танца живота, танго, свинга и хип-хопа;

— мне доступны самые красивые и зрелищные танцевальные праздники мира; в этом году Champion’s Ball в Москве был назван в профессиональной танцевальной прессе одним из самых красивых мероприятий мира. Я ходила туда лично и могу подтвердить; для членов клуба gallaDance были обеспечены роскошные лаунжи с живой сиренью и шампанским, войти можно не за деньги, а только по клубной карте (она у нас в телефонах);

Блузка цвета сливочного мороженого
— мне доступны турниры PRO-AM (где взрослые профессионалы выводят на паркет взрослых любителей) в любой точке планеты
— занятия для новеньких в клубах каждый день; в какой бы момент вы не пришли в клуб, вам полагается и рекомендуется полгода занятий, где вас научат танцевать все танцы; занятия бесплатные и входят в вашу клубную карту;

— на все группы парных танцев можно брать ассистирование с преподавателями клуба от 990 руб.;

— каждую пятницу в клубах вечеринки, где вы гарантированно потанцуете, вас будут приглашать и опекать ваши преподаватели;

— на праздники вам обеспечена красивая и зрелищная программа в вашем клубе, в которой вы полноправно можете принять участие как танцор;

— я люблю клуб как то место в Москве, где мне безопасно, красиво, смешно, дружелюбно, тепло и где я нравлюсь себе в зеркалах;

— студенты клуба ставят кучу танцевальных номеров на все праздники с преподавателями; это называется шоу-кейсы, к ним покупаются костюмы и учится хореография; у меня поставлены четыре танго-номера и один афро-dance;

— члены клубов gallaDance имеют настоящую светскую жизнь, в красивых платьях и смокингах, в лучших залах лучших отелей; все праздники сопровождаются большим количеством смеха и объятий, и ощущением, что ты свой, в самом хорошем смысле этого слова;

— паркет gallaDance доступен людям с разным уровнем дохода; даже после недавнего кризиса все в конце концов вернулись к прежним объемам уроков; танцы дают ресурс, ресурс дает новые обороты работы и дела;

— в каждом клубе от 30 до 40 групповых занятий в неделю (!) по разным направлениям, когда у меня не было денег на индивидуальные уроки, я ходила только на группы, они включены в карту и бесплатны;

— обычно в массовом сознании танцевальный клуб нечто среднее между сайтом знакомств и спортивной раздевалкой; но здесь я могу много раз сказать слово «интеллигентный» — именно это ощущение является неожиданным для тех, кто впервые пришел в gallaDance, и это слово очень точно описывает клуб, как и слово «комфортный».

Клуб входит в МАСКТ — Международную Ассоциацию студий и клубов танца; членство в МАСКТ говорит о том, что вас обучают профессионально, а не на уровне «сам научился и тебя научу». Все подчинено именно этой цели — научить вас танцевать легко. И тут я с уверенностью могу сказать — что и учат нас легко, и танцуем мы потом легко.

Я не собираюсь расставаться со своим клубом после переезда. Он слишком уникальный и драгоценный, чтобы просто так взять и перестать быть его частью; я хотела бы, чтобы он был и дальше частью моей жизни.

Также важно для меня и то, чтобы люди танцевали. Я слишком хорошо знаю, как меняют жизнь танцы, чтобы пройти мимо этого, как мимо чего-то рядового; это один из самых красивых способов сделать свою жизнь радостной.

Цена ошибки на паркете ничтожно мала для любителей; музыка, звучащая для танца, — это еще немного незапланированной красоты и силы в нашей жизни; преподаватель может стать настоящим товарищем и партнером; героический, страдальческий, надрывный сценарий бывает сломлен каблуком танцевальной туфельки, а галстук-бабочка танцующего мужчины или вашего мужа прибавляет паре флирта и волнения на любом вечере.

Интересное по теме

Интересное

Недостижимая скрутка

Когда моя дочка была еще совсем маленькой, я упала на гололеде прямо на копчик, а в руках у меня были тяжелые сумки. Мне было 27 лет, я встала, отряхнулась, подхватила сумки и пошла дальше. Через три недели у меня в одну секунду отнялась левая нога — защемило седалищный нерв.

читать далее

Танцы VS духовность

Мы с мужем только что поженились, и много ходили в кино. Это был 90-ые годы, шел Тарковский, Сокуров и Антониони. Мы смотрели, затаив дыхание. Потом в кинотеатры пришли блокбастеры, Джейм Бонд, Тарантино, Звездные войны и прочее. Вдруг оказалось, что все едят попкорн. Покупают и прямо там жуют. Затаив дыхание на особо громких эпизодах. Помню, как мы смущались. Мы условно как бы всегда держали в руках и читали журнал «Искусство кино». Попкорн был неуважением и пошлостью по отношению к высокому искусству.

читать далее

Танго над городом

Из тех детей, кому не на кого было опираться, вырастают очень стойкие взрослые. Я научилась плакать шесть лет назад, просить о помощи — пять. Мой бывший муж «воспитывал» меня по-спартански, и я знала твердо, что я не могу на него рассчитывать, особенно если у меня проблемы.

читать далее

Pin It on Pinterest