Быть автором собственной жизни

Быть автором собственной жизни

страхи

Те из нас, кто видит жизнь как цепь несчастий, преодолений и трудностей, даже не подозревают, насколько они подстрахованы. Видеть жизнь именно так, все свои силы бросая на борьбу с проблемами, значит иметь довольно твердую почву под ногами в некоем участке мировоззрения, а именно — там, где у нас находятся представление о наличии или об отсутствии выбора. Чем меньше выбор, тем, парадокс, меньше тревоги. Ты просто идешь по этой узкой колее, день за днем, делай, что должно и будь что будет.

Когда вырываешься из трудных обстоятельств, страхов, сомнений, на простор относительно спокойной жизни, возникает некоторая растерянность. Тревожно, потому что не о чем тревожиться. Пусто на том месте, где надо бороться, бояться, молиться. И главное — распахивается леденящий душу своей свободой целый перекресток. Иди, Иван-Царевич, куда хочешь, никто держать и препятствовать не будет.

 

Быть автором собственной жизни
И вот тут возникает первая проблема. Многие Иван-Царевичи и Василисы Прекрасные даже не пробуют идти, уверенные, что опять борьба, несчастья: справа — дракон, прямо — голову срубят, а слева — потеря коня.
Вторая проблема возникает тогда, когда мы вдруг понимаем: а что, если действительно, по-настоящему, свободны? Никто не срубит нам голову и не отнимет коня, пойди мы направо или налево; и вопрос не в том, куда именно пойти и какой сделать выбор, а в том, воспользуемся мы этим выбором или нет, или так и останемся сидеть на перекрестке, пока течение жизни не отнесет нас прочь от него.

Я хочу рассказать вам про свой опыт такого выбора. До 33-х лет прожив в родном городе, я всегда мечтала из него уехать, ощущая город совершенно мне чужим, и однажды такой шанс представился. Шанс был осязаемый, выпуклый, игнорировать его не было никакой возможности, ибо это значило густо себе соврать: мне предложили работу в Москве, в той же организации, где я работала уже лет пять, предложили переезжать. И это было то, что я давно хотела. С другой стороны, было так страшно, что я ревела по ночам от этих огромных перемен, которые маячили у меня впереди. Я отчетливо помню свои муки: переезжать меня никто не заставлял, в Москве у меня не было ни жилья, ничего, я брала с собой дочку, а значит, отвечала еще и за нее, оставаться тоже было мучительно, так как нечем было уже дышать, и я каждый вечер многие недели зависала в Интернете, читая отзывы переехавших в Москву и понимая, что придется несладко. Хорошо, давай останемся, — предлагала я себе и ощущала вязкую тоску при этой мысли. Много вечеров заканчивались тем, что я просто ревела от бессилия и невозможности сделать однозначный выбор.

Быть автором собственной жизни
И вот однажды я вдруг набрела на мысль, которая выбора мне не оставила. «Ты должна самой себе, — сказала я. — Ты должна хотя бы попробовать исполнить свою мечту. Иначе следующие годы, все последующие годы ты будешь сожалеть о том, что даже не попробовала».
И я уехала. Теперь я благодарна самой себе за то, что однажды шагнула в неизвестность.

В подавляющем большинстве случаев мы свободны настолько, что холодит в животе от страха, — что, никто и не препятствует? Никто, значит, и не присматривает? Да, большинству нет до нас никакого дела. Вселенной нет до нас никакого дела. Никто не следит за каждым нашим шагом, чтобы ставить подножки. У нас есть выбор. В большинстве случаев это очень трудно, выбрать идти, когда можно не идти. Еще Сартр и Камю в начале 20-го века писали об экзистенциальном одиночестве: Бога нет и никто не приглядывает за нами сверху, даже знаки и символы при мучительном выборе мы выдумываем себе сами, наша свобода столь высокой степени, что, по сути, это одиночество в самые сложные моменты жизни. А вслед за этой мыслью приходит еще более пугающая: выходит, в тех случаях, когда мы можем выбирать, ответственность за последствия этого выбора тоже лежит на нас. Отвечать за слова, за шаги, избежать соблазнов переваливать это все на чужие плечи, — это большая душевная работа, нелегкая, в которой становишься взрослым окончательно. Это плата за нашу свободу, и не всем из нас и не всегда по плечу порой потянуть такую плату.

Идти и увольняться прочь с высокооплачиваемой работы, не потому, что там плохо. А потому, что есть Дело, которое манит, вдохновляет, которое любимое. Другое. Мечта. Там пока нет денег, нет клиентов, нет имени, но есть вдохновение и смысл.

Уходить от нелюбимого мужа. Любимчика всей твоей родни. Гордости тещи. Не потому, что с ним плохо или любишь другого. А потому, что в этом браке настолько никак, что кажется, будто ты набита ватой. Уходить в никуда, в одиночество, в очень большое путешествие к себе, в котором находится обычно и вдохновение, и смысл, и любовь.

Покидать дружескую, «свою» компанию. Не потому, что нашел другую. А потому, что друзья, кажется, это что-то другое, не такое ехидное, подкалывающее, опускающее, обесценивающее, — не такое. Уходить к свои занятиям, размышлениям, одиночеству, пока из этого не вырастет что-то новое, подходящее, твое не по привычке, а по выбору. Настоящее.

Зона развития всегда находится вне зоны комфорта. Высокая степень свободы есть у каждого из нас, но мы делимся на три категории: тех, кто в это не верит, а значит, никогда это не проверит; тех, кто верит, кому от этого еще страшнее и он не находит в себе силы это изменить, а, значит, не пользуется этой степенью; тех, кто верит, знает, пользуется. Большой путь начинается с маленького шага, но как же много сил нужно, чтобы его сделать.

Там, за освоенным миром, много неизвестности и неопределенности. Если мы учимся переносить неопределенность как нечто будоражащее, а не тревожащее, — наша свобода у нас в руках. Когда мы обнаруживаем, что быть автором собственной жизни вполне возможно, хотя ой как непросто, — тогда наши пути перестают быть легкими, но начинают быть гораздо более счастливыми.

Интересное по теме

Интересное

12 признаков несчастливой связи

Мои посты отнюдь не глянцевые по существу, а довольно порой злобные. Потому что рассчитанные не на среднестатистических Кать, а на обобщенный образ мой подруги. Поэтому хоть злобно, но по пунктам, и каждое слово — горькая правда.

читать далее

Достижения — можно. Радость — нельзя?

Я могу позволить себе огромный успех или невероятные достижения. Я то и дело делаю так, что окружающие меня люди говорят: «мы тобой гордимся. Мы гордимся тем, что мы тебя знаем». Но я с огромным трудом позволяю себе радость и беспечность.

читать далее
Как наше «нет» сохраняет отношения

Как наше «нет» сохраняет отношения

страхи

Жила-была одна девочка, и было у нее много братьев и сестер. Она была самой старшей, и поэтому часто за них заступалась во дворе, много чему их учила и вообще всячески заботилась. Как-то так получалось, что она почти всегда ощущала себя очень сильной, сильнее всех. И нередко выходило так, что, даже если ей хотелось самой съесть яблоко, она отдавала его подбегавшей сестренке: она маленькая, растет, и ей нужнее.

Так и выходило, что у девочки было два разных способа общаться с миром. Мир большой, наружный, где много чужих людей, воспринимался ею нормально, спокойно, и, невзирая на то, что он для нее был скорее враждебным, чем дружелюбным, она легко отстраивала разные дистанции с разными людьми, блюла свои интересы и воспринимала окружающих как равных себе: как взрослых. Тех же, кто был ей дорог и кого она любила, находящихся во внутреннем ближнем круге, она, сама того не осознавая воспринимала как слабых и хрупких, берегла их и подставляла плечо, не позволяя себе на них опираться ни в каком случае.

Была у нее и любимая старинная подруга, с которой она регулярно, раз в две недели обедала — и этим встречам в маленьком ресторане в центре города было уже лет десять. Они обе находили время и вырывались из плотного рабочего графика и от своих семей, чтобы поболтать и поддержать друг друга. И на этих бесчисленных обедах они смеялись вместе и утешали друг друга, поддерживали и подбадривали, иногда дулись и ругались. И еще одна вещь происходила: подруга нашей героини каждый раз слегка залезала вилкой к ней в тарелку, чтобы попробовать то вкусное, чего не заказала сама. Она и нашей девочке предлагала тоже попробовать из своей, но та почему-то отказывалась.

Быть автором собственной жизни
На самом деле, как бы ни ценила наша девочка свою подругу, она не любила, когда едят из ее тарелки. И сама из чужих не любила есть. Просто так было привычнее: считается, что нам ничего не жалко для близких людей.
И каждый раз на каждом обеде именно этот миг, когда чужая вилка проникала в ее тарелку, подцепляя вкусный кусочек, именно этот миг был слегка омрачен и подпорчен, но все очень быстро проходило, не ругаться же, в самом деле, из-за такого пустяка. Тем более что подруга сопровождала это все милым щебетанием, как тут сердиться?

Но происходило странное. Все чаще наша героиня ловила себя на том, что ищет предлоги, чтобы отказаться от обедов. Все заметнее и сильнее для себя самой было ее раздражение в миг, когда нарушались тарелкины границы и очередной вкусный кусочек уплывал в подружкин рот. «Ты что, жадина? — корила себя наша девочка. — Тебе что, жалко?».

И по всему выходило что да, жадина и да, жалко. И получался из-за этой ерундовины почти неуловимый, но адский микс: девочка наша считала чудовищем то себя, то подругу, ругала себя за эти внутренние попреки, тут же чувствовала злость на подругу за то, что та заставляет ее так себя чувствовать, тут же чувствовала вину за эту злость, а подруга все щебетала и таскала кусочки: ничего особенного и преступного.

Быть автором собственной жизни
Потом в жизни нашей девочки произошло много всяких событий, было много всяких передряг, уроков и неприятностей, и она вышла из этих событий немного другой, в частности, обретя умение говорить «нет».
И все ее близкие попробовали уже на себе это «нет»: она больше не соглашалась на то, на что соглашалась раньше, стала более требовательной и более откровенной. Она стала замечать и отслеживать, где терпит то, что доставляет ей боль и неприятности или даже просто дискомфорт, и терпеть больше не собиралась, прекращая нежелательное поведение других твердой и спокойной фразой «Мне неприятно/неудобно то, что ты делаешь». В это время в ее жизни четко обозначились две категории людей. Те, кто говорил в ответ на это «извини, я не знала (не знал), я больше не буду»; и те, кто обижался, оскорблялся и со временем прекращал с ней общение.

В тот день они с подругой вновь должны были встретиться после долгого перерыва, чтобы обсудить все новости. И в тот день наша героиня собиралась отказать своей подруге в возможности таскать кусочки из своей тарелки. Она репетировала: «послушай, мне не нравится то, что ты делаешь». И грустно думала, а что, если подруга попадет во вторую категорию? Что, если она дружит только на условиях таскания кусочков? Что, если она сочтет нашу девочку жадной, а жадин ведь не любят? Но также она спокойно понимала: если и дальше давить в себе раздражение этой мелочью, то в конце концов она отстранится от подруги и их дружбе так или иначе придет конец.

…Подруга привычно полезла к ней в тарелку, бормоча «можно я возьму вот этот кусочек у тебя», и наша героиня сказала в тот момент, когда вилка коснулась еды: «не надо, мне неприятно». Вилка остановилась, и подруга спросила с искренним недоумением — «тебе что, жалко?». И героиня мужественно призналась: «да, жалко. И я не люблю, когда у меня берут еду из тарелки». «А что же ты раньше молчала?» — горячо спросила подруга. «А я боялась тебя расстроить, вдруг бы ты со мной общаться не стала» — мы помним, что к тому времени наша девочка умела быть очень откровенной. «С ума сошла?» — саркастически спросила подруга и дальше они с облегчением и смехом стали обсуждать, что вот, как хорошо, что все это сейчас выяснилось, что можно не молчать и дуться, а прямо сказать, и если человек тебя любит, он поймет и прекратит делать то, что делал, а если ты врешь и притворяешься, что тебе приятно, когда тебе неприятно, то рано или поздно все это взорвется, и дружбе придет конец. И на этом мы оставим наших подружек за их обедом, а сами поговорим вот о чем.

Как вы думаете, можно ли любить и злиться одновременно на одного и того же человека? А если мы вдруг злимся, или жадничаем, или мечтаем, чтобы он перестал делать то, что он делает — это уже конец любви или дружбы или не конец? А в дружбе жадничать можно? А ставить границы (вот как все это называется) — это прилично или нет в дружбе? Правильная дружба или любовь — это когда никто никому не говорит «нет» или все-таки говорят? Считаете ли вы, что, если человек вам близок, то он сам должен догадаться, что с вами происходит? Что бы вы почувствовали, если бы узнали, что утренний кофе, который на протяжении пяти лет вы наливаете мужу/жене, ему невкусен, на самом деле он любит чай, но молчит и каждое утро немножко злится на вас, что вы об этом не догадываетесь?

Наша героиня сделала одну очень верную вещь: она не стала ждать, что близкая подруга догадается, что с ней происходит, а просто сориентировала ее, что можно делать, а что нельзя. И вторую правильную вещь: она сказала ей об этом, не обвиняя и не оценивая ее действия как плохие. Она просто описала их максимально нейтрально: «когда ты берешь еду у меня из тарелки». Она не стала говорить «вечно ты таскаешь у меня еду», «ты жадная обжора и тебе всегда всего мало», и прочее, да и вряд ли так думала. Ну и вы же понимаете, что, будь подруга ненастоящей, она бы надулась, разобиделась, восприняла бы ее нейтральные слова как критику или как неудобство, и никакая дружба у них не продолжалась бы. Твердое «нет» героини сохранило их дружбу на этом этапе, а желание оставаться удобной и подставлять свою тарелку разрушило бы ее наверняка из-за большого количества скопившейся агрессии, об истинной причине которой подруга так бы и не узнала.

Фото: https://deminv.ru/obzor/186-otlichiya-hardfork-i-softfork

 

Интересное по теме

Интересное

Как утешить друга

Если кто-то заболел или переживает неприятность, нужно позвонить и сказать: «Я тебе очень сочувствую. Чем я могу помочь? Я рядом. Ты можешь на меня рассчитывать».

читать далее

В подруги надо брать безумных

С одной из них мы диктовали друг другу смски. Давно. «Две скобочки, не больше. Одну даже лучше. Три нельзя, убью. Ты слегка улыбнулась. Не скупо, а слегка! — холодно говорила одна из нас. — Сотри «скучаю». Пиши «ок». Отлично! Да нет, дура, про отлично это я тебе. Уже отправила? Отлично, отлично… хоть это не пиши! Ничего больше не пиши, пусть сам думает, к чему у тебя вырвался этот возглас».

читать далее

Восемь ценностей любви и дружбы. Дети

Паре, вступающей в брак, хорошо бы выяснить прямо, словами, что каждый думает по этому поводу, ДО брака. Дети у нашей пары должны быть или не должны? Мы сейчас хотим детей или спустя несколько лет? Я хочу, а он не хочет, я хочу, а она не хочет, — что делать?

читать далее
Скажи ей об этом

Скажи ей об этом

страхи

Когда становишься старше, перестаешь бояться многих вещей, а каких-то, напротив, начинаешь бояться больше. Например, я очень боюсь потерять любимых людей, и ведь иногда теряешь человека самым дурацким способом — и самым популярным: из-за молчания, его или своего.

Когда я была маленькой и юной, я думала, что человека можно любить только тогда, когда он выглядит хорошим и делает хорошо. Я старалась, но у меня не получалось. Я импульсивная и темпераментная, и срывалась порою то на скандалы, то в эйфорию. Конечно, мне бы хотелось быть уравновешенной и спокойной, но никак не удавалось. И, зная за собою эту неидеальность, я бы умерла, если бы мой муж сказал мне об этом, — умерла бы просто от стыда, что меня разоблачили и поняли, что я не ангел, могу быть мелкой, крикливой, завистливой, склочной, завистливой и жадной. Наверное, он видел во мне это, но молчал.

Быть автором собственной жизни
Теперь, когда я много работаю с женщинами, потерявших любимых мужчин, я вижу, что один из самых популярных способов мужского бегства — это терпеть и молчать. Вернее, терпеть, НО молчать, а потом исчезнуть. Сказав — «мне уже давно было плохо, прости».
В этот момент женщины чувствуют гнев. Они ощущают себя, прежде всего, обманутыми, и только потом — покинутыми. «Почему ты мне не говорил?!» — спрашивают они, но мужчина только склоняет голову и молчит, отворачивается, иногда говорит тихо, — «я тебе говорил, но ты не слышала».

Я предполагаю, что дело тут в том, о чем женщины даже не подозревают, так как об этом редко говорится в обычных семьях: о силе мужской злости на женщину, о силе его гнева. Чаще всего пресловутый уход мужчин в другую комнату или вон из дома при сильных ссорах является отличным способом спасти отношения. Удар мужского кулака в стену оставляет на ней вмятины, точно так же велика его злость на нас, и она способна оставить изрядную вмятину в отношениях. Поэтому они спешат убежать от нас в этот момент и унести с собой свою внутреннюю разрушающую силу. Вы, его женщина, способны вызвать в нем сильные чувства, способны сделать больно, вызвать не только влечение, но и ярость, — и при этом вы можете почти ничего не увидеть и не заметить внешне.

Быть автором собственной жизни
Поэтому я хочу обратиться к мужчинам, — говорите своей любимой женщине о ваших «плохих» чувствах.
Это очень тонкое искусство, потому что, если вы при этом будете критиковать, вас не услышат, если обвинять, — от вас начнут защищаться, но на самом деле женщины хотят знать, что именно они делают не так и что в этот момент с вами происходит.
Рассмотрим простую картинку. Ваша женщина вас критикует на людях или наедине, или обесценивает ваши победы, или ваши успехи, или даже вашу способность пожарить яичницу и не сжечь ее. Такая привычная вещь: в этот миг вас будто подстегивают изнутри, и вы как-то даже еще больше собираетесь с силами, но только до поры до времени, а потом руки опускаются и ничего делать не хочется. И в этом привычном раскладе мужчина мужественно молчит, потому что он умеет мужественно молчать, или, если совсем допечет, наехать и сказать в ответ гадость, но чаще всего мужественно молчит. Потом, правда, сорвется на ребенка, кота, подчиненного, или на дороге вдруг агрессивно и быстро поедет, плюя на окружающих, и потом будет чувствовать себя гадом и сволочью.

Я помню отличный случай, когда мужчина сказал именно об этом женщине так, что она его услышала, сказал очень правильно, хотя до этого говорил неправильно. Она делала то, что для мужчины очень болезненно: высмеивала его на людях. Причины ее такого поведения сейчас не очень важны, важно то, что он, как настоящий мужик, ничего ей, конечно, не отвечал, не делал больно в ответ и не делал назло, но потом наедине досадливо начинал «ну зачем ты вечно говоришь, что я плохо вожу машину» (неважно, что именно он делал плохо и плохо ли, еще был вопрос). На что она говорила что-то вроде — «а что, хорошо, что ли?» и тут они начинали спорить до посинения, потеряв, собственно, начальный повод.

И вот однажды он сказал ей в точности следующее: «Когда ты меня критикуешь на людях, мне плохо, и я чувствую, что ты меня предаешь. Я на тебя злюсь после этого и не хочу с тобой секса».

Это правда, у мужчин, сдерживающих по отношению к женщине много агрессии, может пропасть влечение, возбуждение, желание. В этот момент пара попадает в замкнутый круг: секса становится меньше, женщина перестает ощущать себя желанной, злится на мужчину, ее злость отбрасывает его еще дальше, секса становится еще меньше и круг замыкается.

Но что же будет, если вы скажете своей женщине правду? Ведь правда заключается не только в том, что вам плохо, но и в том, что какие-то ее поступки вам не нравятся по-настоящему. Я думаю, что в этот момент любой мужина, который решится сказать ей об этом, переживает сильные чувства — и злость, и смущение, и вину, и надежду. Это один из способов узнать о своей жещине больше, когда вы говорите с ней о неприятных вещах. Вы увидите, что она тоже в этот момент может испытать очень сильные эмоции. И стыд, и смущение, и злость, и страх. Многие женщины говорят «что же ты мне раньше не сказал» и больше никогда не делают так, как делали. Многие набрасываются с критикой и обвинениями, защищаясь поначалу. Еще часть женщин приходит в ужас и говорит «извини, пожалуйста, я не знала, что тебе так плохо от этого». И подавляющее большинство рано или поздно прекращает делать ранящие мужчину вещи. Но только при том условии, если вы ей об этом скажете.

Если же вы молчите и не говорите, терпите в надежде, что она сама догадается, то в этом случае, увы, вы не имеете морального права ожидать от нее, что что-то изменится. Женщины, конечно, интуитивнее мужчин, но никто из нас не является телепатом. Поэтому и существует вот такой парадокс — вовремя выпущенная агрессия, упакованная в грамотную форму, спасает и ваши отношения и ваш секс гораздо надежнее, чем если вы будете ее все время уносить и прятать, а потом просто исчезнете, потому что нет сил терпеть.

Поэтому скажите ей об этом: не о том, что она неправа, потому что она начнет с вами спорить. А о ваших чувствах, вашем состоянии, когда она делает вам плохо, больно или опустошающе. О том, о чем вы не привыкли говорить, но о чем женщине было бы очень важно слышать.

Интересное по теме

Интересное

12 признаков несчастливой связи

Мои посты отнюдь не глянцевые по существу, а довольно порой злобные. Потому что рассчитанные не на среднестатистических Кать, а на обобщенный образ мой подруги. Поэтому хоть злобно, но по пунктам, и каждое слово — горькая правда.

читать далее

Хорошая девочка и последний шанс

Все хорошие девочки склонны давать мальчикам последний шанс, когда дело пахнет жареным. Как правило, при этом мальчик не осведомлен о том, что у него, бедолаги, последний шанс. Последний шанс бывает временной и контентный.

читать далее

Мужчина «спервымснегом»

Есть мужчины «спервымснегом». Они заполнят вашу жизнь нежными словами-словами-словами. Скажут вам про звезды навсегда, предназначение и любовь как вселенную. Они знают свой знак зодиака и читают гороскопы. Они боятся слово «трахнуть». У них нежная душа.

читать далее
Я не могу копить

Я не могу копить

страхи

Многие думают, что это что-то про царя. Отнюдь. С этого началась наша новейшая история денег. Павловская реформа была проведена премьер-министром правительства Валентином Павловым в 1991 году. Его посадили на это место специально для нее и убрали почти сразу после. Наверное, его бы тогда просто четвертовали, если бы народ добрался.

Знаете ли вы, каких два вида накоплений было у некоторых наших бабушек к 1990 году? Это вклады на наше будущее 18-летие в Сберкассе и наличные деньги в размере тысячи-двух рублей где-то под кроватью, я не шучу. Это было почти две машины или взнос за кооперативную квартиру. Они копили всю жизнь. Павловская реформа в феврале 1991 года заключалась в том, что основная масса наличных денег и накоплений у населения была изъята примерно за два дня.

Как?

Представьте себе, что у нас с вами сейчас в кошельках есть тысяч по двадцать рублей и на банковском счету есть еще тысяч сто. У некоторых из нас там есть миллион или пара, а наличными хранится примерно тысяч триста прямо дома.

 

Быть автором собственной жизни
Теперь представьте себе, что мы с вами пришли завтра на работу, а по радио говорят: девочка, девочка, гробик на колесиках, то есть буквально следующее:
— Дорогие сограждане, те деньги, которые у вас есть в кошельках и те, которые на вкладах, с четверга не имеют больше хождения на территории России. Они будут заменены на другие купюры. Все ваши вклады и накопления вы можете обменять в пунктах Сберкассы в размере не более тридцати рублей. Таким образом была изъята основная денежная масса бывших советских денег. Тем самым эта непопулярная и адская реформа спасла страну от дефолта тогда, в 91-м. Дефолт все равно грянул, но семь лет спустя, и все как-то выстояли. А тогда люди жгли деньги, обклеивали ими туалеты, прикуривали от них. С тех пор мы затылком знаем: опасно держать на руках большую массу наличных. Государство в любой момент может просто отменить эти деньги, и сказать, что в ходу другие, как тогда. Было много инфарктов, инсультов и самоубийств. Люди всю жизнь откладывали жизнь, чтобы потом достать кубышку. А кубышки-то и не стало. Это один из факторов того, почему так трудно копить деньги в нашей стране. На тренинге мы говорим и об остальных. Но я думаю, уже само знание этой нашей истории денег поможет вам понять, почему бывает так тревожно, когда у вас на руках скапливаются наличные деньги. Я вижу на тренингах, как люди говорят слово «избавиться от денег» — и это правда. Иначе вдруг опять товарищ Павлов придет?

Интересное по теме

Интересное

Идеальный бюджет

Хочется начать, как в бодрых американских книжках — «У вас проблемы с деньгами»? Но я начну по-другому. Все ограничения внутри нас. И «мужиков нормальных нет», и «все бабы суки», и «это для меня слишком дорого», и «денег нет».

читать далее

Аристократка

Я сижу в ресторанчике, где мало кто говорит по-английски, а все по-итальянски, и жду, пока мне принесут заказанную пиццу «take away»: для моих доверчивых друзей, которые ждут меня в номере гостиницы и мы хотим выпить вина. Мы в Римини.

читать далее
Три принципа и личная жизнь

Три принципа и личная жизнь

страхи

Мне очень нравятся две фразы. Первая: если и третий муж бьет по морде, то дело не в муже, а в морде. Трактовать широко. Вторая: в этом году где-то вычитала — люди странные существа. Действуя всегда одинаково, они пытаются получить разные результаты.

Приговаривая то одну, то другую фразу, я обнаружила в себе, что то, из-за чего «бьют по морде» — это как раз привычка действовать одинаково, а потом сильно удивляться полученному результату. Сильно удивляться, подчеркиваю. Пойдя дальше, я обнаружила, что действовать одинаково (рассмотрим сейчас мои отношения с мужчинами, но не пристально), меня вынуждают три моих принципа.

Принцип первый. Я не такая.

Самая вредная его разновидность — я не такая, как все. Это мешает предаваться простым радостям жизни: отдаться первому встреченному после долгих лет скитаний, пить до утра, прогуливать работу, показаться мужчине в растрепанном, разобранном или разъяренном виде.

Один мой друг, почти далай-лама и владелец небольшого курорта, как-то пригласил меня покататься на лыжах. Ну, раз я не катаюсь на лыжах, и даже стоять на них не могу, то хотя бы на бубликах. – «Ты визжишь, когда большая скорость?» — вдруг спросил он как-то нежно. – «Нет, еще чего!» — презрительно ответила я. – «А я люблю, когда визжат», — неожиданно признался он.

Быть автором собственной жизни
Ну, я визжу, да, съезжая с горки, моя собака и моя дочь могут это подтвердить. Но мне казалось зазорным визжать при нем, катаясь с его горки.
Он же далай-лама. А я не такая, как все эти его глупые блондинки. Еще чего, делать что-то такое откровенно женское, даже детское — хлюпать носом, просить купить шоколадку, капризничать, когда температура, нет, я возвышенная, и слово «жопа» мне незнакомо. Я гордая. Все бабское мне чуждо.
Я не такая — и я делаю вид, что так и надо, когда мой муж не пришел домой ночевать. Скандал? Еще чего! Я не такая. Я предоставляю свободу индивидууму. Пусть он оценил бы. Он не оценил, взял свободу и свалил. Мне хочется запустить вилкой в окно, когда мне признаются в дерьме? Я не такая, еще чего. Я продолжаю нанизывать на вилку салатик.

Мне предлагают некую авантюру. Мне, скажем, давно этого хотелось. Более того, это именно то, о чем я мечтала неприличные мечты. Но я не такая, еще чего! Дело было в субботу, я была в чужом городе, за окном лил дождь и рядом никого не было. Я сказала себе — дууура. Ты хотя бы попробуй, а я никому не скажу. И я попробовала. Несколько раз я спохватывалась, говорила — я не такая! — и прекращала начатое. Ну что я буду с этим делать, уныло спрашивала я себя, я же не такая.

У, мне пришлось вновь с собой познакомиться. Оказалось — такая. И еще какая такая. Такее некуда. Мне понравилось. И потом, как на ниточке, нехотя, по одному, вытянулись открытия. Да, я обожаю реветь от фильмов и хлюпать носом. Я сентиментальная. Я умею ныть и канючить. Я не имею силы воли и могу нажраться шоколада и мороженого в промышленных количествах, а не клевать, как птичка Рух, салатный лист. Я обожаю банальщину. Я ненавижу ждать. Я раньше думала: я не такая, все канючат, а я не буду, все ненавидят ждать, а я терпеливая и не парю мозг мужику, все говорят гадости о своих соперницах, а я молчу, они принцессы, да, все до единой, и та, что с унылым лицом, и та, что с крючковатым носом, и та блядища Настя в мои 14 лет, жалко, что я так и не набила ей морду.

Быть автором собственной жизни
Как славно быть такой как все, неидеальной в собственных глазах. И вообще неидеальной.

Принцип второй. Я хорошая.

О, от этой хорошести бывают женские болячки. Тебе хочется послать его куда подальше, а ты говоришь: «Я понимаю. Да, да. Нет, что ты, мне ничего не надо. Я питаюсь пыльцой и эфиром. Я не буду тратить твои нервы, мой хороший, я благородный рыцарь с сиськами. Сиськи тут случайно, не обращай внимания. Я не плачу, я не такая, я хорошая, понимающая. Я поддержу тебя. А мне ничего не надо, я сама. Не обращай на меня внимания, иди уже к ней, и забери вот это, тебе пригодится, а я перебьюсь. Я с ребенком перебьюсь, как не хрен делать, вот увидишь. Да, я сильная. Мне так приятно, что ты меня похвалил. Я сильная, и — да, вот именно это слово — «умница». А она слабая, зависимая, и трахает тебе мозг, поэтому ты не можешь ее оставить? Одну? На этой пыльной грязной дороге? Да, не оставляй, какой ты благородный, какая я благородная, какие мы благородные».

И этот ужас длился годами. Недавно я покончила с «умницей» одной смс-кой, и мне понравилось, что получилось на выходе. Я не умница. Я глупая сварливая баба. Жадная и по настроению нежная, если повезет. А добрая я бываю от лени. Имейте в виду.

Я бы еще чего-нибудь написала и даже процитировала бы примеры собственной «хорошести», но мне не хочется вспоминать. Эти вечера на собственной любимой кухне, с подвываниями, после таких разговоров, где еще раз я была хорошей, все два часа или пять часов, а потом оставалась одна, садилась на пол и ревела, ощущая себя изнасилованной собственным благородством и неспособностью признаться в лицо собеседнику, что дело дрянь и я умираю, и лучше бы перестать меня пользовать, а пойти себе лесом.

Принцип третий. Все из-за меня.

Если сгустить краски для наглядности, то получится так: двухмесячная мужская депрессия с намеками на то, что надо поговорить, имела своей причиной вовсе не меня. А работу. Как это ни странно признавать, но у мужчин отношения с нами где-то на третьем месте. На первом – «я недостаточно зарабатываю». На втором – «кажется, жизнь не удалась, я занимаюсь не своим делом/у меня ничего не получится». На третьем, если очень постараться целенаправленно отравлять человеку жизнь – «как же меня затрахали эти отношения». Примерно так. Два часа молчит? Он решил меня бросить. Однозначно. Не пишет целый день из командировки? Трахает прямо сейчас какую-то красотку. Третий день молчит и за ужином ест не глядя? Он кого-то завел. Говорит, что на работе проблемы? Врет для отвода глаз, решает нашу судьбу, надо успеть первой подать на развод.

Мне везет с мужчинами (все время собираюсь написать в прошедшем времени «везло», потом вспоминаю, что я еще не умерла) и они все всегда были заняты каким-то своим делом. Большим причем. Им важна самореализация. Именно в социальном плане. Если здесь не получается или ему кажется, что не получается — это просто туши свет. Он так озабочен этим, это так фактически все на кону, что просто не заметит ужаса в твоих глазах, а если тебе удастся ему об этом крикнуть, то он удивится. «Ты решил меня бросить, да??» — со слезами в голосе. – «С чего ты взяла??» — «Ты совсем не обращаешь на меня внимания!».

И это правда – не обращают. В этот момент им страшно. Они строго себя судят, примерно как мы себя насчет детей и замужества. Все, что мы можем — это выслушать и погладить по плечу. Тут и вправду важно быть хорошей и в этот момент не парить им мозг. Остальное они сделают сами, выберутся, добьются, завоюют. Им не дается этот мир, они заняты отношениями с ним, и, пока им не удастся его прогнуть, лучше не путаться под ногами. Это не из-за тебя. Не из-за тебя и не из-за этой Настьки. Это ты можешь целый день сравнивать мысленно размеры своей и ее задницы, и горевать, они тоже могут, но с другой целью, а если они долго в депресняке, или молчат, или мрачно бурчат — то не надо сводить весь свет клином на себе. Не надо.

Ну, это мне далось легче всего. Я бы быстро соскучилась, если бы поняла, что мысли моего мужчины вечно вертятся вокруг отношений с женщинами, а не со своим делом. Пока я этого не наблюдала, и слава богу. Ну и меня еще спасает то, что я сама люблю свою работу. И всегда любила. И могу париться из-за нее, и по ночам думать, так же беспокойно, как и о том, в чем мне идти на встречу, где будет эта толстозадая Настька.

Интересное по теме

Интересное

Хорошая девочка и последний шанс

Все хорошие девочки склонны давать мальчикам последний шанс, когда дело пахнет жареным. Как правило, при этом мальчик не осведомлен о том, что у него, бедолаги, последний шанс. Последний шанс бывает временной и контентный.

читать далее

Жизнь без «плохого партнера»

Иногда мои бывшие клиенты пишут письма. И мне хочется поделиться с вами теми мыслями, о которых они пишут, потому что эти открытия могут кому-то помочь еще что-то понять.

читать далее

Французская история

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

читать далее

«Хочешь увидеть — научись действовать»

страхи


Если у тебя больше всего времени занято работой, то в основном в твоей жизни будет работа. Если у тебя не находится времени на личную жизнь, то личной жизни трудно пробиться сквозь этот график. 

В какой-то момент ты понимаешь одну суровую вещь. Если у тебя больше всего времени занято работой, то в основном в твоей жизни будет работа. Если у тебя не находится времени на личную жизнь, то личной жизни трудно пробиться сквозь этот график. Если не находится времени на друзей, то друзьям трудно пробиться к тебе, просто чтобы с тобой повидаться. 

Вообще, если ты ведешь себя так, словно ты всегда всеми утомлен и хотел бы, чтобы тебя все оставили в покое, то тебя оставят в покое. 

Я была с той стороны несколько лет — как человек, не имеющий сил на встречу после целого дня приема, и так месяцами. Когда на встречу с нравящимся тебе мужчиной идешь с мыслью «хоть бы он не пришел, что ли, потому что нет сил разговаривать, и кому я такая нужна, обессиленная». Или когда неделю за неделей откладываешь встречу с подругой, потому что после работы надо сделать усилие и куда-то доехать, а сил нет. Когда беспрерывно спишь, начиная с первого самолета в отпуск, будто дома спать невозможно. Когда так тревожно, так все ненадежно, зыбко и нестабильно, что свободные два часа с 8 до 10 утра с неизвестной целью забиваешь английским, и плохо соображаешь, и жалко преподавателя. 

Даже в полной неопределенности у тебя есть ты сам

 

После поездки в Таиланд все изменилось. Я ощутила полную бессмысленность происходящего, если оно происходит с такими акцентами и такой интенсивностью. Почему именно в Тае, я не знаю. Может быть, потому, что я прилетела туда в полную неизвестность, а улетала отсюда из полной неопределенности, но оказалось, что достаточно просто сидеть на берегу зеленого безымянного моря для того, чтобы ощущать покой и счастье. Что на задворках Земли тихо, хорошо и никто никуда не торопится. Что даже в полной неопределенности у тебя есть ты сам. Что безмятежным можно быть с полным правом на безмятежность до тех пор, пока ничего не случилось. 

В нашем мире все наоборот: нельзя быть безмятежным, пока ты не удостоверился, что ничего не случилось и не случится. Так как достоверно это неизвестно и известно быть не может, быть безмятежным нельзя никогда. Нельзя сидеть на берегу моря и чувствовать себя счастливым, если у тебя не закрыты проблемы и не решены задачи. 

Я, так и не заснув в ночь на первое января в Тае, вышла на балкон и притихла. Начинался рассвет, перед отелем была скала, стояла тишина и вдруг запели птицы. Это было какое-то совсем другое время и какая-то совсем другая жизнь. Предлагалось жить немедленно, не откладывая, не ища идеальных моментов, не дожидаясь счастья, решения задач, сбывания мечт и желаний. 

Наверное, это легко в том ласковом, как любящий мужчина, климате, и довольно трудно у нас, когда темно, холодно, небезопасно и хочется, чтобы ну хоть что-то сбывалось. Совершенно не знаю, чем это все завершить, кроме того, что будьте осторожны, загружая себя с головой чем-то только одним. Если нельзя улететь в Таиланд, на Бали и там наконец начать жить, давайте жить здесь, будто бы у нас есть время на все, что мы любим. 

Я научилась быть доступной и говорить «да» тем, кого люблю. Приходить куда-то, даже если нет сил, просто потому, что там ждут тебя даже обессиленную. Иногда расчищать все для любимого занятия или любимых людей: всю работу, всю тревогу. Соглашаться на разные предложения, а не только на те, которые кажутся идеальными, и смотреть как я в этом себя чувствую, и что из этого выходит. Меньше бояться, меньше бояться. Меньше бояться вообще «кабы чего не вышло», а, наоборот, пусть уже бы что-то вышло. 

Однажды я увидела в статусе одного хорошего человека в скайпе: «Хочешь увидеть — научись действовать».

Ты один отвечаешь за все

Ты один отвечаешь за все

страхи


Мамино заклинание — «Ты должен опираться только на себя», и его подвид с отягощением — «Ты один отвечаешь за все».

Иногда ко мне на прием или на группу приходят женщины или мужчины, являющиеся центром и системообразующим гвоздем всей семьи. Как правило, семья родительская, хотя часто бывает в дополнение и своя собственная. Такие люди именно родительскую семью и родительский дом могут называть «семья» и «дом», даже если они много лет не живут с родителями, могут жить в другом городе или даже стране, и имеют собственных мужа/жену и детей.

Такой ребенок с детства слышал следующее:

— что ты там чувствуешь, никого не интересует;
— не выдумывай, этого нет;
— всем тяжело, ты что, особенный?
— ты уже большой, как тебе не стыдно плакать?
— как ты можешь так с матерью поступать? (реакция на ошибку, проступок);
— следи, чтобы он/она не делал так и не вел себя этак (обычно ответственность за отца-алкоголика, маленьких брата-сестру).

Такой ребенок не получает от родителей самого главного: утешения.

Утешение — великая вещь, признание нами того, что другой человек не имеет сейчас сил справится сам, это щедрость, милосердие и любовь, идущие от самого сердца, не требующие никаких действий от утешаемого. Остановка вместе, рука об руку, именно в той точке, где происходит боль, никакой спешки, движение в том же ритме, нога в ногу, обнимая и тихонько приговаривая ласковое. Покачивание, убаюкивание, и самое важное — полное присутствие вместе с тем, кому больно. Тот, кого утешают, в этот момент ощущает, что рядом с ним остановились, взяли за руку, обняли, покачали, пошептали, посочувствовали. Поняли, как больно. Показали, что поняли. Показали, что с ним, за него, вместе. Это самое главное.  

Ребенок, справляющийся со всем сам, не знает этого убежища вовсе. Получая травму в разных своих возрастах, — от разбитой коленки до развода или увольнения, — он не идет к людям за утешением, а прячется, потому что надо собрать все силы. Заплачешь, покажешь, попросишь, — накажут. Отвернутся. Высмеют. Значит там, в своем углу, наедине со стенкой, обоями в цветочек, ковром с оленями, спинкой дивана, надо остановить слезы, напрячь внутри что-то, что болит, спрятать и не показывать. Преодолеть. Человек, не умеющий и не смеющий ни на кого опираться, оказывается в тотальном одиночестве, даже если его окружают люди. Он делает два печальных вывода на всю жизнь:  

1) вокруг меня те, у кого нет сил или кто не хочет тратить их на меня;  

2) я здесь самый сильный и со всем должен справиться сам.  

В жизни такого выросшего мальчика или девочки есть преодоление, выживание, ответственность, вина, и много-много вытеснения за рамки сознания того, с чем они никогда не имели дела осознанно. 

Такие люди незнакомы:

 — со своей хрупкой, нуждающейся, уязвимой частью. И тогда мы получаем мощных сильных женщин, которым нипочем холод и снег, дисфункциональный партнер, непосильные задачи. Они не ощущают, каково их телу, запросто справляются со всем страшным и опасным, берут на себя ответственность за других взрослых или старших людей рядом, а если заболевают, чувствуют себя дико виноватыми. Получаем мощных сверхфункциональных, успешных мужчин, которыми манипулируют, используют, не давая ни поддержки, ни утешения, ни радости, ни понимания. А если такой мужчина вдруг встретит поддерживающую и вдохновляющую женщину, то не будет знать, что рядом с ней делать.  

— со своими потребностями. «Я не пойду в туалет, пока не допишу статью». «Я не выберу хорошую, крупную картошку для жарки, потому что нечего себя баловать, буду чистить мелкую». «Я должен каждую секунду думать о заработке, а в отдыхе не нуждаюсь».  

— со своими эмоциями. Агрессия используется не для защиты, а для решения задач, непосильных обычным людям. Игнорируется, не опознается такая важная для выживания эмоция, как страх. Удовольствие вызывает вину. Наслаждение — стыд.  

— со своей зависимостью, узявимостью и нуждой в людях. Одиночество — безопаснее, независимость —лучший друг, уязвимость — позорна. Нужда в ком-то или чем-то вызывает ужас. Не дадут, не поймут и даже не услышат. Такие люди никогда ничего не просят. Иногда, в отчаянии — требуют или кривыми окольными путями добиваются своего. Но прямо сказать — «мне нужно то, что у тебя есть, дай, пожалуйста, если можешь», — ни за что и никогда.  

Заклинание «Ты должен опираться только на себя» иногда родители, сознательно или неосознанно, отягощают заклинанием «Ты один отвечаешь за все», и особенно ловко получается, когда «Ты отвечаешь за все, что с нами происходит». Последним заклинанием бессознательно пользуются мамы, вышедшие замуж за своего ребенка при разводе или смерти мужа. Неважно, какого пола ребенок и сколько ему лет: четырехлетка обоих полов вполне уже может чувствовать, как хрупка его мама, как нуждается в его утешении и какой он большой и сильный, и как нельзя плакать. Плакать, не справляться и нуждаться в помощи — прерогатива мамы.  

И еще один сипмтом такого заклинания — мы не прощаем себе никаких ошибок, потому что тот, кто должен опираться только на себя и при этом один отвечает за все, как сапер, права на ошибку не имеет.  

Конечно, на группе подробно разбираются истоки этого заклинания. Они там, где была война. В истории семьи. Нам на группе бывает важно научиться давать утешение тому, кого никогда не утешали, а он учится говорить о потребности в утешении, опираться на чужие ресурсы, знакомиться со своей хрупкой, нуждающейся, зависимой и уязвимой частью, учиться быть самому себе самым лучшим родителем: тем, у кого в кармане всегда носовой платок, который умеет садиться на корточки перед малышом и вытирать горькие слезы, приговаривая слова утешения, признавая, что ты маленький и не должен уметь справляться со всем.  

По мотивам группы «Мама и мои отношения»

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

Жирная, неуклюжая

Жирная, неуклюжая

страхи


Однажды мне пришло письмо. «Какая же вы жирная и неуклюжая, — писала мне незнакомая женщина. — Это видно по вашим фотографиям».

Накануне я выложила в фейсбук фотографии со своего первого танцевального выступления на большом паркете, которое не люблю вспоминать: меня парализовало от страха, на первом же шаге я споткнулась, ничего не понимала и не управляла своими движениями. Только во второй половине танца я слегка пришла в себя и поняла, какие фигуры следует выполнять.

Несомненно, вся эта история и мой лишний вес были видны на фотографиях и меня это письмо в первую минуту просто убило. Я подумала — «Может быть, мне никогда не стоит больше танцевать. Я и вправду некрасива и нехорошо, скованно двигаюсь». Но я люблю танцевать, и это неубиваемый факт. Я представила, сколько раз я еще буду выступать — именно с этим танцем, именно в этом весе, именно в этом платье предстояло выступить еще дважды. Мне наверняка будут писать еще гадкие письма. Меня не должно это останавливать. Тем более, я знала, что за моим блогом следят робкие и неуверенные в себе женщины, которые тоже хотят танцевать. Возможно, увидев неидеальную меня и неидеальный мой танец, они приободрятся? Они увидят, что я не сдаюсь. Они увидят, что неидеальным тоже можно. Так я рассудила и забила на все эти письма: они регулярно приходят с тех пор еще и еще и будут приходить, видимо, до тех пор, пока я шевелюсь.

Однажды моя клиентка, которая ужасно боялась какой-то деловой встречи, утешилась советом более опытного коллеги. «Забей, кто и как на тебя посмотрит, — сказал он ей. — Думай о задаче». Ей удалось перевести внимание с «кто я такая тут вообще» на «какая минута презентации лучше всего». Она переключилась на задачу. Я тоже.

Выступая второй раз, я в какой-то момент сумела получить удовольствие от танца. У меня получилась нелюбимая сложная фигура. Я даже слышала зал. Третий раз я тоже волновалась, но мне удалось не окаменеть и хорошо слышать партнера. Наверное, в десятый раз я танцевала бы по-настоящему. Слышала бы свое тело, и оно бы слышало меня. Я мыслила бы задачей: тут на долю секунды притормозить, здесь сделать шаг еще длиннее. Я слышала бы музыку. Пока я так не умею. Но я умею не сдаваться. В третий раз нам аплодировали во время танца — конечно, это был родной и любимый клуб, который поддержит, даже если ты просто выйдешь и постоишь, но все равно было здорово, потому что хлопали после сложнейшей для меня фигуры. Танец случился и получился, внутри себя я победила автора письма. На самом деле я победила ту себя, которая заливается слезами, потому что ее обидели. Ну обидели, а дело делать кто будет?

Тебя кто-то не любит и относится к тебе с отвращением? Придется это пережить. Для взрослого человека это переживаемо. Есть и те, кто счастлив тебя обнимать, видеть и вдыхать твой запах. Происходит жизнь, она вот такая. Поплачь обо всем сразу, и от ужаса, и от счастья, и иди вертеть свой очередной поворот.

Работать с этой темой:

вебинары «дракон»

Стоимость записи — 390 руб.

КУПИТЬ

Работать с этой темой:

Вебинары-антистрессы

Стоимость 6 записей — 1700 руб.

КУПИТЬ

Работать с этой темой:

Вебинары «подарок»

Стоимость записи — 390 руб.

КУПИТЬ

В детстве я ездила в танцевальный лагерь. Это был вовсе не Галладенс, где тебя носят на ручках и никто не кричит, как в спорте. Это был настоящий танцевальный лагерь для бальников, я попала туда как новенькая и способная, меня внезапно взяли в сложившийся коллектив и мне было одиноко и трудно. В какой-то момент я сказала себе — «Я танцевать приехала. Буду учиться танцевать, на все остальное забью». Про закон «думать задачей» я не знала. Но я думала именно задачей.

У меня не получался поворот под рукой партнера в ча-ча-ча. Он назывался красиво — «алемана». Я раз за разом вертела этот поворот и меня страшно ругала тренер. Я ее не боялась, я ее любила и доверяла ей, и хотела, чтобы у меня получилось, и она бы осталась довольна. Плача от усталости и отчаяния, я вертела это поворот. И в какой-то момент я ощутила злость на этот поворот и на себя. «Я доверчу», — я отчетливо помню эту мысль. Она была злобной, сильной и упрямой. Я сделаю. Я добьюсь. Я сделаю это. Это называется, наверное, «спортивная злость». Я помню, как катятся слезы по щекам, и как все равно ты делаешь. Ты не сдаешься. И рраз — вдруг получается. И тренер говорит с уважением — «Ого. Вот. Ты сделала это».

В своей взрослой жизни раз за разом выходя на паркет с очень терпеливыми преподавателями, я тоже испытываю такое же отчаяние. Но я знаю ужасно простое, скучное, разочаровывающее правило: мы тренируем навыки. Они тренируются простым повторением нового поведения или движения. Потом получится. Никакого вдохновения. Все скучно, как шерстяной носок. Тебе больно, а ты вертишь. Потом, спустя 120 часов, получается. Надо вертеть. Уныло, настойчиво, безо всякой радости. Пока они, наконец, не сдадутся — и поворот, и паркет, и сцепка с полом, и собственные ноги и руки, и вдруг ты делаешь это легко, вот прямо совсем легко. И тогда приходит радость.

Мне кажется, одним из самых терапевтичных видео на свете было бы видео тренировок. Любых. Неважно, шахматы это или танцы. Мы бы увидели количество падений, проигрышей и неудач, которые обычно остаются за кадром. Наверное, тогда бы на паркет вышло бы еще 120 тысяч женщин, считающих себя жирными и неуклюжими. Мне ужасно хочется быть тоненькой и изящной — но путь к этому только через труд, да и то вряд ли дойду до моего личного идеального тела, которое идеально слушается. Моего танго мне хватает для моего удовольствия, довольно камерного, очень спрятанного внутри моей жизни, моих объятий с любимым партнером. Я боюсь таких писем. Но я все равно танцую. Работаю. Живу.

Тебя кто-то не любит и относится к тебе с отвращением? Придется это пережить. Для взрослого человека это переживаемо.

Есть и те, кто счастлив тебя обнимать, видеть и вдыхать твой запах. Происходит жизнь, она вот такая. Поплачь обо всем сразу, и от ужаса, и от счастья, и иди вертеть свой очередной поворот.

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

Так, как раньше, уже не будет

Так, как раньше, уже не будет

страхи


Поделюсь с вами тем, что знаю сама, — о том, как протекает каждый кризис.

Если вам сейчас плохо, или вы подавлены теми изменениями, которые с вами происходят, это, возможно, поможет вам понять, где вы находитесь на карте кризиса. Моя любимая Вирджиния Сатир описывала девять этапов этой спирали, — ибо каждая здоровая система, будь то человек или организация, меняясь, проходит их все, и делает это беспрерывно.

Этап первый. Стабильность.

Все хорошо, и никто ничего менять не хочет. Все радует, все идет замечательно, и все всех устраивает. Система в этот момент красивая, устойчивая, обжитая.

Этап второй. Новый элемент, или ухудшение.

Ни одна здоровая система не является закрытой или герметичной, ни одна открытая система не существует без новых элементов. Таким элементом может стать событие, решение, — например, пара, много лет живущая в гражданском браке, решает пожениться. У семьи рождается ребенок. На работу берут кого-то нового. Вводится новое правило. Даже стремление тщательно оберегать стабильность парадоксальным образом является системоразрушающим элементом, ибо в каждом застое есть зерно кризиса. И когда наступает второй этап, все словно ухудшается, замедляется, портится.

Если вы раньше мирились сразу после ссоры, теперь вы миритесь через два часа или через три дня. Если вы с каждого вложенного рубля получали 40 копеек прибыли, то теперь получаете 30 при тех же равных. Начало этого этапа похоже на то, как если бы вы идете под горой, и сверху на вас падают камушки. Конец этого этапа при определенных обстоятельствах иногда похож на сход лавины.

Основной симптом этого этапа – оглядка назад с мыслью — «как там все было хорошо». Как все вернуть? Возможно ли это? Какие усилия нужно приложить, чтобы стало так, как раньше?

Этап третий. Депрессия. Замирание.

На этом этапе становится понятно, что ничего вернуть не удастся. Что так, как раньше, — уже не будет. При тяжелых кризисах есть ощущение, что вы все потеряли. Или потеряли очень много. Прежние отношения, прежнее состояние, прежние ресурсы. Основной симптом этого состояния – поза эмбриона по утрам, когда вы не в силах распрямиться и разогнуться, вам хочется сжаться в комочек и не хочется вставать. Это депрессивное состояние. Меня часто спрашивают – как долго оно может продлиться? Я не знаю. От нескольких дней до нескольких месяцев. Очень важно дать себе время на то, чтобы прожить этот этап.

В зоне комфорта нет развития; без зоны комфорта нет ресурсов; без ресурсов нет шага вперед. Все взаимосвязано и не способно существовать отдельно; нет хороших и плохих шагов на этом пути, каждая ошибка добавляет вам опыта и даже экспертности.

Этап четвертый. Надежда.

Если так, как раньше, уже не будет, и мне нечего терять, то, может быть, можно что-то сделать, чтобы стало лучше? Такая мысль обычно робко приходит в голову человеку, который однажды утром понимает, что он хочет жить дальше. Просто дышать, смотреть в окно, жить. Что-то делать. Что-то менять. Может быть, я еще смогу быть счастливым, — думает он. На этом этапе обращаются за помощью к специалистам. Что-то вяло пробуют, пока не имея на это особых сил. Впускают в свою жизнь новых людей, не особо рассчитывая на что-то. Просто соглашаются попробовать что-то другое. Я в свое время именно на этом этапе пошла учиться танцевать танго с ощущением, что делать все равно нечего, и мне все равно, чем заняться.

Этап пятый. Новые смыслы.

Это самый интересный, коварный и соблазнительный этап. Здесь появляются силы. Здесь появляются новые люди. Но самое главное – здесь появляются вопросы! К себе и к миру. Какой сейчас мой самый главный смысл? От чего мне хорошо, от чего плохо? Какой я теперь? Что для меня важно и ценно? Кто вокруг меня и кого я хочу видеть вокруг себя? Очень часто здесь полностью меняется круг общения, правила жизни, и появляется либо новое хобби, либо новая работа, либо новое партнерство, либо новый образ себя. Человек запоем вбирает новое, ему на голову валятся ответы на вопросы. Это этап знаков и символов, которые легко читаются и помогают двигаться дальше.

Одна моя клиентка на этом этапе, приходя на прием с вопросом, менять ей кое-что в жизни или не менять, — вдруг увидела рекламный баннер, на котором огромными буквами было написано «Меняйся!». Этот баннер висел там раньше, но она прочитала его как послание именно в тот момент, когда бессознательно созрела к новому этапу. Пока не было сил — она не видела надписи.

Коварство этого этапа заключается в том, что, пока мы в нем, наша жизнь кажется снова осмысленной, счастливой, хоть и трудной. И есть большой соблазн так и остаться в нем навсегда. Те, что всю жизнь ищет новые смыслы, находя себе все новых и новых гуру, новые учения, те, кто все время мотается куда-то в поисках откровений, и при этом в его жизни нет новых событий, кроме этих, нет новых фактов его биографии, а отношения с людьми, со своим благополучием и с социальным статусом остаются прежними, — возможно, застрял на этом этапе. Ибо следующий пугает.

Этап шестой, следующий. Зона практики.

Это действительно самый опасный и пугающий этап кризиса. Все, что вы узнали, наработали, — должно быть воплощено в жизнь. Если вы узнали что-то новое о людях и о себе, вы не сможете говорить «да» там, где вы хотите сказать «нет». Вы не сможете отказываться там, где давно хотите согласиться. Вы отчетливо слышите себя. Вам уже не так легко себя обмануть. И все это не гарантирует того, что новые знания вы начнете воплощать в жизнь. Ведь это риск!

Каждый пятый не рискует, так и оставшись на предыдущих этапах. Пробовать новое, реагировать по-другому, перестать делать так, как привык, делать по-другому, даже если кажется, что это провал, — вот задача этого этапа. Здесь на дыбы встают все ваши психологические защиты. Они оберегают нас от боли, но и от развития тоже. Они говорят, — ты что, дурак, брать на себя ответственность? Ты что, дура, первой проявить инициативу? На этом этапе взлетает тревога и хочется спрятаться под одеяло. Но какой же восторг там, где пробуешь новое, — и у тебя получается что-то совершенно восхитительное!

В начале этого этапа мы девять раз из десяти реагируем по-старому. В конце – девять раз из десяти мы делаем по-новому. Позволять себе получить новый опыт – единственное средство меняться по-настоящему.

Этап седьмой. Опыт.

Опыт — это действительно то, что нас меняет. Никакое понимание никаких процессов не меняет нас так, как меняет нас проживание этих процессов. Другое состояние. Другое ощущение. Другое взаимодействие. Доктор Хаус говорил — «Люди не меняются». И я с ним соглашусь, с поправкой, — если оберегают себя от нового опыта. На этом этапе мы с упоением пробуем делать все совсем по-другому.

Этап восьмой. Интеграция.

Здесь мы оборачиваемся. И говорим: ого, какой путь я прошел. Все ошибки, все косяки, все достижения, — все мое. Я — молодец. Я сделал это! Пожалуйста, не приставайте на этом этапе к людям, находящимся на других этапах своих кризисов. Здесь очень большой соблазн сказать – эй, это так просто, встань и иди! Я сделал это! Вспомните себя в этапах замирания, депрессии или надежды. Вы едва шевелились. У вас были другие ресурсы. Поэтому, оборачиваясь на пройденный путь, присвойте себе все, с чем вы справились. И живите дальше. Вы сделали это!

Этап девятый. Стабильность-два.

То же самое, что и первый этап. Обжитое, заслуженное, проработанное. Наслаждайтесь, ибо это спираль, и живое скоро начнет меняться, и вам покажется, что все опять плохо, но это не так!

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

Родительское насилие

Родительское насилие

страхи


Тема родительского насилия в Советском Союзе требует огромного осмысления, называния вещей своими именами и трудной и тяжелой работы с этим.

Учитывая то, что статьи в духе «хватит носиться со своими детскими травмами, нечего валить все на родителей» больше не анонимны, транслируются довольно публичными людьми и даже профессиональными психологами, я, как человек, много лет работающий с темой родительского насилия и дисфункциональных семей в Советском Союзе, имею заявить. Этот текст я размещаю каждый год в сети Фейсбук и каждый год он все более актуален. Увы. Итак: 

Тема родительского насилия в Советском Союзе требует огромного осмысления, называния вещей своими именами и трудной и тяжелой работы с этим. Слушая дикое количество историй, от которых волосы дыбом встают, просто про среднюю советскую семью, я понимаю, что часть поколения 40-50 гг рождения, то есть наших родителей, часто не справлялась со свалившимися на них нагрузками и, получив послевоенное, очень специфическое воспитание, жила практически в психозе. Со срывами, избиениями, жестким игнорированием нужд ребенка, удочерением/усыновлением к своим маленьким детям и т.д.  

В работе с психологами наше поколение  учится многому, в частности, понимать и часто прощать родителей, не становясь им при этом психотерапевтами и заботливыми родителями

 

У них, в свою очередь, выросли свои дети — поколение 70-80-х годов рождения. Это мои клиенты. Я сама отношусь к этому поколению. Это удобные, совестливые, героические, ответственные и при этом зачастую безответные люди, которым приходится много и специально работать у психологов с такими понятиями как собственные границы, ценность, адекватная самооценка, взрослое отношение к своим ресурсам. В работе с психологами наше поколение  учится многому, в частности, понимать и часто прощать родителей, не становясь им при этом психотерапевтами и заботливыми родителями. Мы учимся, наконец-то, быть заботливыми родителями самим себе. 

И родители нам были должны. Так же, как и мы должны своим детям. Они принимали решение нас рожать. Мы вправе были, будучи маленькими, на них рассчитывать. Как на взрослых. То, что они не смогли многим из нас быть взрослыми родителями, не значит, что они нас не любили. Но это же и не значит, что они растили нас хорошо и так, как надо растить детей. Они растили нас в мирное время, как на войне. Я буду еще много об этом писать. 

 

Но пока я скажу тем, кто сейчас ранится этими статьями с призывами в духе «сами виноваты, хватит ныть». Вы не виноваты. Ваши родители могли вас избивать до крови, регулярно бить или игнорировать, растить так, как будто вы ничтожны или заслуживаете самого унизительного обращения, и это не значит, что они хорошо выполняли свой родительский долг. Это значит, что тогда они были плохими родителями. Возможно, теперь они — хорошие бабушка с дедушкой. Но поверьте, человек, которого любили родители, никогда не перепутает это с по-настоящему плохим обращением. И те, и другие истории имеют место быть. Но я против того, чтобы бывшим избиваемым, игнорируемым, подвергающимся насилию выросшим детям говорить «ваши родители ничего вам не были должны, хватит ныть». 

Вы можете их прощать, вы можете их любить, вы можете теперь даже о них заботиться так, как делаете это всю жизнь, или держаться от них подальше, как делаете всю жизнь. Но вы действительно не получили очень важного в вашей детской жизни. Вы не получили безопасности. Это самое главное в жизни ребенка и в итоге самое главное в вашей взрослой жизни сейчас. И это на нее влияет. 

С этим можно работать у психологов, я вижу, как такие выросшие дети по-другому, довольно бережно, строят свою семью и отношения, я вижу, как смягчаются, постарев, бывшие грозные и жестокие родители. Но тем, кто рос трудно, требуется несколько больше усилий для построения своей жизни, чем тем, у кого были достаточно хорошие родители.

 

В контакте

В контакте

В последнее прямо и спокойно избегаю общения с людьми, которые при разговоре за кофе, при встрече неотрывно и без извинений смотрят в телефон, а если телефон еще и блямкает с неотключенным звуком — давай досвиданья. Одного раза достаточно, и второй раз на встречу с таким меня и калачом не заманишь. Равнозначно тому, что он бы в носу ковырялся при мне. И тут наткнулась на собственный текст пятилетней давности. Пять лет назад я об этом раздумывала, и сейчас это мое правило.  

В КОНТАКТЕ 

В детстве я была девочкой, отсутствующей на уроках. Слушая учительницу вполуха, я читала под партой и смотрела в окно. В университете было то же самое. Когда лекция было особенно интересной, я закрывала книгу, лежащую на коленях и начинала рисовать в тетрадке. Рисовать в тетрадке означает, что я очень внимательно слушаю. Но у собеседника это вызывало гнев, беспокойство и ощущение, что он мне не нужен. 

Моя работа такова, что концентрация внимания должна быть предельной, на приеме я часто сижу, наклонившись вперед, вглядываясь в человека, сидящего напротив, чтобы понять его. «Понимать — это наша работа», — говорили нам преподаватели. Раньше я вечно отсутствовала в контакте и поэтому много чего не понимала.  

Легкий путь для меня и теперь — склониться над тетрадкой или книгой и не полностью присутствовать в происходящем. Это очень легко, это легкий путь. «Ты уплываешь», — говорили мне раньше подруги. «Ты опять все прослушала», — говорили мужчины. Почти всегда мои глаза смотрели влево и вверх — я мечтаю. Любое оброненное слово может заставить меня строить целые миры. Это вдохновляло и наполняло меня, но мои близкие чувствовали себя одинокими.  

Когда человек, сидящий напротив тебя, значим, могуществен или любим — для многих из нас он этим страшен и это может заставить нас смущаться. Ты словно погружен целиком в свои страхи, надежды и опасения, и не видишь его в реальном мире. Мамы, которые тревожатся или злятся на детей, могут не увидеть чего-то важного в лице ребенка, просто потому, что, глядя на него, они видят то, о чем тревожатся или то, на что злятся, но не самого ребенка.  

Однажды зимой моя дочка задержалась из школы. Ей было 10 лет. Телефон не отвечал. Я бегала по потолку. Раздался звонок в дверь и она вошла, и я стала на нее кричать, и кудахтать, и укорять ее в сильном гневе, тревоге и облегчении, пока не увидела (прошло, наверное, около минуты, но это много) — что она изготовилась реветь, что у нее вместо варежек ледышки, а на носу сосулька: они играли в царь-горы и она промокла, замерзла и окоченела, а телефон не слышала. Я посадила ее в пенную ванну, и, чуть не рыдая от жалости, принесла ей горячий чай туда. Но сколько раз, если нет явной и условной сосульки на носу нашего ребенка, мы не видим и не понимаем, что с ним происходит, потому что мы возмущены, рассеяны, встревожены или заняты своим.  

Наверное, это похоже на взаимодействие, при котором ты ощущаешь человека частью себя самого, а себя — его частью, и при этом не имеешь представления о его реальности и настоящести, полагая, что тебе и так все известно. Профессор, у которого я училась, называл это «синдромом прозрачной стены». Синдром работает в парах и семьях, где есть гласная или негласная установка: если я тебя люблю, я знаю, о чем ты думаешь; если ты меня любишь, ты должен знать, что со мной происходит — причем без слов, волшебным невербальным образом. Об эту стену расшибли себе лбы многие и многие пары, и иногда мои клиенты, узнавая, что «стена» вредна для отношений и что пуще «телепатических» отгадываний им поможет умение просто ртом договариваться — бывают разочарованы, что, оказывается, это всё не так уж волшебно.  

Не волшебно, потому что приходится прилагать усилия к отношениям; для романтиков это горькое разочарование. Но когда мы учимся быть в контакте по-настоящему, начинает работать другое волшебство, волшебство близости. Имеете ли вы привычку смотреть на человека и видеть его при этом? Видите ли вы его лицо, помните ли, как он смеется, какой формы у него брови? Я та, кто не умел этого делать; порой мне казалось, что я могу не узнать новую подругу или поклонника на улице при случайной встрече. То же самое относилось и к именам, я не могла запомнить вновь названное имя, тем самым обижая нового собеседника и заставляя чувствовать его для себя незначимым, ведь имя — это очень чувствительная часть нашей личности. Быть невнимательной — это способ не присутствовать, травматический способ ускользать и убегать в самый неподходящий момент.  

На внешнем плане, со стороны наших собеседников, это выглядит как незаинтересованность. Ты говори, говори, а я почитаю, порисую или прочту тебе нотацию, или вовсе отвлекусь на незначимое. Ты издаешь слабые сигналы о своих чувствах или потребностях — например, хмуришь брови или нежно улыбаешься, но, так как я на тебя не смотрю, я не вижу. Я слышу и вижу только громкое и яркое — только если ты уйдешь, хлопнув дверью или изменишь мне, я пойму, что что-то не так.  

Присутствовать в контакте — это значит не только смотреть, но и видеть, при этом умудриться не нарушить границы собеседника. Это значит, на время забыть о себе и быть с ним по-настоящему. Поднять голову от рисунка, книги, телефона. Закрыть ноутбук. Перестать думать и начать слушать и слышать. Это ужасно трудно для тех, кто привык ускользать.  

Этому тексту пять лет. С тех пор я научилась не иметь дело с мужчинами, которые выходят из кафе, не оглядываясь на меня, и идут впереди, не ожидая меня. Не иметь дело с женщинами, которые просят о встрече, но на ней сидят, то и дело кому-то отвечая в телефон, и то и дело выбегая поговорить (за исключением форс-мажоров). Не строить деловые отношения с человеком, который месяцами не может найти времени обсудить важный для вас обоих вопрос. Я пробовала не придавать этому значения — но моя примета оказывается верной и никогда меня не подводит. Те из нас, кому тяжело, невыносимо, а то и унизительно быть полностью в контакте с другим; кому проявлять внимание — значит показывать зависимость, на этот момент, возможно, не готовы для полноценно близких отношений. Я сама такой была. 

Комфорт и радость

Когда-то, давным-давно, жизнь на два часа свела меня с Сашей Новиковым, владельцем агентства «Радость понимания», — они занимались, да и по сей день, кажется, занимаются социологическими исследованиями. Мы говорили с ним о внутренних перемещениях граждан России по стране, откуда и кто едет из других городов в Москву и Петербург, и зачем, и почему. Мне это нужно было для статьи, которую я тогда писала, и Саша любезно согласился мне помочь.   

Он тогда очень четко сформулировал свою концепцию. «Люди делятся на две категории, — сказал он мне, — тех, кому важна радость, и тех, кому важен комфорт». Я возопила, будучи свежепонаехавшей в Москву, а, следовательно, полностью на тот момент лишенной привычного бытового комфорта: «Мне, мне важен комфорт!» Но Саша строго на меня поглядел и сказал: «Вот вам важна радость, например, иначе вы бы не уехали оттуда, где у вас было так много комфорта». Мне пришлось согласиться с фактами. Да, я уехала оттуда, где было комфортно, но где для меня больше не было радости. Правда, я так четко это не формулировала, а значит, и плохо осознавала. 

И с тех пор я наблюдаю за тем, как трудно и тяжело каждый раз покидать освоенное, но все-таки покидать его. Будто толкает какой-то инстинкт не задерживаться и не останавливаться. Когда я еще не знала про понятие «зона комфорта«, я считала, что это голос моей цыганской крови зовет меня каждые пять лет менять привычное, что сводило с ума моего рационального мужа и делало мою жизнь гораздо более непредсказуемой, чем она могла бы быть. 

Когда я училась психологии, наш профессор Сафин говорил нам: «В каждом застое есть зерно кризиса. В зоне комфорта нет развития». С тех пор мой страх остановиться получил рациональное объяснение: я знаю, что любая система, оставленная в стагнации, стремится к хаосу. В моем случае хаос выглядит как смесь страха и скуки, будто я куда-то не успеваю, будто каждый день, когда я ничего не делаю, ведет меня к этому самому неведомому мне хаосу, где смерть, разрушение и небытие в виде бессмысленного сидения перед телевизором на диване всю жизнь, всю жизнь, — таков мой личный, персональный ад. 

Профессор наш как раз являл собой пример того, как человек регулярно выталкивал себя из зоны комфорта, в кризисах и испытаниях формируясь как личность. Он вырос в глухой уральской деревушке, в башкирском ауле, где мало кто хорошо говорил по-русски. В 17 лет он приехал в Москву и поступил в МГУ на психфак, и учился у наших мастодонтов. Когда он сердился, он кричал на нас «Лентяи, зачем вы пересказываете мне мои же лекции, я их и без вас помню, мне нужно знать, что вы сами думаете по этому поводу!». Еще он говорил: «Выдержите мой ритм — выдержите все!». Когда я видела его последний раз, ему было 68, и он беспокоился о том, успеет ли издать книгу. Он так же, как и все мои учителя до и после, наверное, ценит и любит комфорт, но всегда выталкивал себя из него, осваивая все новые и новые земли в этой жизни. 

Покидать зону комфорта – это значит покидать уже освоенное и построенное. Чем бы ни было заполнено это пространство. Оно, кстати, бывает заполнено не только устоявшимся стабильным бытом или другими вполне осязаемыми штуками. Оно также бывает заполнено нашими крепкими убеждениями в чем-то, нашими страхами и защитами, нашими привычными действиями и еще более привычными отказами действовать. В своей работе я иногда сталкиваюсь с тем, что человек не решается выйти из зоны комфорта, отказываясь делать что бы то ни было, пробовать что-то новое вне стен кабинета психотерапевта. И здесь я знаю, что никогда не пробовать новое – это значит никогда не узнать, каков был бы новый результат. Но, с другой стороны, возможно, нам просто нужно набраться ресурсов, сил, и для этого как раз нужно побыть в зоне комфорта.  

С возрастом начинаешь понимать, что именно в зоне комфорта накапливаются силы. Это как плато, ровный горизонтальный участок на крутом подъеме в гору. Как же тут хорошо, — недавно выдохнула я, ощутив все прелесть предсказуемости, стабильности и покоя в моей жизни. Хотя иногда бывает так, что за 30 лет не освоено ни одного нового маршрута и не приобретено ни одного нового друга; иногда человек, нашедший, казалось бы, дело, приносящее ему удовольствие, так стремительно начинает довольствоваться малым, уже освоенным, что от его действий у окружающих возникает чувство неловкости; что люди не меняются, и как ты слышала пять лет назад одни и те же речи, так за пять лет ничего не изменилось, и ты по-прежнему можешь предсказать, что сейчас будет сказано и как сейчас нахмурят брови. 

Доктор Хаус говорил: «Люди не меняются». Он был прав, люди не меняются, но лишь в том случае, когда они живут, отказываясь пробовать новое, приобретать новый опыт. Если есть лишь цель идти вперед, лишь тревога, толкающая нас к движению, — нам грозит истощение и выгорание. Если вокруг нас только лишь комфорт, особенно устроенный другими, то велик соблазн искать пути полегче, подспудно теряя самоуважение и уважение окружающих.  Когда этот баланс смещен в сторону нового, неизведанного, мы живы и полны сил. С другой стороны, начинаешь понимать: на вершинах гор чище и прозрачнее воздух, но без ровных плато у нас не останется сил на радость, когда мы, наконец, туда взберемся. Устроить все так, чтобы было прекрасное, вдохновляющее чередование,— это большое искусство. Тогда в жизни будут и радость, и комфорт, и не придется выбирать что-то одно.   

Источник: https://organicwoman.ru/radost-komfort/

Pin It on Pinterest