Недостижимая скрутка

Недостижимая скрутка

[тексты про танцы]

Несколько читателей попросили меня рассказать, как я танцую, имея больную спину. Тогда мне придется начать с самого начала: лет 15 назад, когда моя дочка была еще совсем маленькой, я упала на гололеде прямо на копчик, а в руках у меня были тяжелые сумки.

Мне было 27 лет, я встала, отряхнулась, подхватила сумки и пошла дальше. Через три недели небольшой боли в пояснице у меня в одну секунду, утром, когда я одевалась, отнялась левая нога — защемило седалищный нерв.

Произошел болевой шок, я лежала в больнице и потом год восстанавливалась китайским массажем с помощью спортивного тренера. Боль была такая, что я не могла, например, сжать кулак правой руки. Мне говорили — ты никогда не сможешь бегать, танцевать и поднять на руки своего ребенка.

Восстановилась я тем не менее, тогда практически полностью. Были и каблуки, и танцы, и дочка на ручках, и бег, и тренажерный зал. Гимнастика для спинальных больных со мной всю жизнь. Поясница побаливала регулярно, не на всех кроватях я могла спать, зато запросто на полу.

В 2012 году моя травма снова «заговорила». Ее спровоцировали гиподинамия, хронический стресс и окончательно «включил» неудачный массаж. Спина ныла и болела, ее ломило, я ходила согнувшись, и, когда произошла серия острых утренних болевых приступов, обратилась в клинику своих друзей, там китайская медицина и там волшебные остеопаты. Лечили они меня почти год. Мне грозила операция. Мой остеопат говорил — я чувствую, что операция тебе не нужна, но я не могу понять, почему ты обостряешься. Я не могла стоять, ходить, сидеть, но я вела приемы по 12 часов в сутки, костыли стояли рядом. Я почти не двигалась. Тогда мне прописали ходьбу по 6 км в день и спортзал пожизненно. Мы с тренером занимались очень осторожно. Я накачала себе спину, широкую и могучую — другая не держала бы поврежденный позвоночник. Но болевые приступы до конца не прошли. Обострения случались уже не каждые 2-3 недели, а каждые 2-3 месяца, но случались. Наконец мой остеопат сказал — пожалуйста, измени свою жизнь. От мелочей до крупного, иначе ты будешь через год лежачей больной.

Я купила специальные сетки-подушки на все стулья дома и в машину — они поддерживали спину там, где обычно в спинках сидений провал. Поменяла матрас на твердокаменный. Отказалась от общения со многими людьми в своем окружении — к тому времени я уже уловила, что при общении с ними я чувствую, как спину словно сжимает каменный кулак. Это были приступы злости и страха. Непроговоренные и неосознанные, они соматизировались, и нагрузку, спазмы и зажимы получало тело вместо психики. Мне навсегда запретили массаж и мануальную терапию, а также падать и прыгать.

Но болевые приступы не проходили до конца. Это было коварно и страшно: чувствуя себя отлично и потянувшись утром за карандашом для глаз, я чувствовала, будто в спине что-то легонько ломается и разогнуться обратно из этого легкого наклона уже было невозможно: приходилось ехать в больницу.

Если чашка кофе стояла наискосок на столе, я должна была повернуться боком, чтобы дотянуться до нее — сделать перекрестное движение рукой, скрутившись в диагональ, я не могла.

Мой официальный диагноз был «секвестированная грыжа» — обломки межпозвоночных грыж пережимали целое созвездие нервов. Я раз в неделю ездила к остеопату на прием, очень осторожно себя вела, каждый день ходила в спортзал, принимала китайские противовоспалительные пилюли, расслабляющие мышцы, на ночь.

Весной 2014 года в моей жизни было много работы и мало радости, и я пришла на танго в Галладенс. Те, кто танцует танго, знает, что скрутка, диссоциация — когда верх идет в одну сторону, низ остается на месте и наоборот — основа всех основ при поворотах в танго. А танго состоит из шагов и поворотов. Я сказала своему преподавателю о больной спине, мы начали очень осторожно заниматься, а потом, месяца через три я, стоя у станка, опомнилась и сказала — «Ой! Мы делаем то, что мне нельзя делать. Мне нельзя так вертеться! Давай снимем это на видео и я покажу своему доктору».

Мы сняли это на видео и сфотографировали. Я в тот момент учила прекрасную фигуру очо — восьмерку, где верх поворачивается, потом низ поворачивается, да еще как поворачивается — ужасно поворачивается, полностью скручивается. Я оказалась в этом плане очень гуттаперчевой и способна была достать чашку с кофе теперь уже у себя из-за спины. Ощущение было, что эта я словно вернулась только что из детства, где была худая, гибкая и веселая, и ничего не знала о больной спине, 15 лишних килограммах, боли и ортопедической подушке. Я вставала на каблуки, выходила на паркет, вставала в пару, вставала к станку — у меня больше почему-то ничего не болело ни одной секунды.

У доктора я тогда не была уже давно и испуганно повезла ему фотографии и видео.

Ждала вердикта — «снимите каблуки, отойдите от станка, бросьте танго». Он посмотрела фотографии, хмыкнул, посмотрел спину и сказал — «Идите танцуйте. Я никогда не видел у вас такой мягкой и живой спины. Продолжайте».

Вот и все. Я продолжаю. Спина у меня не болит, хожу я чаще всего на каблуках, свою дозу движения и танцев знаю. Гололеда боюсь как огня и берегусь как могу — никаких каблуков на улице, не прыгаю, на массажи не хожу.

Мое тело не дает мне делать неверных шагов: любая боль говорит о том, что я делаю что-то не то и не так. У нас с ним свои отношения.

Мне 44 года, я чувствую себя гораздо более живой, здоровой, энергичной и подвижной, чем в 36, например: я научилась заплывать за буйки в море, мне нужно для отличного самочувствия несколько часов танцев в день, но это не всегда получается. Я полюбила такой посторонний мне вид движения, как медленная растяжка. Длинный-длинный шаг назад в танго делает мой позвоночник здоровым и благотворно влияет на вены, уж не говоря о том, каких прекрасных мужчин под прекрасную музыку мне доводится нежно обнимать в этот момент. Движением я обеспечена, причем красивым сложным хореографическим движением.

Что на самом деле произошло с моей спиной, знаем только мы с ней, — я думаю, ей невмоготу было жить безрадостную жизнь. Она так бунтовала. Остеопатия, правильно обустроенные места для сидения, работы и сна, спортзал (между прочим, там была даже штанга), ходьба, танцы, музыка, радость, движение, движение, движение, и большое внимание к тому, честна ли я сама с собой, даю ли я себе необходимое, берегусь ли от ненужного, нечестного, чуждого, избавляюсь ли от лишнего в разных областях жизни, это очень важно, — наверное, весь этот комплекс сделал свое дело.

Я до сих пор нахожусь под наблюдением своего остеопата, бываю у него раз в месяц. Скрутки в танго делаю каждое занятие. Время от времени веду как психолог семичасовой тренинг с танго, где мне приходится и ассистировать, и танцевать, и наблюдать, и работать свою терапевтическую работу.

Мне нужно учиться танцевать еще лет девять, чтобы уметь выражать в танго то, что я чувствую уже сейчас. Спина болит только от тоски и ужаса, когда я не двигаюсь.

Пожалуйста, не повторяйте мой эксперимент в домашних условиях. Если у вас больная спина, вам может быть противопоказана моя история. Если у вас непорядок с позвоночником, получите консультацию врача, прежде чем идти танцевать. Мой врач предписывал мне движение с некоторыми ограничениями, и это было совершенно официально. Любимым видом движения оказались танцы, вот и все.

АПД: Могу сказать, что сейчас, в 2019 году, размещая этот текст для одного человека, замечу, что полтора года без регулярной танцевальной нагрузки и сидячая работа по 12 часов в день пока еще не скрутили меня назад, но я близка к этому. Единственное, чего я строго придерживаюсь — не пускаю в свою жизнь мудаков обоего пола. Ну и купила сегодня себе балетный станок, буду восстанавливаться и возвращать себе танцы.

Интересное по теме

Интересное

Танцы VS духовность

Мы с мужем только что поженились, и много ходили в кино. Это был 90-ые годы, шел Тарковский, Сокуров и Антониони. Мы смотрели, затаив дыхание. Потом в кинотеатры пришли блокбастеры, Джейм Бонд, Тарантино, Звездные войны и прочее. Вдруг оказалось, что все едят попкорн. Покупают и прямо там жуют. Затаив дыхание на особо громких эпизодах. Помню, как мы смущались. Мы условно как бы всегда держали в руках и читали журнал «Искусство кино». Попкорн был неуважением и пошлостью по отношению к высокому искусству.

читать далее

Танго над городом

Из тех детей, кому не на кого было опираться, вырастают очень стойкие взрослые. Я научилась плакать шесть лет назад, просить о помощи — пять. Мой бывший муж «воспитывал» меня по-спартански, и я знала твердо, что я не могу на него рассчитывать, особенно если у меня проблемы.

читать далее

Двигаться дальше

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания, втянутая в плечи голова, другой ритм сердца — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

читать далее
Танцы VS духовность

Танцы VS духовность

[тексты про танцы]

Мы с мужем только что поженились, и много ходили в кино. Это был 90-ые годы, шел Тарковский, Сокуров и Антониони. Мы смотрели, затаив дыхание.

Потом в кинотеатры пришли блокбастеры, Джейм Бонд, Тарантино, Звездные войны и прочее. Вдруг оказалось, что все едят попкорн. Покупают и прямо там жуют. Затаив дыхание на особо громких эпизодах. Помню, как мы смущались. Мы условно как бы всегда держали в руках и читали журнал «Искусство кино». Попкорн был неуважением и пошлостью по отношению к высокому искусству.

Потом мы привыкли, потом поняли неуместность пафосных лиц на мелодрамах и триллерах, потом однажды на начальных титрах сожрали ведро попкорна на троих с дочкой на новом Бонде, — так волновались за Бонда.

Примерно так же я — лично я — относилась к себе и к людям. Как будто все время держала в руках журнал «Искусство кино». Духовное у меня было, а телесное, кроме секса — нет. От физры освобождена, танцы на дискотеках любила, но книжка — мое, а танцы — нет. Такой факт моей биографии, что я целый год, скрываясь от родителей, ходила в студию бальных танцев, меня не смущал. Скрываясь, потому что у меня был диагноз «врожденный порок сердца» и мне запрещали.

Недостижимая скрутка
Как-то так я выросла с пониманием того, что все, что про чувства, — мое, а все, что про тело — удел «тупых физкультурников».
Ну как наш дядя Паша в школе. Я же не мечтаю вырасти и стать дядей Пашей. Что значит красивое тело? У меня оно и так красивое. Опять же, меня не смущали 10 лишних килограммов, боли в пояснице и костыли. Да, два с лишним года назад каждые две-три недели я вставала на костыли, потом врачи мне купировали приступ боли, потом проходило время, и костыли доставались опять. Меня не смущало, что я сижу по 12-14 часов в сутки на приеме. Сижу на стуле и концентрируюсь на том, что мне говорит клиент. Работоспособность у меня выше среднего, поэтому я выдерживала. А спина болит невыносимо просто так. Должно же что-то болеть. Мне не приходило в голову, что я погибаю от гиподинамии.
В 42 моих года, два года назад, грянули танцы. Я сто раз про это рассказывала, но одним из главных ощущений, оставшихся в памяти, было ощущение голодного, дорвавшегося до еды. Я пользовала галладенсовскую клубную карту вдоль и поперек, ходила на все группы, до которых могла дотянуться. Перестроила график работы. Проводила в клубе по шесть-семь часов и все это время непрерывно двигалась. Я танцевала танго, хип-хоп, свинг, танец живота, пыталась фламенко, сальсу, бачату, приходила на зумбу, после которой как после русской бани — в голове чисто и пусто. Я обнаружила себя в состоянии шестилетнего ребенка, который просто пляшет. Благо, мне повезло с преподавателем, который сам был активный, веселый и поддерживал меня в моей непрерывной активности. Из рук ушло ощущение журнала «Искусство кино», работы странным образом прибавилось, хотя я на нее подзабила, спина выздоровела неведомым мне способом, костыли стоят, правда, организм привык к нагрузкам, и стал снова прибавлять в весе. Я повеселела, у меня ничего не болит, я много и опять же весело работаю и на вопрос дочери, собирающей наши чемоданы — «возьмешь ли ты какие-нибудь таблетки с собой», с некоторым удивлением отвечаю «нет». Мне их, тьфу-тьфу, не для чего. У меня ничего не болит.

Ну и еще я осталась одна. Мои друзья не танцуют. Близкие мне люди не занимаются спортом. Вокруг меня никто не двигается. Общественное тело в нашей стране по-прежнему бездуховно и слегка презираемо. Мое поколение пренебрегает им. Я теперь тот самый тупой физкультурник. Меня волнует, что я выступаю с танго-вальсом, и волнуют платья. Я стремительно худею снова, потому что бездуховный препод велел мне втиснуться в 44 размер бедер юбки-каранадаша, которую я последний раз надевала на заре туманной юности. Не втиснусь — не будет номера с танго в феврале, мы там выступаем.

Все остальное меня волнует тоже. Но с тех пор, как я танцую, я поняла, насколько наше тело, тело тех, кому сейчас 40 и больше бедно, заброшено и неуважаемо в общественном сознании. Хорошо образованным людям почему-то слегка стыдно признаваться, что они ходят в спортзал. Стали ходить. Диссертация — да, а спортзал — фу. Не сочетаются эти два процесса. Почему-то слегка стыдно признаваться в своем окружении, что ты стал вести несчастный этот ЗОЖ — например, больше не пьешь, не куришь, бегаешь по утрам. Бегают дяди Паши. Бездуховные тупые физкультурники. Тень дяди Паши-физрука противно и непонятно маячит над нами, высокодуховными, держащими «Искусство кино» в руках. Движение в сознании нашего поколения — это не жизнь, а попкорн. Пошлый, неуважительный к высокому искусству жизни. Сидеть писать статью — да, пойти танцевать — нет. Провести вечер, жалуясь на жизнь — да, пойти на вечеринку сальсы или милонгу — не в национальной традиции. Нет страданий — нет жизни духа.

Недостижимая скрутка
Скажу вам по секрету. Это действительно так. Танцы убирают рефлексию, делают нас менее тревожными, более жизнерадостными.
Лечат депрессивные состояния. Парные танцы особенным образом влияют на нервную систему, разглаживают ее, заставляют нас дышать, приводят в равновесие, убирают уровень стресса. Зашкаливающий стресс снимается 15-минутным движением под музыку. Час танцевального урока приводит нас в чувство окончательно. Паркет или танцплощадка, музыка, движение — и мы в порядке.
Но мы по-прежнему, как нация, танцы презираем. Танцуем только когда напьемся. Будто делаем что-то стыдное. На вечеринке, где потрясающая зажигательная музыка, танцуют только самые смелые. Я перестала ходить на такие вечеринки — я не понимаю, как можно неподвижно стоять под музыку, мое тело горюет, душа умирает от скуки. Пляшут дети. Им еще не успели запретить и объяснить, что это стыдно. Я хожу теперь только туда, где есть танцы и все собираются именно для этого. А поговорить по душам — это отдельная история, музыка тут не нужна.

В нашем клубе я то и дело вижу мужчину лет 70-ти. Он выглядит стареньким. Он ходит на утреннюю группу зумбы по воскресеньям, иногда он там один, и преподаватель бережно занимается с ним одним как с целой группой, в огромном зале. Со светом, с музыкой (зумба — это жесть, после зумбы любой спецназовец возьмет тебя в напарники). Мысленно я его поддерживаю изо всех сил. «Давай, — говорю я ему, зажмурясь и представляя, как ему сейчас — ловко, неловко, радостно, напряженно, черт его знает. — Давай, говорю я ему, ваше поколение танцевало только в парках по вечерам, а потом, после сорока, даже после тридцати, уже как будто и неловко, все же такие солидные. А ты танцуй, пожалуйста, пусть и твои друзья придут, кто еще ходит, пусть все танцуют, как могут».

Танцем мы выражаем эмоции. Можно словами. Можно движением. Горе, радость, счастье, страсть. В нашей стране принято плакать над фильмами и книгами, а год назад я впервые плакала над танго — когда приехали великие аргентинцы супруги Велизы. Принято ходит смотреть как танцуют другие. Не принято танцевать самим. Балет, ну и немного бездуховного шоу. Знаменитый «Тодес». Танцы народов мира Моисеева. Летом в Грузии спрашиваю своего друга Тони: «Скажи, у вас на свадьбах танцуют все. Просто все. Почти на профессиональном уровне. Это как?» — «Ты знаешь», — говорит мне Тони, — «у нас принято детей обучать национальным танцам. Это часть культуры. Это красиво. Мы этим гордимся. Поэтому не проблема, выйти станцевать на свадьбе. Танцуют все».

Иногда я мечтаю, что танцы стали такой новой национальной идеей. Что мы стали танцующими. Что скорее, как в Аргентине, в пятницу вечером не за пивом в баре, отращивать живот, а в парах на танго-вечеринках. Что сделали бы с нами танцы, я не знаю. Точно бы стало больше сил, жизнелюбия, флирта. Повысилась бы рождаемость. Уменьшилось бы количество злобных взглядов. Те, кто занимается танго, владеют совершено другой культурой взгляда — в ответ на мужской взгляд я улыбаюсь и слегка киваю, по привычке, даже не на танцполе. Это в танго означает «привет, я согласна с тобой танцевать». Что это означает в метро и пробке, черт его знает, но мужчины пугаются, лица каменеют, взгляд становится словно обиженным. Не хочу, чтобы было так. Хочу, чтобы улыбались в ответ, как принято в танго-культуре всего мира и у испанцев. Аргентина в трудные времена начала именно танцевать, и вместо нефти у них танго на экспорт.

Я знаю, что в свое время Галладенс разработал танцевальную реабилитацию для людей, перенесших инсульт. Но танцуют ли эти пациенты? Вряд ли. Не принято. Я вижу, что средний возраст танцующих в Испании — шестьдесят лет. ШЕСТЬДЕСЯТ. В сальсе. В танго. Я его предпочту зеленому юнцу, потому что вижу, что этот стареющий мужчина отлично знает, как меня повернуть, повести, посмотреть. Чтобы средний возраст танцующих в России стал таким, нам надо начинать уже сейчас. Я не хочу умирать в сорок, обсуждать анализы, давление, боли в спине. У меня больше нет депрессии и так и нет тонометра, у меня болит нога, так как я в танце растянула коленку, вместо давления у меня каблуки и уроки танго. Давайте жить, дорогие друзья. И двигаться. Хоть как-нибудь. Особенно сейчас, когда всем трудно. Мой горизонт планирования больше не десять лет, как раньше, теперь он — двадцать лет, мне будет 60 через двадцать лет, я хочу продолжать танцевать сальсу, танго, ходить на каблуках, двигаться под музыку, и забывать про любой апокалипсис, обнимая незнакомого партнера на городской милонге.

Интересное по теме

Интересное

Танго над городом

Из тех детей, кому не на кого было опираться, вырастают очень стойкие взрослые. Я научилась плакать шесть лет назад, просить о помощи — пять. Мой бывший муж «воспитывал» меня по-спартански, и я знала твердо, что я не могу на него рассчитывать, особенно если у меня проблемы.

читать далее

Двигаться дальше

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания, втянутая в плечи голова, другой ритм сердца — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

читать далее

Когда не знаешь, что будет

Я привыкла на подкожном уровне к тому, что нужно закупать продукты, что деньги могут отменить, власть могут расстрелять или власть может расстрелять. Вой всех моих бабок, прошедших войну в одиночку, поднимается во мне и я предпринимаю смешные и дурацкие действия.

читать далее
Танго над городом

Танго над городом

[тексты про танцы]

Из тех детей, кому не на кого было опираться, вырастают очень стойкие взрослые. Я научилась плакать шесть лет назад, просить о помощи — пять. Мой бывший муж «воспитывал» меня по-спартански, и я знала твердо, что я не могу на него рассчитывать, особенно если у меня проблемы, — потому что кому сейчас легко, и я сама виновата. Особой доблестью в моей прежней жизни считалось справиться самой и так, чтобы никто не знал.

Я справлялась. Я от рождения маленькая и хрупкая, но за последние годы обросла броней и фундаментом, была мощная и массивная и не узнавала себя в зеркале. Я выносила все, решала вопросы, принимала решения, справлялась, справлялась, но однажды у меня сломалась спина, и я встала на костыли. Мне казалось, что я живу не очень хорошо, и вообще не очень живу, — моя психологическая практика занимала все время, порой я начинала прием в 7 утра, а заканчивала в 10 вечера.

Недостижимая скрутка
Потом наступил апрель, и я очень хорошо помню этот день.
Почему-то я была в отчаянии — ничего не задавалось. Было сыро, солнечно, и несколько часов были свободными. Я ездила к доктору — лечила спину. А потом решила встретиться с подругой. И она дала мне телефон Галладенса, и я пришла на танго.
Я не помню первых уроков, наверное, я спокойно двигалась, и мне улыбался преподаватель, к которому меня поставили, — и впервые я вдруг удивилась, когда он мне сказал — «Я совершенно не чувствую твой вес, ты не опираешься на меня, и я не знаю, куда и как ты движешься».

Несомненно, я на него не опиралась. Как можно дать кому-то вынести твой ужасный вес, в чем бы он не заключался — в лишних килограммах, твоих проблемах или твоих потребностях, или, как здесь, в твоих неловких движениях?

Танго этого потребовало. В нем я вдруг оказалась одиночкой, танцующей самостоятельно. Я справлялась. Но в танго это было неуместно, и я не верила этому несколько месяцев и до сих пор не до конца верю. Никогда не надо обременять собой никого, я выучила этот урок железно только потому, что раньше окружающие люди не имели, возможно, достаточно ресурсов, чтобы меня поддерживать, или, возможно, не считали нужным на меня их тратить. Я выглядела человеком, у которого нет проблем и всегда есть решение для всего. Я была закрытой и никто не знал, что я в чем-то нуждаюсь.

Недостижимая скрутка
Я не относилась к женщинам, которые говорят — «Как я ему могу дать себя контролировать»
я давала контролировать себя партнеру и охотно шла за ним, но часто танцевала так, будто не нуждаюсь в нем. Опираться весом на партнера, а если падаешь, быть уверенной, что тебя поддержат, — этому я училась первые месяцы танго прежде, чем начала учиться балансу: стоять самостоятельно, двигаться самостоятельно, не заваливаться набок, при этом быть вместе.
Но в начале я умела только одно — спасать партнера от самой себя, и я помню, как я старалась на него не опираться. Как я пугалась, когда все-таки не получалось и я валилась на него: «Хорошо, когда сама, и как ужасно, когда вдруг я падаю». Наверное, мой преподаватель будет раздавлен моим весом. Наверное, он раздражен этим. Наверное, я все испортила. Но он выдерживал, и мы двигались дальше, и на милонгах другие мужчины тоже вполне выдерживали мое неуверенное, шаткое танго.

В остальной жизни я перестала носить тяжелые сумки. К моменту начала танго я, спасая спину, накачала себе в спортзале мощные бицепсы и могла поднять чемодан в 15 кг одной рукой. Танго сделало мои руки тонкими и сильными, и мне перестало приходить в голову делать самой то, что мне было делать тяжело. Оказалось, окружающим мужчинам совсем не трудно принести мне все, что я хочу. Я стала чувствовать себя очень хрупкой. Я перестала игнорировать тот факт, что мне тяжело с чем-то справляться.

Пока я не знаю, как это делает танго, но я знаю, что такие изменения происходят у тех, кто им занимается. Я не знаю, что делает танго с мужчинами, но с женщинами оно делает то, что с нами обычно делает любовь — раскрывает бережно ту женственность, которой можно любоваться, которой ни к чему больше танцевать самостоятельно и в одиночку.

Интересное по теме

Интересное

Двигаться дальше

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания, втянутая в плечи голова, другой ритм сердца — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

читать далее

Когда не знаешь, что будет

Я привыкла на подкожном уровне к тому, что нужно закупать продукты, что деньги могут отменить, власть могут расстрелять или власть может расстрелять. Вой всех моих бабок, прошедших войну в одиночку, поднимается во мне и я предпринимаю смешные и дурацкие действия.

читать далее

Учиться танцевать легко

Мне был 41 год, у меня была больная спина, регулярные костыли и диагнозы «грыжи, корешковый синдром» и «соматизированная депрессия». Спортзал и движение мне были прописаны как единственное средство от будущего статуса лежачего больного.

читать далее
Двигаться дальше

Двигаться дальше

[тексты про танцы]

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания и все, связанное с этим, — втянутая в плечи голова, другой ритм сердца, легкая оглушенность, — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

Но это невозможно, я думаю, не заметить в танго. Я пока нахожусь там в позиции наблюдаемой, а не наблюдающей, и о себе танцующей знаю совсем немного. Помню только в первые месяцы этот страх: я очень стараюсь, но не знаю, как у меня получается. И, как только я ловлю себя на этой мысли, «как я делаю, правильно или неправильно?» — я замираю. Останавливаюсь. Сбиваюсь с ноги.

Однажды, заставляя меня в сотый раз шагать назад, мой учитель спросил у меня: «Что самое главное в танце?» «Улыбаться» — радостно сказала я, потому что он сам же меня недавно этому и научил, когда я боялась выступать. Он засмеялся и сказал: «Самое главное — продолжать двигаться». «Продолжай двигаться», — говорит он мне, когда я замираю. «Не бойся ничего, просто танцуй», — говорит он мне, когда я замираю. «Дыши», — говорит он мне. В этот момент я бываю настолько несовершенной, неуклюжей, напуганной, что мне кажется удивительным, что я все-таки двигаюсь дальше. Я делаю шаг, еще шаг, еще много километров шагов, и в какой-то момент это становится сносным, потом приемлемым, потом красивым. А иногда не становится. Я просто танцую дальше. Мне приходится, потому что у меня нет другого выбора, если я хочу танцевать.

Недостижимая скрутка
В моей практике психолога я наблюдаю, сколько мужества нужно человеку, который готов образовать с кем-то пару.
Такой человек вынужден двигаться дальше, шаг за шагом, если он хочет отношений. Несколько счастливых любовных союзов стали следствием непростого выбора — «Почему бы мне не выпить с ним просто чашечку кофе? Почему бы не позволить этому происходить? Почему бы не позволить этому случиться? Я сделаю еще один шаг. Я буду дышать, даже если мне очень страшно».
Что страшного будет, если я просто отвечу на смс? Если наберу номер? Если я позволю себе быть? Проявиться? Пригласить? Что страшного будет, если меня отвергнут? Часто приходится сообщать самому себе, что мы уже взрослые и что даже если отвергнут, никто от этого не умрет. А если не отвергнут? А если любят, а я не справлюсь, и разлюбят? Гораздо безопаснее не иметь, чем иметь и потерять. Там, в долгожданной близости, и боль, и ревность, и страх, и зависимость, и уязвимость.

Танго учит двигаться дальше, даже если вы несовершенны. Оно не требует и не ждет совершенства. Совершенство делает танец техничным, и только ваше человеческое, то, что между вами, в вас, делает его живым.

Тот, кто любит нас, обычно такой же, как танго. Он обращается с нами как танго — позволяет существовать, принимает, любуется, зовет, ведет, требует присутствовать. Танго требует шагов, отношения требуют взаимодействия. Если вы остановились, нет танго. Если вы прячетесь, нет отношений. Хоть какой-нибудь шаг — робкий, неуверенный, не туда, это все равно танец. Хоть как-то проявить себя — уже отношения. Вы перестаете дышать и замираете, думая, что вас оценивают. Вы останавливаетесь. А вас не оценивают, а просто ждут, чтобы шагнуть с вами вместе куда-то. И вы не узнаете, куда, если сейчас остановитесь.

Интересное по теме

Интересное

Птичья жизнь

Вы знаете, как тяжело жить с печатью вечной отличницы на лице? Это
значит, что в каждом-прекаждом случае ты должна а) остановиться; б)
разобраться; в) выяснить, чего это такое происходит; г) нет, постой, я все
-таки хочу понять.

читать далее

Двигаться дальше

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания, втянутая в плечи голова, другой ритм сердца — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

читать далее

Легитимность боли

Наступает иногда время, когда важно и нужно разрешить себе не улыбаться, не быть молодцом, не держаться. Нужно разрешить себе заплакать. Лечь носом к стенке. Стукнуть кулаком по столу. Объявить семье о новых правилах, потому что на старые у вас больше нет сил.

читать далее
Когда не знаешь, что будет

Когда не знаешь, что будет

[тексты про танцы]

В это непростое время, когда я не знаю, к чему и как я вернусь, в какую страну, и что будет со всеми нами, я пользуюсь одним старым рецептом: я планирую жизнь так, словно собираюсь жить безо всяких передряг. Например, я думаю о том, что так и не успела купить чашечки на грудь для нового красного платья (никто его не видел еще), которое вообще не предполагает белья с какими-бы то ни было перемычками на спине. А мне грозит зачет по танго в Галладенсе. Я думаю об этом как о самом определенном в моей жизни. Но, если что, у меня есть удобные и проверенные тренировочные платья, которые тоже могут сгодиться для зачета. Насколько я знаю, недавно Аргентина пережила дефолт — и танго там танцуется как нигде в мире.

Вообще к этой новой реальности, к танцам в моей жизни я еще не привыкла. Я привыкла, оказывается, на подкожном уровне к тому, что нужно закупать продукты, что деньги могут отменить, власть могут расстрелять или власть может расстрелять, что надо будет бежать в глухую деревню на Урал или закупать консервы, что ребенок маленький и не на кого опереться.

Недостижимая скрутка
Вой всех моих бабок, прошедших войну в одиночку, поднимается во мне и я предпринимаю смешные и дурацкие действия:
купила три рулона куриного рулета в фольге и заморозила, представляя, как на Новый год, при свечах (свечи из старых запасов, сексуальные красные из Икеи, на другие пока духу не хватает — ведь в войну никакой любви) мы будем с детьми, которых я вывезу из голодного края, радоваться этим рулетам.
А танцы, которые я впустила в свою жизнь неожиданно для себя самой (собиралась лет через тридцать только), — это как после опустошающей, страшной и темной войны вдруг получить любимый сад, где тебя радует каждый зеленый росток. Ты приходишь — а там тебе ничего не угрожает. Ты почти не разговариваешь и много смеешься. Можно закрыть глаза и греться на солнце. То, что с тобой может случиться — потеря равновесия при шаге назад. Ужасная проблема, правда? Я над ней бьюсь так, как будто от этого зависит вся моя жизнь, пуще чем над рулетами; на самом деле, если я не могу ходить красиво по танцполу без партнера, это многое значит. И это зависит только от того, насколько я держу баланс.

Поэтому, конечно, вопросу баланса в моей жизни многое сейчас посвящено; я очень озабочена новыми привычками моего тела — мне нужно, чтобы оно становилось красивым и худым; и если все отменить и жить в картонной коробке под мостом, то первое, с чего бы я начинала свое счастливое и свободное утро человека, которому нечего терять, — танец о чем попало с закрытыми глазами.

Интересное по теме

Интересное

Когда не знаешь, что будет

Я привыкла на подкожном уровне к тому, что нужно закупать продукты, что деньги могут отменить, власть могут расстрелять или власть может расстрелять. Вой всех моих бабок, прошедших войну в одиночку, поднимается во мне и я предпринимаю смешные и дурацкие действия.

читать далее

Главная ошибка в кризис

Самая главная ошибка в кризис, когда остро не хватает любых ресурсов — избавляться от трат на необязательное, но радостное или облегчающее жизнь. Сбрасывается с баланса, вычеркивается из расписания любимое занятие, учеба, отдых. И ресурсов становится еще меньше.

читать далее

Ноша за спиной

Работая с мужчинами, я нередко замечаю, что они мечтают об одном и том же: о женщине, которая бы не только принимала их такими, какие они есть, но и принимала бы как есть все, что они делают, полностью доверяясь и покоряясь течению событий. События при таком раскладе формирует сам мужчина. Как только речь идет об этом его желании, я знаю, что он чувствует себя виноватым и раздраженным.

читать далее
Учиться танцевать легко

Учиться танцевать легко

[тексты про танцы]

В 2013 году я увлеклась спортивным вождением. Моя мама боялась, что я погибну. Тогда же каждый день я шла в зал и там подолгу шагала на дорожке под музыку и накачивала себе руки штангой. Мне был 41 год, у меня была больная спина, регулярные костыли и диагнозы «грыжи, корешковый синдром» и «соматизированная депрессия». Спортзал и движение мне были прописаны как единственное средство от будущего статуса лежачего больного.

В 2014 году мы с приятельницей сидели за кофе и она сказала это пресловутое: «Я учусь танцевать аргентинское танго в Галладенсе». «У меня нет партнера», — тоскливо сказала я. Приятельница сказала — «В клубе дадут партнера». «Там хорошо», — сказала приятельница. Я ей поверила: она была очень требовательной к качеству всего, что ее окружает. И позвонила в gallaDance. Мне было 42 года. Поплелась я туда просто потому, что надо было что-то с собой делать.

Что теперь, когда пошел очередной год моего танцевания в gallaDance?

Я танцую любые танцы, кроме фламенко и пассадобля, на любом паркете: базовый шаг румбы, ча-ча-ча, фокстрота и квикстепа, медленного вальса и венского вальса, сальсу и бачату, меренги, аргентинское танго. Я получаю огромное удовольствие от танцев вообще. Я езжу на международные танго-фестивали как рядовой участник и беру уроки у известных маэстрос. В любом городе мира я могу прийти на любую танцевальную вечеринку и там чувствовать себя уверенно. Я станцевала несколько поставленных номеров танго и даже один в афро-стиле.

Недостижимая скрутка
Мне официально снят диагноз «секвестированная грыжа». Грыж у меня теперь нет больше никаких, совсем. Спина не болит. Депрессии нет. Сил много. Я счастлива.
Я хочу сказать вам со всей уверенностью, что клуб, куда я хожу, является лучшим в стране клубом для любителей танцев. Думаю, что и лучшим в Европе. Это сеть танцевальных клубов gallaDance, одна из самых больших в мире сетей танцевальных клубов, с беспрецедентным качеством услуг и уровнем преподавания:

— не нужно приводить с собой партнера; вашим партнером становится ваш преподаватель, вам всегда есть с кем танцевать; в группах есть ассистирование; преподавателей очень много;

— клуб работает с 10:00 до 23:00, преподаватель приходит в назначенное вами время; последний урок вы можете записать на 22:45;

— в клубе профессиональные танцоры-преподаватели, титулованные, и при этом хорошие, веселые, интеллигентные, терпеливые педагоги;

— я танцую почти каждый день с финалистом Чемпионата Европы по аргентинскому танго, его урок для членов клуба стоит 2990 руб.; в городе цены такие же и выше для преподавателей, скажем, другого уровня;

— за эти деньги я получаю чудесный уровень преподавания и танцевания, сервис пятизвездочного отеля, благоухающие, белоснежные чистые туалеты и вип-раздевалку, интеллигентную улыбчивую рецепцию, способную решить любые твои задачи; все клубы находятся в красивых удобных местах с парковкой;

— моя клубная карта класса «Premium Platinum» дает мне возможность танцевать в любом клубе сети gallaDance: в Петербурге, Екатеринбурге, Перми, Челябинске, Ростове-на-Дону, Алма-Аты и в пяти клубах gallaDance Москвы;

— универсальные высококлассные преподаватели-танцоры, способные научить тебя чему угодно с абсолютного нуля, сертифицированные сразу по двум-трем направлениям, — в первый год обучения я проводила на паркете по 6-8 часов в день, беря в один день порой уроки сальсы, танца живота, танго, свинга и хип-хопа;

— мне доступны самые красивые и зрелищные танцевальные праздники мира; в этом году Champion’s Ball в Москве был назван в профессиональной танцевальной прессе одним из самых красивых мероприятий мира. Я ходила туда лично и могу подтвердить; для членов клуба gallaDance были обеспечены роскошные лаунжи с живой сиренью и шампанским, войти можно не за деньги, а только по клубной карте (она у нас в телефонах);

Недостижимая скрутка
— мне доступны турниры PRO-AM (где взрослые профессионалы выводят на паркет взрослых любителей) в любой точке планеты
— занятия для новеньких в клубах каждый день; в какой бы момент вы не пришли в клуб, вам полагается и рекомендуется полгода занятий, где вас научат танцевать все танцы; занятия бесплатные и входят в вашу клубную карту;

— на все группы парных танцев можно брать ассистирование с преподавателями клуба от 990 руб.;

— каждую пятницу в клубах вечеринки, где вы гарантированно потанцуете, вас будут приглашать и опекать ваши преподаватели;

— на праздники вам обеспечена красивая и зрелищная программа в вашем клубе, в которой вы полноправно можете принять участие как танцор;

— я люблю клуб как то место в Москве, где мне безопасно, красиво, смешно, дружелюбно, тепло и где я нравлюсь себе в зеркалах;

— студенты клуба ставят кучу танцевальных номеров на все праздники с преподавателями; это называется шоу-кейсы, к ним покупаются костюмы и учится хореография; у меня поставлены четыре танго-номера и один афро-dance;

— члены клубов gallaDance имеют настоящую светскую жизнь, в красивых платьях и смокингах, в лучших залах лучших отелей; все праздники сопровождаются большим количеством смеха и объятий, и ощущением, что ты свой, в самом хорошем смысле этого слова;

— паркет gallaDance доступен людям с разным уровнем дохода; даже после недавнего кризиса все в конце концов вернулись к прежним объемам уроков; танцы дают ресурс, ресурс дает новые обороты работы и дела;

— в каждом клубе от 30 до 40 групповых занятий в неделю (!) по разным направлениям, когда у меня не было денег на индивидуальные уроки, я ходила только на группы, они включены в карту и бесплатны;

— обычно в массовом сознании танцевальный клуб нечто среднее между сайтом знакомств и спортивной раздевалкой; но здесь я могу много раз сказать слово «интеллигентный» — именно это ощущение является неожиданным для тех, кто впервые пришел в gallaDance, и это слово очень точно описывает клуб, как и слово «комфортный».

Клуб входит в МАСКТ — Международную Ассоциацию студий и клубов танца; членство в МАСКТ говорит о том, что вас обучают профессионально, а не на уровне «сам научился и тебя научу». Все подчинено именно этой цели — научить вас танцевать легко. И тут я с уверенностью могу сказать — что и учат нас легко, и танцуем мы потом легко.

Я не собираюсь расставаться со своим клубом после переезда. Он слишком уникальный и драгоценный, чтобы просто так взять и перестать быть его частью; я хотела бы, чтобы он был и дальше частью моей жизни.

Также важно для меня и то, чтобы люди танцевали. Я слишком хорошо знаю, как меняют жизнь танцы, чтобы пройти мимо этого, как мимо чего-то рядового; это один из самых красивых способов сделать свою жизнь радостной.

Цена ошибки на паркете ничтожно мала для любителей; музыка, звучащая для танца, — это еще немного незапланированной красоты и силы в нашей жизни; преподаватель может стать настоящим товарищем и партнером; героический, страдальческий, надрывный сценарий бывает сломлен каблуком танцевальной туфельки, а галстук-бабочка танцующего мужчины или вашего мужа прибавляет паре флирта и волнения на любом вечере.

Интересное по теме

Интересное

Недостижимая скрутка

Когда моя дочка была еще совсем маленькой, я упала на гололеде прямо на копчик, а в руках у меня были тяжелые сумки. Мне было 27 лет, я встала, отряхнулась, подхватила сумки и пошла дальше. Через три недели у меня в одну секунду отнялась левая нога — защемило седалищный нерв.

читать далее

Танцы VS духовность

Мы с мужем только что поженились, и много ходили в кино. Это был 90-ые годы, шел Тарковский, Сокуров и Антониони. Мы смотрели, затаив дыхание. Потом в кинотеатры пришли блокбастеры, Джейм Бонд, Тарантино, Звездные войны и прочее. Вдруг оказалось, что все едят попкорн. Покупают и прямо там жуют. Затаив дыхание на особо громких эпизодах. Помню, как мы смущались. Мы условно как бы всегда держали в руках и читали журнал «Искусство кино». Попкорн был неуважением и пошлостью по отношению к высокому искусству.

читать далее

Танго над городом

Из тех детей, кому не на кого было опираться, вырастают очень стойкие взрослые. Я научилась плакать шесть лет назад, просить о помощи — пять. Мой бывший муж «воспитывал» меня по-спартански, и я знала твердо, что я не могу на него рассчитывать, особенно если у меня проблемы.

читать далее
Главная ошибка в кризис

Главная ошибка в кризис

[тексты про танцы]

Самая главная ошибка в кризис, когда остро не хватает любых ресурсов — избавляться от трат на необязательное, но радостное или облегчающее жизнь. Сбрасывается с баланса, вычеркивается из расписания любимое занятие, учеба, отдых. Избавляются от танцев, спорта, отпуска, психотерапии, от встреч и прогулок, от пирожного с кофе в кофейне. И ресурсов становится еще меньше.

На самом деле люди готовы платить не столько за танцы, кофе, психолога или море. Прежде всего — за некоторое время в другой роли, нежели роли озабоченного, напряженного взрослого. Отказ от удовольствий ведет к истощению. Истощение питает депрессию. Депрессия делает нашу жизнь беспросветной. Из этого много не наработаешь — и доход падает. И получается замкнутый круг.

Если ваши доходы упали, начните спрашивать. Спрашивайте — есть ли то же самое, но за другую цену. Есть ли то же самое, но больше или дольше.

Есть ли то же самое, но в других местах. Сербия, Грузия и Болгария сейчас поражают воображение дешевизной и красотой отдыха — вместо недоступных по цене многим Европы или Азии. В сети можно нагуглить любое сообщество, где вы получите то, что вам надо, в обмен на то, что у вас есть и вам не нужно. Ищите другие способы. Не сдавайтесь и не отказывайтесь от удовольствий. Это то, что питает и поддерживает нас в лихую годину.

Знаете, когда зимой ко мне шли клиенты с одним и тем же страхом — «все пропало», наложенным на сезонную депрессивность, я стала лучше понимать, почему наши бабушки красили губы даже на войне, танцевали в парках, измученные, неспавшие, но крутили кудри и бежали радоваться. Это такая витальность, такая жажда жизни, которая сияет и звучит музыкой, яркой помадой, пирожным или любимыми гостями, пришедшими на нехитрое угощение. У нас много сил, еды, света, горячей воды и условного мира, сейчас я вижу, что многие попривыкли к кризису и не пропадают, не пропали, хотя пропасть — собирались.

Осваивайте новые способы. Новые территории. Новые связи. Многие вещи можно получить совсем без денег. Не лишайте себя удовольствий в кризис. Это ваш кислород — дышите, танцуйте, плавайте, гуляйте.

Интересное по теме

Интересное

Для тех, кто хочет забеременеть

У меня никак не получалось забеременеть, и я решила это дело исследовать. Врачи ставили диагноз: бесплодие неясной этиологии. То есть я здорова, а ребенок не заводится. Тем более было неясно, почему, – дочка уже была, и после этого никаких особых происшествий со мной не случалось.

читать далее

Они говорят

Долгая, многолетняя неготовность к повторному замужеству, серьезным отношениям, вообще обязательствам, вообще любви, как к чему-то большому и меняющему жизнь, похожа у приходящих ко мне на прием и в группы женщин на летние каникулы. Полные ветра, солнца, легкости и свободы. Еще немножко, говорят они. Я свободна, говорят они. Ну не сейчас, говорят они. Если уж замуж, то точно не сейчас, говорят они.

читать далее

Двигаться дальше

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания, втянутая в плечи голова, другой ритм сердца — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

читать далее
Мне уже поздно, или что такое PRO-AM

Мне уже поздно, или что такое PRO-AM

[тексты про танцы]

Отвечая на громадное количество вопросов про танцы, и сама являясь той, кто всерьез начал этим заниматься в 42 года, я уверенно могу сказать, что самое популярное убеждение в нашей стране звучит, выглядит и ощущается как «мне уже поздно».

Самый популярный вопрос человека, который решается встать на паркет — «но ведь я никогда раньше не танцевал, как же я смогу?».

Мне кажется, в нашей стране люди просто плохо осведомлены о танцевальном движении Pro Am — системе обучения «профессионал — любитель», которое, прежде всего, подразумевает обучение взрослых взрослыми.

Professional — Amateur: любители танцуют для фана, они не зарабатывают на этом деньги, они воплощают свои самые разные, в том числе и детские мечты. Именно я — любитель, я трачу деньги на свое хобби, на гонорары учителям за уроки и подготовку номеров, на регистрационные взносы за участие в международных турнирах и т.д.

Танцую я очень средне, но у меня и нет больше амбиций завоевывать места. Я хочу владеть хорошей техникой танго исключительно для того, чтобы выражать с ее помощью две вещи — музыку и эмоции. Когда я пришла танцевать, я лечилась у остеопата, время от времени вставала на костыли, у меня было лишнего весу 10 кг, что для меня исключительно много, так как я тонкокостная. Я не обладаю безупречной фигурой, тонкими лодыжками или красивыми ногами. То, что у меня хорошо — это контакт и объятия, и для этого не нужно никакой спецподготовки в области физкультуры. В Галладенсе никто не потребовал от меня какой-то особенной физической формы. Про социальные танцы я напишу еще один текст чуть позже, а сейчас давайте поговорим о том, что дает нам всем система Pro-Am.

Недостижимая скрутка
Эта система подразумевает подготовку нас, любителей, профессиональными преподавателями, сдавшими необходимый экзамен и постоянно подтверждающими свои квалификации.
В системе есть пулы судей, конкурсы, турниры, челленджи, — как внутриклубных, так и международных масштабов. МАСКТ — Международная Ассоциация Танцевальных клубов продвигает и поддерживает систему Pro-Am по всему миру.
Начиная танцевать в клубах Галладенс, вы автоматически попадаете в эту систему обучения. При интенсивном участии в крупных международных конкурсах Pro-Am клубы Галладенс выдают вам специальную карту Pro-Am, которую невозможно купить за деньги, — она дает существенные скидки на уроки и подготовку к турнирам.

Я пишу это для того, чтобы многие из вас перестали думать, что танцевать можно только тем, кто обучался с детства. Я вижу потрясающие результаты очень взрослых людей, которым под 60, и которые то и дело выходят на паркет. Именно система профессионального обучения танцам взрослых людей дает нам всем шанс на то, что не удалось сделать в детстве — дотанцевать, начать танцевать, продолжать танцевать безо оглядки на ваши 29, 36, 44, 52 и 68.

Система Pro-Am в Galladance позволяет учиться взрослым танцевать в том числе и бальные танцы, стандартную европейскую программу, American Smooth, латину.

Идите и не бойтесь — уже все давно отработано, решено и воплощено в жизнь. Вы не встретите на паркетах профессиональных клубов растерянных профессиональных мальчиков и девочек, которые привыкли обучать талантливых детишек и вдруг им встретились мы с вами, крупные, как слоны. Вы встретите профессионалов, которые знают, что делать именно с нами, взрослыми. Взрослые любители танцев на профессиональном паркете — не случайность и не исключение, это норма нашего с вами мира.

Легкого паркета!

Интересное по теме

Интересное

Двигаться дальше

На одном из психологических семинаров я как-то раз услышала — «когда нас оценивают, мы перестаем дышать». Мгновенная бессознательная задержка дыхания, втянутая в плечи голова, другой ритм сердца — до такой степени все мимолетное и незаметное, что мы не знаем об этом практически ничего.

читать далее

Когда не знаешь, что будет

Я привыкла на подкожном уровне к тому, что нужно закупать продукты, что деньги могут отменить, власть могут расстрелять или власть может расстрелять. Вой всех моих бабок, прошедших войну в одиночку, поднимается во мне и я предпринимаю смешные и дурацкие действия.

читать далее

Учиться танцевать легко

Мне был 41 год, у меня была больная спина, регулярные костыли и диагнозы «грыжи, корешковый синдром» и «соматизированная депрессия». Спортзал и движение мне были прописаны как единственное средство от будущего статуса лежачего больного.

читать далее
Танго — это вместе

Танго — это вместе

[тексты про танцы]

Я освоила важную вещь: в хорошем партнерстве некое обременение собой и своими движениями — потребностями, эмоциями, участием (и от слова «сопереживать»» и от слова «участвовать») неизбежно. Нет никакой доблести в том, чтобы в отношениях быть как можно менее заметным.

Я пришла в танго испуганной нервной одиночкой. За несколько лет до того я научилась отлично справляться со всем, что мне предлагала жизнь.

После развода я получила новую профессию, выучившись на практического психолога и тем самым исполнив свою мечту последних лет брака. У меня была хорошая работа по первой специальности (филолога), а потом, благодаря ей, — переезд в Москву. В Подмосковье я купила дырку в земле, и за пять лет там построилась хорошенькая квартирка. Я открыла частную практику, а еще перед этим я написала книгу, и именно она вдохновила меня начать прием, достав свой второй диплом. Моя работа кормила и кормит меня полностью, позволяя ни от кого не зависеть. Я начала вести группы. Я заводила друзей, подруг и романы. Я много чего еще делала. При этом я не была одинока — все время был кто-то, кто мог быть вместе со мной. Но я никого не подпускала и никому не доверяла. Два года назад я сама планировала свой график, хорошо высыпалась, полностью реализовала свою мечту — не работать раньше полудня, и у меня было время на танцевальное хобби.

Приходящие на танго такие женщины, как я обычно контролируют процесс, торопят партнера или ворчат на него, хватают его за плечи как быка за рога и поворачивают туда, куда им нужно. Они поднимают брови, когда партнер делает шаг не туда, куда они ожидали. Они предъявляют ему список претензий и откусывают голову.

Я страшно, дико стеснялась своего присутствия, не понимала, как это — делать что-то вместе. Я привыкла — «ты есть, а я тебе не мешаю, не обременяю»

 

У меня была другая беда. Я выпадала из процесса, физически в нем находясь. Заключалось это в том, что я не смотрела на партнера. И не замечала этого несмотрения. Он протягивал мне обе руки, приглашая, — я не шла, будто бы этого было недостаточно. Он просил меня показать без слов, что я хочу, чтобы он взял меня за руку — и это было провалом, я мгновенно оказывалась в возрасте не старше трехлетки, смущалась и хотела немедленно плакать и бежать. «Мне не нужно, чтобы ты взял меня за руку, — решалась я сказать. – Вдруг ты не хочешь меня брать за руку?». «Это танго, – говорил он мне. – Это вместе. Я должен понимать однозначно, что ты хочешь, чтобы я к тебе подошел. Ты выглядишь незаинтересованной в процессе, в совместном танце».

Никого не интересовали мои психологические проблемы, травмы раннего детства или то, что меня отвергала мама. От меня требовалось только присутствие, а я на него не была способна. Я подходила и вставала в пару, послушно, внутри себя очень радуясь этому моменту. Но на деле оказывалось, что я сместилась куда-то сильно вбок, будто за плечом моего преподавателя всегда было что-то поинтереснее. Это было неудобно, в процессе танца я сползала еще сильнее, нам приходилось разъединяться, чтобы собраться снова и продолжать танцевать. Я страшно, дико стеснялась своего присутствия, не понимала, как это — делать что-то вместе. Я привыкла — «ты есть, а я тебе не мешаю, не обременяю». В моей жизни до этого необременение собой считалось главным достоинством любого человека. Поэтому еще одно правило, которое у меня было — «я делаю все сама», создавало из нашего танца красивое движение двух отдельных людей. «Мне одиноко, ты меня вот сейчас, в этой фигуре, бросила» — повторял мне преподаватель, а я изумлялась, — я же так стараюсь, слушаю каждое слово, как ему может быть одиноко? Но я была, оказывается, так сосредоточена на задаче, что выпадала из контакта. Решить задачу мне было важнее, чем оставаться вместе.

 

Аргентинское танго учит, что быть вместе важнее красивого поворота. Точнее, в танго поворот перестает быть красивым, если его делает кто-то один, выпадая из пары. За два года я немного освоила важную вещь: в хорошем партнерстве некое обременение собой и своими движениями — потребностями, эмоциями, участием (и от слова «сопереживать»» и от слова «участвовать») неизбежно. Нет никакой доблести в том, чтобы в отношениях быть как можно менее заметным.

В моей работе я всегда видела это отчетливо и могла научить клиента это изменить. Вот примеры типичных диалогов на приеме или на моей группе «Я и Другие» (там учатся по-другому общаться): 

 — Кто знает о том, что он вам нравится?

— Моя подруга. И больше никто. Именно от него я это тщательно скрываю.

— Как он тогда поймет, что он вам нужен? Как вы вообще показываете людям, что они вам нужны? 

— Никак. Я боюсь это показывать. 

— И как вам в этом живется? 

— Одиноко. Я нигде не участвую и лишний раз убеждаюсь, что никому не нужна. 

Диалог второй: 

— Знают ли ваши друзья, что вам нужна помощь?

— Нет, никто. Я не хочу их обременять.

— Но, возможно, просьбу о помощи они расценят именно как доверие, а не как обузу?

 Диалог третий:

— Меня наконец-то стали приглашать на дни рождения. Я так смущаюсь и пугаюсь, что это приглашение случайно, что никогда не показываю своей радости.

— А как вы думаете, вашим друзьям было бы приятно знать, что вас радует их приглашение?

Я научилась показывать свое желание, чтобы кто-то взял меня за руку и был рядом и вместе. Стала подпускать к себе

 

Танго учит зависеть от другого человека, не боясь, что он тебя унизит, бросит или отвергнет. Танго так сложено, так сделано, что там есть место для всего — и для пауз, и для движения, и для нерешительности, и для шага прямо друг в друга (до сих пор не дается мне, хоть убей). Ты учишься находиться рядом, и то, что раньше воспринималось как «я, кажется, здесь лишняя» превращается в «ого, я могу, пожалуй, сделать что-то классное, и это украсит наш танец». Эта метаморфоза в моей жизни стала возможна, мне кажется, лишь потому, что я почти каждый день физически делаю что-то вместе с другим человеком на паркете, будь то танго или другой танец.

Я была изрядно одичавшей, когда пришла учиться танго. Сейчас у меня возобновились чудесные партнерства во всех областях жизни. Думаю, это потому, что я научилась показывать свое желание, чтобы кто-то взял меня за руку и был рядом и вместе. Стала подпускать к себе. Шагать навстречу, глядя в глаза, а не вбок. Я увидела, что и во мне нуждаются, и от меня зависят, — например, мое хиро, шаги по кругу, сделанные верно, позволяют партнеру творить на паркете свою красоту. Мой баланс, устойчивость, позволяют ему не думать ежесекундно о том, как меня удержать, — мое равновесие во всех смыслах позволяет ему продумывать не только тактику, но и стратегию танца.

Зависимость и уязвимость — это та цена, которую мы платим за настоящую близость, и травматический опыт переживания этого в унизительных и небезопасных условиях заставляет нас избегать впоследствии любого сближения. В танго вы зависите друг от друга, и это очевидно и неизбежно. Таким образом, крайне независимая, я волей-неволей училась выдерживать свою зависимость от другого. И только-только начала изучать в танго зависимость партнера от меня. Мне не даются многие фигуры и многие шаги. Думая, что делая красиво, я создаю бастионы на нашем пути, и до хорошего настоящего танго мне еще долго и далеко. Но я иду. 

Еще статьи на эту тему:

Звонили коты. Контент

Звонили коты. Контент

- Мартын, ты знаешь о том, что мы контент? ⠀ - Нет, а что это? ⠀ - Наша хочет все время продвигаться в соцсетях, видел? Ну, сидит по ночам, шепчет, - «все продвигаются, а я нет. Где взять контент?» Я себя ощупал. У меня травма использованности. ⠀ - Хм, Барсик, я...

Звонили коты. Раса

Звонили коты. Раса

- Ну а вот она не признает в нас личность, к примеру, - сказал Барсик. - Это как? - спросил Мартын. - Не проводит опросы, как мы хотим провести свой день, к примеру, - сказал Барсик. - А что, разве можно по-разному проводить свой день? - поразился Мартын. - Аск, -...

Звонили коты. Колдовать

Звонили коты. Колдовать

- Каждый кот умеет колдовать, - сказал Барсик. - Вот ты, Мартын, умеешь? - Эх, не знаю, - сказал Мартын. - Ты же помнишь, я зигзагер. Это деревенские крестьянские коты так умеют, зигзагами в ногах шнырять, чтобы хозяин матерился, матерился, да потом швырнул...

 

Конечно, танго не является основным или единственным способом сделать что-то с вашими отношениями. Все-таки лучше и глубже способов, чем терапевтический процесс, психологическая консультация, индивидуальная или групповая работа с психологом, пока не придумали. И танго может стать тут отличным вспомогательным методом. 

Если вы хотите, уважаемые одиночки, рекомендаций, то у меня есть одна, но прямая и простая. Создайте себе любое партнерство с другим взрослым человеком любого пола и возраста. Это может быть не танец, если вы не любите танцевать. Одна моя клиентка приводила в пример парное скалолазание с инструктором на скалодроме как случай хорошего парного взаимодействия. Пеките пирог, где один отвечает за тесто, другой за начинку. Устраивайте вечеринки, где один отвечает за помещение, а другой за гостей. Посмотрите, послушайте, насколько вам тревожно, что не справитесь вы, или не справится ваш партнер. Что кто-то лишний, что кто-то кого-то обременяет. Что «я бы одна быстрее справилась» —  и вы наткнетесь на мысль, что тогда не было бы такой вечеринки, такого танца, такого пирога. Выдержите ваше общее несовершенство. Продолжайте двигаться. У вас получится. Легкого паркета.

Мин Высота: auto
Мин Высота: auto
Максимальная ширина: auto
Максимальная ширина: auto

 

Москва — Барселона

Москва. Вчера приехала на турнир в Ритц в семь утра и весь день до вечера провела на танцевальных каблуках, станцевала турнир по танго и карибам. Укладка, макияж, вечерние платья, танцевальные платья, завивка, красная помада, веер, губы, сверкающие серьги. Сегодня другое платье, другие туфли, другие серьги, и без турнира. Сегодня мой любимый праздник, Dance Club Awards, пышный, красивый, пятый в моей жизни. Портпледы для платьев, мешочки для туфель и серег, коробочки для украшений, бархатный мешочек для туалетной воды, красивые галантные мужчины, роскошный ужин и шампанское от шефа Ритца, дресс-код black tie. Я люблю все это и за четыре года с GallaDance научилась не смущаться, не бояться, готовиться загодя, шить платье к июлю в январе и получать невероятное удовольствие, женское, танцевальное, вечернее, роскошное. 

Барселона. Завтра я вернусь домой, и еще до этого все отколю, расстегну, отстегну, развяжу, сниму, встану под горячий душ, все смою, намажусь кремом, переоденусь в мягкое, высплюсь, прилечу, поглажу котов, снова высплюсь. Потом влезу в очень широкие биркенштоки и пошлепаю на рынок. Прямо в пижамных штанах и футболке, с хвостом и в мягком креме на губах. В Барселоне я не крашусь, не вспоминаю про украшения, не хожу на каблуках. Жасмин на балконе, недовольные мною коты, рыба-соль с рынка, черный каталонский хлеб, другой ритм, шаг, солнце, другая роль, работа, работа, работа. Бесконечная любовь и нежность к этому городу, другое дыхание. Через несколько дней приготовлю сумку: тренировочные платья, платья для милонги, спортивный костюм, кроссовки, хореографические туфли, туфли для танго с разной высотой каблука для танго-фестиваля в Лиссабоне. 

И то и другое очень важно в моей жизни, два полюса, танцы и дают вот эту контрастную игру, за что я им бесконечно признательна. И я отчетливо помню себя четыре года назад, свое единственное длинное черное платье, великолепных дам с тонкими танцевальными сухими щиколотками, и как я даже не хотела быть частью этого мира, а просто глазела, восхищенная. Вход туда только один — через танец, что меня вполне устраивает, и отсутствующая в этом месте тревога и лишнее волнение делают теперь этот путь видимым и спокойным. В этот раз турнир привел меня в физический порядок, коленка не болит, но мы очень береглись на паркете. 

А как ваше хобби изменило вашу жизнь? Мою просто перевернуло.

Веревочка для буйков

Веревочка для буйков

В декабре, январе, марте и апреле меня все еще интересовала еда. Регулярно и много. Я готовила, все ели, видны мужские волосатые руки и вобла с пивом. Иногда мелькает том ям в количествах, близких к промышленным.

В январе я также последний раз употребила слово «концептуализм», объясняя своей подруге, почему пальма в Таиланде, которую я пощу каждое утро, такая кривая.

В июне уходящего года я еще употребляла такие слова как «бенефициар и трансмиссия», цитируя своих друзей -мужчин.

Я увидела много моих фотографий чужих автомобилей, они и сейчас меня очень радуют и интересуют, но я как-то молчу.

В апреле же была сделана первая фотография танго-туфлей. Робкая. 

Также с апреля по июль росло и множилось число моих сэлфи: я в желтом платье мешочком, я в синем платье мешочком, я в еще некотором мешочке. В раздевалке танцевального клуба.

Также год назад в январе и полгода назад, в мае, много было сделано снимков моря и Таиланда. Я рассказываю, как я каталась на веревочке для буйков и смотрела в небо. Там же последняя массированная фоточка еды, съеденная совместно с приятелем.

Я думаю, с этой веревочки для буйков все и произошло, все, что потом произошло со мной. 

Понимаете, в январе я купалась в море и обнаружила, нырнув, что я не знаю, как называлось море. Оно называлось Андаманское. Оказывается, можно не знать, как называется то, в чем ты, и не испытывать по этому поводу никаких ожиданий. А просто наслаждаться.

В мае я купалась в еще каком-то море, и вот там случилась эта веревочка.

Понимаете, я могла на соседнем пляже сделать что угодно. Уплыть на яхте. Взять катамаран. Полететь на воздушном змее над морем. Я обнаружила, что мне больше всего хочется доплыть до веревочки, сесть на нее или лечь руками назад, и бездумно, бессмысленно раскачиваться, глядя в небо. Чаще всего в небе не было ничего. Я проводила так по полтора-два часа. Дважды в день. Не выходя на берег. Ровно 17 дней.

Я не делала ничего, чего бы не хотела делать. Моя тревога говорила — ты бессмысленное существо. Ты должна плавать или хотя бы пожрать. Или вон чувак к тебе клеится по вечерам. Или вон девочка бегает каждый вечер вдоль пляжа в кроссовках. Иди, бегай, это правильно.

Я не разговаривала со своей тревогой чисто от лени. Она была про «не успею». Я не успевала ничего. Спать лечь, например. Фильм досмотреть. Вино допить. Я прерывалась на полшаге и шла болтаться на веревочке. Я сидела на пляже в простыне в пять утра, пугая уборщиков. Или лежала, глядя в небо.

Потом я вернулась в Москву.

Теперь в моей жизни почти нет текстов, слов «бенефециар» и «концептуализм». Мне ничем не хочется поделиться со страной и миром. Нет платьев-мешочков. Еда есть, но я ее не хочу. Ко мне перестали ходить гости, потому что меня почти никогда нет дома. Моей работы стало в разы больше и она ощущается по-другому: я перестала уставать. Я признаю, что мне надо много про нее писать, но я попробовала не писать. Я все время условно болтаюсь на веревочке для буйков, глядя в небо. Я все еще умею складывать слова. Я еще не привыкла до конца ни к чему новому, что есть в моей жизни. Я все еще иду, будто заблудилась, и не знаю, туда ли я иду, и куда я приду в конце концов.

В начале этого уходящего года я была безымянной и море было безымянным. И нам было отлично. В середине этого года в том моем сне, из которого потом вырос тренинг «Мын», у меня был проводник. Он вел меня, потому что ему была знакома дорога. Нам с ним во сне было так хорошо, что я спросила его «Ты кто?» А он сказал — «Какая тебе разница»? И это было очень непривычно: никак не называть ничего, никого, в том числе и себя.

В безымянности много свободы. Можно взять себе любое имя. В ней есть бездомность и одиночество. Есть возможность быть невидимкой. Есть право пробовать что попало и быть каким попало. Течь, быть, находиться, произноситься, просто смотреть. Кататься на нехитрой веревочке в зеленом ласковом море. Пока ты там катаешься, точно все уйдут без тебя. А ты останешься — с теми, кому нужна именно ты такая, катающаяся на веревочке, бесполезное, необщественное, сугубо частное существо.

Обними меня

Обними меня

Иногда я думаю, что жизнь многих из нас, в том числе и меня, порой похожа на огромный аквариум в холле дорогого отеля или на железнодорожный перрон. 

Внутри роскошного аквариума все оранжевое и зеленое: золотые рыбы шевелят плавниками, водоросли колышутся, тихонько пускает красивые пузырьки водяной фильтр. Мимо ходят люди. Иногда они приближают к стеклу нос и губы — рассматривают. Они недоступны, звука нет, да рыбам и трогать нечем: плавниками особо не натрогаешься. Даже если кто-то очень симпатичный внимательно и долго смотрит, можно пожать какой-нибудь боковой линией и сказать: извините, ничем ответить не могу. Звука нет. А потом долго сидеть под корягой и приходить в себя, и говорить подружкам: «Глашка, он на меня тааак долго смотрел, вдруг между нами что-то есть?» 

Сказать «ты мне нравишься» или «я тебя люблю» из аквариума невозможно, стекло толстое. Так и живешь там, неуязвимый, независимый, немой и трусоватый. Одинокий и не тронутый любовной опасностью. Все рыбы немного печальные именно из-за этого, вы знали? 

Железнодорожный перрон устроен по-другому. Стоишь, мимо тебя проносится пассажирский поезд. Там светятся огни, кажется, кто-то танцует, там пьют, едят курицу, занимаются сексом, ругаются. Унесется поезд, прилетит в лицо пожухлый бурый лист, поднятый его вихрем, ветер обдаст гарью и запахом мазута. И тишина. Хочется туда, в огни и маленькие купе, лишь бы не одному, ночью, на холодном перроне. Зайди, купи билет, езжай. Но кто тогда будет провожать поезд тоскливым взглядом? Всю жизнь провожал, и ничего, а тут выталкивают в бурную жизнь, секс и курицу. Участвовать. Не наблюдать. Страшно. Не пойду. 

И вдруг ты, все еще беззвучно шевеля губами и плавниками, обдаваемый чужим вихрем и мазутом, оказываешься в танго. «Обними меня», — требует партнер. И ты обнимаешь, приседая от ужаса и ломая постуру: прямо перед тобой оказывается другой человек, он реальный, он требует присутствия. Ему одному танцевать одиноко. Он прямо так и говорит, не заботясь о том, чтобы ты не чувствовал себя виноватым: «я танцую будто один». Ты говоришь — стекло слишком толстое, не слышу, пожимаешь боковой линией, ты говоришь: я за тобой не успеваю, ты как скоростной поезд, я тут постою, гарь, грохот и все такое, ты мчись, но он не мчится. Стоит и ждет. Ты отводишь глаза. Ты же не знаешь, что делать с другим человеком, вот с работой, книжками, процессами или компьютером знаешь. 

Танго предъявляет тебе другого человека прямо и беспощадно. Надо танцевать. Танго предлагает близкие отношения на протяжении трех минут — средняя длительность композиции Золотого века Аргентины. Ты никуда из этих трех минут не можешь деться, аквариум тает на глазах как льдинка, поезд всасывает тебя в сверкающее маленькое купе, ты не можешь наблюдать в танго, это невозможно. Только участвовать. Тебя обнимают. И ты делаешь шаг. 

 «…тот, кто прожил какую-то часть жизни хорошо или плохо, никогда не будет обнимать другого человека поспешно или жестоко. В начале танца он найдет время и место в той вселенной, которую сам строит, и в этой вселенной у него не будет ни долгов, ни боли, ни горя, ни ненависти; тогда он будет заботиться о том, кого он выбрал для танца…» — пишет Рубен Велиз, знаменитый маэстрос, профессиональный танцор танго. На его уроке он говорил мне про объятия: «просто обнимай партнера, будто он твой друг или брат, нет никаких специальных танцевальных объятий в танго». На самом деле на протяжении всей своей книги «Секреты объятия» он анализирует специальное объятие в танго, но речь сейчас не об этом.

О том, что сквозь даже самое толстое стекло танго учит говорить —  «обними меня». И это слышно тому, кто танцует с тобой три золотых минуты. 

Pin It on Pinterest