О деньгах, стыде и холоде

О деньгах, стыде и холоде

семья

Для многих из нас деньги — неуправляемая стихия, а не верный товарищ, с которым можно сделать много интересного. На постсоветском пространстве деньги все еще окружены какими-то идеологическими смыслами.

Например, смысл «деньги = стыд и вина» выражается в ограничении «мне стыдно иметь деньги, потому что деньги есть только у тех, кто ворует; эксплуатирует чужой труд; безнравственен». Поэтому, сколько я не работаю, я не зарабатываю такую сумму, которую я бы назвал «много». Это ограничение держит бессознательно в зоне маленьких недостаточных заработков также и тем, что «если я буду зарабатывать «много», то мои родители (мой род) меня осудят, и я стану будто чужим своей семье или вон как дядя Слава, который плохо кончил».

О деньгах, стыде и холоде
Еще один смысл «деньги = чужая социальная роль».
«Я не покупаю квартиры, машины, дачи, я не покупаю себе теплую одежду на зиму, такую, как шуба или дубленка (хожу в курточках), потому что я небогатый, у меня нет денег, а шубы есть у богатых». Это может также говорить о том, что вы до сих пор не считаете себя взрослым. Квартира или машина — покупки взрослых людей. Позаботиться самому о себе, чтобы было тепло, — прерогатива взрослого. Ребенок бессознательно ждет, что его рано или поздно укутают.
Обычно такие люди тратят все деньги (иногда это гигантские суммы) на условную «мороженку». Поездки, в лучшем случае. Просто путешествия, в которых ничего не происходит, кроме новых впечатлений. Одежду, еду, а также «не знаю, куда все ушло».

Мой тренинг «Деньги, деньги» за несколько лет превратился в одно из самых интересных исследований того, как история страны и рода влияет на наши привычки обращаться с деньгами.

О деньгах, стыде и холоде
Забавно, что, по моим наблюдениям, другие отношения с деньгами в нашей стране начинаются с покупки шубы или дубленки.
В которой действительно тепло зимой. Длинной, закрывающей попу, с капюшоном. Почему-то модные и легкие пуховики так «не работают». Как только человек покупает себе по-настоящему теплую одежду для холодных времен, одежду, которая ему нравится и которая в его сознании «ну уж это точно не для меня», — так происходит сдвиг и в остальном.
Уточню, что раньше могли покупаться вещи за такую же цену или даже дороже, в которых было холодно-некомфортно-неудобно-некрасиво. После этого почему-то начинают копиться деньги уже и на машину, ипотеку, и даже какие-то проекты по типу «инвестиций в себя». Также отметила, что некоторые из участников тренинга, жалующиеся почти «на нищету», довольно наплевательски относятся к собственному комфорту для сна. Спят на продавленных диванах, на полу на матрасах, на панцирных — в наше время! — бабушкиных койках, на узеньких софах, предназначенных для сидения, а не лежания, на раскладных креслах и даже на раскладушках. Объяснение «руки не доходят, ладно уж, так как-нибудь посплю». «Нищета», тем не менее, позволяет купить в кредит новый айфон, а купить в кредит в Икее удобную кровать в три раза дешевле — не позволяет. Здесь стоит какой-то стоп-сигнал: «потерплю как-нибудь» и терпят, лет до 45-ти, а потом зато хочется сразу все к чертовой матери выкинуть.
Еще раз хотела бы уточнить, что носитель такого убеждения может иметь как действительной низкий доход, так и доход выше среднего. Шубы или дубленки, так же как и удобные кровати, герань и уют, — это, вообще-то, считалось мещанством и противопоставлялось образованности, интеллигентности и хорошей библиотеке. А ведь можно и читать, и не мерзнуть.
Уточню, что все это, конечно, плавает в нашей психике, неизвлекаемое наружу, непроизносимое, не названное ни разу, а, следовательно, непонятное, неприсвоенное и не регулируемое. При работе с этой темой мы называем многие вещи своими именами, и после этого можно уже делать первые шаги к изменениям.

Интересное по теме

Интересное

Эмиграция, часть 1

Весной 2015 года, живя в Москве, я запостила фотографию красивой улицы южного европейского города, полного цветов, написала «Я хочу здесь жить» и забыла про это. Моя терраса в Барселоне сейчас выглядит очень похожей на эту картинку. Это совпадение меня поразило.

читать далее

Заморочиться лейблом

Терапевтическая роль шопинга очень велика. Я, например, никогда не могла отказаться от возможности посидеть в дорогом тихом кафе в одиночестве просто за чашкой кофе, думая о том о сем и приходя в себя от всяческих треволнений.

читать далее

Идеальный бюджет

Хочется начать, как в бодрых американских книжках — «У вас проблемы с деньгами»? Но я начну по-другому. Все ограничения внутри нас. И «мужиков нормальных нет», и «все бабы суки», и «это для меня слишком дорого», и «денег нет».

читать далее
Мужчина с пистолетом, или раздраженное письмо большинству женщин

Мужчина с пистолетом, или раздраженное письмо большинству женщин

семья

Вот вы плачетесь, что нет мужчин. А умеете ли вы быть с таким мужчиной, о котором мечтаете? С сильным плечом, а то и двумя. Ведь настоящий суровый герой, не мачо, а именно архетипический герой, — это вечно занятый чувак, не способный дольше двух минут выслушивать ваши слезливые излияния. И если в вашей паре вы вздумаете посягать на лидерство — а именно это вы вечно и делаете — то он быстро поменяет вас на более покорную цыпочку, которая сможет подчиняться ему хоть в чем-то. Да, пожалуй, даже будет и бояться его. Только где взять таких цыпочек?

Обычно вопрос лишь в том, как долго она сумеет притворяться, чтобы прибрать его к рукам. Обычно притворщицам терпения не хватает, и альянс с героем терпит крах, но жалко мне их не за это. А за то, что уже давно женщины лишили себя возможности получать истинное и искреннее удовольствие от союза с сильным мужчиной.

О деньгах, стыде и холоде
Те из нас, кто выбирает жить с алкоголиком, неудачником или дураком, заранее убеждены в своем могуществе и мужской немощности и просто ищут этому подтверждение.
Если копнуть глубже, то это вопрос доверия мужчине, которого — доверия —из поколения в поколение не было в семье. Несчастливые союзы, как правило, это династии, целые династии женщин, в которых принято называть мужчину «придурком», «сволочью», а также «мужчинкой» — я это слово просто физически брезгую, и меня отвращает от тех, кто его употребляет. В счастливых редких семьях, где гендерные роли сохранились, все держится именно на доверии женщины своему мужчине и уважении к нему.
Те из нас, кто вступает в союз с сильным мужчиной, надеясь его изменить, сломать, подчинить — ну со мной -то он гулять не будет! — мало того, что дуры, блин, так еще и дуры, лишенные главного женского удовольствия — подчиняться. Представляю, какой вопль издали сейчас десятки женщин, читающих этот пост. Че, я кому-то буду подчиняться?? Щас.

Тем не менее. Умение подчиняться мужчине и умение быть зависимой от него заложено в нас природой. Женщина, вынашивающая ребенка, беспомощна, и если она в это время будет напрягаться и качать права, у нее может случиться выкидыш. Качание прав и горящая изба не предусмотрены природой как основной вариант женского поведения, а то, что женщина на все способна — так это страховочные пояса на случай надобности.

О деньгах, стыде и холоде
Сегодня же мы не признаем за мужчинами права на лидерство,
в том числе и право решать, как и что будет складываться в нашем союзе. Мы не признаем за ними даже права на выбор. На любой выбор. Пусть будет по-моему, быть по-моему вели — и старуха с разбитым корытом, и девочка с семицветиком все время выбирают, выбирают, настойчиво хотят, указуют перстом и поджимают губы.
А вот антигероиня нашего времени: женщина, принимающая выбор партнера, умеющая подстроиться под него, даже не обязательно понимая его. Мусульманская фактически модель поведения. Никто не говорит о гареме, просто ну хоть раз — ну вот хоть раз после свадьбы или в длительном союзе вы смотрели на своего мужчину снизу вверх, или опускали глаза, замолкали от страха, что сделали что-то не то и он будет сердиться? Вы боитесь его гнева? Или кидаетесь вперед грудью и вопите, пусть даже мысленно — да как ты смеешь со мной так обращаться? Вам доставляет удовольствие самозабвенно доставлять ему удовольствие? Вам не хочется просто расслабиться и принять все так, как он предлагает? Хотя бы на один день?

Я сама была такою триста лет тому назад. Я ни фига не боялась своего мужа. Я страшно гордилась тем, что в любое время дня и ночи могла ему позвонить, увязаться с ним на вечеринку или встречу друзей, в доме все делалось по-моему. В результате мужское мнение в нашей семье превратилось в фантом, я разочаровалась, муж устал и мы разошлись. Я не сдамся, не подчинюсь ему, говорила я себе. Но вместе с властью над своей жизнью я получила и ответственность по полной программе так, что взвыла.

Вы хотите, чтобы мужчина взял на себя ответственность? Но дайте же ему уже наконец власть. Если ваш спутник достаточно сильный, чтобы эту власть взять самому вместе с ответственностью за вас, перестаньте кудахтать и все время хотеть выигрывать в спорах. Сдайтесь, девушки. И еще важное: не правда ли, если женщина с детства будет знать, что это мужчина — а не она — несет ответственность за нее, за их детей и их жизнь, а сама она отвечает только за то, чтобы ему было хорошо — не правда ли, при таком раскладе резко сократится количество браков со всякими недоумками.

И отдельная, наболевшая, остроспециальная просьба к мамам мальчиков. Кончайте делать из них инвалидов волевого и физического фронта. Мамы упитанных девятилетних мальчиков, несущие за ними их рюкзаки, открывающие перед ними двери, оспаривающие при сыне мнение своего мужа — перестаньте это делать. Иначе нам не за кого будет отдавать наших дочерей.

Интересное по теме

Интересное

Толик

В середине жутко сложной биографии моего спецагента оказалось два неудачных инфантильных брака, неспособность заработать деньги и регулярные истерики с катанием по полу. Его, таинственного самца, катанием. Но пока он молчал….

читать далее

Хорошая девочка и последний шанс

Все хорошие девочки склонны давать мальчикам последний шанс, когда дело пахнет жареным. Как правило, при этом мальчик не осведомлен о том, что у него, бедолаги, последний шанс. Последний шанс бывает временной и контентный.

читать далее

Мужчина «спервымснегом»

Есть мужчины «спервымснегом». Они заполнят вашу жизнь нежными словами-словами-словами. Скажут вам про звезды навсегда, предназначение и любовь как вселенную. Они знают свой знак зодиака и читают гороскопы. Они боятся слово «трахнуть». У них нежная душа.

читать далее
Достижения — можно. Радость — нельзя?

Достижения — можно. Радость — нельзя?

семья

Я могу позволить себе огромный успех или невероятные достижения. Я то и дело делаю так, что окружающие меня люди говорят: «мы тобой гордимся. Мы гордимся тем, что мы тебя знаем».

Но я с огромным трудом позволяю себе радость и беспечность. Танцующая женщина на ночных улицах легкомысленной Барселоны — это о радости. Это незнакомо, ненужно, пугающе. Это осуждается внутри меня так сильно, что осознать и преодолеть этот запрет стоит мне панических атак. Успех можно, радость — нет. Ну а радость без успеха — как можно? Это возмутительно!

О деньгах, стыде и холоде
Поэтому некоторые вещи в моей жизни, которые, как кажется окружающим, я делаю легко и счастливо, на самом дне, оказывается, являются огромным бунтом, разрушением всех программ, по которым жила моя семья.
Программам, по которым должно быть трудно, тоскливо, холодно, серое небо, снежное поле, лечь и умереть прямо там, тихо стариться в разговорах с соседками о ценах, ходить с палочкой, не выходить из дома, раздражаться на людей и не терпеть шума. Я делаю наоборот всю свою жизнь. И больше всего на свете люблю город и солнце.

Интересное по теме

Интересное

О, — говорит наша психика, — я знаю, что тебе нужно!

Когда меня спрашивают, почему я делаю акцент именно на работе с отношениями с мамой, я всегда отвечаю: мама — это тот человек, который научил нас, какой должна быть близость. И тогда, вырастая, мы ищем партнера, который будет делать в близости все то же самое, что делала мама или другой близкий человек, замещающий ее.

читать далее

Ты один отвечаешь за все

Иногда ко мне приходят женщины или мужчины, являющиеся центром и системообразующим гвоздем всей семьи. Как правило, семья родительская, хотя часто бывает в дополнение и своя собственная. Такие люди именно родительскую семью и дом могут называть «семья» и «дом».

читать далее

Родительское насилие

Дорогие друзья, учитывая то, что статьи в духе «хватит носиться со своими детскими травмами, нечего валить все на родителей» больше не анонимны, транслируются довольно публичными людьми и даже профессиональными психологами, я, как человек, много лет работающий с темой родительского насилия и дисфункциональных семей в Советском Союзе, имею заявить. Этот текст я размещаю каждый год и каждый год он все более актуален. Увы.

читать далее
Жизнь без «плохого партнера»

Жизнь без «плохого партнера»

семья

Иногда мои бывшие клиенты пишут письма. И мне хочется поделиться с вами теми мыслями, о которых они пишут, потому что эти открытия могут кому-то помочь еще что-то понять.

«Юля, здравствуйте!

У меня такое ощущение, будто я отправилась в прекрасное путешествие: все новое, все другое, все интересное и вкусное!Хочу поделиться. Я завела привычку время от времени писать списки, чего бы я хотела через 5 лет. И в этих списках все время вылезало: «Я не хочу быть одна!». Хочу вместе с кем-то, с кем мы бы любили друг друга.

…Когда я в очередной раз подумала: «Не хочу быть одна!», дальше я подумала так: «Да ты даже не пробовала! А кричишь: «Не хочу!». Даже не знаешь, что ты так яростно отталкиваешь! Давай ты попробуешь все-таки?». И правда. Я не была одна, без «Он меня не любит», «Он делает то и се не так», «Я ему должна быть такой-то» и т.д.

Получается, что когда я чувствовала одиночество, отвержение, брошенность, непонимание и подобные вещи, я была не одна, а как бы с «плохим» партнером. Неважно, была это мама, с которой мы жили вместе и виделись каждый день или какой-нибудь мужчина, в которого я влюбилась, а он ни сном, ни духом. Важно, что эти персонажи присутствовали у меня в голове и оттуда меня обижали по-всякому.

О деньгах, стыде и холоде
Пока я хотя бы обижаюсь, злюсь и расстраиваюсь от того, что мой партнер — плохой, он как бы у меня есть.
И как-то всегда было, на кого злиться (в том числе, на себя за то, что я такая, что со мной так обращаются), о чем мечтать и фантазировать, к кому страстно стремиться, чьи проявления ловить и т.д. Но это же все были фантомы. Какие-то детские, как я понимаю, как будто мама взяла и ушла, и мне до сих пор непременно надо ее заставить вернуться, и взять меня на ручки, и больше никогда не уходить. Но это же все давно прошло, я взрослая, и вообще-то я категорически против того, чтобы меня все время держали на ручках, у меня дела, я хочу гулять и вообще нечего.

Я еще не совсем распробовала, как это —жить одной, без «плохого партнера» и «хорошего, но который никак не придет», хорошо, что у меня есть это время — когда и физически рядом никого нет. Какие-то новые горизонты открываются, пока не понимаю до конца, какие, но мне нравится. Удивительно, сколько всего я чувствовала и делала как бы в адрес «плохих партнеров».

Мой ответ:

«Я думаю, вы пишете про одну хорошую, важную и сложную вещь. Это принятие на себя ответственности за свое состояние, не воскладывание ее на другого, как мы обычно и привычно делаем.

Такой шаг позволяет нам быть более открытыми к людям, лучше их понимать, видеть их реальными. Ощущать свои границы. Отказаться от обвиняющего и упрекающего тона по отношению к близким. Действительно, в жизни каждого взрослого человека время от времени наступает этап, когда он остается один. Так бывает, и за это никто не несет ответственности, и никто в этом не виноват. Ощущение «я один, потому что так сейчас сложилось, и в этом нет ничего плохого» гораздо интереснее, легче и счастливее, чем ощущение «я один, потому что партнер меня не любит, партнер плохой и неподходящий, или я настолько плохой и неподходящий партнеру, что вот, один».

Забавно, что большинство людей этапы вынужденного одиночества, в которых они развивались, боролись с тоской, осваивали, порой от безысходности, что-то новое, вспоминают потом как одни из самых счастливых времен своей жизни».

Интересное по теме

Интересное

Они говорят

Долгая, многолетняя неготовность к повторному замужеству, серьезным отношениям, вообще обязательствам, вообще любви, как к чему-то большому и меняющему жизнь, похожа у приходящих ко мне на прием и в группы женщин на летние каникулы. Полные ветра, солнца, легкости и свободы. Еще немножко, говорят они. Я свободна, говорят они. Ну не сейчас, говорят они. Если уж замуж, то точно не сейчас, говорят они.

читать далее

Одиночество мужчин

Иногда я с ужасом думаю, каково быть мужчиной.
По большому счету, о нем, о мужчине никто не думает. Каково ему жить? О тюленях и морских котиках думают больше.

читать далее

Четыре корзинки. Сказка

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было.

читать далее
О, — говорит наша психика, — я знаю, что тебе нужно!

О, — говорит наша психика, — я знаю, что тебе нужно!

семья

Когда меня спрашивают, почему я делаю акцент именно на работе с отношениями с мамой, я всегда отвечаю: мама — это тот человек, который научил нас, какой должна быть близость. И тогда, вырастая, мы ищем партнера, который будет делать в близости все то же самое, что делала мама или другой близкий человек, замещающий ее.

Остается только удивляться, как безошибочно наша психика вычисляет и выбирает:

— насильника, если в детстве нас били или подвергали иного рода насилию;

— непредсказуемого обольстительного психопата, если в детстве мама была жестокой и обаятельной;

О деньгах, стыде и холоде
— вечную жертву, если мы привыкли вечно носиться с маминым чувством вины;
— того, кто будет душить нас заботой, если мама не знала других способов выражать свою любовь;

— надменного, дистантного, пуще всего на свете боящегося нарушения собственных границ человека, если в детстве мама учила нас, что не нужно никому мешать;

— любящего, чудесного, внимательного, неидеального партнера, если в детстве мама была с нами по настоящему близкой и честной; и т.д.

После такой работы с собой человек получает возможность опознавать своих потенциальных партнеров в людях совершенно другого типа, нежели раньше. Научившись обращаться с собой по-другому, мы больше не допускаем в свою жизнь плохие отношения.

Интересное по теме

Интересное

Ты один отвечаешь за все

Иногда ко мне приходят женщины или мужчины, являющиеся центром и системообразующим гвоздем всей семьи. Как правило, семья родительская, хотя часто бывает в дополнение и своя собственная. Такие люди именно родительскую семью и дом могут называть «семья» и «дом».

читать далее

Родительское насилие

Дорогие друзья, учитывая то, что статьи в духе «хватит носиться со своими детскими травмами, нечего валить все на родителей» больше не анонимны, транслируются довольно публичными людьми и даже профессиональными психологами, я, как человек, много лет работающий с темой родительского насилия и дисфункциональных семей в Советском Союзе, имею заявить. Этот текст я размещаю каждый год и каждый год он все более актуален. Увы.

читать далее

Мой папа ушел

БОЛЬНОЙ ВОПРОС. Я почти каждый день на приеме сталкиваюсь со случаями, когда взрослая женщина, красавица и умница, по-прежнему чувствует боль, вспоминая себя, растущую без отца. Речь идет о тех случаях, когда отец рано и безжалостно оставил семью или вовсе не признавал отцовство, или признавал формально, но никак не участвовал в жизни девочки. Никак, ни словом, ни делом. На протяжении десятилетий, пока она росла.

читать далее
Что любит мужчина, или про Завалявшийся Носок

Что любит мужчина, или про Завалявшийся Носок

семья

Моя знакомая писательница Наталья Смирнова недавно сказала: мужчина более всего любит быть в состоянии Завалявшегося Носка.

Я умерла со смеху. Это точно. Точнее не бывает.
Он лежит в углу, непременно в пыльном, уткнувшись носом в плинтус, и скорбно размышляет о Фиделе Кастро, фотографии ню и сосисках. Горячих, в дымящемся соусе, с перчиком и лучком, как у похмельного Степы Лиходеева. Сосиски в последние два часа перевешивают сепию и Фиделя.

Его все забыли. Он, конечно, никому не нужен; правда, он сам этого добивался последние два дня, потому что ему очень, очень нужны были покой и воля. А у Завалявшегося Носка (ЗН) этого добра навалом. Но уже слышны возгласы «Где этот гад??», скоро его поведут мыться и питаться, потому что нельзя же человеку так много работать. К тому же он шмыгает носом, с утра, и — еще раз — никому не нужен, он так и знал.

О деньгах, стыде и холоде
Я мало наблюдала мужчин (количественно), но состояние Завалявшегося Носка было у всех самым любимым.
И еще более любимым — выволакивание из него. Когда я уезжала в командировку, я оставляла дочку с мужем мытых и кормленных. А приезжала через день — муж ходил какой-то диковатый и обросший, на тумбочке возле кровати лежала сухая страшная горбушка со следами зубов (клянусь!клянусь!), дочка говорила, что папа кормил ее сухими хлопьями геркулеса и расчесывал подставкой для карандашей в виде ежика, потому что они не нашли «в этом доме» ни одной расчески. Я выволакивала мужа из ЗН, терла ему спинку и кормила курником, и через день он утомлялся и тихо впадал обратно в Носок.
Да, если ты всегда с ним, если он обволо..обволочен твоей любовью и заботой, то Завалявшийся Носок будет его единственным прибежищем. Его не надо трогать, вот о чем он мечтает. Перестаньте назвать меня всякими ответственными именами, мрачно думает он. Папа, Иван Иваныч, господин Бегемотов, Шеф, мистер Эдитор, Вечноты, Сладенький пусюсик — все это ничто по сравнению с прекрасным званием Завалявшегося Носка. Конечно, тебя все ищут, и ты всем нужен, потому что куда же без тебя? Но ты думаешь — хе-хе, дураки, фиг вам, я пока не вылезу. Главное — громко не храпеть, иначе найдут по звуку. (Вспомнилось, не помню где читала: один писатель, живший на чердаке собственного большого и гостеприимного дома, записал на магнитофон стук печатной машинки и крутил его целыми днями, и все ходили на цыпочках —папа работает! А папа целыми днями вел образ жизни Завалявшегося Носка, похрапывая на диване, и однажды перекрыл храпом стук клавиш, тут-то ему и капец пришел, все сбежались и конфисковали у него магнитофон, а жена с тех пор безнаказанно лезла со всякой дребеденью прямо в разгар главы).

Я даже не знаю, что еще по желанности может сравниться с этим состоянием у мужчины. Ну, может быть, он мечтал бы о том, как все нравящиеся ему женщины полюбили друг друга как сестры, и не нужно было бы ничего скрывать. Думаю, еще он мечтал бы о том, чтобы его Главная Женщина всегда была бы с ним и все ему прощала. Потому что, как говорил один мой мужчина, «мы, мужчины, просты. С нами по хорошему — и все будет хорошо». Это значит, не бить его сковородкой. Кормить и хвалить. Слушать его. Всех его врагов проклясть и наколдовать им прыщи, бородавки и карьерные унижения. Быть всегда ЗА него, даже если он… тут впишите сами самое страшное. Никогда, никогда, ни за что на свете его не ругать всерьез и по-настоящему, а только от любви, мучений и ревности. Доверять ему, закрыв глаза, раз уже ты подписалась быть его женщиной. Выделить место для его железок и не сметь вытирать с них пыль. Не ставить свои глупые горшки с цветами на его новые колонки Bose (а то я таких знаю, вполне себе идиотки). Пускать его на рыбалку. Поверьте мне, это святое, я знаю, о чем говорю. Ну и вовремя вытаскивать его из состояния Завалявшегося Носка — а этот момент можно узнать по нарастающему из угла сопению.

Интересное по теме

Интересное

Мужчина «спервымснегом»

Есть мужчины «спервымснегом». Они заполнят вашу жизнь нежными словами-словами-словами. Скажут вам про звезды навсегда, предназначение и любовь как вселенную. Они знают свой знак зодиака и читают гороскопы. Они боятся слово «трахнуть». У них нежная душа.

читать далее

Мужчина с пистолетом, или раздраженное письмо большинству женщин

Вот вы плачетесь, что нет мужчин. А умеете ли вы быть с таким мужчиной, о котором мечтаете? С сильным плечом, а то и двумя. Ведь настоящий суровый герой — это вечно занятый чувак, не способный дольше двух минут выслушивать ваши излияния.

читать далее

Когда мужчина молчит

Рассмотрим типичную ситуацию. Ваш мужчина вдруг не появляется — ни в каким виде — некоторое время. На фоне полного здоровья в ваших отношениях. Не пишет, не звонит, словно провалился сквозь землю.

читать далее
Французская история

Французская история

семья

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

В июле 2005 года, когда в Москве была жара и ливни, у меня внезапно выдалась неделя отпуска. Быстро-быстро я собралась, взяла первую попавшуюся путевку в Испанию, и улетела. Выбирала ровно три секунды – когда девушка из турбюро предложила Хорватию или Испанию, я спросила, где песок, а где галька. Песок оказался в Испании. Так что ничего судьбоносного в моем выборе не было. Я просто сматывалась в этот момент к морю при первой же возможности.

Когда мы ехали из аэропорта Барселоны, хлынул ливень – стеной, да так и не прекращался почти три дня, останавливаясь только к вечеру. Испанцы оказались неулыбчивой, хоть и красивой нацией, пляжи – муниципальными, городок Санта-Сусанна, где я остановилась – маленьким и скучным.

Я бродила по вечерам по местному бульварчику и смотрела, как в кафе танцуют вальс пожилые немецкие пары. Я составила себе битком набитую программу экскурсий. Туда входила поездка в Барселону за шмотками и погулять, поездка в Фигерос в дом-музей Дали, путешествие на гору Монтсеррат к святой Марии, поездка в деревенский замок и прочее.

И вот я прекрасно начала ездить. В Фигеросе я ушла от группы, и в маленьком кафе в закоулочке познакомилась с совершенно роскошным колоритным художником, курившим сигару. Художник был лет 65-ти, загорелый и волосатый, с артистичной седой гривой. Необыкновенно красивый мужик. Он угостил меня вином, и как мы с ним разговаривали – непонятно, потому что я по-испански знала два слова, а он по-английски не знал и этого. Там я купила маленькую фигурку Сальвадора Дали: она стоит у меня на рабочем столе и напоминает мне, что даже с такими невозможными мужчинами можно жить.

О деньгах, стыде и холоде
На обратной дороге мы заехали на винную фабрику, где я купила ягодное сладкое вино и хамон.
От хамона я потихоньку отгрызала всю дорогу до отеля в автобусе, опять шел ливень, и мне было хорошо. Мне было странно думать, что Дали со своими усами существовал на самом деле: он так похож на любой персонаж своих рисунков. И это был второй день после приезда в Испанию. Оставалось пять.
На следующий день я поехала на электричке за 6 евро в Барселону и совершила набег на магазины. В Zara возле пляс де Каталонь сотня ополоумевших женщин под музыку срывали с полок одежду, бросали на пол, если не понравилось, и снова выбирали… Я подумала, что лучше бы никогда ни один мужчина этого не видел, это было чем-то похоже на роддом: очень женское и совсем бесстыдное место. Во всей Европе стояла, как жара, грандиозная распродажа. Я вышла оттуда часа через два, купив маечек, джинсов, а также классное белое платье с аппетитным декольте. За 9 евро.

Потом я ходила по Барселоне, ела фирменные испанские пончики, облитые розовой помадкой, шоколадом, в сахарной пудре… Пила кофе и в ус не дула. Вечером под привычным ливнем вернулась назад. Ах, да. Конечно, я честно смотрела какой-то дом Гауди, он был забавный и прекрасный, но я его плохо помню. До отъезда обратно оставалось четыре дня.
Утром следующего дня вдруг образовалась хорошая погода и я пошла на море. Наконец-то! Я купила билетик на пароход и через час плыла куда-то на дальние пляжи, где, как мне сказали, есть красивые бухты и нет людей.

О деньгах, стыде и холоде
И вот на этом-то пароходе меня и торкнуло. Я увидела впереди от меня супружескую пару, молодую и красивую, с тремя детьми. Он время от времени наклонялся и целовал ее в открытую шею. От них веяло счастьем, и здоровьем, и любовью.
Я просто взвыла, честное слово. Меня так давно никто не целовал, не признавался в любви, вообще – не любил! Я одна-одинешенька, уже третий год, в самом расцвете, почему? Наверное, мне всю жизнь предстоит быть одной, вдруг, в конце концов, с моей шеей что-то не так?! И я чуть не плакала, и трогала себя за шею сзади, и смотрела в морскую даль мокрым взглядом. Ветер вышибал слезы. Я видела, что все вокруг парами, а я одна. Это отчаянно, остро чувствуется, когда вокруг море и солнце, и невозможно с головой уйти в работу, и всей кожей чувствуешь, что тебе только тридцать три, и ты еще легко можешь ходить без лифчика, потому что грудь молода и упруга.

Короче, я провалялась на этом дальнем пляже часа четыре, загорела и поплавала, людей было как сельди, и я старалась ни о чем не думать. Но когда я вернулась в Санта-Суссанну, и стемнело от нахлынувшего дождя, и я осталась в своем номере одна – вот тогда я сдалась и поревела. И поревев, сказала себе – ты сейчас нарядишься в свое новое белое платье, накрасишься и пойдешь и выпьешь маленькую бутылочку красного вина за ужином. Нечего здесь валяться в темноте и одиночестве. А потом уже будешь реветь. Я накрасилась и пошла.

Села за столик с француженкой, старой красивой женщиной с большим сапфировым перстнем на пальце. Она позавидовала моему аппетиту – сама ела только листик салата. Я мрачно ей поулыбалась, хотелось поскорее к себе в номер. Дама ушла. Я огляделась вокруг. Справа от меня за столиком сидел дядька с неопрятным рыжим хвостом, собранным в резинку. Напротив него – очкарик с треснутым мутным стеклом. Дальше – какой-то амбал с красными щеками. Вот, сказала я себе. Поглядеть даже не на кого. И уткнулась в арбуз.

Через минуту я подняла голову и увидела, что вместо рыжего сидит мужчина моей мечты. Лет сорока на вид, внешности, знаете – моей любимой, типа Шона Коннори. Брюнет. С карими глазами и живым умным лицом. Он о чем-то разговаривал с очкариком, у него был приятный голос. Я уныло подумала – блин, он наверняка женат. И снова уткнулась в тарелку.

О деньгах, стыде и холоде
Когда я вновь подняла глаза, Шон Коннори сидел напротив меня, улыбался и явно собирался меня клеить.
Как он оказался за моим столиком, я не поняла. – Жиль, паризьен, – сказал он. – Джулия, Москоу, – сказала я. – Жюли? – переспросил Жиль. – Рюс?
И закричал на весь ресторан – «Есть тут кто-нибудь, кто может переводить на русский?!» Кричал он по-французски, но я поняла.

До моего отъезда оставалось три дня.

…Наверное, в этот вечер нам ворожили черти, потому что в ответ на его крик что-то сказали ему по-французски слева от меня, что вызвало у француза бурную радость. Тут же ко мне обратились по-русски: «Мадам, вы из Москвы?».

Я обернулась – за соседний столик присаживалась молодая пара.

– Меня зовут Марин, я молдаванин, живу в Париже, – на чистом русском языке сказал мне молодой человек. – Могу вам переводить.

С помощью Марина быстро выяснилось следующее: что меня приглашают погулять и на дискотеку, что я шарман и прочее, что большое горе этот мой отъезд через три дня и нам нельзя терять времени. Это был такой напор и кавалерийский наскок, что я только кивала.

Было очень прикольно: француз мягким бархатным голосом говорил что-то, не сводя с меня глаз и улыбаясь, тут же мне в левое ухо шептали: «Мадам, мсье говорит, что он живет в Париже, что он работает в юридической конторе возле Дворца Инвалидов, и, если вы только захотите, он готов показать вам Париж». Я отвечала: «Очень приятно, спасибо», и тут же раздавалось: «Мсье, мадам парле…».

О деньгах, стыде и холоде
Короче говоря, француз так вцепился в эту парочку, что потащил ее с нами в соседний отель на танцы, и там мы с Марином перешептывались и сплетничали по-русски друг другу на ушко, и было очень смешно.
Его спутница, Люси, сначала ревниво взглядывала на меня, потом я ее вытащила подышать свежим воздухом и там каким-то странным образом, на международном женском языке, посплетничали. Убейте, не знаю, как, но я понимала все, что она говорила: что Марин живет с ней в Париже уже три года, что она хочет за него замуж и детей, а он молчит. Потом она зашептала: будьте осторожны с вашим спутником, он сегодня за завтраком ел какие-то белые таблетки, и это подозрительно, вдруг он наркоман. «Медикамент!» – она поднимала палец кверху. Я говорила: «Хорошо, что я не побрила ноги, может, это его отпугнет» и вытягивала ногу вперед. Мы с ней смеялись, сидя на ступеньках какого-то черного отельного хода.

Белые таблеточки за завтраком оказались сахарозаменителем. Жиль соблюдал диету. Он смеялся над тем количеством пищи, которое я набирала себе на поднос. Он стоял как оловянный солдатик по стойке смирно возле стула, пока я садилась. Он говорил мне комплименты. У него оказалось хорошее чувство юмора. За первую ночь я выучила по-французски названия частей тела и счет до десяти. На утро, еле шевеля языком, я позвонила гиду и отменила экскурсию, потому что сил не было никуда ехать. Мне хотелось только спать, но Жиль заходил ко мне в номер под дурацким предлогом помыть руки, и снова оставался.

Мы гуляли по бульварчику Санта-Сусанны, и он, как заведенный, целовал меня в шею и в полоску живота над джинсами. Мы говорили о наших котах и детях, и в какой-то момент я спросила – женат ли он, и он сказал – нет проблем, я разведен. Мне даже было лень думать, врет ли он. Он знакомил меня со всеми своими знакомцами, и было видно, что его распирает от удовольствия. До моего отъезда оставалось два дня.

О деньгах, стыде и холоде
Под утро я проснулась от того, что он на меня смотрит и гладит по голове, по лицу… «Анжелик…» – шептал он.

Я спросонок удивилась, что курортный роман может быть таким бурным и правильным, по всем законам жанра. В это день мне предстояло ехать на гору Монтсеррат, в святой монастырь, и я не стала отменять экскурсию, потому что мне просто дико хотелось побыть отдельно от него хотя бы несколько часов.

Я поехала. На горе, в монастыре, я поняла, что ни слова не понимаю из того, что говорит гид, что мне хочется добрести до скамейки и подремать, и подошла к какой-то одинокой девушке и сказала: «Простите. Можно я с вами похожу, я боюсь заблудиться и отстать от группы, и ничего не могу запомнить».

Девушку звали Таня. И она работала переводчиком во французском культурном центре в Москве. Черти продолжали ворожить. Я вцепилась в нее изо всех сил, объяснила, что ко мне пристал сумасшедший француз, и за целый день прогулок с ней научилась говорить маленькие фразы: «пойдем на завтрак», «я хочу спать», «я ничего не хочу» и «мне приятно».

На следующий день я уезжала.

И в последнее утро он сделал мне предложение. Часов в пять утра. Он говорил – пойдем на море, смотреть как встает солнце. Я отбрыкивалась изо всех сил. Он вытащил меня из кровати, поставил перед балконом, обнял и что-то сказал, со смешным словом «пюзи». Я ничего не поняла. Тогда он сделал жест, будто надевает мне на палец кольцо. Я напугалась. Это выходило за рамки жанра. Он взял с тумбочки московский журнал про кино, где на обложке Чулпан Хаматова была в свадебном наряде, и ткнул пальцем. Я не знала, куда деваться. Я сказала по-английски, что это все серьезно, и что я буду думать. И мы пошли на море смотреть на восход.

О деньгах, стыде и холоде
Он поехал меня провожать в аэропорт, а перед этим позвонил родителям – они жили неподалеку, в Пиренеях.
Повторяя «Жюли, Жюли», он вдруг сунул трубку мне и на меня вылился горячий поток французской речи его отца, закончившийся единственным словом, которое я поняла – «Вуаля!». Я засмеялась.

В Москве все продолжалось. Смешное слово «пюзи» значило «супруга». Он звонил каждый день, иногда по восемь раз. Французский я постигала какими-то нечеловеческими темпами. Он каждый раз умудрялся сообщать мне какие-то новости. От того, что рассказал про меня своей кошке и бывшей жене, до того, что ходил в мэрию и сделал мне приглашение приехать. Он разговаривал по телефону с моей дочерью и называл ее «МашА», с ударением на последний слог, что ее дико раздражало. Он звонил мне на работу, и я выскакивала за дверь, чтобы с ним поговорить. Однажды мне позвонила его бывшая жена Мартина и по-английски предупредила, что приглашение готово на такие-то даты. Однажды мне некогда было выйти за дверь и мне пришлось, мешая французские, английские и русские фразы, что-то ему объяснять. Закончила я разговор в полной тишине: коллеги как-то странно смотрели и сразу заорали: «Колись, ты едешь в Париж?! А ты сказала, что нас десять человек и мы тоже хотим??».

К концу сентября виза была готова. Жиль заказал мне билеты, и я забрала их в офисе «Эйр Франс». Приехал бывший муж в командировку и заодно проводить меня, как он выразился, в последний путь. Он называл его «Жюль», и, похоже, слегка ненавидел. В этой истории тогда принимали участие все, кому не лень. Подруга проездом из Германии научила меня грассировать. Старый приятель, от которого год не было ни слуху ни духу, написал мне в аську, не поздоровавшись: «все французы – лягушатники». Коллеги обвиняли в эгоизме и спрашивали, поместятся ли они все у него в квартире.

А я была в смятении. Я не была в него влюблена ни на секунду. Он мне просто нравился. Очень нравился, не более того. Но черт меня побери, мне надо было что-то решить, и надо было увидеть Париж. Он называл меня «фам фаталь», женщина судьбы. Но я никакой своей судьбы в нем не чувствовала. Тем не менее, у меня не было ни одного предлога отказываться.

В аэропорту Шарля де Голля он встречал меня с розами.

О деньгах, стыде и холоде
В Париже легкий, вкусный воздух. Очень чистый, просто изумительный. Париж и сам весь легкий, прозрачный и романтичный.

Из аэропорта мы поехали в центр, в какой-то старый район. Немного погуляли. Потом поехали в магазин «La maison de l’escargot» ( Ля мезон де эскарго), «Дом улитки», где купили с килограмм улиток двух сортов. В магазинчике их было сортов 15, наверное.

Потом приехали к Жилю. Он живет в пригороде Парижа, Гриньи. Возле аэропорта Орли. Тихий чистый спальный район. Небольшая двухкомнатная, довольно уютная квартира. Я зашла и обалдела: на столе в гостиной мой большой портрет двухлетней давности, в спальне возле кровати вообще иконостас из моих фотографий… Мне стало страшно. Я не знала, что снимки, которые я ему посылала, превратились для него в фетиш. Сам он выглядел каким-то измученным и похудевшим. Он сказал, что к моему приезду отдраил всю квартиру. Он сказал – это твой дом, Жюли.

Он приготовил улиток – очень просто, в печке. Они запеклись, и из них вытек душистый масляный сок с приправами. Маленькой вилочкой с двумя зубцами мы вынимали улиток из раковин, макали вкусный французский хлеб в масло, пили красное бургундское вино. Вина у него оказался целый шкаф.

Потом мы говорили. Я сказала, что мне сложно решиться на что-то. Я только что переехала в Москву. У меня любимая работа, я не хочу ее терять. Я не хочу начинать здесь все сначала, и Маша не хочет уезжать из России. Потом мы легли спать.

О деньгах, стыде и холоде
Ночью я проснулась от того, что Жиля рядом не было. Он сидел в гостиной в какой-то скорбной позе.
– Ты знаешь, Жюли, я не знаю, что теперь мне делать. Я не могу заснуть, – сказал он. – Я так надеюсь, что ты все-таки еще подумаешь.

На следующий день мы поехали в Руан. Там жила подруга моей подруги, русская, которая взялась нам немного помочь с нашими переговорами. Галя ждала нас возле белоснежного Руанского собора – того самого, который в разное время суток рисовал Клод Моне, и который всегда получался у него разным. Я не опишу вам, насколько это было прекрасно. Солнце, выходной день. Узкие тихие улицы, цветы на балконах. Возле цветочной лавки старик играл на аккордеоне и пел украинскую песню. Начинали звонить колокола на соборе, и тогда все вместе становилось просто счастьем. Неподалеку – маленькая площадь, где сожгли Жанну д‘Арк. Какие-то легендарные места, одно на другом в этом маленьком сонном городке.

Мы сидели в итальянском кафе. Жиль сказал, что хочет ребенка и погладил меня по щеке. Я поняла это и без перевода. Он говорил, переводила Галя, что как только увидел меня, сразу понял, что я — его судьба. Вот он такой и видел свою жену. У него было два гражданских брака, но впервые он хочет жениться официально, хочет, чтобы я носила его фамилию. Я маялась, мне было тоскливо. Я представляла себе этот брак, созданный его страстью и моим одиночеством, размеренные вечера, блинчики на завтрак, спокойные поездки на машине за покупками по выходным. И моя вечно отсутствующая душа, включенный по вечерам компьютер и невозможность все исправить. А если еще ребенок…

Я хотела бы ребенка, но от любимого мужчины. Я ничего не имею против быта и не боюсь повседневности.

…Но, может быть, решиться на это? Может быть, это будет гостевой брак, предложила я ему. Я не могу жить в чужом языке, русский язык — это мой хлеб и любовь, я умру от тоски во Франции. Нет, говорит Жиль, я не могу гостевой, Жюли. Прости, я изведу себя ревностью и тебя замучаю. И ты не сможешь получить гражданство. В обычном браке ты получила бы его через год. И он согласен удочерить Машу.

О деньгах, стыде и холоде
На этом месте я очнулась и завопила: «У Маши есть отец! Жиль, я не могу, не могу. Я не могу сейчас увозить дочь, для нее это будет травмой. Я не хочу уезжать сама».

На этом наши переговоры почти завершились. Я обещала, что подумаю еще, буду думать все мое пребывание здесь, десять дней.

Мы вставали рано утром и шли на поезд RER – это что-то типа загородного метро. Полчаса до центра Парижа. Жиль шел на работу в свою контору. А я шлялась по Парижу, где хотела. Какой же он маленький и красивый! Это было счастьем, и я забывала про Жиля начисто.

…Мост через Сену, где я открыла только что купленные духи Lanvin, и ветер унес у меня из рук целлофановую обертку. Три столика на бульваре, за одним из которых я просидела час, выпив две чашки кофе. Пожилой официант, небрежно ставящий перед тобой старый начищенный кофейник и горячие тосты с тунцом. Тяжелая огромная дверь издательства «Галлимар», которое я собиралась поискать специально, а через пять минут буквально в него уткнулась. Бутик «Ла Перла» на Вандомской площади в девять утра, где в витринах на солнце сверкал белоснежный мех. Продавщица в маленькой лавочке на бульваре Сен-Жермен, с которой мы, просто по Булгакову, трещали на французском, пока я примеряла чудные шали, шарфы и шапочки. И отовсюду – «Бонжур, мадам». И улыбки.

Бульвар Ланне, где русское консульство. Тихие дорогие особняки. Во всем квартале – ни одного кафе, и лишь недалеко от метро – небольшой ресторанчик, куда на обед приходили старые ухоженные француженки в бриллиантах. Там я сидела с утра и учила французский по самоучителю, тут же практикуясь на официантах. Полицейские, нереально любезные и снисходительные, в белых перчатках. Магазинчик, где я купила моцареллу, минералку и шоколадку. Я съела это все на скамейке в Люксембургском саду, куда зашла тоже совсем случайно. Свежий горьковатый сентябрьский воздух. Рыжие каштановые аллеи, блестящие каштаны на земле, чугунные скамейки, тишина. Я сидела на удобном стуле-кресле в этом саду, грелась на солнышке и понимала, что в Париже мне хорошо быть одной.

И Лувр. Усталая Джоконда, с охраной, под стеклом, на которую было жалко смотреть. Запрещенные фотовспышки, китайцы, японцы в наушниках. Голландцы, к которым я шла через бесконечные переходы и потом тихо всматривалась, пытаясь научиться видеть в них свет. Сад Тюильри, который мне показался маленьким и скучным. Набережная Сены, Дворец правосудия. На другом берегу – барахолка, где можно купить русские открытки, какие-то шурупы, картину, шкатулку. Улица цветочных магазинов, где идешь под аркой из переплетенных растений, стараясь не наступить на горшки с цветами. Битком набитые ресторанчики в час дня. Вкусные до умопомрачения запахи на узких улочках.

О деньгах, стыде и холоде
Вечера с Жилем и вполне семейные выходные дни. Он был очень терпеливым и добрым. Я что-то готовила каждый день.
Однажды я напекла ему кукурузных блинов и погладила рубашки. Я не курила за эти дни ни разу. Я разговаривала с Галей по телефону и с русскими женщинами в нашем консульстве, где мне надо было получить какую-то бумажку. И все они говорили одно и то же: во Франции безработица.

На моей кредитной карте были деньги. И у меня были наличные. Я могла покупать все, что захочу. Но я не покупала, примеряя себя к новой жизни, где Жиль по утрам говорит «Жюли, экономим!», и где у меня нет собственных средств. Я познакомилась с петербурженкой Алисой Лешартье, которая зазывала меня в «Самаритен» съесть какие-то необыкновенные пирожные. Ее муж был программистом, и они мотались между трех стран – Швейцарией, Францией и Россией. Ее двое малышей разговаривали на трех языках. Я чувствовала, что, живя с Жилем, я не увижу никаких пирожных и посиделок с подружками. Я не знаю, как это сказать точно, но от него веяло какой-то беспредельной патриархатщиной. Я совсем не феминистка, мой муж мне говорил, что со мной очень уютно жить, но тут пахло опасностью. Я им не восхищалась, и мне не хотелось его слушаться. Поэтому в любой момент я могла превратиться в разъяренную стерву, испортив жизнь и себе, и ему. Для меня это был однозначный мезальянс, неравный брак. Но я все-таки колебалась.

Он так заботливо укрывал меня в машине пледом, так терпеливо сносил все мои капризы, так ничего не требовал – лишь бы я была! Он ходил за мной по пятам и все время меня нюхал, целовал, тискал. Он говорил, что любит мой запах и мой смех.

Мы поехали в Версаль с его братом, его женой и детьми. Их маленькая дочка с необычным именем Киян, лет шести, почему-то меня полюбила. В ресторане за обедом она подошла ко мне и молча поцеловала в щеку. Все чуть не зарыдали от умиления. У меня просто сжалось сердце. Жиль везде представлял меня как будущую жену. А я именно тогда, в Версале, замыслила побег. Я знала, что вряд ли увижу когда-нибудь еще Киян и ее сестру. Я еле улыбалась окружающим и с трудом понимала, о чем они говорят. Мне было уже все равно. Я хотела домой. В Россию, где хамят и не говорят «пардон». Но где все разговаривают на русском, и где ты своя.

Но я мучительно размышляла, что в России у меня есть только любимая работа и дочь. Я редактор и мама. Меня уже давно нет как женщины, жены, любовницы. И я снова колебалась. Прилетев в Москву, я думала несколько дней. Меня все спрашивали – ну что ты решила? И я не могла ответить.

О деньгах, стыде и холоде
Ответ, ясный и понятный, пришел ко мне однажды серым московским утром, когда я на такси ехала на работу. И это было «нет». И огромное облегчение. Словно гора с плеч упала.
Ну, в общем-то и все. На этом история закончилась. Жиль звонит мне и пишет до сих пор. Редко, но регулярно. Мне было трудно ему сказать, что я не приеду, но я сказала. Это было мучительно, я чувствовала себя сукой и стервой. У меня осталось уважение к нему и благодарность. Он на редкость добрый и достойный человек, и возможно, будь он понастойчивее и живи он в России, я бы сдалась. Я не исключаю, что мы еще будем видеться, если я захочу: в Париже, вот в него я слегка влюблена.

Больше всего мне жалко моего французского языка. Язык прекрасный, легкий, а для русского человека вообще второй родной. 19-ый век оставил нам в наследство огромное количество французских слов, я даже не подозревала – сколько.

Два года назад я написала колонку про французскую песенку. Интересно, что в ее «французской» части все сбылось почти дословно. Вот она:

***
…Я хотела бы жить во французской песенке. Знаете, такой легкий шансон – любовь, ля-ля, завтрак в отеле с видом на Лазурный берег, кофе, горячий рогалик, поцелуи в шею, роза и ревность. Он ее целует везде-везде, она надувает губки и строит глазки официанту. Или – она на него глядит нежным и глубоким взглядом, а он сидит в профиль и чистит апельсин, девочка моя, так-то. Потом все друг друга бросают. Такая любовная историйка. На историю не тянет.

Хотите историю – полезайте жить в русский романс. Вот где вы увязнете в речном песке, под луной, в сумасшедшем одиночестве. Там все – невозможно, не спрашивайте, почему. Никаких поцелуев, роз и апельсинов. Одна тоска и надрыв. Скомканный платочек, сухие глаза: рыдать нельзя, это из оперы. Бракосочетаться тоже нельзя, это загубит все на корню, и вообще желателен трагический конец, чтобы один разлюбил или, на худой конец, умер.

В общем, похоже, самый смак – это водевиль. Там можно нормально обглодать куриную ножку, а твоя любовь, не стесняясь, будет хлестать пиво. В этой любовной истории вы растолстеете и поздоровеете, научитесь напевать дурацким голосом и щипать друг друга за ушко.

Есть еще испанская гитара, но там вас непременно задушат из ревности. Еще можно жить, жуя жвачку, в попсе, но лучше – в русском роке, только вы должны быть спимшись. Главное – не лезть в военный марш и государственный гимн.

Ну а все-таки французская песенка – это хорошо. Поцелуи в шею, роза, ревность, и главное – все как-то обходится.

Интересное по теме

Интересное

Когда ты немножко Баба Яга

Когда ты немножко Баба Яга и регулярно помешиваешь в новеньком тяжелом котле свое варево, то очень важно, придя к доктору, услышать:
— Зелье, матушка, надо варить в тишине и покое. Варить зелье — это твоя главная задача. Во-первых, зелья не должно быть много. Во-вторых, дай себе время на помешивание.

читать далее

Лавка старой сеньоры

Полгода назад я случайно забрела в Барселоне в маленькую антикварную лавку. Она меня поманила очень тусклыми, вечерними, желтыми, старыми витринами. Я пришла туда за своими серьгами для выступления: на Новый год танцевала танго в зеленом платье. Я откуда-то знала, что они там. Я впервые эту лавку видела. Я нашла их среди какой-то дребедени, они стоили 40 евро и были именно того оттенка, что нужно: с зеленым недрагоценным камушком, скорее, стеклышком. Я их очень люблю. На испанском (или каталане) серьги звучат как пьендьентес, почти как независимость.

читать далее

Четыре корзинки. Сказка

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было.

читать далее
Одиночество мужчин

Одиночество мужчин

семья

Иногда я с ужасом думаю, каково быть мужчиной.

По большому счету, о нем, о мужчине никто не думает. Каково ему жить? О тюленях и морских котиках думают больше.

Все (не будем показывать пальцем) думают только о том, любит — не любит. Делает — не делает. Приедет —не приедет. Изменит — не изменит. Женщина, зависимая от мужчины, похожа на пленника, которому вывернули руки и привязали локтевыми суставами к кому-то другому. К ее мужчине. Чуть он шевельнется, она шипит — «мне больно!». Когда он замирает, она дергает — «ты чего замер? ты жив? Как ты ко мне относишься?»

О деньгах, стыде и холоде
Это я утрирую, как всегда. Но по большому счету, всмотритесь в зеркало.
По-настоящему думать о мужчине может женщина, которая либо от него ничего уже не ждет, либо которую он называет мамой.
Все больше моих знакомых мужчин жалуются на одиночество. Выглядят одинокими. Выбирают одиночество. Иногда им нужно, чтобы мы их просто погладили и не задавали вопросов. К стыду своему, я могу погладить, но в большинстве случаев не удержусь от вопросов. Потому что беспокоюсь за себя. Относится ли он ко мне. Большинство моих знакомых женщин так или иначе, не мытьем так катаньем, вытягивают из мужчин отношение. Хоть какое-нибудь.

Между тем, мужчина устает и закрывает глаза. Он больше не хочет видеть ни свой бизнес, ни свою женщину, ни свою глобальную ответственность за все. Если у него что-то не получается, он мудак. Он живет с ощущением «я мудак», и у него нет волшебного слова «зато». Это у нас все проще. У меня не все ладно на работе, но зато муж хороший. У меня ни мужа, ни работы, но зато ноги. И грудь. Ну да, я толстая, но зато Катька еще толще. У мужчин это «зато» почему-то не работает. Правила их честны, строги и просты. У тебя яйца большие, но зато нет карьеры? Ну ты и мудак. У тебя бентли, но зато нет любимой женщины? Ну ты и мудак. У тебя есть любимая женщина, но зато нет бентли? Ну ты и мудак!

О деньгах, стыде и холоде
Они вечно встроены в конкуренцию — раз, и в иерархию — два.
Они вечно выясняют, кто из них щенок и кто главный на площадке. И, иногда, приходя домой, они просто хотят лечь лицом вниз и закрыть глаза. В одиночестве. Потому что если не в одиночестве — то опять мудак. Слабак и тюфтя. Я бы никогда не смогла быть мужчиной. Я слабак и тюфтя, и часто реву под одеялом. И мне никто слова не скажет. Я сама себе слова не скажу. А у настоящих героев жесткое табу на жаление себя.

Я была молода, а мой муж строил бизнес. В 90-е годы. Он приходил домой и ложился, закрыв глаза. А я хотела, чтобы он со мной поговорил. И он говорил. Едва живой от усталости.

Потом, уже в своей незамужней жизни, я хотела от любимых мужчин еще чего-то. Чтобы любил. Чтобы женился. Чтобы розы. Не делай мне больно. Не шевелись. Или нет: шевелись — и делай мне хорошо. Что они при этом чувствуют? Чем дальше в лес, тем меньше я в этом понимаю. И когда у меня хватает фантазии представить, что им надо иногда чтобы их просто приняли и поняли, и молчали, и принесли чай, и все это — не сегодня и не завтра, а долго, долго, пока все не наладится — тогда мне кажется, что я все понимаю. Тогда исчезает пол, и остаются просто два взрослых человека, которые могут сделать друг для друга что-то хорошее. Поддерживающее. Дружеское. Любящее.

Я впервые в жизни об этом всерьез думаю. Мне кажется, они становятся все более одиноки и заброшены на фоне всех этих курсов для стерв и женской самостоятельности. И им нельзя никому об этом говорить, об этом своем нарастающем одиночестве. И из этого жалельного места, из этого беспокойства у меня больше никак не получается что-то от мужчины хотеть. Хотя с точки зрения успешных женщин я получаюсь полный мудак. Ведь у меня нет шубы, мужа и даже регулярной смски «спокойной ночи». Поэтому не берите с меня пример, не надо.

Интересное по теме

Интересное

Мужчина с пистолетом, или раздраженное письмо большинству женщин

Вот вы плачетесь, что нет мужчин. А умеете ли вы быть с таким мужчиной, о котором мечтаете? С сильным плечом, а то и двумя. Ведь настоящий суровый герой — это вечно занятый чувак, не способный дольше двух минут выслушивать ваши излияния.

читать далее

Когда мужчина молчит

Рассмотрим типичную ситуацию. Ваш мужчина вдруг не появляется — ни в каким виде — некоторое время. На фоне полного здоровья в ваших отношениях. Не пишет, не звонит, словно провалился сквозь землю.

читать далее

Какой ты хороший

Сегодня утром я узнала, кто подарил мне розы. Этот человек маячил у меня где-то на задворках сознания, мы сто лет не общались, но я, в общем, узнав, не удивилась. Бывают мужчины из разряда волшебников, моя жизнь вообще на них богата. И, к слову, я хочу рассказать вам о них.

читать далее
Я получаю мало

Я получаю мало

семья

Эта проблема обычно выглядит так: вы работаете, но платят вам недостаточно, ниже по рынку, или клиенты прогибают на скидку, или, что чаще всего, — начальники не поднимают зарплату, хотя вы годами работаете на одном и том же месте добросовестно, с хорошими отзывами и благодарностями, но функционал и ответственность у вас увеличиваются, а деньги — нет.

Первым дело в таких ситуациях я обращаю внимание на лексику, которую участники тренинга про деньги используют, рассказывая о своей проблеме. Применяют они два слова: «получать» и «просить».

— я получаю мало денег;

— я хотел бы получать больше;

— я не понимаю, почему другие получают много, а я мало;

— работаю я больше других, а пришла новенькая и получает больше.

Далее они употребляют слово «просить»:

— я просила мне прибавить, но начальник отказался;

— как я могу просить больше, в фирме кризис;

— на собеседовании я хотел просить больше, но не решился;

— я не умею просить, да и страшно — вдруг откажут.

О деньгах, стыде и холоде
Эта лексика пришла к нам в современную жизнь из советского прошлого. Помните, может быть, родители говорили: «до получки не хватает», «одолжила у соседки до получки трешку», «скоро получка, Витьке надо рубль отдать».
Получкой звалась зарплата, то, что родители зарабатывали. Так как от их усилий ровным счетом ничего не зависело, то и прямой связи между суммой денег, которую они получали в кассе в день «получки», и качеством их работы, не было. Деньги, действительно, выдавали, если ты отсидел на работе положенное количество часов. Не все и не у всех было так, конечно, но во многом было так. Где-то я слышала термин «репрессивно-депрессивная экономика» — вот примерно так государство регулировало денежный поток своих граждан — без излишеств, на самое необходимое. Сто двадцать рублей. У всех. У всей страны.

Поколение конца сороковых — начала пятидесятых годов рождения, то есть наши родители, примерно так себя и ощущало: немного детьми, которые сами не решают, и уж тем более не назначают оплату своего труда. Торговаться стыдно, о деньгах думать стыдно, мы интеллигенты, а на площадке у нас живут «торгаши», не дружи с их Маринкой, они мещане. Эти взрослые дети в денежных вопросах зависели от своих «родителей» — начальства. И удивительным образом, через руины разрушенного Советского Союза, передали нам, тридцати- и сорокалетним, эту лексику: «получать» и «просить».

Сидящие передо мной участники тренинга обычно не работают, а вкалывают. Много, трудно и добросовестно. Как правило, они специалисты высокой квалификации, они умеют и могут работать по 18 часов в сутки, владеют несколькими языками и хорошо образованы.

О деньгах, стыде и холоде
Но во всем, что касается денег, этой вполне себе взрослой материи, многие из них сжимаются, боятся и повторяют: «как же я попрошу, ведь вдруг мне откажут».
На тренинге я прошу применять слова «зарабатывать» и «назначать». Мы сидим в круге и слушаем, как участники по очереди говорят:

— мои услуги стоят 3 тысячи; 30 тысяч; 300 тысяч;

— я бы хотел зарабатывать больше;

— да, цена за мою работу именно такая, пять тысяч за проект;

— да, я могу обосновать назначенную мною цену. Я пришлю вам документацию;

— за этот проект я хотел бы получить, — стоп, прерываю я, — и участник поправляется: на этом проекте я хотел бы заработать 500 тысяч рублей;

— давайте я подумаю, посчитаю объем работ и завтра скажу вам цену;

— Иван Иванович, я написала вам свой функционал, посмотрите, пожалуйста. С 2010-го года он вырос втрое. Это никак не отразилось на моей зарплате. Я бы хотела, чтобы он был оплачен другими деньгами, либо снижен, чтобы у меня освободилось время. Возможно, вам лучше взять еще двоих на эти функции. Давайте это обсудим.

Все это звучит непривычно, и я вижу, как у многих выправляются плечи, поднимается голова, по-другому начинает звучать голос.

Страшно, всем страшно: вдруг не дадут? Когда просишь, действительно, могут дать или могут не дать. А вот когда назначаешь цену за свой труд, вы на равных — могут согласиться, могут не согласиться, могут начать торговаться. Во всяком случае, из списка тех, с кем можно безнаказанно делать что угодно, вас начальство вычеркнет.

Вдруг уволят, а на мое место наймут другого? А давайте еще раз послушаем, как вы на заработанное не можете позволить себе даже очень дешевый курорт. И копится агрессия, и работа сознательно или бессознательно саботируется, и ощущается бессилие. Сколько вы еще протянете, если ничего не попытаетесь изменить?

В любом случае на тренинге участники пробуют, зачастую в первый раз, посмотреть на деньги из другой роли, роли хозяина, взрослого, предпринимателя, зрелого и ощущающего свою ценность человека. Такой человек не станет обесценивать свой труд, и это еще одна отдельная история.

Проследите, какие слова вы применяете, описывая свои отношения с деньгами, и, возможно, это станет первым шагом к тому, чтобы что-то стало меняться.

Интересное по теме

Интересное

Главная ошибка в кризис

Самая главная ошибка в кризис, когда остро не хватает любых ресурсов — избавляться от трат на необязательное, но радостное или облегчающее жизнь. Сбрасывается с баланса, вычеркивается из расписания любимое занятие, учеба, отдых. И ресурсов становится еще меньше.

читать далее

Волшебная формула про деньги

Однажды я спрашивала участников группы — «вот по ощущениям, не по фактам, у вас деньги есть или денег нет?» и многие говорили — «ну так-то есть, а вот тут (прикладывается рука к груди) — чувство, что нет!».

читать далее

Ноша за спиной

Работая с мужчинами, я нередко замечаю, что они мечтают об одном и том же: о женщине, которая бы не только принимала их такими, какие они есть, но и принимала бы как есть все, что они делают, полностью доверяясь и покоряясь течению событий. События при таком раскладе формирует сам мужчина. Как только речь идет об этом его желании, я знаю, что он чувствует себя виноватым и раздраженным.

читать далее
Восемь ценностей любви и дружбы. Дети

Восемь ценностей любви и дружбы. Дети

семья

Какие основные восемь ценностей любви и дружбы могут сделать наш союз прочным, или, напротив, развалить, если именно по этим вопросам нет согласия в паре или у друзей? По шкале ценностей есть восемь очень важных моментов: дети, деньги, религия, политика, чувство юмора, отношение к собственному телу, людям и труду.

Сегодня мы поговорим о детях.

ДЕТИ

Здесь конфликт по этой шкале может проходить с самого начала, и паре, вступающей в брак, хорошо бы выяснить прямо, словами, что каждый думает по этому поводу, ДО брака.

Дети у нашей пары должны быть или не должны? Мы сейчас хотим детей или спустя несколько лет? Мы хотим детей безусловно или на определенных условиях? Я хочу, а он не хочет, я хочу, а она не хочет, — что делать? Дети и наша карьера, что нам сейчас дороже?

О деньгах, стыде и холоде
От откровенности и честности пары в этом разговоре зависит, сколько счастливы или несчастны они будут спустя непродолжительное время друг с другом.
На моих группах про отношения есть такое упражнение: один из участников говорит: «Я не хочу детей», а второй, представляя себя его партнером, отслеживает свои ощущения и мысли.

И знаете, какие мысли самые частые?

Недоверие.

Когда наш любимый или любимая говорят нам: «Я не хочу детей» или «я СЕЙЧАС не хочу детей», мы в первый момент всегда думаем: «Ох, не могу поверить, что кто-то может не хотеть детей. Ну не расставаться же из-за этого. Передумает. Я переубежу (переубедю)».

Потом идут к психологу.

«Он говорил, что не хочет детей, но я подумала — он и сам не знает, хочет ли, и забеременела. Он ушел».

«Она говорила, что не видит себя в роли матери, но я обманул и кончил в нее. У нас маленькая дочка, а она ушла к другому».

«Он просил отложить рождение ребенка на два года, но я подумала, что мы справимся. А он сказал, что недостаточно зарабатывает, чтобы нас обеспечивать, и уговорил меня сделать аборт».

«Я готова силы и деньги вкладывать в ЭКО, а муж даже не приезжает с работы, чтобы поймать момент овуляции, и кажется, его раздражает эта идея».

И когда меня спрашивают: «Я хочу детей, а он (она) не хочет. Что делать?» — я всегда отвечаю: «Верить, и принимать решение о браке, исходя из этого. Вы не мыслите свою жизнь без детей, а ваш спутник к ним не готов сейчас, или вовсе питает к ним отвращение. Или напротив — вы не готовы сейчас к ребенку, а ваш партнер настаивает на скорейшем рождении первенца. На этапе «встречаемся» это неважно, а после свадьбы станет зерном будущего развода, где пострадает еще и нежеланный одним из родителей ребенок. Если вы готовы это вытерпеть — играйте свадьбу. Если прямо сейчас эта мысль вас мучает и обжигает, может быть, стоит взять паузу в решении о свадьбе, честно сказав партнеру о причине паузы».

О деньгах, стыде и холоде
Детей принято хотеть, но будет честно, если вы признаетесь своему спутнику, что в ближайшие пять лет видите себя в одной постели с ним, но не над люлькой.
Далее обычно идет речь о количестве детей. Для одного достаточно одного ребенка. Для его партнера и трех будет мало — и это опять зерно будущих разногласий.

Когда пара с удовольствием планирует первого ребенка, и рада второму, и хочет еще третьего, — нет проблем. Когда пара избегает вечеринок с детьми и с ужасом держится подальше от малышей, — нет проблем. Когда она берет на руки чужого малыша, а он с нежностью за ними наблюдает, — и оба знают, что детей позволят себе только через три года — нет проблем. Но когда она тихонько выкидывает контрацептивы в унитаз, когда кто-то из пары все время призывает второго умиляться чужим детям, когда один привык нянчиться с детьми (братья-сестры), а второй в ужасе от этого, — это уже конфликт.

А вот дальше еще сложнее. Пара по обоюдному согласию родила ребенка. Здесь раскол может наступать в системе воспитания и системе ценностей. Несут конфликт следующие вопросы:

— Мы сами или нам будут помогать бабушки?

— Я доверяю твоей/своей маме воспитывать малыша или даже держать его на руках? Или нет ничего хуже этого и отойдите все от ребенка?

— У нас может быть няня или я тогда буду плохая мать/плохой отец?

— Кто-то из нас будет сидеть дома три года, год, десять лет — пока растим детей, или это невозможно?

— Ты требуешь, чтобы была возможность выйти на работу, я хочу, чтобы ты сидела с нашими детьми, — что делать?

— Ты требуешь, чтобы я работала, я хочу сидеть с детьми — что делать?

— У нас будет один ребенок всегда, или возможен второй? А третий?

— Отец принимает участие в ночных бдениях, или он полностью освобожден от этого?

— Ты хочешь второго ребенка довольно быстро, я не хочу: что делать?

Младенец растет, и конфликтогенными становятся следующие вопросы:

— Мы детей бьем или нет? Обычно пара подразумевает шлепки или подзатыльники;

— Мы детям все позволяем или нечего баловать?

— Если ребенка воспитывать так, а не этак, — это его уже баловать? А я так не считаю;

— У него будет доступ к гаджетам?

— У него будет битком забитый график послешкольных кружков?

— Он пойдет в школу уже умея все, или пусть там его и научат?

— Мы сравниваем ребенка с другими детьми? Если да, то вслух или в разговорах вдвоем? Или никогда?

— Он будет уезжать летом в деревню к бабушке?

— Он будет по достижении 14-ти лет уезжать учиться за границу?

— Мы — мама-ребенок — как бы вместе, а ты — папа — как бы отдельно, это всем нормально?

— Оценки — это важно или неважно?

— Школа — это в принципе хорошо или в принципе плохо?

— Кричать на ребенка допустимо или недопустимо?

— Если я ему не разрешаю, то и ты не разрешай; мы выступаем единым фронтом как родители, или подкупаем ребенка, разрешая ему то, что запретил второй?

— Мы покупаем деточке квартиру или пусть сам колотится?

— Мы говорим с ребенком о важном, нужном и сложном, или держим дистанцию?

— Старший любимый или младший любимый, или они равны, или одного больше тебе, другого больше мне, чтобы никому не было обидно?

— Мы учим честности или учим ловкости-изворотливости, и вообще — чему мы учим?

Конечно, и он и она притаскивает в семью свои родительские сценарии. Можно биться за то, по чьим правилам ребенок будет расти, а можно организовать свои правила, новые. И все обговаривать, прямо и словами. В большинстве случаев возможны компромиссы, договоренности, разные дистанции и обязанности по отношению к детям.

Что касается дружбы, то я иногда наблюдаю такую картину: один из друзей на все встречи и посиделки вдвоем приводит детей. Второго это раздражает. Здесь конфликт. Если второму ок, конфликта нет.

Одна из подруг шлепает детей, вторая от этого в ужасе — здесь конфликт. Если вторая одобряет, конфликта нет. Если обе в ужасе и обе не шлепают никогда — конфликта нет.

Одна семья полностью обеспечивает выросшего ребенка, во второй считается особенной доблестью, если он начнет зарабатывать сам. Здесь потенциальное отчуждение и настороженность, если семьи дружат. Ну и т.д.

Интересное по теме

Интересное

Маша и Мироздание

Дорогое Мироздание! Пишет тебе Маша Ц. из г. Москва. Я очень-очень хочу быть счастливой! Дай мне, пожалуйста, мужа любимого и любящего, и ребенка от него, мальчика, а я, так уж и быть, тогда не перейду на новую работу, где больше платят и удобнее ездить. С ув., Маша.

читать далее

Рецепт несчастливой любви

Начните в 8 вечера в пятницу. Лягте ничком на кровать, диван или пол. Ничок должен длиться 60 минут. В квартире желательно никого не должно быть. Подоприте в этом случае дверь чем-то тяжелым и на все крики отвечайте насморочным голосом «Все нормально, отстаньте».

читать далее

Гиперженщина

Гиперфункциональность — это когда даму вечно несет, она не может остановиться, непрерывно или говорит, или делает. Знает все как надо и вообще знает все. Мужчинам в отношениях с такой дамой очень трудно успеть что-то сделать, начать что-то делать или даже захотеть что-то делать.

читать далее
Восемь ценностей любви и дружбы. Отношение к телу

Восемь ценностей любви и дружбы. Отношение к телу

семья

…Наверное, вот что очень сложно понять: что в новом союзе на твое тело теперь есть виды у другого человека. Он не принимает тебя таким, как есть, или принимает, с его влечением могут происходить метаморфозы, так же, как и с твоим, он как-то относится к тому, что ты толстеешь-худеешь, и ты как будто не можешь больше это делать автономно и по своему усмотрению, надо заботиться о том, чтобы другому было приятно на тебя смотреть, тебя трогать, тебя нюхать и заниматься с тобой сексом.

…В предыдущих сериях: от чего любые наши союзы становятся крепче, а от чего распадаются или расшатываются? Ценностей восемь: дети, деньги, религия, политика, чувство юмора, отношение к собственному телу, к людям и труду.

О деньгах, стыде и холоде
Сегодня поговорим об отношении к своему телу.
Раскол по такой шкале ценностей как отношение к собственному телу не подразумевает обычно такой терпимости между партнерами, как в случае с религией и политикой. Если в тех историях достаточно быть лояльными к выбору другого, то эта ценность подспудно таит в себе много подводных камней. Еда, движение, одежда, красота, здоровье, зубы, ухоженность, бытовая физиология; отношение к телу — это огромный кластер разного повседневного важного.

Например, это еда. Продукты, которые покупаются и не покупаются в дом, это то, что готовится или принципиально не готовится никогда, это та еда, которая считается вкусной или невкусной, это списки разрешенного и запрещенного, одобряемого и неодобряемого. Мы готовим дома или ужинаем в кафе? Мы покупаем фаст-фуд или упаси господи? Мы готовим из полуфабрикатов или это ужас? Мы едим хлеб и сахар? Наши дети едят конфеты? Мы вообще еду покупаем где — в «Пятерочке», в «Ашане», на рынке, в дорогих магазинах, в обычных супермаркетах? В нашей семье больше едят овощей или мяса? Жареного или вареного? Супы или котлеты? Большие порции или маленькие? Выбрасываем или это грех? Доедаем или оставляем?

Это движение. Мы двигаемся или мы хотим лежать? Мы танцуем, бегаем, плаваем, или это не принято? Спорт обязателен в нашей семье или так как-нибудь? Мы ребенка отдадим на шахматы или на танцы? Можно ли и на то, и другое, или шахматы — это фигня, или танцы — это фигня? Я встаю по утрам — ты спишь; я хожу в спортзал — ты не ходишь; ты поехал бежать марафон, ты улетела на танцевальный турнир, ты поднимаешь штангу, а я нет, у тебя кубики на животе, а у меня, собственно, живот, — как мы будем? Я тебя люблю и таким, я тебя люблю и такой, но ты явно выглядишь лучше/моложе/активнее чем я, и мне тревожно. Я тебя люблю и таким, я тебя люблю и такой, но я качаю чертов пресс каждый день, чтобы тебе нравиться, а ты отрастил пузо, а ты завела себе вон какой живот, — как мы будем?

О деньгах, стыде и холоде
Это красота. Мы ухаживаем за собой или это не ценность для нашей семьи?
Ты мужчина, который делает маникюр-педикюр, или пусть оно так растет? Я женщина, которая делает/не делает эпиляцию, как тебе это? Ты одобряешь покупку дорогого крема, или осуждаешь, или не понимаешь? Ты согласен/согласна, что с возрастом нам обоим нужны будут частые процедуры ухода за собой или мы забьем на это? Мы красим седину или мы выше этого? Мы ходим на массажи или это баловство? Мы считаем необходимыми траты на косметолога для обоих, или только тебе, или только мне, или это ерунда и давай лучше купим что-то другое?
Это здоровье. Мы доверяем докторам или нет? Мы ходим на профилактику или нет? Мы боимся рака до паники, или считаем, что это лечится? Мы предпочитаем знать о проблемах или до последнего закрывать глаза? Мы боимся больниц или относимся к ним спокойно? Мы следим за здоровьем, или это ерунда и само пройдет?

И отдельной строкой, — зубы. Мы следим за зубами тщательно, не тщательно, вообще не следим? Мы можем ходить с нечищенными зубами полдня? У нас в семье пользуются зубной нитью? У нас в семье посещают стоматолога раз в полгода заранее, или когда уже все распухнет? У нас на столе стоят зубочистки и принято ли ими пользоваться при всех? По утрам мы целуемся до душа или только после? Мы отбеливаем зубы или это не принято? Мы ходим всей семьей к гигиенисту раз в полгода или мы даже не слышали о таком? Если у одного пахнет изо рта, второй скажет или нужно молчать?

Звуки и запахи, издаваемые телом. Это ни хорошо и ни плохо, просто в одной семье принято не скрывать всякие физиологические звуки, рыганье, пуканье; в одной из серий «Как я встретил вашу маму» счастливый молодожен заявляет «Она мне разрешила пукать дома!» и все весело смеются. В другой семье поморщат носы. Кто-то вместе ходит в туалет — один писает, другой в это время чистит зубы. Когда молодая пара находится в слиянии, все физиологические процессы могут перестать быть стыдными. А могут и не перестать. Это в итоге упирается в вопрос границ, но это отдельный и очень большой разговор.

Если подытожить, то раскол по этой системе ценностей проходит там, где один из партнеров считает, что нужно предпринимать специальные усилия, чтобы быть здоровым и красивым, чтобы нравиться второму или самому себе, а второй обижается, что его не готовы, возможно, любить «просто так».

Интересное по теме

Интересное

Учиться танцевать легко

Мне был 41 год, у меня была больная спина, регулярные костыли и диагнозы «грыжи, корешковый синдром» и «соматизированная депрессия». Спортзал и движение мне были прописаны как единственное средство от будущего статуса лежачего больного.

читать далее

Мне уже поздно, или что такое PRO-AM

Отвечая на громадное количество вопросов про танцы, и сама являясь той, кто всерьез начал этим заниматься в 42 года, я уверенно могу сказать, что самое популярное убеждение в нашей стране звучит, выглядит и ощущается как «мне уже поздно». Самый популярный вопрос человека, который решается встать на паркет — «но ведь я никогда раньше не танцевал, как же я смогу?».

читать далее

Жирная, неуклюжая

Однажды мне пришло письмо. «Какая же вы жирная и неуклюжая, — писала мне незнакомая женщина. — Это видно по вашим фотографиям». Накануне я выложила в фейсбук фотографии со своего первого танцевального выступления на большом паркете, которое не люблю вспоминать.

читать далее
Легитимность боли

Легитимность боли

семья

Наступает иногда время, когда важно и нужно разрешить себе не улыбаться, не быть молодцом, не держаться. Нужно разрешить себе заплакать. Лечь носом к стенке. Стукнуть кулаком по столу. Объявить семье о новых правилах, потому что на старые у вас больше нет сил. Сказать «ах дурак, я дурак, какую женщину потерял». Сказать «я живая, я посвятила его болезни годы, и теперь я хочу жить». Сказать «я злюсь, что ты умер и оставил нас одних». Сказать «я так скучаю, так скучаю, я плачу о тебе».

…На «Новом сердце» мне рассказывают истории, как «папа умер, а я не плакала». Почему, спрашиваю. «Надо было держаться и маму поддерживать». «Я заболела раком, но терпела и старалась не грузить родных, им и так тяжело». «Я лежала после аварии с переломом позвоночника, но старалась думать, что встану и пойду, как и прежде». «Я лечила три года заболевшего мужа, не вылезала из больниц, а когда он умер, его родственники обвинили меня в том, что я его не вытянула». «Я расстался с любимой женщиной, но стараюсь об этом не думать, хотя вижу ее везде, в толпе, во сне». «Меня уволили с любимой работы, и все хорошо, я зарабатываю больше прежнего, и не знала, что, оказывается, я так по ней и по коллегам скучаю». «Я развелась 18 лет назад, но разве это нельзя уже забыть как страшный сон, почему я до сих пор об этом плачу?».

О деньгах, стыде и холоде
Во всех этих историях есть одинаковые последствия: как правило, это депрессия разной степени тяжести и отсутствие ресурсов на настоящее, так как они, как сокровища в сундуке, закопаны в прошлом.
В нашей культуре доблесть — не замечать очень сильных чувств. Несомненно, это связано с дикой, полной насилия историей страны в прошлом веке. Но сейчас мирное время, а стратегии выживания все те же, военные.

Смерть близких принято переживать мужественно, правильным считаются спокойные лица на похоронах, плакать стыдно, а выть в голос (что самое целебное и правильное при потере такого масштаба) — невозможным.

Увольнение с работы считается делом житейским, немного страшно, что зарплаты лишился, а так — ничего. Работу любить не принято, принято отбывать. Не одна, так другая. Тем не менее, любимая работа — это изрядная часть нашей идентичности, а профессиональная роль и вовсе становится определяющим «именем» ближе к сорока. Ты кто? Я журналист. Я повар. Я летчик. Я учитель. А теперь, потеряв работу, я — кто? А если уволили несправедливо? А если подставили? Вот и просыпаются взрослые дядьки и тетьки в слезах. А утром идут на нелюбимую работу, на постылую. Скучая по той, прежней.

О деньгах, стыде и холоде
Аборты. Выкидыши. Оплакивать не принято. Погрустила, погоревала и пошла дальше.
А тем не менее, потеря беременности, особенно первой, волочится за женщиной грузом вины, горя, ощущения собственной неполноценности и страхом, что повторится.

Потеря друга или друзей. Тоже не выделяется ни в какую особенную программу, будто так просто перешагнуть и пойти дальше. На самом деле мы скучаем. Женщины скучают по бывшей подруге. Мужчины — по другу. Иногда после тренинга мне пишут, что решились, написали письмо и помирились.

Потеря прежнего здоровья. Тоже принято справляться как придется, чувствуя унизительность своего положения, с трудом приспосабливаясь, игнорируя новую реальность до последнего.

Иногда заканчивается огромный этап жизни. Заканчивается хорошо. Мы переезжаем в любимую страну, или уже переехали. Выходим замуж или женимся. Но что остается за спиной? Нажитое, обжитое, любимое, близкое сердцу. Как не попрощаться с ним, как не оплакать?

Самое главное, самое трудное — это признать, что тебе требуется время и передышка. Что ты упал, а встать не можешь. Что тебе больно так, что нельзя больше притворяться, что ничего не происходит. Работая с людьми на тренинге «Новое сердце», я все время слышу одно и то же — «мне запрещали плакать». Конечно, важно отпустить потерю и шагнуть в новую жизнь с новым сердцем. Но на самом деле главное — дать боли законное место, сделать наше поражение легитимным, передышку — достаточной, а падение — не унизительным.

«Новое сердце» — мой единственный тренинг, где участники работают с предметами. С коробочками в виде сердца. Они наполняют их острыми гвоздями, черными лентами, осколками стекла, угольками из костра, высохшими веточками. Я везу это со всего света: еловые шишки и угли костра — из Швейцарии. Плоды неведомого дерева, высохшие, искореженные — из Тель-Авива. Камни — с берега Гангы. Острые осколки — из разбившейся в Барселоне вазы. Ржавые гвозди — из Тбилиси. Коробки наполняются, трансформируются. Из них что-то убирают, что-то добавляют.

А потом, когда сердце начинает оживать, когда слезы — можно, и их много, когда все сказано тому, с кем прощаешься, тогда новое сердце наполняют драгоценные бусины, живые цветы, светящиеся и смешные детские пуговицы.

Это самый трудный для меня тренинг, с тоннами переработанной боли от смертей, разводов, разрывов, потерь. Участники мужественно идут в свою боль, признают ее право существовать и свое право чувствовать себя не только победителем. Кто-то уходит с тренинга, больше не стараясь улыбаться. Разрешив себе лицо, полное боли. Кто-то с чистой душой, потому что отплакал последнее и отныне свободен. Кто-то с пониманием того, что потерю не возместить, и это место всегда не будет никем не занято; и от этого светло, благодарно и грустно. Все — с ощущением того, что каждая наша эмоция, каждое чувство и каждое состояние имеет право быть. И им найдется место в нашем новом сердце.

Интересное по теме

Интересное

Проживать иногда достаточно

Я бы хотела поговорить об очень важном навыке — проживании чувств без их отыгрывания, отреагирования во внешний мир по направлению к другим людям. Этот навык, размещение в себе сложных или неприятных чувств вместе (важно!) с их осознаванием и удерживанием внешней реакции, направленной на других людей, является для нашей культуры редким и незнакомым навыком. Проявляется отсутствие этого навыка вопросом «да, я это чувствую, и что мне теперь с этим делать?».

читать далее

Лешкина баба

У Марины были тонкие запястья и прозрачные фарфоровые пальцы. Лёшка ею страшно гордился: она знала четыре языка, имела безупречные манеры, тихий голосок, и так аккуратно клала вилкой в рот кусочек любой еды, что он не мог уследить, когда она его открывает.

читать далее

Мой папа ушел

БОЛЬНОЙ ВОПРОС. Я почти каждый день на приеме сталкиваюсь со случаями, когда взрослая женщина, красавица и умница, по-прежнему чувствует боль, вспоминая себя, растущую без отца. Речь идет о тех случаях, когда отец рано и безжалостно оставил семью или вовсе не признавал отцовство, или признавал формально, но никак не участвовал в жизни девочки. Никак, ни словом, ни делом. На протяжении десятилетий, пока она росла.

читать далее

Pin It on Pinterest