Быть автором собственной жизни

Быть автором собственной жизни

сложный выбор

Те из нас, кто видит жизнь как цепь несчастий, преодолений и трудностей, даже не подозревают, насколько они подстрахованы. Видеть жизнь именно так, все свои силы бросая на борьбу с проблемами, значит иметь довольно твердую почву под ногами в некоем участке мировоззрения, а именно — там, где у нас находятся представление о наличии или об отсутствии выбора. Чем меньше выбор, тем, парадокс, меньше тревоги. Ты просто идешь по этой узкой колее, день за днем, делай, что должно и будь что будет.

Когда вырываешься из трудных обстоятельств, страхов, сомнений, на простор относительно спокойной жизни, возникает некоторая растерянность. Тревожно, потому что не о чем тревожиться. Пусто на том месте, где надо бороться, бояться, молиться. И главное — распахивается леденящий душу своей свободой целый перекресток. Иди, Иван-Царевич, куда хочешь, никто держать и препятствовать не будет.

 

Быть автором собственной жизни
И вот тут возникает первая проблема. Многие Иван-Царевичи и Василисы Прекрасные даже не пробуют идти, уверенные, что опять борьба, несчастья: справа — дракон, прямо — голову срубят, а слева — потеря коня.
Вторая проблема возникает тогда, когда мы вдруг понимаем: а что, если действительно, по-настоящему, свободны? Никто не срубит нам голову и не отнимет коня, пойди мы направо или налево; и вопрос не в том, куда именно пойти и какой сделать выбор, а в том, воспользуемся мы этим выбором или нет, или так и останемся сидеть на перекрестке, пока течение жизни не отнесет нас прочь от него.

Я хочу рассказать вам про свой опыт такого выбора. До 33-х лет прожив в родном городе, я всегда мечтала из него уехать, ощущая город совершенно мне чужим, и однажды такой шанс представился. Шанс был осязаемый, выпуклый, игнорировать его не было никакой возможности, ибо это значило густо себе соврать: мне предложили работу в Москве, в той же организации, где я работала уже лет пять, предложили переезжать. И это было то, что я давно хотела. С другой стороны, было так страшно, что я ревела по ночам от этих огромных перемен, которые маячили у меня впереди. Я отчетливо помню свои муки: переезжать меня никто не заставлял, в Москве у меня не было ни жилья, ничего, я брала с собой дочку, а значит, отвечала еще и за нее, оставаться тоже было мучительно, так как нечем было уже дышать, и я каждый вечер многие недели зависала в Интернете, читая отзывы переехавших в Москву и понимая, что придется несладко. Хорошо, давай останемся, — предлагала я себе и ощущала вязкую тоску при этой мысли. Много вечеров заканчивались тем, что я просто ревела от бессилия и невозможности сделать однозначный выбор.

Быть автором собственной жизни
И вот однажды я вдруг набрела на мысль, которая выбора мне не оставила. «Ты должна самой себе, — сказала я. — Ты должна хотя бы попробовать исполнить свою мечту. Иначе следующие годы, все последующие годы ты будешь сожалеть о том, что даже не попробовала».
И я уехала. Теперь я благодарна самой себе за то, что однажды шагнула в неизвестность.

В подавляющем большинстве случаев мы свободны настолько, что холодит в животе от страха, — что, никто и не препятствует? Никто, значит, и не присматривает? Да, большинству нет до нас никакого дела. Вселенной нет до нас никакого дела. Никто не следит за каждым нашим шагом, чтобы ставить подножки. У нас есть выбор. В большинстве случаев это очень трудно, выбрать идти, когда можно не идти. Еще Сартр и Камю в начале 20-го века писали об экзистенциальном одиночестве: Бога нет и никто не приглядывает за нами сверху, даже знаки и символы при мучительном выборе мы выдумываем себе сами, наша свобода столь высокой степени, что, по сути, это одиночество в самые сложные моменты жизни. А вслед за этой мыслью приходит еще более пугающая: выходит, в тех случаях, когда мы можем выбирать, ответственность за последствия этого выбора тоже лежит на нас. Отвечать за слова, за шаги, избежать соблазнов переваливать это все на чужие плечи, — это большая душевная работа, нелегкая, в которой становишься взрослым окончательно. Это плата за нашу свободу, и не всем из нас и не всегда по плечу порой потянуть такую плату.

Идти и увольняться прочь с высокооплачиваемой работы, не потому, что там плохо. А потому, что есть Дело, которое манит, вдохновляет, которое любимое. Другое. Мечта. Там пока нет денег, нет клиентов, нет имени, но есть вдохновение и смысл.

Уходить от нелюбимого мужа. Любимчика всей твоей родни. Гордости тещи. Не потому, что с ним плохо или любишь другого. А потому, что в этом браке настолько никак, что кажется, будто ты набита ватой. Уходить в никуда, в одиночество, в очень большое путешествие к себе, в котором находится обычно и вдохновение, и смысл, и любовь.

Покидать дружескую, «свою» компанию. Не потому, что нашел другую. А потому, что друзья, кажется, это что-то другое, не такое ехидное, подкалывающее, опускающее, обесценивающее, — не такое. Уходить к свои занятиям, размышлениям, одиночеству, пока из этого не вырастет что-то новое, подходящее, твое не по привычке, а по выбору. Настоящее.

Зона развития всегда находится вне зоны комфорта. Высокая степень свободы есть у каждого из нас, но мы делимся на три категории: тех, кто в это не верит, а значит, никогда это не проверит; тех, кто верит, кому от этого еще страшнее и он не находит в себе силы это изменить, а, значит, не пользуется этой степенью; тех, кто верит, знает, пользуется. Большой путь начинается с маленького шага, но как же много сил нужно, чтобы его сделать.

Там, за освоенным миром, много неизвестности и неопределенности. Если мы учимся переносить неопределенность как нечто будоражащее, а не тревожащее, — наша свобода у нас в руках. Когда мы обнаруживаем, что быть автором собственной жизни вполне возможно, хотя ой как непросто, — тогда наши пути перестают быть легкими, но начинают быть гораздо более счастливыми.

Интересное по теме

Интересное

12 признаков несчастливой связи

Мои посты отнюдь не глянцевые по существу, а довольно порой злобные. Потому что рассчитанные не на среднестатистических Кать, а на обобщенный образ мой подруги. Поэтому хоть злобно, но по пунктам, и каждое слово — горькая правда.

читать далее

Достижения — можно. Радость — нельзя?

Я могу позволить себе огромный успех или невероятные достижения. Я то и дело делаю так, что окружающие меня люди говорят: «мы тобой гордимся. Мы гордимся тем, что мы тебя знаем». Но я с огромным трудом позволяю себе радость и беспечность.

читать далее
Четыре корзинки. Сказка

Четыре корзинки. Сказка

сложный выбор

Часть первая

Жила-была одна бедная женщина, и не было у нее ничего. Жила она в старой хижине, на обед у нее была горячая вода в щербатой кружке, а на ужин — холодная. Иногда ее кот приносил ей на ужин птичку, но в основном она добывала себе пропитание сама, сидя на берегу моря и пытаясь поймать рыбу старой сетью.

Сколько она себя помнила, она так и жила в старой хижине на берегу моря. Родители умерли, когда она была маленькой, вырастила ее родная тетка, которая скончалась несколько лет назад, друзей у нее не было, она ощущала себя некрасивой и никому не нужной, ремеслу не выучилась, считая себя неумехой, с соседскими детьми играть ей было скучно, а выходить за околицу и гулять по окрестным лугам и полям она полагала опасным.

Быть автором собственной жизни

Она очень любила две вещи на свете — смотреть, как восходит над морем солнце, да расчесывать на закате, ложась спать, свои длинные волосы цвета потемневшего золота.

Напротив ее хижины стоял веселый маленький домик, разукрашенный цветами и птицами, в котором жила еще одна женщина. Когда она была юной, у нее погиб ее возлюбленный, потом умерли родители, и с тех пор она жила одна. По утрам от ее дома к окнам бедной женщины доносился запах сдобных сладких булочек, да и сама хозяйка была им под стать, хохотушка, всегда звавшая гостей и имеющая в друзьях полдеревни.

Веселая соседка пекла самые вкусные пироги на свете и кормила ими весь округ, пироги были с яблоками, рыбой, капустой и повидлом. Время от времени она уезжала в далекие путешествия, и по возвращении пироги становились еще вкуснее, а соседка объясняла, что уезжала учиться тонкостям хлебопечения и пироговедения. У нее была беленькая лошадка и наша бедная женщина нередко видела, как ее веселая соседка запрягала лошадку и галопом выезжала за околицу, просто прогуляться, да посмотреть, какие новые цветы выросли за весну. Иногда она жаловалась бедной женщине, что у нее нет ни минутки, и жизнь ее так наполнена всяким интересным, что некогда даже и спать.

Больше всего веселая соседка любила две вещи: смотреть ночью на огонь далекого маяка и замешивать тесто с корицей.

Быть автором собственной жизни
Однажды ветреной мартовской ночью им обеим приснились почти одинаковые сны.
Нашей бедной женщине явилась во сне ее покойная тетка и сказала: «Анна, я хочу сделать тебе подарок. Я дарю тебе четыре корзинки из прутьев плакучей ивы. Они одинаковые, и ты можешь использовать их как хочешь, но помни, что туда нельзя положить ничего вещественного, только то, что с тобой происходит и только то, что приносит тебе радость. Правило очень строгое: всегда должны быть наполнены все четыре!» Тетка нахмурилась, послышался запах травяного чая, который она пила на ночь, и все исчезло.

Ее веселой соседке приснился погибший возлюбленный, который сказал ей: «Мария, милая. Я принес тебе четыре корзинки из виноградной лозы, это подарок. Туда нельзя положить твои прекрасные пирожки или яблоки, или ленты, или помады, но туда можно положить то, что ты любишь больше всего на свете. И помни, что всегда должны быть наполнены именно все четыре!» Он нежно поцеловал ее в губы и исчез.

Наутро на порогах их домов стояли отлично сплетенные, удобные, прочные и легкие корзинки. Наша бедная женщина и ее соседка поделились друг с другом своими снами, подивились на чудо, да и разошлись, так как не знали, как наполнить корзинки тем, что они любят. Корзинки поставили под лавки.

И занялись своими делами: соседка принялась печь особо мудреный пирог с мясом, рисом и апельсиновыми корочками, а бедная женщина распутывать сеть, запутанную прошлым утром в холодной весенней воде.

Быть автором собственной жизни
К вечеру обе заглянули под лавки — просто так, полюбоваться на корзинки и вскрикнули.
В одной из корзинок Анне показалась новенькая прочная рыбацкая сеть, в корзинке Марии мерещился призрак нового пирога, который она называла «Царский».

Часть вторая

Через полгода и Анна и Мария привыкли заполнять свои корзинки всем, что их радует. У Марии корзинки были переполнены. В одной из них лежала ее дружба с хорошими товарищами, поддержка подруг, угощение соседским детям да праздники с соседями, веселые посиделки, смех и секреты подружек. В другой лежали ее пироги и пышки, новые рецепты теста, особый сорт муки для пирога с ежевикой, запахи сладких булочек с корицей, ее обучение кулинарии и пироговедению, да тонкая пергаментная бумага царского завода, о которой мечтала Мария. В третьей ее корзинке лежали прогулки на беленькой лошадке за влажный темный лог да дальний зеленый луг, парусник на горизонте, сны о дальних странах и волшебных путешествиях, ночной таинственный огонь маяка в море и запах корицы, напоминавший ей маму.

У Анны корзинки были пустоваты. Немножечко рассветов в одной, немножечко новеньких рыбацких сетей в другой, пряник для соседского мальчишки в третьей.

И лишь одна корзинка у обеих женщин была заполнена одинаково. Это была корзинка для любви и любовных дел, и на дне каждый из двух корзинок поблескивали отпечатки фантазий, пахло духами и снами, переливались мечты и таинственно светилась надежда. Корзинки для любви были почти пустыми, да и как их заполнишь, когда на всю деревню несколько женатых рыбаков да несколько дряхлых дедов?

В октябре, когда догорали последние теплые осенние закаты, в залив зашла небольшая лодочка, в ней на веслах сидели двое. Один, молодой, с насмешливым лицом, по имени Мурад, был потомком османов, долго скитался нанятым матросом по всем океанам, нанялся на бригантину, попал в шторм и еле спасся. Товарищ его, постарше, с прокопченным профилем и шрамом на левой щеке, имел какое-то дело к властям местного округа, то ли хотел торговать пряностями, то ли вином, то ли шелком, курил трубку и был молчалив. Звали его Жан. Выйдя на берег, попросились они на постой в оба домика прямо на берегу, да там и остались, каждый на месяц.

Каждое утро любовная корзинка наших девиц была переполнена. У Марии с Мурадом это были объятия, поцелуи и другие чувственные опыты, веселые завтраки прямо в постели, путешествия вдвоем на беленькой лошадке за темный лог да зеленый луг и на небольшой лодочке на дальние острова. У Анны с Жаном это были разговоры о Вселенной и звездах, о том, почему рассветы розовые, а закаты красные, и поцелуи и объятия тоже были. Остальные корзинки они забросили, — любовная стала самой большой и нужной.

Быть автором собственной жизни
Так и жили все четверо, пока не подул ледяной зимний ветер, не замела поземка, и окна не покрылись снаружи очень тоненьким льдом.
Тогда мужчины пригнали откуда-то повозку и уехали в город, говорить с властями о шелке или пряностях, а наши девушки остались одни.

Часть третья

Все валилось у них из рук, и, когда минуло Рождество, Анна постучалась в дверь к Марии. «Давай подождем до весны», —- прошептала Мария, обнимая печальную соседку.

До весны их корзинки оставались пустыми. И любовная, и все остальные. Пироги у Марии выходили из печи твердыми и горькими, а у Анны не ловилась никакая рыба. Соседи приносили им иногда пряники или кашу, друзей Мария больше к себе не пускала, Анна обрезала свои волосы цвета потемневшего золота. Пришла весна, а потом и лето, а мужчины так и не возвращались, и весточки никакой от них не было.

Однажды на закате, когда Мария и Анна сидели на крыльце старой хижины Анны, они увидели незнакомую женщину. Откуда она шла, было непонятно, так как она поднялась от залива, где заканчивались все дороги, и шла мимо них по тропинке. Женщина была не из местных и даже вряд ли из городских, — разноцветные заморские одежды веяли на ветру. Шла она быстро и прошла мимо не останавливаясь, но в ту же ночь приснилась им обеим во сне.

«Поначалу бедняжкой была одна из вас, —спокойно сказала она, — и не было ничего у Анны. Теперь нет ничего у вас обеих, и у Марии тоже. Ваша любовь дорогого стоит, но почему теперь про каждую из вас можно говорить «жила-была бедная женщина и не было у нее ничего?» — и она улыбнулась. — «Заполняйте корзинки, девушки, — добавила она, — заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было. В одной — мечты, тайны, планы и сны, в другой — друзья и близкие, для которых нужно много сердца, в третьей — ваше Дело, которое вас и прокормит, и вдохновит, ну а в четвертой — любовь, когда она с вами случится.

Быть автором собственной жизни
А пока ее нет, на дне любовной корзинки могут быть теплота, благодарность, признательность, светлая грусть, а на самом дне пусть тихонько светится надежда».

И, взмахнув цветным подолом, незнакомка исчезла из их снов и больше никогда не снилась двум соседкам.

С тех пор каждое утро из окна дома Марии по-прежнему неслись чудесные запахи сладких булочек, а Анна научилась плести самые лучшие в мире рыбацкие сети, за которыми приезжали лодочки с дальних островов. Жили они безбедно и весело, грустили иногда по ушедшим мужчинам, но вскоре Мария вышла замуж за своего старинного овдовевшего друга, который жил через дом, а Анну просватал хозяин рыболовного баркаса, и их свадьбы гуляли три дня и три ночи.

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было. В одной — мечты, тайны, планы и сны, в другой — друзья и близкие, для которых нужно много сердца, в третьей — ваше Дело, которое вас и прокормит, и вдохновит, ну а в четвертой — любовь, когда она с вами случится. А пока ее нет, на дне этой корзинки пусть тихонько светится надежда.

Иллюстрация испанского художника Висенте Ромеро Редондо

Интересное по теме

Интересное

Дар благодарности и другие дары

Когда люди мечтают об отношениях, они часто хотят, чтобы будущий партнер был умным, красивым, успешным, добрым. Почти никто не задумывается о том, чтобы партнер умел быть благодарным. И это больше, чем просто говорить «спасибо».

читать далее

Маленькая розовая баранка

Я решила сделать то, что давно хотела: поэкспериментировать, угостить себя всем, чем мне хочется, как дорогую взрослую гостью. А не торопливо и виновато съесть запрещенное и калорийное, как ребенок, который тайно ест конфеты.

читать далее

Разговор с собой маленькой

Иногда я говорю себе маленькой:
— Видишь, у всех в руках такие светящиеся экраны. И там двигаются чудные картинки. Правда же, ты бы умерла от удивления и счастья, если бы я тебе, маленькой, в твои 8 лет это все показала?
— Да я бы сдохла! От изумления и сразу от всего, — говорит маленькая я. Она похожа на цыганку и много читает, и иногда грубая.

читать далее
Я не могу копить

Я не могу копить

сложный выбор

Многие думают, что это что-то про царя. Отнюдь. С этого началась наша новейшая история денег. Павловская реформа была проведена премьер-министром правительства Валентином Павловым в 1991 году. Его посадили на это место специально для нее и убрали почти сразу после. Наверное, его бы тогда просто четвертовали, если бы народ добрался.

Знаете ли вы, каких два вида накоплений было у некоторых наших бабушек к 1990 году? Это вклады на наше будущее 18-летие в Сберкассе и наличные деньги в размере тысячи-двух рублей где-то под кроватью, я не шучу. Это было почти две машины или взнос за кооперативную квартиру. Они копили всю жизнь. Павловская реформа в феврале 1991 года заключалась в том, что основная масса наличных денег и накоплений у населения была изъята примерно за два дня.

Как?

Представьте себе, что у нас с вами сейчас в кошельках есть тысяч по двадцать рублей и на банковском счету есть еще тысяч сто. У некоторых из нас там есть миллион или пара, а наличными хранится примерно тысяч триста прямо дома.

 

Быть автором собственной жизни
Теперь представьте себе, что мы с вами пришли завтра на работу, а по радио говорят: девочка, девочка, гробик на колесиках, то есть буквально следующее:
— Дорогие сограждане, те деньги, которые у вас есть в кошельках и те, которые на вкладах, с четверга не имеют больше хождения на территории России. Они будут заменены на другие купюры. Все ваши вклады и накопления вы можете обменять в пунктах Сберкассы в размере не более тридцати рублей. Таким образом была изъята основная денежная масса бывших советских денег. Тем самым эта непопулярная и адская реформа спасла страну от дефолта тогда, в 91-м. Дефолт все равно грянул, но семь лет спустя, и все как-то выстояли. А тогда люди жгли деньги, обклеивали ими туалеты, прикуривали от них. С тех пор мы затылком знаем: опасно держать на руках большую массу наличных. Государство в любой момент может просто отменить эти деньги, и сказать, что в ходу другие, как тогда. Было много инфарктов, инсультов и самоубийств. Люди всю жизнь откладывали жизнь, чтобы потом достать кубышку. А кубышки-то и не стало. Это один из факторов того, почему так трудно копить деньги в нашей стране. На тренинге мы говорим и об остальных. Но я думаю, уже само знание этой нашей истории денег поможет вам понять, почему бывает так тревожно, когда у вас на руках скапливаются наличные деньги. Я вижу на тренингах, как люди говорят слово «избавиться от денег» — и это правда. Иначе вдруг опять товарищ Павлов придет?

Интересное по теме

Интересное

Идеальный бюджет

Хочется начать, как в бодрых американских книжках — «У вас проблемы с деньгами»? Но я начну по-другому. Все ограничения внутри нас. И «мужиков нормальных нет», и «все бабы суки», и «это для меня слишком дорого», и «денег нет».

читать далее

Аристократка

Я сижу в ресторанчике, где мало кто говорит по-английски, а все по-итальянски, и жду, пока мне принесут заказанную пиццу «take away»: для моих доверчивых друзей, которые ждут меня в номере гостиницы и мы хотим выпить вина. Мы в Римини.

читать далее
Три принципа и личная жизнь

Три принципа и личная жизнь

сложный выбор

Мне очень нравятся две фразы. Первая: если и третий муж бьет по морде, то дело не в муже, а в морде. Трактовать широко. Вторая: в этом году где-то вычитала — люди странные существа. Действуя всегда одинаково, они пытаются получить разные результаты.

Приговаривая то одну, то другую фразу, я обнаружила в себе, что то, из-за чего «бьют по морде» — это как раз привычка действовать одинаково, а потом сильно удивляться полученному результату. Сильно удивляться, подчеркиваю. Пойдя дальше, я обнаружила, что действовать одинаково (рассмотрим сейчас мои отношения с мужчинами, но не пристально), меня вынуждают три моих принципа.

Принцип первый. Я не такая.

Самая вредная его разновидность — я не такая, как все. Это мешает предаваться простым радостям жизни: отдаться первому встреченному после долгих лет скитаний, пить до утра, прогуливать работу, показаться мужчине в растрепанном, разобранном или разъяренном виде.

Один мой друг, почти далай-лама и владелец небольшого курорта, как-то пригласил меня покататься на лыжах. Ну, раз я не катаюсь на лыжах, и даже стоять на них не могу, то хотя бы на бубликах. – «Ты визжишь, когда большая скорость?» — вдруг спросил он как-то нежно. – «Нет, еще чего!» — презрительно ответила я. – «А я люблю, когда визжат», — неожиданно признался он.

Быть автором собственной жизни
Ну, я визжу, да, съезжая с горки, моя собака и моя дочь могут это подтвердить. Но мне казалось зазорным визжать при нем, катаясь с его горки.
Он же далай-лама. А я не такая, как все эти его глупые блондинки. Еще чего, делать что-то такое откровенно женское, даже детское — хлюпать носом, просить купить шоколадку, капризничать, когда температура, нет, я возвышенная, и слово «жопа» мне незнакомо. Я гордая. Все бабское мне чуждо.
Я не такая — и я делаю вид, что так и надо, когда мой муж не пришел домой ночевать. Скандал? Еще чего! Я не такая. Я предоставляю свободу индивидууму. Пусть он оценил бы. Он не оценил, взял свободу и свалил. Мне хочется запустить вилкой в окно, когда мне признаются в дерьме? Я не такая, еще чего. Я продолжаю нанизывать на вилку салатик.

Мне предлагают некую авантюру. Мне, скажем, давно этого хотелось. Более того, это именно то, о чем я мечтала неприличные мечты. Но я не такая, еще чего! Дело было в субботу, я была в чужом городе, за окном лил дождь и рядом никого не было. Я сказала себе — дууура. Ты хотя бы попробуй, а я никому не скажу. И я попробовала. Несколько раз я спохватывалась, говорила — я не такая! — и прекращала начатое. Ну что я буду с этим делать, уныло спрашивала я себя, я же не такая.

У, мне пришлось вновь с собой познакомиться. Оказалось — такая. И еще какая такая. Такее некуда. Мне понравилось. И потом, как на ниточке, нехотя, по одному, вытянулись открытия. Да, я обожаю реветь от фильмов и хлюпать носом. Я сентиментальная. Я умею ныть и канючить. Я не имею силы воли и могу нажраться шоколада и мороженого в промышленных количествах, а не клевать, как птичка Рух, салатный лист. Я обожаю банальщину. Я ненавижу ждать. Я раньше думала: я не такая, все канючат, а я не буду, все ненавидят ждать, а я терпеливая и не парю мозг мужику, все говорят гадости о своих соперницах, а я молчу, они принцессы, да, все до единой, и та, что с унылым лицом, и та, что с крючковатым носом, и та блядища Настя в мои 14 лет, жалко, что я так и не набила ей морду.

Быть автором собственной жизни
Как славно быть такой как все, неидеальной в собственных глазах. И вообще неидеальной.

Принцип второй. Я хорошая.

О, от этой хорошести бывают женские болячки. Тебе хочется послать его куда подальше, а ты говоришь: «Я понимаю. Да, да. Нет, что ты, мне ничего не надо. Я питаюсь пыльцой и эфиром. Я не буду тратить твои нервы, мой хороший, я благородный рыцарь с сиськами. Сиськи тут случайно, не обращай внимания. Я не плачу, я не такая, я хорошая, понимающая. Я поддержу тебя. А мне ничего не надо, я сама. Не обращай на меня внимания, иди уже к ней, и забери вот это, тебе пригодится, а я перебьюсь. Я с ребенком перебьюсь, как не хрен делать, вот увидишь. Да, я сильная. Мне так приятно, что ты меня похвалил. Я сильная, и — да, вот именно это слово — «умница». А она слабая, зависимая, и трахает тебе мозг, поэтому ты не можешь ее оставить? Одну? На этой пыльной грязной дороге? Да, не оставляй, какой ты благородный, какая я благородная, какие мы благородные».

И этот ужас длился годами. Недавно я покончила с «умницей» одной смс-кой, и мне понравилось, что получилось на выходе. Я не умница. Я глупая сварливая баба. Жадная и по настроению нежная, если повезет. А добрая я бываю от лени. Имейте в виду.

Я бы еще чего-нибудь написала и даже процитировала бы примеры собственной «хорошести», но мне не хочется вспоминать. Эти вечера на собственной любимой кухне, с подвываниями, после таких разговоров, где еще раз я была хорошей, все два часа или пять часов, а потом оставалась одна, садилась на пол и ревела, ощущая себя изнасилованной собственным благородством и неспособностью признаться в лицо собеседнику, что дело дрянь и я умираю, и лучше бы перестать меня пользовать, а пойти себе лесом.

Принцип третий. Все из-за меня.

Если сгустить краски для наглядности, то получится так: двухмесячная мужская депрессия с намеками на то, что надо поговорить, имела своей причиной вовсе не меня. А работу. Как это ни странно признавать, но у мужчин отношения с нами где-то на третьем месте. На первом – «я недостаточно зарабатываю». На втором – «кажется, жизнь не удалась, я занимаюсь не своим делом/у меня ничего не получится». На третьем, если очень постараться целенаправленно отравлять человеку жизнь – «как же меня затрахали эти отношения». Примерно так. Два часа молчит? Он решил меня бросить. Однозначно. Не пишет целый день из командировки? Трахает прямо сейчас какую-то красотку. Третий день молчит и за ужином ест не глядя? Он кого-то завел. Говорит, что на работе проблемы? Врет для отвода глаз, решает нашу судьбу, надо успеть первой подать на развод.

Мне везет с мужчинами (все время собираюсь написать в прошедшем времени «везло», потом вспоминаю, что я еще не умерла) и они все всегда были заняты каким-то своим делом. Большим причем. Им важна самореализация. Именно в социальном плане. Если здесь не получается или ему кажется, что не получается — это просто туши свет. Он так озабочен этим, это так фактически все на кону, что просто не заметит ужаса в твоих глазах, а если тебе удастся ему об этом крикнуть, то он удивится. «Ты решил меня бросить, да??» — со слезами в голосе. – «С чего ты взяла??» — «Ты совсем не обращаешь на меня внимания!».

И это правда – не обращают. В этот момент им страшно. Они строго себя судят, примерно как мы себя насчет детей и замужества. Все, что мы можем — это выслушать и погладить по плечу. Тут и вправду важно быть хорошей и в этот момент не парить им мозг. Остальное они сделают сами, выберутся, добьются, завоюют. Им не дается этот мир, они заняты отношениями с ним, и, пока им не удастся его прогнуть, лучше не путаться под ногами. Это не из-за тебя. Не из-за тебя и не из-за этой Настьки. Это ты можешь целый день сравнивать мысленно размеры своей и ее задницы, и горевать, они тоже могут, но с другой целью, а если они долго в депресняке, или молчат, или мрачно бурчат — то не надо сводить весь свет клином на себе. Не надо.

Ну, это мне далось легче всего. Я бы быстро соскучилась, если бы поняла, что мысли моего мужчины вечно вертятся вокруг отношений с женщинами, а не со своим делом. Пока я этого не наблюдала, и слава богу. Ну и меня еще спасает то, что я сама люблю свою работу. И всегда любила. И могу париться из-за нее, и по ночам думать, так же беспокойно, как и о том, в чем мне идти на встречу, где будет эта толстозадая Настька.

Интересное по теме

Интересное

Хорошая девочка и последний шанс

Все хорошие девочки склонны давать мальчикам последний шанс, когда дело пахнет жареным. Как правило, при этом мальчик не осведомлен о том, что у него, бедолаги, последний шанс. Последний шанс бывает временной и контентный.

читать далее

Жизнь без «плохого партнера»

Иногда мои бывшие клиенты пишут письма. И мне хочется поделиться с вами теми мыслями, о которых они пишут, потому что эти открытия могут кому-то помочь еще что-то понять.

читать далее

Французская история

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

читать далее

«Хочешь увидеть — научись действовать»

сложный выбор


Если у тебя больше всего времени занято работой, то в основном в твоей жизни будет работа. Если у тебя не находится времени на личную жизнь, то личной жизни трудно пробиться сквозь этот график. 

В какой-то момент ты понимаешь одну суровую вещь. Если у тебя больше всего времени занято работой, то в основном в твоей жизни будет работа. Если у тебя не находится времени на личную жизнь, то личной жизни трудно пробиться сквозь этот график. Если не находится времени на друзей, то друзьям трудно пробиться к тебе, просто чтобы с тобой повидаться. 

Вообще, если ты ведешь себя так, словно ты всегда всеми утомлен и хотел бы, чтобы тебя все оставили в покое, то тебя оставят в покое. 

Я была с той стороны несколько лет — как человек, не имеющий сил на встречу после целого дня приема, и так месяцами. Когда на встречу с нравящимся тебе мужчиной идешь с мыслью «хоть бы он не пришел, что ли, потому что нет сил разговаривать, и кому я такая нужна, обессиленная». Или когда неделю за неделей откладываешь встречу с подругой, потому что после работы надо сделать усилие и куда-то доехать, а сил нет. Когда беспрерывно спишь, начиная с первого самолета в отпуск, будто дома спать невозможно. Когда так тревожно, так все ненадежно, зыбко и нестабильно, что свободные два часа с 8 до 10 утра с неизвестной целью забиваешь английским, и плохо соображаешь, и жалко преподавателя. 

Даже в полной неопределенности у тебя есть ты сам

 

После поездки в Таиланд все изменилось. Я ощутила полную бессмысленность происходящего, если оно происходит с такими акцентами и такой интенсивностью. Почему именно в Тае, я не знаю. Может быть, потому, что я прилетела туда в полную неизвестность, а улетала отсюда из полной неопределенности, но оказалось, что достаточно просто сидеть на берегу зеленого безымянного моря для того, чтобы ощущать покой и счастье. Что на задворках Земли тихо, хорошо и никто никуда не торопится. Что даже в полной неопределенности у тебя есть ты сам. Что безмятежным можно быть с полным правом на безмятежность до тех пор, пока ничего не случилось. 

В нашем мире все наоборот: нельзя быть безмятежным, пока ты не удостоверился, что ничего не случилось и не случится. Так как достоверно это неизвестно и известно быть не может, быть безмятежным нельзя никогда. Нельзя сидеть на берегу моря и чувствовать себя счастливым, если у тебя не закрыты проблемы и не решены задачи. 

Я, так и не заснув в ночь на первое января в Тае, вышла на балкон и притихла. Начинался рассвет, перед отелем была скала, стояла тишина и вдруг запели птицы. Это было какое-то совсем другое время и какая-то совсем другая жизнь. Предлагалось жить немедленно, не откладывая, не ища идеальных моментов, не дожидаясь счастья, решения задач, сбывания мечт и желаний. 

Наверное, это легко в том ласковом, как любящий мужчина, климате, и довольно трудно у нас, когда темно, холодно, небезопасно и хочется, чтобы ну хоть что-то сбывалось. Совершенно не знаю, чем это все завершить, кроме того, что будьте осторожны, загружая себя с головой чем-то только одним. Если нельзя улететь в Таиланд, на Бали и там наконец начать жить, давайте жить здесь, будто бы у нас есть время на все, что мы любим. 

Я научилась быть доступной и говорить «да» тем, кого люблю. Приходить куда-то, даже если нет сил, просто потому, что там ждут тебя даже обессиленную. Иногда расчищать все для любимого занятия или любимых людей: всю работу, всю тревогу. Соглашаться на разные предложения, а не только на те, которые кажутся идеальными, и смотреть как я в этом себя чувствую, и что из этого выходит. Меньше бояться, меньше бояться. Меньше бояться вообще «кабы чего не вышло», а, наоборот, пусть уже бы что-то вышло. 

Однажды я увидела в статусе одного хорошего человека в скайпе: «Хочешь увидеть — научись действовать».

Мы не наелись

Мы не наелись

сложный выбор


Нет «жирка», «подушечки», которая бы позволила чуть расслабиться, выдохнуть, все время в этом месте тревога, все время в этом месте ощущение себя бедным, все время хочется спрашивать у посторонних людей «сколько стоит», хотя это неприлично.

Многие люди годами мечтают о простом, казалось бы, действии: отложить немного денег. Не тратить все. Но необходимые траты такие большие, что совершенно непонятно, как откладывать. Откладывают, пряча от самих себя — в конвертик, на счет, и в конце концов не выдерживают, залезают, и вот отложенного нет. Их беспокоит, что тратится все до копейки, «вот сколько получаю — столько и трачу».

Когда в моей группе «Деньги, деньги» люди начинают озвучивать цифры, на лицах появляется изумление. Цифры иногда разнятся на порядок — Коля получает рубль, а Наташа десять. А проблема абсолютно одна и та же. Копить можно только с излишков. Это аксиома. Но излишков ни у кого нет. Ни у Коли, ни у Наташи. Более того, когда Наташа получала рубль, у нее так же не было денег, как и теперь, когда она получает десять. А когда Коле вдруг выплачивают не рубль, а четыре рубля, у него они тоже тотчас же расходятся.

Давайте заглянем в этот механизм на примере прекрасной бабушки Прасковьи Федоровны. Прасковья Федоровна, невысокая полненькая женщина, 1933 года рождения, пережила войну маленькой, вышла замуж и родила двоих девочек. Девочки родили своих детей, и все эти семьи, с внуками, а потом и правнуками, вспоминают про дом Прасковьи Федоровны как про изобильный, хлебосольный и разумный. Более того, у Прасковьи Федоровны, работавшей, как и ее муж, всю жизнь мастером в цеху и вышедшей на пенсию, всегда были какие-то накопления, и «бабуля с дедом» подсовывали своим взрослым детям десятку, а на свадьбы дарили и сотню, и полтысячи рублей в советское время. Вспоминая ее на тренинге «Деньги», внук или внучка этой женщины говорят — «Я не знаю, как она это делала, но деньгами она распоряжалась разумно и аккуратно, и было ощущение, что она их держит хозяйской рукой. Все необходимое было, а ведь зарплата была меньше, чем у меня!» 

Не получится спокойно откладывать, пока в этой теме так много тревоги, жадности, желаний, вожделений

Я могу поделиться наблюдением: не получится спокойно откладывать, пока в этой теме так много тревоги, жадности, желаний, вожделений. Мы не наевшаяся нация. У тех, кто сейчас самые активные работники на рынке, у поколения 70-80-х годов, в детстве и юности не было:

— хорошей и красивой одежды;

— нормальной и вкусной еды вдоволь; иногда и просто еды вдоволь;

— обыкновенного бытового комфорта;

— красивых и качественных интерьеров, мебели, предметов обихода;

— безопасности;

— уверенности в завтрашнем дне;

— спокойных и уверенных в себе родителей;

— путешествий;

— предсказуемости мира и его надежности;

— легкости перемещений и легкости решения проблем.

Все это вкупе дает почти поствоенный синдром: обратите внимание, наше поколение почти никогда не берет кредит, чтобы купить бытовую технику или гаджеты. И также почти никогда не берет кредит на образование. Мы берем кредиты на путешествия, автомобили, ремонт, мебель, квартиру, шубы, неподъемную ипотеку, и часто спускаем все до последней копейки на шопингах или на еду в том сегменте рынка, который нам не по доходам. Начинаешь смотреть срез трат — и видишь импульсивные покупки в нижней трети пирамиды Маслоу, хотя речь не идет о выживании. Это покупка вкусной и хорошей еды, покупка лишней еды, которая выбрасывается, покупка вещей, которые престижны или не носятся, но которых до смерти хочется так, что это превращается в навязчивость.

Если сказать проще, — наше поколение совершенно не наелось и наедается только вот что. Работая с этой темой, та же условная Наташа удивленно видит, как легко можно отследить связь десятой пары лишних, ненужных, роскошных зимних сапог с вечно промокшими, замерзшими ногами юной студентки, вынужденной по утрам ждать автобус в зимнем уральском городе. Она покупает не сапоги, а тепло своим ногам, гарантию, что больше не замерзнет. Тот же условный Коля, заработав вдруг нечаянно больше, несет и несет эти деньги в черную дыру, заглушая тревогу и придуманную вину, — оплачивая младшему (37 лет) брату очередную фанаберию, кредит, долг, разбитый автомобиль: когда-то Коля остался в семье за старшего и хлебнул лиха, в 14 лет после ухода отца получив на руки инфантильную маму и избалованного брата. Он пытается купить безопасность и ощущение «я справляюсь» и именно на это тратит все, что есть, так как тревога не уходит. 

Кто-то стоит возле прилавка с вкусными окороками, бормоча то ли «теперь я могу себе это позволить», то ли «я никогда не буду больше голодать», и, махнув внутренне рукой, говорит «а дайте килограмм». Зная, что не съедят — еще предыдущий не съели.

Чуть-чуть примерив на себя спокойствие собственной бабки Прасковьи Федоровны, или хмурое неторопливое достоинство деда Миши, мельника, раскулаченного большевиками, и Коля, и Наташа вдруг замедляются, по-другому смотрят, по-другому дышат, будто и не было десятилетий унизительного советского дефицита, а до этого экспроприации, конфискации, войны, голода, расстрелов, и вдруг говорят: «А я знаю, как копить. Теперь — знаю». И я знаю, что еще месяца три-четыре, и они «наедятся», и деньги высвободятся, и не сразу начнет копиться «подушка», а вначале чуть посвободнее станет дышать, не все будет тратиться.

Лишения и безденежье словно прицельно выстрелили лишь сейчас, в наших родителей и в нас. У наших детей уже все по-другому

Не шиковали, прямо скажем — голодали и Прасковья Федоровна, десятилетней девочкой пережившая войну, и дед-мельник, пахавший от зари до зари. У каждого из нас в семье, в родне, в обозримом окружении, если повертеть головой, найдутся такие люди или воспоминания о них. Как были хорошими хозяевами, как даже в голодные послевоенные покупали для больного ребенка раз в месяц мед и масло на рынке, как отсылали детям-студентам небольшие деньги каждый месяц. У них было удивительное свойство —  они могли аккумулировать ресурсы, не тратить все до последнего, приберегать. Не на лишнее, но на необходимое. Другое дело, что именно они считали необходимым. Кто-то из них до революции, как дед-мельник, жил в мире, где многое зависело от него. Кто-то, как бабушка Прасковья, жил в мире, где правила и ценности были понятны. Много лет работая с семейным, родовым сценарием на группе «Мама и мои отношения», я вижу, что лишения и безденежье словно прицельно выстрелили лишь сейчас, в наших родителей и в нас. У наших детей уже все по-другому.

Как только утихает тревога там, где мир видится непредсказуемым и опасным, меняется и подход к собственным тратам. Любой терапевтический процесс может в этом помочь. Помогает любая, даже шуточная «примерка» на себя спокойного, рассудительного, неторопливого состояния ума.

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

Так, как раньше, уже не будет

Так, как раньше, уже не будет

сложный выбор


Поделюсь с вами тем, что знаю сама, — о том, как протекает каждый кризис.

Если вам сейчас плохо, или вы подавлены теми изменениями, которые с вами происходят, это, возможно, поможет вам понять, где вы находитесь на карте кризиса. Моя любимая Вирджиния Сатир описывала девять этапов этой спирали, — ибо каждая здоровая система, будь то человек или организация, меняясь, проходит их все, и делает это беспрерывно.

Этап первый. Стабильность.

Все хорошо, и никто ничего менять не хочет. Все радует, все идет замечательно, и все всех устраивает. Система в этот момент красивая, устойчивая, обжитая.

Этап второй. Новый элемент, или ухудшение.

Ни одна здоровая система не является закрытой или герметичной, ни одна открытая система не существует без новых элементов. Таким элементом может стать событие, решение, — например, пара, много лет живущая в гражданском браке, решает пожениться. У семьи рождается ребенок. На работу берут кого-то нового. Вводится новое правило. Даже стремление тщательно оберегать стабильность парадоксальным образом является системоразрушающим элементом, ибо в каждом застое есть зерно кризиса. И когда наступает второй этап, все словно ухудшается, замедляется, портится.

Если вы раньше мирились сразу после ссоры, теперь вы миритесь через два часа или через три дня. Если вы с каждого вложенного рубля получали 40 копеек прибыли, то теперь получаете 30 при тех же равных. Начало этого этапа похоже на то, как если бы вы идете под горой, и сверху на вас падают камушки. Конец этого этапа при определенных обстоятельствах иногда похож на сход лавины.

Основной симптом этого этапа – оглядка назад с мыслью — «как там все было хорошо». Как все вернуть? Возможно ли это? Какие усилия нужно приложить, чтобы стало так, как раньше?

Этап третий. Депрессия. Замирание.

На этом этапе становится понятно, что ничего вернуть не удастся. Что так, как раньше, — уже не будет. При тяжелых кризисах есть ощущение, что вы все потеряли. Или потеряли очень много. Прежние отношения, прежнее состояние, прежние ресурсы. Основной симптом этого состояния – поза эмбриона по утрам, когда вы не в силах распрямиться и разогнуться, вам хочется сжаться в комочек и не хочется вставать. Это депрессивное состояние. Меня часто спрашивают – как долго оно может продлиться? Я не знаю. От нескольких дней до нескольких месяцев. Очень важно дать себе время на то, чтобы прожить этот этап.

В зоне комфорта нет развития; без зоны комфорта нет ресурсов; без ресурсов нет шага вперед. Все взаимосвязано и не способно существовать отдельно; нет хороших и плохих шагов на этом пути, каждая ошибка добавляет вам опыта и даже экспертности.

Этап четвертый. Надежда.

Если так, как раньше, уже не будет, и мне нечего терять, то, может быть, можно что-то сделать, чтобы стало лучше? Такая мысль обычно робко приходит в голову человеку, который однажды утром понимает, что он хочет жить дальше. Просто дышать, смотреть в окно, жить. Что-то делать. Что-то менять. Может быть, я еще смогу быть счастливым, — думает он. На этом этапе обращаются за помощью к специалистам. Что-то вяло пробуют, пока не имея на это особых сил. Впускают в свою жизнь новых людей, не особо рассчитывая на что-то. Просто соглашаются попробовать что-то другое. Я в свое время именно на этом этапе пошла учиться танцевать танго с ощущением, что делать все равно нечего, и мне все равно, чем заняться.

Этап пятый. Новые смыслы.

Это самый интересный, коварный и соблазнительный этап. Здесь появляются силы. Здесь появляются новые люди. Но самое главное – здесь появляются вопросы! К себе и к миру. Какой сейчас мой самый главный смысл? От чего мне хорошо, от чего плохо? Какой я теперь? Что для меня важно и ценно? Кто вокруг меня и кого я хочу видеть вокруг себя? Очень часто здесь полностью меняется круг общения, правила жизни, и появляется либо новое хобби, либо новая работа, либо новое партнерство, либо новый образ себя. Человек запоем вбирает новое, ему на голову валятся ответы на вопросы. Это этап знаков и символов, которые легко читаются и помогают двигаться дальше.

Одна моя клиентка на этом этапе, приходя на прием с вопросом, менять ей кое-что в жизни или не менять, — вдруг увидела рекламный баннер, на котором огромными буквами было написано «Меняйся!». Этот баннер висел там раньше, но она прочитала его как послание именно в тот момент, когда бессознательно созрела к новому этапу. Пока не было сил — она не видела надписи.

Коварство этого этапа заключается в том, что, пока мы в нем, наша жизнь кажется снова осмысленной, счастливой, хоть и трудной. И есть большой соблазн так и остаться в нем навсегда. Те, что всю жизнь ищет новые смыслы, находя себе все новых и новых гуру, новые учения, те, кто все время мотается куда-то в поисках откровений, и при этом в его жизни нет новых событий, кроме этих, нет новых фактов его биографии, а отношения с людьми, со своим благополучием и с социальным статусом остаются прежними, — возможно, застрял на этом этапе. Ибо следующий пугает.

Этап шестой, следующий. Зона практики.

Это действительно самый опасный и пугающий этап кризиса. Все, что вы узнали, наработали, — должно быть воплощено в жизнь. Если вы узнали что-то новое о людях и о себе, вы не сможете говорить «да» там, где вы хотите сказать «нет». Вы не сможете отказываться там, где давно хотите согласиться. Вы отчетливо слышите себя. Вам уже не так легко себя обмануть. И все это не гарантирует того, что новые знания вы начнете воплощать в жизнь. Ведь это риск!

Каждый пятый не рискует, так и оставшись на предыдущих этапах. Пробовать новое, реагировать по-другому, перестать делать так, как привык, делать по-другому, даже если кажется, что это провал, — вот задача этого этапа. Здесь на дыбы встают все ваши психологические защиты. Они оберегают нас от боли, но и от развития тоже. Они говорят, — ты что, дурак, брать на себя ответственность? Ты что, дура, первой проявить инициативу? На этом этапе взлетает тревога и хочется спрятаться под одеяло. Но какой же восторг там, где пробуешь новое, — и у тебя получается что-то совершенно восхитительное!

В начале этого этапа мы девять раз из десяти реагируем по-старому. В конце – девять раз из десяти мы делаем по-новому. Позволять себе получить новый опыт – единственное средство меняться по-настоящему.

Этап седьмой. Опыт.

Опыт — это действительно то, что нас меняет. Никакое понимание никаких процессов не меняет нас так, как меняет нас проживание этих процессов. Другое состояние. Другое ощущение. Другое взаимодействие. Доктор Хаус говорил — «Люди не меняются». И я с ним соглашусь, с поправкой, — если оберегают себя от нового опыта. На этом этапе мы с упоением пробуем делать все совсем по-другому.

Этап восьмой. Интеграция.

Здесь мы оборачиваемся. И говорим: ого, какой путь я прошел. Все ошибки, все косяки, все достижения, — все мое. Я — молодец. Я сделал это! Пожалуйста, не приставайте на этом этапе к людям, находящимся на других этапах своих кризисов. Здесь очень большой соблазн сказать – эй, это так просто, встань и иди! Я сделал это! Вспомните себя в этапах замирания, депрессии или надежды. Вы едва шевелились. У вас были другие ресурсы. Поэтому, оборачиваясь на пройденный путь, присвойте себе все, с чем вы справились. И живите дальше. Вы сделали это!

Этап девятый. Стабильность-два.

То же самое, что и первый этап. Обжитое, заслуженное, проработанное. Наслаждайтесь, ибо это спираль, и живое скоро начнет меняться, и вам покажется, что все опять плохо, но это не так!

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

Комфорт и радость

Когда-то, давным-давно, жизнь на два часа свела меня с Сашей Новиковым, владельцем агентства «Радость понимания», — они занимались, да и по сей день, кажется, занимаются социологическими исследованиями. Мы говорили с ним о внутренних перемещениях граждан России по стране, откуда и кто едет из других городов в Москву и Петербург, и зачем, и почему. Мне это нужно было для статьи, которую я тогда писала, и Саша любезно согласился мне помочь.   

Он тогда очень четко сформулировал свою концепцию. «Люди делятся на две категории, — сказал он мне, — тех, кому важна радость, и тех, кому важен комфорт». Я возопила, будучи свежепонаехавшей в Москву, а, следовательно, полностью на тот момент лишенной привычного бытового комфорта: «Мне, мне важен комфорт!» Но Саша строго на меня поглядел и сказал: «Вот вам важна радость, например, иначе вы бы не уехали оттуда, где у вас было так много комфорта». Мне пришлось согласиться с фактами. Да, я уехала оттуда, где было комфортно, но где для меня больше не было радости. Правда, я так четко это не формулировала, а значит, и плохо осознавала. 

И с тех пор я наблюдаю за тем, как трудно и тяжело каждый раз покидать освоенное, но все-таки покидать его. Будто толкает какой-то инстинкт не задерживаться и не останавливаться. Когда я еще не знала про понятие «зона комфорта«, я считала, что это голос моей цыганской крови зовет меня каждые пять лет менять привычное, что сводило с ума моего рационального мужа и делало мою жизнь гораздо более непредсказуемой, чем она могла бы быть. 

Когда я училась психологии, наш профессор Сафин говорил нам: «В каждом застое есть зерно кризиса. В зоне комфорта нет развития». С тех пор мой страх остановиться получил рациональное объяснение: я знаю, что любая система, оставленная в стагнации, стремится к хаосу. В моем случае хаос выглядит как смесь страха и скуки, будто я куда-то не успеваю, будто каждый день, когда я ничего не делаю, ведет меня к этому самому неведомому мне хаосу, где смерть, разрушение и небытие в виде бессмысленного сидения перед телевизором на диване всю жизнь, всю жизнь, — таков мой личный, персональный ад. 

Профессор наш как раз являл собой пример того, как человек регулярно выталкивал себя из зоны комфорта, в кризисах и испытаниях формируясь как личность. Он вырос в глухой уральской деревушке, в башкирском ауле, где мало кто хорошо говорил по-русски. В 17 лет он приехал в Москву и поступил в МГУ на психфак, и учился у наших мастодонтов. Когда он сердился, он кричал на нас «Лентяи, зачем вы пересказываете мне мои же лекции, я их и без вас помню, мне нужно знать, что вы сами думаете по этому поводу!». Еще он говорил: «Выдержите мой ритм — выдержите все!». Когда я видела его последний раз, ему было 68, и он беспокоился о том, успеет ли издать книгу. Он так же, как и все мои учителя до и после, наверное, ценит и любит комфорт, но всегда выталкивал себя из него, осваивая все новые и новые земли в этой жизни. 

Покидать зону комфорта – это значит покидать уже освоенное и построенное. Чем бы ни было заполнено это пространство. Оно, кстати, бывает заполнено не только устоявшимся стабильным бытом или другими вполне осязаемыми штуками. Оно также бывает заполнено нашими крепкими убеждениями в чем-то, нашими страхами и защитами, нашими привычными действиями и еще более привычными отказами действовать. В своей работе я иногда сталкиваюсь с тем, что человек не решается выйти из зоны комфорта, отказываясь делать что бы то ни было, пробовать что-то новое вне стен кабинета психотерапевта. И здесь я знаю, что никогда не пробовать новое – это значит никогда не узнать, каков был бы новый результат. Но, с другой стороны, возможно, нам просто нужно набраться ресурсов, сил, и для этого как раз нужно побыть в зоне комфорта.  

С возрастом начинаешь понимать, что именно в зоне комфорта накапливаются силы. Это как плато, ровный горизонтальный участок на крутом подъеме в гору. Как же тут хорошо, — недавно выдохнула я, ощутив все прелесть предсказуемости, стабильности и покоя в моей жизни. Хотя иногда бывает так, что за 30 лет не освоено ни одного нового маршрута и не приобретено ни одного нового друга; иногда человек, нашедший, казалось бы, дело, приносящее ему удовольствие, так стремительно начинает довольствоваться малым, уже освоенным, что от его действий у окружающих возникает чувство неловкости; что люди не меняются, и как ты слышала пять лет назад одни и те же речи, так за пять лет ничего не изменилось, и ты по-прежнему можешь предсказать, что сейчас будет сказано и как сейчас нахмурят брови. 

Доктор Хаус говорил: «Люди не меняются». Он был прав, люди не меняются, но лишь в том случае, когда они живут, отказываясь пробовать новое, приобретать новый опыт. Если есть лишь цель идти вперед, лишь тревога, толкающая нас к движению, — нам грозит истощение и выгорание. Если вокруг нас только лишь комфорт, особенно устроенный другими, то велик соблазн искать пути полегче, подспудно теряя самоуважение и уважение окружающих.  Когда этот баланс смещен в сторону нового, неизведанного, мы живы и полны сил. С другой стороны, начинаешь понимать: на вершинах гор чище и прозрачнее воздух, но без ровных плато у нас не останется сил на радость, когда мы, наконец, туда взберемся. Устроить все так, чтобы было прекрасное, вдохновляющее чередование,— это большое искусство. Тогда в жизни будут и радость, и комфорт, и не придется выбирать что-то одно.   

Источник: https://organicwoman.ru/radost-komfort/

Ехать или не ехать

Когда я собиралась рожать дочку, мне казалось, что роды — это невероятный, масштабный космический процесс космической же боли. Я их страшно боялась. Упоительная мысль, что само не рассосется и обратно дороги нет, обдавала жуткой безысходностью и одновременно придавала сил. Ведь выбора не было! Заглянуть туда чисто теоретически и быстренько назад, если что, тоже никак не получилось бы. 

Перед родами меня положили в роддом, понаблюдать. Мы лежали на первом этаже, было лето, окна нараспашку, я каждый вечер сбегала домой с мужем, как цыганка, просто через подоконник. Днем мы сидели на кроватях и травили анекдоты и байки из нашей коротенькой девичьей жизни. Однажды смеялись так, что у одной из нас отошли воды и она быстренько убежала рожать. 

На следующий день она снова появилась в нашей палате, по-прежнему рот до ушей, но уже без пуза и розовощекая. «Девчонки, я родила!» — провозгласила она и примостилась было на краешек кровати — продолжить анекдоты, но за ней прибежала врач и погнала ее обратно в родблок — лежать. «Есть хотелось  ужасно! — обернувшись, крикнула она, — просите, чтобы вам ужин оставили!» 

Мы остались, онемевшие. Не успевшие ничего спросить. 

О_т_т_у_д_а  — возвращаются?? Вот так, даже не забыв анекдот? Жизнь не делится на до и после? П_о_с_л_е  э_т_о_г_о — хочется есть?? И смешно?? А как же как бы почти что смерть и потом как бы полное перерождение, уже как бы в роли матери, как бы забыв и стерев все, что было ДО? И щеки розовые, бесстыжие, и в глазах смешинки совершенно девчоньчьи, непафосные? Как это — родила и прибежала? И ужин, ужин! 

«Моя бабушка рассказала, — медленно начала я, — что, когда она родила мою маму, ей принесли буханку черного хлеба, и она сказала, — так я всю буханку-то с медом и съела, так есть хотела!» 

«Я пойду опять подмету, что ли, — сказала еще одна девица. Нам всем было по двадцать лет. — Сестры мне швабру дают, полы мыть. Уже и мыла, и подметала, не идут схватки, перехаживаю!» 

Я рассказала эту байку из собственной жизни на своем тренинге «Чемодан с наклейками», увидев огромную неуверенность и страх в глазах участников.  «Оттуда возвращаются, — сказала я, глядя в глаза робких потенциальных «эмигрантов». — Вот я перед вами сижу, уехавшая. Приехала то ли в отпуск, то ли поработать. Меня выпустили и впустили. Смотрите, вот я. Могу вообще остаться здесь, или, наоборот, никогда сюда больше не приезжать. Но мне ужасно нравится мотаться туда-сюда. У меня теперь два дома. А было как будто ни одного. И ужин важен, да». 

Главная проблема тех, кто решает для себя вопрос «уехать или остаться» не в том, что им трудно принять решение. А в том, что, благодаря нашей с вами славной истории, вопрос «пожить в другой стране» обвешен, как гирями, тяжелыми смыслами, каждый из которых любопытен, устарел и тянет вниз и поэтому наделен неадекватной сверхценностью.  

Вспомните, как только не обзываются голоса в нашей голове, чьими только словами не говорят! «Безродные космополиты». «Национал-предатели». «Недобитые белые». «Где родился, там и сгодился». «Я тебя научу Родину любить!» «Кому ты там нужен». «Отец у нее таксистом работал, а мать — посудомойкой, а сами доктора наук». «Хоть чучелом, хоть тушкой». «Не выпустят». «Билет на стол». «Родственники за границей есть?» «Лишат гражданства». «Железный занавес». 

Новости заставляют сжиматься. Отнимут паспорта. Не выпустят. Успеть. Не увижу своих. Как же тут надоело. Света белого не видим. Надоела зима. Надоело правительство. Сил моих больше нет. Все бросить. Уехать. Уехать. 

За год до переезда, когда я уже приняла решение, я ехала по Москве и рыдала за рулем, сладко-сладко: я ведь больше никогда не поем малинового варенья! 

Правда! 

История эмиграции у нас так печальна и страшна, цена за нее всю нашу историю была так высока, что мы исподволь, сами того не замечая, готовимся ее платить. К этой цене привешен легкий ярлычок с тяжелым «никогда». Никогда варенья, никогда маму, никогда дождик под Саратовом. Это вранье. Это — в любой момент, когда сможете. Важнее совершенно другое. 

Мой папа ушел

Мой папа ушел

сложный выбор


Есть ваши отношения с отцом ваших детей, а есть ИХ отношения — детей и отца. Даже если они никогда его не видели и не слышали, и он их тоже. 

БОЛЬНОЙ ВОПРОС. Я почти каждый день на приеме сталкиваюсь со случаями, когда взрослая женщина, красавица и умница, по-прежнему чувствует боль, вспоминая себя, растущую без отца. Речь идет о тех случаях, когда отец рано и безжалостно оставил семью или вовсе не признавал отцовство, или признавал формально, но никак не участвовал в жизни девочки. Никак, ни словом, ни делом. На протяжении десятилетий, пока она росла. 

Позиция матери в этих случаях могла быть разной: от ненависти к оставившему мужу/партнеру и трансляции этой ненависти дочери, до вполне спокойной доброжелательности в рассказах о нем. Дочери тоже могут вести себя в детстве по-разному — от попыток установить контакт с отцом, хоть какой-то, до полной изоляции себя от любой информации о таком отце. 

Вне зависимости от этого, тяжелее всего девочке в тех случаях, когда отец никак не проявлялся. Она ждет — а нет ни звонка, ни подарка, ни поздравления с днем рождения. И ждет всю жизнь. И всю жизнь задает молча себе один очень детский, очень наивный и совершенно неправильный вопрос: «Неужели я настолько плоха, нелюбима и ненужна, что ОН не считает нужным даже поздравить меня с днем рождения? Даже с моим 10-летием, 18-летием, 25-летием? Он знает, что я существую, но неужели даже не вспоминает?»

Нужно ГОВОРИТЬ с ребенком об его отце. Это первое правило. Железное

Травма отверженности у таких взрослых девочек затягивается медленно и неохотно. 

И когда (если) повзрослевший, созревший или просто состарившийся отец вдруг возникает на горизонте дочери, неважно с чем — от «вот тебе квартира в подарок» до «помоги деньгами», от «какой же я был дурак» до «хочу посмотреть на одного из своих детей» — это все равно не спасает взрослую уже, но все равно маленькую и раненую девочку от ощущения, что это она была недостаточно хороша для того, чтобы папа ее любил. И это ощущение «недостаточной хорошести» отзывается в самых разных областях ее жизни. 

Даже если она умом понимает, что дело когда-то было не в ней, совсем еще маленькой, а в его и только в его выборе, в его малодушии, в его отстранености или неспособности строить отношения. 

Мальчкам немного легче — у них в этом случае достаточно агрессии к оставившему их отцу, чтобы с ее помощью справляться с этой раной. Хотя там свои игрушки — ведь именно система «отец-сын» учит мальчика конкурировать и побеждать, заводить закадычных  друзей и быть близким с женщиной.  

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

Но я сейчас в основном о девочках. 

«Что мне делать для моих детей?» — спрашивает моя читательница. И я благодарна ей за этот вопрос. Потому что он о том, что есть ваши отношения с отцом ваших детей, а есть ИХ отношения — детей и отца. Даже если они никогда его не видели и не слышали, и он их тоже. 

Уважаемые мамы!

1. Нужно ГОВОРИТЬ с ребенком об его отце. Это первое правило. Железное. Тайны в семье, умолчание и табу разрушают детскую психику: все неизвестное, все таубированное всегда кажется страшнее, чем на самом деле. И что там себе придумывает ребенок, чувствуя, что лучше не задавать вам неудобных вопросов, вам даже в страшном сне не приснится. 

2. Правило второе — нужно говорить основную правду. Если отец жив, не лгите, что он умер. Если он алкоголик, не лгите, что он киноактер. «Твой отец жив, его зовут Вася, он живет в Самаре». Если у него есть другая семья, не лгите, что нет. «У него еще есть дети».  Если он от вас ушел, не лгите, что он уехал в командировку. «Мы с папой не смогли жить вместе, у взрослых так бывает, в этом нет ничего страшного». По мере взросления ребенок сможет выдерживать все больше и больше правды. Он ранится от молчания, а не от фактов. 

Помните главную особенность детской психики: дети познают мир через себя, и все обьясняют через себя. Это значит, если с ним не говорить, он будет тайно и тихо думать «все на самом деле случилось из-за меня»

 

3. Маленьким детям нужно говорить дозированную правду. Не надо «Твой папа меня обрюхатил, он — мудак и козел, и ушел к какой-то суке». Вы считаете, что я преувеличиваю? Знаете, сколько женщин, которые именно так объясняют своим детям положение вещей — не выбирая слов? Правду нужно дозировать, слова выбирать. «Мы с папой нравились друг другу, но он пока не может быть тебе папой в полной мере. Ты —умница и красавица, и мы тебя любим. Просто он пока не очень справляется с ответственностью быть папой». Оберегайте самооценку ребенка! Если обозвать отца мудаком, у ребенка возникнет закономерное — «даже ТАКОЙ не захотел со мной жить?».

Помните главную особенность детской психики: дети познают мир через себя, и все обьясняют через себя. Это значит, если с ним не говорить, он будет тайно и тихо думать «все на самом деле случилось из-за меня». 

 

Еще статьи на эту тему:

Ничего не найдено

Запрашиваемая страница не найдена. Попробуйте уточнить параметры поиска или используйте меню для нахождения страницы.

 

Ну и последнее. Если отец не занял категорическую позицию отстранения, даже если сам не появляется, но читает ваши письма, поддерживайте с ним хотя бы одностороннюю связь. Пишите о дне рождения ребенка. Не просите подарков, просто напоминайте, что хорошо бы позвонить. Присылайте фотографию ребенка. Рассказывайте о важных событиях в его жизни. Даже если он не звонит и не отвечает. Делайте это ради ребенка. Не говорите об этих ваших действиях ребенку, если отец с ним не контактирует, но все равно делайте это ради их возможного контакта в будущем.

Уважаемые папы! Даже если вы никогда не видели и не хотите видеть вашего ребенка, присылайте ему раз в год подарок на день рождения. Поверьте, это очень важно. Это будет значит для него, что он для вас — существует, а это самое главное, что мучает покинутого ребенка в отношении вас — «Я для него не существую, и это невыносимо». Жизнь — длинная, и в середине ее многие начинают жалеть о своей немилосердности, жестокости, категоричности и о том, что походя вычеркивали людей из своей жизни. 

Уважаемые бывшие маленькие девочки, покинутые отцами. Дело — не в вас.

 

Практичные вопросы эмиграции

Практичные вопросы эмиграции

В этом вопросе люди обнаруживают две любопытные вещи: 

* переехать хочется, потому что нет сил обустроить себе комфортно здесь; чуть разобравшись с этим, можно заметить, что мысль о переезде уже не так «звенит». Мысль о переезде, на который требуются огромные силы и ресурсы, взвинчивает тревогу, не дает выдохнуть и обратить внимание на то, что можно сделать комфортным, не сдвигаясь с места; 

* ощущение в виде бессознательного решения «я живу черновик, а как перееду — начну жить чистовик» является нечестным по отношению к себе и собственной жизни. Откладываются на потом важнейшие вещи, например, бытовой комфорт. Например, обучение. Вклад в свое развитие. Игнорируется необходимость крепких и хороших отношений с людьми «здесь». Словно бы экономятся силы жить здесь и сейчас по-настоящему, и не замечается, что они все ускользают в другую дырку — в дырку разочарования текущей жизнью  и тревоги по поводу предстоящего Переезда, за которым якобы начнется что-то совсем другое. И, если отложить идею переезда как то, на что не хватает пока ресурса, и сосредоточиться на жизни здесь, то приходят другие, легкие, выполнимые, посильные решения. 

При переезде важнее всего следующее: 

* на каком основании вы там будете находиться, когда уедете; 

* на что вы там будете жить; 

* оставаясь-становясь гражданином-резидентом, как, когда и где вы будете платить налоги?

Прежде всего, вопрос переезда в другую страну — это масштабный житейский, практический вопрос, который ведьма долог и дорог. Настоящий переезд не должен быть похож на бегство! И тут тоже действуют два закона: 

* переезжайте туда, где вам легко дышится, поется, живется, в то место, в которое вы влюбились. Разлюбите — вернетесь. Или поедете дальше. Не разлюбите — останетесь. Но эта влюбленность порядком «смазывает» самые скрипучие места переезда. Уехать «лишь бы отсюда» — драматическая ошибка, тактическая и стратегическая, последствия которой вы будете разгребать годы. 

* дайте себе ДОСТАТОЧНО времени на переезд. Я переносила свой переезд дважды, приняв решение в 2015 году. С августа 2016 на февраль 2017. И с февраля — на сентябрь 2017, когда и уехала. Я дала себе достаточно времени, чтобы подготовиться. Два с лишним года. И каждый раз была не готова, не готова, не готова, и вдруг в какой-то момент шагнула вперед — как в танго. Вы этот момент ни с чем не перепутаете. Переезд и решение о переезде не должны быть похожи на катапультирование!  У меня от мысли о скорых сроках начинались панические атаки. При чтении новостей в стиле «Госдума решила запретить выезд» панические атаки начинались тоже. Но их я велела себе выдерживать, не шевелясь. 

Есть еще одна вещь, на которую совершенно не обращают внимания желающие уехать — это отношения с правительством «той» страны. Я помню, как несведущие люди на этапе подготовки документов насмешливо спрашивали  — «как, ты еще не уехала?» Моя папка толщиной с кирпич была принесена в консульство Испании, только когда все документы были полностью готовы. После этого решение принимает испанское посольство, а не тот, кто «еще не уехал». Это странное ощущение, когда отношения с твоей мечтой оформляются казенно, документально и строго. Ни одному правительству ни одной страны не нужны деклассированные элементы. Мне пригодились все договора и все рабочие контракты за последние годы, благо, они все легко восстанавливались или находились. 

Сидеть в коконе собственного страха, мифических представлений о той стране, куда ты хочешь уехать, мечтаний о том, как все будет, когда ты наконец-то Переедешь, — это последнее дело, если при этом ты — 

* не знаешь законов обеих стран, а питаешься «одна бабка сказала»;

* не берешь консультации — платные и недешевые! — у иммиграционных юристов или аффилированных агенств при консульствах; если ты не готов на это тратить деньги сейчас, для тебя будут неприятным шоком все дальнейшие выплаты; 

* надеешься на то, что уже уехавшие тебя как-нибудь «вытащат»; 

* не сидишь по уши в группах информационной поддержки, ища ответы на все свои вопросы (это бесплатно; на фейсбуке есть многочисленные «Русские в …);

* не гуглишь и не умеешь сам обрабатывать информацию. 

Другими словами, стряхнув с Переезда все его тяжелые политические и психологические ярлыки, посмотрев его на свет и расправив, мы получим житейскую задачу высокой сложности, требующую издалека и тщательно все готовить, твердо стоять на земле, иметь почву под ногами в виде запаса денег или удаленной работы, или визы, позволяющей работать; мы получим фоновую стрессовую и острую стрессовую ситуацию, готовность к адаптации, готовность быть гибким. Я адаптивна как таракан, но я получила острый стресс с паническими атаками и антидепрессанты в качестве подмоги в первые полгода. Ничего космического, романтического и прочего, никакого либертад, фелисидад, сплошное мучительное «Черт, как по-испански будет швабра? А мука?» и страшную усталость от небольшого общения на чужом языке изо дня в день. 

И помните, пожалуйста, что одним из верных решений в этих случаях бывает — «Не переезжать». «Пока не переезжать». «Сейчас не переезжать». «Совсем не переезжать». 

По мотивам тренинга «Чемодан с наклейками» 

Честность — это вид любви

Честность — это вид любви

У меня кончается большая эпоха в жизни, 11 последних лет, очередных лет, уходят мирно, тихо, в буквальном смысле слова рассыпавшись на части. Что я поняла:  

— я могу себе верить; своим снам, предчувствиям, флешбекам задом наперед и прочему, что меня вечно смущало; это работает точно как часы; я помню каждое, кстати; 

— людская зависть существует. Она бывает страшна и у нее вечно пахнет изо рта, она может тебе навредить; прячь от нее важное или главное; но на больших сроках и серьезных переходах она бессильна. Знай, что в тебе она есть тоже, зная, сможешь за этим присматривать; 

— люди энергетически пахнут; как баба Яга, я вечно чувствовала раньше только своих мужчин, сейчас всех; и не все люди всем подходят; бывают свои и не свои на химическом уровне, пол, возраст не имеют значения, через буквы это видно, но особенно — по тому, как человек обращается с ритмом и пунктуацией; научить этому знанию невозможно; 

— деньги, хорошие, достаточные деньги являются лишь продуктом твоей личности, с какого-то момента — побочным. Отсутствие денег — тоже. Всем, кто сейчас встрепенулся и встревожился  — вам еще рано; оно все еще будет. Иногда за всю нашу жизнь деньги так и не успевают стать просто финансовым инструментом, вечно являясь чем-то большим; 

— я живу в городе, в котором легко могу представить себя в детстве, и это буду полностью я; я влюблена в него по уши, а я не влюбчивая; 

— честность — это вид любви. Самая большая роскошь, которую я себе однажды позволила — быть честной и быть такой любящей, какой я всегда хотела. Хвостик дрожал, вдруг не додадут, обманут, обзовут, отвергнут, снасмешничают; и все это было и оказалось не страшной фигней. Страшнее было запирать себя в клетке из паранои, стыда и страха.

Pin It on Pinterest