Маша и Мироздание

Маша и Мироздание

сказки

Дорогое Мироздание! Пишет тебе Маша Ц. из г. Москва. Я очень-очень хочу быть счастливой! Дай мне, пожалуйста, мужа любимого и любящего, и ребенка от него, мальчика, а я, так уж и быть, тогда не перейду на новую работу, где больше платят и удобнее ездить.
С ув., Маша.

Дорогая Маша! Честно говоря, я почесало в затылке, когда увидело строчки про работу. Даже не знаю, что сказать. Маша, ты вполне можешь переходить на новую работу, а я пока поищу для тебя мужа. Удачи!
Твое Мрзд.

Уважаемое Мироздание! Спасибо что так быстро ответило! Но… бабушка моя говорила: «Кому много дается, с того много и спросится». Вдруг я буду иметь и то, и это, а за это ты мне отрежешь ногу, когда я буду переходить трамвайные пути?

Нет уж, давай так — я перехожу на новую работу, имею мужа, но за это я готова вместе со своим любимым всю жизнь жить в съемной хрущевке. Как тебе такой расклад?
Твоя МЦ.

Дорогая Машенька! Хохотало, увидев про ногу. Смысл бабушкиной поговорки совсем другой: кому много дается способностей, талантов, знаний и умений, от того люди много и ждут. У тебя же заначено на двушку в Подмосковье, покупай на здоровье. Ногу оставь себе.
Твое М.

Дорогое Мрзд! В принципе, я обрадовалась, прочтя про ногу. НО: у меня будет муж, ребенок, любовь, квартира и нога. То есть ноги. Что я тебе буду должна за это?
Маша.

Маша! Уфф. Почему ты со мной разговариваешь, как с коллекторским агентством? Меня попросили — я делаю. Я тебе где-нибудь когда-нибудь говорило, что ты мне что-то будешь должна?
М-ие.

Да! То есть нет. Просто не может быть, чтобы было МОЖНО, чтобы все было хорошо, понимаешь??? Я сегодня плакала всю ночь: отдала взнос за квартиру. Хорошая, окна на реку. Небось, муж будет урод. Скажи прямо. В принципе, я к этому готова.
Маша.

Дорогая Маша! Муж, конечно, не Ален Делон, зато и в зеркало так часто не смотрится. Вполне себе нормальный мужик. На днях встретитесь. Да, отвечая на твой вопрос: МОЖНО, чтобы все было хорошо. В принципе, мне все равно, хорошо или плохо мне заказывают. Лишь бы человек точно знал, что хочет.
Мрзд.

Уважаемое Мрзд, а можно чтобы ДОЛГО было хорошо?… В принципе, если лет пять будет, я согласна, чтобы с потолка протекало…
Цю, Маша Ц.

Машенька, я тебе отвечу честно. Долго хорошо может быть. ДОЛГО ОДИНАКОВО — нет. Все будет меняться, не меняется только мертвое. И когда будет меняться, тебе покажется, что все плохо. На время. Цю, Мрзд.

Мрзд! Только не ногу. Пусть погуливает муж.

Мария, кончай со мной торговаться. Как на армянском базаре, ей-богу! Я судьбой не заведую, это в другом филиале с другими задачами. Мое дело — предоставить человеку все, что он хочет. Счет тебе никто не выставит. Если так тревожно, можешь ежедневно ругаться с мужем матом. Он начнет погуливать. Шучу, не надо ругаться! Единственная у меня к тебе просьба: когда ты будешь совсем-совсем счастлива, у тебя освободятся силы. Ты классно шьешь. Займись лоскутным шитьем, твои одеяла украсят любой дом, людям будет радость. C уважением, М.

Дорогое мое! Я сегодня прыгала от радости. Конечно! Я сделаю все, что ты скажешь. Я ТОЧНО тебе ничего не буду должна? Мне предложили еще более клевую работу, а тот чувак из кафе назначил свидание. Йессс!!! (так не бывает, так не бывает) (купила швейную машинку) Целую тебя!

Дорогая Маша! Все хорошо. МОЖНО делать все что хочешь, в рамках Заповедей и УК. И тебе ничего за это не будет. Наоборот. Если ты не будешь ныть, мы все (Управление № 4562223) только порадуемся. Нытики увеличивают энтропию, знаешь. И возни с ними много. Я от них, честно признаться, чешусь. Так что удачи! Я откланяюсь пока. Тут заказ на однополых тройняшек, и опять торгуются, предлагают взамен здоровье. Нафиг оно мне сдалось, их здоровье… Твое Мрзд. Береги ногу! Шутка!

Мироздание, привет, как ты там? Дочку назвали Мирой, в честь тебя. Сшила самое лучшее на свете лоскутное одеяло, заняла первое место на выставке, пригласили на слет пэчворкистов на Бали. Летим всей семьей. Я просыпаюсь утром, поют птицы… Я иногда думаю — за что мне такое счастье? Твоя Маша. От мужа привет!

Маша, привет! Смущенно признаюсь, что я немного промахнулось с сыном, которого ты заказывала, перепутало… но, гляжу, ты счастлива и так. Быть счастливым — это нормально. Воспринимай это не как подарок, от которого захватывает дух, а как спокойный фон твоей жизни. А дух захватывает иногда от таких мелочей, которые каждому даются без всякой просьбы: не мое это дело, заставлять птиц петь под твоим окном. Это по умолчанию полагается каждому, базовая комплектация. Твое дело — их услышать и почувствовать то, что ты чувствуешь… Эта способность и делает тебя счастливой. Все, дальше думай сама. Пиши, если что. Твое Мрзд.

Юлия Рублева, 2010
текст защищен авторским правом

В качестве иллюстрации использована картина художника AyyaSAP

Интересное по теме

Интересное

Хорошая девочка и последний шанс

Все хорошие девочки склонны давать мальчикам последний шанс, когда дело пахнет жареным. Как правило, при этом мальчик не осведомлен о том, что у него, бедолаги, последний шанс. Последний шанс бывает временной и контентный.

читать далее

Жизнь без «плохого партнера»

Иногда мои бывшие клиенты пишут письма. И мне хочется поделиться с вами теми мыслями, о которых они пишут, потому что эти открытия могут кому-то помочь еще что-то понять.

читать далее

Французская история

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

читать далее
Мироздание как елка

Мироздание как елка

сказки

Лет 13 назад у меня было ощущение, что дорогое Мрзд, с которым я тогда еще не была знакома, на меня забило. Мне казалось, у него в кладовке завалялось для меня какое-то счастье, и ему не жалко, в принципе. Но просто есть дела поважнее. Ну, мало ли: желания других женщин оно выполняет, а мои нет.

Я просила, а оно покуривало папироску и отмахивалось. А потом забивало. А потом досадовало и избегало. Знаете, как тот, кто не любит.

Какими только чертами я его не наделяла, пока не познакомилась поближе. Рыдала как чёрт, от обиды, что не сбывается и не сбывается.

А потом увидела его глазами своих клиентов и клиенток. И удивилась, насколько Мрзд похоже на ёлку: мы обвешиваем его только знакомыми игрушками. И теми, которые достались от свекрови и бабушки. И теми, которые купил в переходе случайно.

А ведь там среди ветвей еще и прячутся незамеченные нами шишки, ягоды, шары. Там есть что-то, что может приносить только Дед Мороз, а другие волшебные сущности на это не способны. Ёлку, в конце концов, сейчас модно и можно наряжать и коллекционными игрушками редкой красоты, и собственноручно сделанными.

Успех моего текста «Маши и Мироздания» не только в том, что Мироздание заговорило, и оказалось неплохим и не вредным, хоть и ворчливым, парнем. А еще в том, что это сказка для взрослых, где за тобой и твоими желаниями все-таки кто-то присматривает. Все-таки ты не без пригляда. И что-то в этом пригляде твоей собственной ручной работы, а что-то Мзрд само тебе подсунуло, пока ты мотал сопли на кулак и шептал себе: «Соберись, тряпка!».

Нам, вообще, нужны сказки. Иногда отчаянно. И очень интересно жить свою жизнь, становиться старше, и убеждаться в том, что волшебная шелковая закулиса повседневного мира существует и для тебя, взрослого, трезвого, и даже местами циничного.

Интересное по теме

Интересное

Сны и секреты

Мы завтракаем с приятелем в кофейне, обычный почти деловой завтрак, просто потому, что больше нет времени увидеться и поболтать, кроме как утро буднего дня. За это время ему ровно пять раз звонит жена, и от звонка к звонку его лицо мрачнеет. После последнего раза он раздраженно говорит: «Я ее очень люблю, но она почему-то считает, что мы абсолютно все должны делать вместе» — «Может, она по тебе скучает?» — спрашиваю я. – «Может, — говорит он, — но я бы скучал по ней больше, если бы она давала мне дышать. Понимаешь, я о ней знаю все — каждый вздох, каждый сон, каждую мысль, и сначала это лестно, а потом утомляет».

читать далее

Убить Фею

Фей я могу изучать сколько угодно, их есть у меня. Во мне Фея тоже есть. В последнее время я стала подозревать, что наша внутренняя Фея — существо хитрое, нечестное и противное. Раньше я подозревала Фею в скудоумии. Сейчас я подозреваю ее в корысти.

читать далее
Если бы Бог был женщиной

Если бы Бог был женщиной

сказки

1. Он бы никогда не допустил, чтобы съеденное откладывалось на талии. Съел тортик — и бегаешь как ласточка.

2. Он бы упразднил ПМС и вообще менструацию. Циклы бы оставил — пусть, но они были бы такими приятными: например, через каждые 28 дней женщина бы просто видела хороший специальный сон.

3. Да. И еще в этом сне ей бы показывали, забеременела она или нет.

4. Беременности бы вообще происходили бы по договоренности с будущими детьми.

5. Он бы сделал у мужчин такой обсессивно-компульсивный (навязчивый) синдром: раз в день им бы срочно требовалось сказать своей женщине что-то ласковое. А если не скажут, то они бы места себе не находили, становились бы хмурыми, раздражительными и неуверенными в себе.

6. Он бы отменил импотенцию и всех бы мужчин сделал бы любовниками от Бога — только немного с разной направленностью.

7. Он отменил бы морщины.

8. Он уже придумал бы что-то с этим чертовым коллагеном в коже, а заодно и с кремами.

9. Я не сомневаюсь, что первым делом он бы изобрел безболезненную эпиляцию. Раз ужи наши не могут.

10. Каждой женщине он оставил бы столько любви внутри, сколько она сама захочет, и сделал бы так, что она была бы способна очаровываться мужчинами снова и снова всю свою жизнь, а это значит — он бы сделал женщин бесстрашными.

Маша и Мироздание
11. Он чуть чуть бы видоизменил мужской инстинкт охотника: повалил дичь — приготовь ее как следует.
12. Он бы сделал так, чтобы женщина всегда могла сказать кому-то свои необходимые 14 тысяч слов в день.

13. На шпильках отныне было бы ходить так же удобно, как и в кроссовках: надо немного подправить анатомию женской стопы или что-то в голове у обувщиков.

14. Он бы сделал так, чтобы у женщин исчезла потребность прижаться к кому -то во сне.

15. Женщины никогда не мучились бы бессонницей и у них никогда бы не пучило живот от капусты.

16. Зубы всегда были бы белыми и крепкими, сколько бы детей женщины не рожали.

17. Он бы отменил женщинам лишнюю часть мозгов, где рождаются мысли об ее исключительности, ненужности или «брошенности».

18. И круги под глазами, и пигментные пятна.

19. Женская грудь имела бы мышцы.

20. Пресс во сне сам по себе становился бы накаченным.

21. У всех женщин были бы пухленькие губки.

Маша и Мироздание
22. Мужины испытывали бы навязчивую потребность дарить женщинам бриллианты, кто не дарит — у того аллергия.
23. Что-то с шопингом, пусть это будет повеселей, что ли, и чтобы потом не париться.

24. Он отменил бы у мужчин ту часть мозга, где есть понятия «гражданский брак», » у нас ничего серьезного», «я полигамен».

25. Он бы сделал мужчин моногамными до отвращения.

26. Все мужчины, видя понравившуюся женщину, тут же бы начинали мечтать, как они на ней женятся, родят детей и будут любить ее всю жизнь.

27. После секса у мужчин начинал бы вырабатываться специальный гормон, отвечающий за привязанность и нежность.

28. У мужчин способность зарабатывать деньги была бы врожденной, как и чувство ответственности за своих.

29. Женщины и мужчины старились бы красиво.

30. Дети никогда бы не болели.

31. Шоколад просто так лежал бы в специально отведенных местах.

32. Дизайнеры делали бы действительно классную одежду.

33. Он бы отменил в мозгах у дизайнеров то место, где рождаются идеи о джинсах с низкой талией или сочетание серое-коричневое.

34. Каждая женщина могла бы очень красиво петь.

35. Каждой женщине при рождении полагался бы соцпакет: свой дом, любящий и любимый мужчина и ребенок. При необходимости пакет можно было бы апгрейдить.

36. Он бы сделал женщин уравновешенными, спокойными, разумными, любящими, и при этом оставил бы их тонкими, женственными и таинственными.

37. Он отменил бы женскую ревность, но оставил бы возможность поплакать из-за любви.

38. И чтобы брови не надо было выщипывать.

39. И чтобы женщинам не нужно было ничем руководить и писать бюджеты, а только при желании.

40. И быстрее бы изобрелись телепортация, телепатия и телекинез, потому что женщинам все это позарез нужно. А футбол, политика и оружие были бы примерно в таком же состоянии, как сейчас телепортация, телекинез и телепатия.

Я была крепко и нежно влюблена, когда это писала.

Интересное по теме

Интересное

Четыре корзинки. Сказка

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было.

читать далее

Три принципа и личная жизнь

Мне очень нравятся две фразы. Первая: если и третий муж бьет по морде, то дело не в муже, а в морде. Трактовать широко. Вторая: в этом году где-то вычитала — люди странные существа. Действуя всегда одинаково, они пытаются получить разные результаты.

читать далее

Роль Трагедии в жизни женщины

Если вы счастливая, светлая женщина, и при этом у вас нет чувства юмора и фантазии, то вы живете скучно и однообразно. Я счастливая, светлая женщина, но у меня есть чувство юмора, ж/п и главное — фантазия, поэтому пишу все, как есть.

читать далее
Сны и секреты

Сны и секреты

сказки

Мы завтракаем с приятелем в кофейне, обычный почти деловой завтрак, просто потому, что больше нет времени увидеться и поболтать, кроме как утро буднего дня. За это время ему ровно пять раз звонит жена, и от звонка к звонку его лицо мрачнеет. После последнего раза он раздраженно говорит: «Я ее очень люблю, но она почему-то считает, что мы абсолютно все должны делать вместе» — «Может, она по тебе скучает?» — спрашиваю я. – «Может, — говорит он, — но я бы скучал по ней больше, если бы она давала мне дышать. Понимаешь, я о ней знаю все — каждый вздох, каждый сон, каждую мысль, и сначала это лестно, а потом утомляет».
Маша и Мироздание
Женщины иногда просыпаются утром с улыбкой, которая кажется их мужчине загадочной.
«Что тебе снилось?» — пристает он. – «Ерунда всякая» — улыбается она. Он думает об этой «ерунде» до вечера. Я не скажу вам, что ей снилось, — мало ли что снится женщинам, это неважно. Делиться своими снами хорошо, и иногда это создает особую интимность, но не всеми, не всеми снами нужно делиться.
Моя мудрая подруга, живущая в другом городе, говорит: «Женщина счастлива, если умеет ценить свое одиночество: в этом состоянии можно уметь быть наполненной. Всякой ерундой, да, — читать книжку в кофейне, смотреть в окно, думать о чем-то своем, неважно». А я вспоминаю всеобъемлющий страх современной горожанки перед одиночеством, страх, который заставляет суетиться и выплескивать все свои сны и секреты, выбалтывать их любимым мужчинам и всему миру, — в социальных сетях, — и мне хочется сказать: остановитесь. Если вы хотите сохранить то, что вы называете любовью, влечением, загадкой, необъяснимой словами, открывайте все свои ящики, допускайте в подзамочные записи, но один, хотя бы один ящичек держите на замочке, и пусть там хранятся некоторые ваши сны и секреты. Даже если мужчина знает все тайны вашего тела, до этого ящика ему не добраться. И его существование он точно чувствует, пытая вас, допрашивая, заглядывая вам в глаза, пытаясь постичь вашу непостижимость.

Интересное по теме

Интересное

Жизнь без «плохого партнера»

Иногда мои бывшие клиенты пишут письма. И мне хочется поделиться с вами теми мыслями, о которых они пишут, потому что эти открытия могут кому-то помочь еще что-то понять.

читать далее

Танго над городом

Из тех детей, кому не на кого было опираться, вырастают очень стойкие взрослые. Я научилась плакать шесть лет назад, просить о помощи — пять. Мой бывший муж «воспитывал» меня по-спартански, и я знала твердо, что я не могу на него рассчитывать, особенно если у меня проблемы.

читать далее

Французская история

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

читать далее
Убить Фею

Убить Фею

сказки

Фей я могу изучать сколько угодно, их есть у меня. Во мне Фея тоже есть. В последнее время я стала подозревать, что наша внутренняя Фея — существо хитрое, нечестное и противное. Раньше я подозревала Фею в скудоумии. Сейчас я подозреваю ее в корысти.

Как распознать в себе Фею? Это очень непросто. Но возможно. Ее два главных качества — она Жертвует и Надеется.

Берется за неудобные, неинтересные ей и малоплачиваемые проекты. Страдает и улыбается. Потому что считает, что ЕЕ ОЦЕНЯТ.

Она болеет, у нее болеет ребенок, и прочее важное — но она едет к мужчине по первому его зову. Не потому, что хочет с ним немедленно секса, например. Она едет, потому что надеется, что все изменится именно в эту их встречу и ОН ОЦЕНИТ.

Она в любое время дня и ночи доступна по мобильному и всегда берет трубку. Так она чувствует себя нужной людям и надеется, что ЭТО ОЦЕНЯТ.

Если мужчина, в которого она влюблена, грубо скажет ей, что она толстая корова, она с плачем кинется заедать стресс тортиком, а мужчина с тех пор к ее складкам на животе получит вечно виноватый и умоляющий взгляд. Но, стало быть, ОЦЕНИТ, что не послан на хрен.

Когда Фея терпит от мужчины дерьмо, она называет это любовью.

По принипу — долготерпит, милосердствует, не помнит зла и т.д. Когда она об этом думает, глаза ее наполняются светлыми слезами и она обращается к кому-то за окном: «ты видишь, как я его люблю. Пошли мне за это награду: пусть ОН ОЦЕНИТ».

Первую фразу про люблю она проговаривает громко, вторую — скомканно и теплея от стыда, как Паша Эмильевич.

Фея непрерывно думает о мужчине своей мечты. Для нее это главная эмоциональная жвачка. Упаси Господь отвлечься хоть на секунду. Без мужчины ей жизнь ни мила, работа не радует, и кино не интересное, и шоколадка невкусная. Она очень старается. И всегда перебарщивает. В самом начале отношений она играет роль мамочки. В это роли всегда можно надеяться, ЧТО ОЦЕНЯТ. В этом нет ни капли настоящей заботы. Он ей пишет смс: «Мне жарко». Вместо того, чтобы написать «Мне тоже» или там «да, охренеть как жарко», она, сидя в раскаленной машине в раскаленной пробке, начинает судорожно «заботиться». «Положи на голову мокрое полотенце, у тебя будет солнечный удар!» — пишет она. Взрослый дядька на том конце провода морщится или хмыкает. «Ты положил??» — пишет она ему через некоторое время («я такая хорошая!»). «Положил, — злобно думает дядька, сидя на совещании, — с прибором». История реальная. У Феи всегда «начало отношений» и сразу после — долгий заунывный нескончаемый конец.

Секс для Феи не очень удобен. Фея не любит терять контроль над собой и партнером. Но куда деваться? Во время процесса в голове вспугнутой бабочкой проносится все та же счастливая мысль: «ОН ОЦЕНИТ. Этот изгиб и этот стон, это красиво». Для Феи очень важно, чтобы в сексе было все красиво и аккуратно, как в кино, и сквозь ресницы она наблюдает за выражением лица партнера — ОЦЕНИЛ ли? Ее главное удовольствие не в оргазмах, а в том контроле, который она получает над мужчиной.

Фея никогда никого открыто не ненавидит, в то же время переполняясь скрытой агрессией.

Вместо лаконичного посыла «на хрен» она долго и нудно выясняет отношения, стремясь «проговорить все». Фея дико цивилизованна и воспитана, и некоторые из них не произносят слово «жопа». Ее главное достоинство — терпение. Мужчин она вываживает как ценную рыбу осетровых пород, ни давая им ни истинной поддержки, ни истинной близости.

Люди как таковые Фее не интересны, и в разговоре с ними она тайно скучает. Тем не менее у нее репутация хорошего слушателя, она первая приходит на помощь, она «понимающая и принимающая» в лучших фейских традициях. Она никогда не злится, она красиво грустит. Она никогда не говорит «нет, меня это не устраивает». Она говорит «да, конечно», и при этом ей жалко себя.

Я столкнулась с Феей в одной моей подруге, которая вдруг внезапно, брызгая слюной, стала кричать, как ей со мной трудно, как она уже не надеется, что я ЭТО ОЦЕНЮ, что два года она терпела — и вывалила на меня длинный список каких-то моих промахов и ее ожиданий, который был подозрительно похож на ресторанный счет. Пользовалась — плати! Я не помнила ни одного случая, про которые она кричала, не знала, что она едва терпела, и просто охренела от этих предъяв, и больше мы не общаемся.

Фея всегда вас накажет, если вы не оправдали ее ожиданий. Вы просто живете, вы просто с ней в каких-то отношениях, иногда вы неуклюжи как слон или невнимательны, или устали до смерти, но за каждым вашим шагом следит злобная Фея, все подсчитывает на бумажке и в конце концов выставит вам чек: я тебя любила, я была такой хорошей — а теперь плати по счетам.

Фея всегда претендует на уникальное место в жизни окружающих. Она корыстна и желает власти. Это замаскировано так хорошо, что не сразу и поймешь. Признак того, что в вас прочно поселилась Фея — это неодолимое желание чьей -то высокой ОЦЕНКИ, страсть выставить счет «за все мои мучения и терпение», а также за то, «какая я хорошая и никто не поймет тебя так, как я». Мужчины инстинктивно шарахаются от Фей и не испытывают к ним никакого вожделения — зато обильно делают комплименты типа «ты замечательная женщина». Мужчины безжалостно меняют Фей на законченных стерв — для них, для мужчин, стервы честнее и желаннее, их «нет» проще и понятнее, чем слишком многозначительное фейское «да».

Как удобно жить без Феи внутри! Ты знаешь, от чего тебе хорошо, а от чего плохо.

Если ты делаешь для кого-то что-то бескорыстно, получая от этого удовольствие и не ожидая, что ОН ОЦЕНИТ.

Если не хочешь делать — не делаешь. Если тебе что-то нужно — говоришь это прямо, а не ждешь, затаив раздражение, что этот кто-то сам догадается. А если тебе не дадут — ну что ж, нет так нет, — ты найдешь это в другом месте.

Ты встречаешься с мужчиной потому, что тебя с ним ожидает удовольствие, здесь и сейчас, а не светлое будущее, которое, по твоим прикидкам, должно наступить сразу после.

У тебя достаточно душевного здоровья и честности, чтобы уйти оттуда, где плохо, потому что ты не играешь в игру «он это ОЦЕНИТ».

Есть слегка циничные девицы, ни разу не Феи, что идут по жизни насвистывая, опасаются слова «люблю» и умеют рыкнуть так, что мало не покажется. Их успех у мужчин и их количество друзей для Феи непонятны.

Есть те, кто хмурится и молчит, у кого репутация женщины с тяжелым характером, с кем на первых порах неприятно. С некоторого времени я, например, доверяю им больше, чем Феям с неизменной улыбкой, в которой всегда есть немного страдания.

Есть женщины с легким, светлым характером — это дар божий. Одна такая мне как-то раз сказала — «а ты знаешь, я всему рада — так хорошо просто жить».

И в каждой из нас есть Фея, улыбчивая, помогающая, терпеливая, с крылышками — присмотритесь, не пишет ли она раздраженно, тайно что-то в уголке, нет ли у нее в руках калькулятора…

Интересное по теме

Интересное

Птичья жизнь

Вы знаете, как тяжело жить с печатью вечной отличницы на лице? Это
значит, что в каждом-прекаждом случае ты должна а) остановиться; б)
разобраться; в) выяснить, чего это такое происходит; г) нет, постой, я все
-таки хочу понять.

читать далее

Убить Фею

Фей я могу изучать сколько угодно, их есть у меня. Во мне Фея тоже есть. В последнее время я стала подозревать, что наша внутренняя Фея — существо хитрое, нечестное и противное. Раньше я подозревала Фею в скудоумии. Сейчас я подозреваю ее в корысти.

читать далее
Французская история

Французская история

сказки

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

В июле 2005 года, когда в Москве была жара и ливни, у меня внезапно выдалась неделя отпуска. Быстро-быстро я собралась, взяла первую попавшуюся путевку в Испанию, и улетела. Выбирала ровно три секунды – когда девушка из турбюро предложила Хорватию или Испанию, я спросила, где песок, а где галька. Песок оказался в Испании. Так что ничего судьбоносного в моем выборе не было. Я просто сматывалась в этот момент к морю при первой же возможности.

Когда мы ехали из аэропорта Барселоны, хлынул ливень – стеной, да так и не прекращался почти три дня, останавливаясь только к вечеру. Испанцы оказались неулыбчивой, хоть и красивой нацией, пляжи – муниципальными, городок Санта-Сусанна, где я остановилась – маленьким и скучным.

Я бродила по вечерам по местному бульварчику и смотрела, как в кафе танцуют вальс пожилые немецкие пары. Я составила себе битком набитую программу экскурсий. Туда входила поездка в Барселону за шмотками и погулять, поездка в Фигерос в дом-музей Дали, путешествие на гору Монтсеррат к святой Марии, поездка в деревенский замок и прочее.

И вот я прекрасно начала ездить. В Фигеросе я ушла от группы, и в маленьком кафе в закоулочке познакомилась с совершенно роскошным колоритным художником, курившим сигару. Художник был лет 65-ти, загорелый и волосатый, с артистичной седой гривой. Необыкновенно красивый мужик. Он угостил меня вином, и как мы с ним разговаривали – непонятно, потому что я по-испански знала два слова, а он по-английски не знал и этого. Там я купила маленькую фигурку Сальвадора Дали: она стоит у меня на рабочем столе и напоминает мне, что даже с такими невозможными мужчинами можно жить.

На обратной дороге мы заехали на винную фабрику, где я купила ягодное сладкое вино и хамон. От хамона я потихоньку отгрызала всю дорогу до отеля в автобусе, опять шел ливень, и мне было хорошо. Мне было странно думать, что Дали со своими усами существовал на самом деле: он так похож на любой персонаж своих рисунков. И это был второй день после приезда в Испанию. Оставалось пять.

На следующий день я поехала на электричке за 6 евро в Барселону и совершила набег на магазины. В Zara возле пляс де Каталонь сотня ополоумевших женщин под музыку срывали с полок одежду, бросали на пол, если не понравилось, и снова выбирали… Я подумала, что лучше бы никогда ни один мужчина этого не видел, это было чем-то похоже на роддом: очень женское и совсем бесстыдное место. Во всей Европе стояла, как жара, грандиозная распродажа. Я вышла оттуда часа через два, купив маечек, джинсов, а также классное белое платье с аппетитным декольте. За 9 евро.

Потом я ходила по Барселоне, ела фирменные испанские пончики, облитые розовой помадкой, шоколадом, в сахарной пудре… Пила кофе и в ус не дула. Вечером под привычным ливнем вернулась назад. Ах, да. Конечно, я честно смотрела какой-то дом Гауди, он был забавный и прекрасный, но я его плохо помню. До отъезда обратно оставалось четыре дня.

Утром следующего дня вдруг образовалась хорошая погода и я пошла на море. Наконец-то! Я купила билетик на пароход и через час плыла куда-то на дальние пляжи, где, как мне сказали, есть красивые бухты и нет людей.

И вот на этом-то пароходе меня и торкнуло. Я увидела впереди от меня супружескую пару, молодую и красивую, с тремя детьми. Он время от времени наклонялся и целовал ее в открытую шею. От них веяло счастьем, и здоровьем, и любовью.

Я просто взвыла, честное слово. Меня так давно никто не целовал, не признавался в любви, вообще – не любил! Я одна-одинешенька, уже третий год, в самом расцвете, почему? Наверное, мне всю жизнь предстоит быть одной, вдруг, в конце концов, с моей шеей что-то не так?! И я чуть не плакала, и трогала себя за шею сзади, и смотрела в морскую даль мокрым взглядом. Ветер вышибал слезы. Я видела, что все вокруг парами, а я одна. Это отчаянно, остро чувствуется, когда вокруг море и солнце, и невозможно с головой уйти в работу, и всей кожей чувствуешь, что тебе только тридцать три, и ты еще легко можешь ходить без лифчика, потому что грудь молода и упруга.

Короче, я провалялась на этом дальнем пляже часа четыре, загорела и поплавала, людей было как сельди, и я старалась ни о чем не думать. Но когда я вернулась в Санта-Суссанну, и стемнело от нахлынувшего дождя, и я осталась в своем номере одна – вот тогда я сдалась и поревела. И поревев, сказала себе – ты сейчас нарядишься в свое новое белое платье, накрасишься и пойдешь и выпьешь маленькую бутылочку красного вина за ужином. Нечего здесь валяться в темноте и одиночестве. А потом уже будешь реветь. Я накрасилась и пошла.

Села за столик с француженкой, старой красивой женщиной с большим сапфировым перстнем на пальце. Она позавидовала моему аппетиту – сама ела только листик салата. Я мрачно ей поулыбалась, хотелось поскорее к себе в номер. Дама ушла. Я огляделась вокруг. Справа от меня за столиком сидел дядька с неопрятным рыжим хвостом, собранным в резинку. Напротив него – очкарик с треснутым мутным стеклом. Дальше – какой-то амбал с красными щеками. Вот, сказала я себе. Поглядеть даже не на кого. И уткнулась в арбуз.

Через минуту я подняла голову и увидела, что вместо рыжего сидит мужчина моей мечты. Лет сорока на вид, внешности, знаете – моей любимой, типа Шона Коннори. Брюнет. С карими глазами и живым умным лицом. Он о чем-то разговаривал с очкариком, у него был приятный голос. Я уныло подумала – блин, он наверняка женат. И снова уткнулась в тарелку.

Когда я вновь подняла глаза, Шон Коннори сидел напротив меня, улыбался и явно собирался меня клеить.

Как он оказался за моим столиком, я не поняла. – Жиль, паризьен, – сказал он. – Джулия, Москоу, – сказала я. – Жюли? – переспросил Жиль. – Рюс?
И закричал на весь ресторан – «Есть тут кто-нибудь, кто может переводить на русский?!» Кричал он по-французски, но я поняла.

До моего отъезда оставалось три дня.

…Наверное, в этот вечер нам ворожили черти, потому что в ответ на его крик что-то сказали ему по-французски слева от меня, что вызвало у француза бурную радость. Тут же ко мне обратились по-русски: «Мадам, вы из Москвы?».
Я обернулась – за соседний столик присаживалась молодая пара.

– Меня зовут Марин, я молдаванин, живу в Париже, – на чистом русском языке сказал мне молодой человек. – Могу вам переводить.

С помощью Марина быстро выяснилось следующее: что меня приглашают погулять и на дискотеку, что я шарман и прочее, что большое горе этот мой отъезд через три дня и нам нельзя терять времени. Это был такой напор и кавалерийский наскок, что я только кивала.

Было очень прикольно: француз мягким бархатным голосом говорил что-то, не сводя с меня глаз и улыбаясь, тут же мне в левое ухо шептали: «Мадам, мсье говорит, что он живет в Париже, что он работает в юридической конторе возле Дворца Инвалидов, и, если вы только захотите, он готов показать вам Париж». Я отвечала: «Очень приятно, спасибо», и тут же раздавалось: «Мсье, мадам парле…».

Короче говоря, француз так вцепился в эту парочку, что потащил ее с нами в соседний отель на танцы, и там мы с Марином перешептывались и сплетничали по-русски друг другу на ушко, и было очень смешно.

Его спутница, Люси, сначала ревниво взглядывала на меня, потом я ее вытащила подышать свежим воздухом и там каким-то странным образом, на международном женском языке, посплетничали. Убейте, не знаю, как, но я понимала все, что она говорила: что Марин живет с ней в Париже уже три года, что она хочет за него замуж и детей, а он молчит. Потом она зашептала: будьте осторожны с вашим спутником, он сегодня за завтраком ел какие-то белые таблетки, и это подозрительно, вдруг он наркоман. «Медикамент!» – она поднимала палец кверху. Я говорила: «Хорошо, что я не побрила ноги, может, это его отпугнет» и вытягивала ногу вперед. Мы с ней смеялись, сидя на ступеньках какого-то черного отельного хода.

Белые таблеточки за завтраком оказались сахарозаменителем. Жиль соблюдал диету. Он смеялся над тем количеством пищи, которое я набирала себе на поднос. Он стоял как оловянный солдатик по стойке смирно возле стула, пока я садилась. Он говорил мне комплименты. У него оказалось хорошее чувство юмора. За первую ночь я выучила по-французски названия частей тела и счет до десяти. На утро, еле шевеля языком, я позвонила гиду и отменила экскурсию, потому что сил не было никуда ехать. Мне хотелось только спать, но Жиль заходил ко мне в номер под дурацким предлогом помыть руки, и снова оставался.

Мы гуляли по бульварчику Санта-Сусанны, и он, как заведенный, целовал меня в шею и в полоску живота над джинсами. Мы говорили о наших котах и детях, и в какой-то момент я спросила – женат ли он, и он сказал – нет проблем, я разведен. Мне даже было лень думать, врет ли он. Он знакомил меня со всеми своими знакомцами, и было видно, что его распирает от удовольствия. До моего отъезда оставалось два дня.

Под утро я проснулась от того, что он на меня смотрит и гладит по голове, по лицу… «Анжелик…» – шептал он.

Я спросонок удивилась, что курортный роман может быть таким бурным и правильным, по всем законам жанра. В это день мне предстояло ехать на гору Монтсеррат, в святой монастырь, и я не стала отменять экскурсию, потому что мне просто дико хотелось побыть отдельно от него хотя бы несколько часов.

Я поехала. На горе, в монастыре, я поняла, что ни слова не понимаю из того, что говорит гид, что мне хочется добрести до скамейки и подремать, и подошла к какой-то одинокой девушке и сказала: «Простите. Можно я с вами похожу, я боюсь заблудиться и отстать от группы, и ничего не могу запомнить».

Девушку звали Таня. И она работала переводчиком во французском культурном центре в Москве. Черти продолжали ворожить. Я вцепилась в нее изо всех сил, объяснила, что ко мне пристал сумасшедший француз, и за целый день прогулок с ней научилась говорить маленькие фразы: «пойдем на завтрак», «я хочу спать», «я ничего не хочу» и «мне приятно».

На следующий день я уезжала.

И в последнее утро он сделал мне предложение. Часов в пять утра. Он говорил – пойдем на море, смотреть как встает солнце. Я отбрыкивалась изо всех сил. Он вытащил меня из кровати, поставил перед балконом, обнял и что-то сказал, со смешным словом «пюзи». Я ничего не поняла. Тогда он сделал жест, будто надевает мне на палец кольцо. Я напугалась. Это выходило за рамки жанра. Он взял с тумбочки московский журнал про кино, где на обложке Чулпан Хаматова была в свадебном наряде, и ткнул пальцем. Я не знала, куда деваться. Я сказала по-английски, что это все серьезно, и что я буду думать. И мы пошли на море смотреть на восход.

Он поехал меня провожать в аэропорт, а перед этим позвонил родителям – они жили неподалеку, в Пиренеях.

Повторяя «Жюли, Жюли», он вдруг сунул трубку мне и на меня вылился горячий поток французской речи его отца, закончившийся единственным словом, которое я поняла – «Вуаля!». Я засмеялась.

В Москве все продолжалось. Смешное слово «пюзи» значило «супруга». Он звонил каждый день, иногда по восемь раз. Французский я постигала какими-то нечеловеческими темпами. Он каждый раз умудрялся сообщать мне какие-то новости. От того, что рассказал про меня своей кошке и бывшей жене, до того, что ходил в мэрию и сделал мне приглашение приехать. Он разговаривал по телефону с моей дочерью и называл ее «МашА», с ударением на последний слог, что ее дико раздражало. Он звонил мне на работу, и я выскакивала за дверь, чтобы с ним поговорить. Однажды мне позвонила его бывшая жена Мартина и по-английски предупредила, что приглашение готово на такие-то даты.

Однажды мне некогда было выйти за дверь и мне пришлось, мешая французские, английские и русские фразы, что-то ему объяснять. Закончила я разговор в полной тишине: коллеги как-то странно смотрели и сразу заорали: «Колись, ты едешь в Париж?! А ты сказала, что нас десять человек и мы тоже хотим??».

К концу сентября виза была готова. Жиль заказал мне билеты, и я забрала их в офисе «Эйр Франс». Приехал бывший муж в командировку и заодно проводить меня, как он выразился, в последний путь. Он называл его «Жюль», и, похоже, слегка ненавидел. В этой истории тогда принимали участие все, кому не лень. Подруга проездом из Германии научила меня грассировать. Старый приятель, от которого год не было ни слуху ни духу, написал мне в аську, не поздоровавшись: «все французы – лягушатники». Коллеги обвиняли в эгоизме и спрашивали, поместятся ли они все у него в квартире.

А я была в смятении. Я не была в него влюблена ни на секунду. Он мне просто нравился. Очень нравился, не более того. Но черт меня побери, мне надо было что-то решить, и надо было увидеть Париж. Он называл меня «фам фаталь», женщина судьбы. Но я никакой своей судьбы в нем не чувствовала. Тем не менее, у меня не было ни одного предлога отказываться.

В аэропорту Шарля де Голля он встречал меня с розами.

В Париже легкий, вкусный воздух. Очень чистый, просто изумительный. Париж и сам весь легкий, прозрачный и романтичный.

Из аэропорта мы поехали в центр, в какой-то старый район. Немного погуляли. Потом поехали в магазин «La maison de l’escargot» ( Ля мезон де эскарго), «Дом улитки», где купили с килограмм улиток двух сортов. В магазинчике их было сортов 15, наверное.

Потом приехали к Жилю. Он живет в пригороде Парижа, Гриньи. Возле аэропорта Орли. Тихий чистый спальный район. Небольшая двухкомнатная, довольно уютная квартира. Я зашла и обалдела: на столе в гостиной мой большой портрет двухлетней давности, в спальне возле кровати вообще иконостас из моих фотографий… Мне стало страшно. Я не знала, что снимки, которые я ему посылала, превратились для него в фетиш. Сам он выглядел каким-то измученным и похудевшим. Он сказал, что к моему приезду отдраил всю квартиру. Он сказал – это твой дом, Жюли.

Он приготовил улиток – очень просто, в печке. Они запеклись, и из них вытек душистый масляный сок с приправами. Маленькой вилочкой с двумя зубцами мы вынимали улиток из раковин, макали вкусный французский хлеб в масло, пили красное бургундское вино. Вина у него оказался целый шкаф.

Потом мы говорили. Я сказала, что мне сложно решиться на что-то. Я только что переехала в Москву. У меня любимая работа, я не хочу ее терять. Я не хочу начинать здесь все сначала, и Маша не хочет уезжать из России. Потом мы легли спать.

Ночью я проснулась от того, что Жиля рядом не было. Он сидел в гостиной в какой-то скорбной позе.

– Ты знаешь, Жюли, я не знаю, что теперь мне делать. Я не могу заснуть, – сказал он. – Я так надеюсь, что ты все-таки еще подумаешь.
На следующий день мы поехали в Руан. Там жила подруга моей подруги, русская, которая взялась нам немного помочь с нашими переговорами. Галя ждала нас возле белоснежного Руанского собора – того самого, который в разное время суток рисовал Клод Моне, и который всегда получался у него разным. Я не опишу вам, насколько это было прекрасно. Солнце, выходной день. Узкие тихие улицы, цветы на балконах. Возле цветочной лавки старик играл на аккордеоне и пел украинскую песню. Начинали звонить колокола на соборе, и тогда все вместе становилось просто счастьем. Неподалеку – маленькая площадь, где сожгли Жанну д‘Арк. Какие-то легендарные места, одно на другом в этом маленьком сонном городке.

Мы сидели в итальянском кафе. Жиль сказал, что хочет ребенка и погладил меня по щеке. Я поняла это и без перевода. Он говорил, переводила Галя, что как только увидел меня, сразу понял, что я — его судьба. Вот он такой и видел свою жену. У него было два гражданских брака, но впервые он хочет жениться официально, хочет, чтобы я носила его фамилию. Я маялась, мне было тоскливо. Я представляла себе этот брак, созданный его страстью и моим одиночеством, размеренные вечера, блинчики на завтрак, спокойные поездки на машине за покупками по выходным. И моя вечно отсутствующая душа, включенный по вечерам компьютер и невозможность все исправить. А если еще ребенок…

Я хотела бы ребенка, но от любимого мужчины. Я ничего не имею против быта и не боюсь повседневности.

…Но, может быть, решиться на это? Может быть, это будет гостевой брак, предложила я ему. Я не могу жить в чужом языке, русский язык — это мой хлеб и любовь, я умру от тоски во Франции. Нет, говорит Жиль, я не могу гостевой, Жюли. Прости, я изведу себя ревностью и тебя замучаю. И ты не сможешь получить гражданство. В обычном браке ты получила бы его через год. И он согласен удочерить Машу.

На этом месте я очнулась и завопила: «У Маши есть отец! Жиль, я не могу, не могу. Я не могу сейчас увозить дочь, для нее это будет травмой. Я не хочу уезжать сама».

На этом наши переговоры почти завершились. Я обещала, что подумаю еще, буду думать все мое пребывание здесь, десять дней.

Мы вставали рано утром и шли на поезд RER – это что-то типа загородного метро. Полчаса до центра Парижа. Жиль шел на работу в свою контору. А я шлялась по Парижу, где хотела. Какой же он маленький и красивый! Это было счастьем, и я забывала про Жиля начисто.

…Мост через Сену, где я открыла только что купленные духи Lanvin, и ветер унес у меня из рук целлофановую обертку. Три столика на бульваре, за одним из которых я просидела час, выпив две чашки кофе. Пожилой официант, небрежно ставящий перед тобой старый начищенный кофейник и горячие тосты с тунцом. Тяжелая огромная дверь издательства «Галлимар», которое я собиралась поискать специально, а через пять минут буквально в него уткнулась. Бутик «Ла Перла» на Вандомской площади в девять утра, где в витринах на солнце сверкал белоснежный мех. Продавщица в маленькой лавочке на бульваре Сен-Жермен, с которой мы, просто по Булгакову, трещали на французском, пока я примеряла чудные шали, шарфы и шапочки. И отовсюду – «Бонжур, мадам». И улыбки.

Бульвар Ланне, где русское консульство. Тихие дорогие особняки. Во всем квартале – ни одного кафе, и лишь недалеко от метро – небольшой ресторанчик, куда на обед приходили старые ухоженные француженки в бриллиантах. Там я сидела с утра и учила французский по самоучителю, тут же практикуясь на официантах. Полицейские, нереально любезные и снисходительные, в белых перчатках. Магазинчик, где я купила моцареллу, минералку и шоколадку. Я съела это все на скамейке в Люксембургском саду, куда зашла тоже совсем случайно. Свежий горьковатый сентябрьский воздух. Рыжие каштановые аллеи, блестящие каштаны на земле, чугунные скамейки, тишина. Я сидела на удобном стуле-кресле в этом саду, грелась на солнышке и понимала, что в Париже мне хорошо быть одной.

И Лувр. Усталая Джоконда, с охраной, под стеклом, на которую было жалко смотреть. Запрещенные фотовспышки, китайцы, японцы в наушниках. Голландцы, к которым я шла через бесконечные переходы и потом тихо всматривалась, пытаясь научиться видеть в них свет. Сад Тюильри, который мне показался маленьким и скучным. Набережная Сены, Дворец правосудия. На другом берегу – барахолка, где можно купить русские открытки, какие-то шурупы, картину, шкатулку. Улица цветочных магазинов, где идешь под аркой из переплетенных растений, стараясь не наступить на горшки с цветами. Битком набитые ресторанчики в час дня. Вкусные до умопомрачения запахи на узких улочках.

Вечера с Жилем и вполне семейные выходные дни. Он был очень терпеливым и добрым. Я что-то готовила каждый день.

Однажды я напекла ему кукурузных блинов и погладила рубашки. Я не курила за эти дни ни разу. Я разговаривала с Галей по телефону и с русскими женщинами в нашем консульстве, где мне надо было получить какую-то бумажку. И все они говорили одно и то же: во Франции безработица.
На моей кредитной карте были деньги. И у меня были наличные. Я могла покупать все, что захочу. Но я не покупала, примеряя себя к новой жизни, где Жиль по утрам говорит «Жюли, экономим!», и где у меня нет собственных средств. Я познакомилась с петербурженкой Алисой Лешартье, которая зазывала меня в «Самаритен» съесть какие-то необыкновенные пирожные. Ее муж был программистом, и они мотались между трех стран – Швейцарией, Францией и Россией. Ее двое малышей разговаривали на трех языках. Я чувствовала, что, живя с Жилем, я не увижу никаких пирожных и посиделок с подружками. Я не знаю, как это сказать точно, но от него веяло какой-то беспредельной патриархатщиной. Я совсем не феминистка, мой муж мне говорил, что со мной очень уютно жить, но тут пахло опасностью. Я им не восхищалась, и мне не хотелось его слушаться. Поэтому в любой момент я могла превратиться в разъяренную стерву, испортив жизнь и себе, и ему. Для меня это был однозначный мезальянс, неравный брак. Но я все-таки колебалась.

Он так заботливо укрывал меня в машине пледом, так терпеливо сносил все мои капризы, так ничего не требовал – лишь бы я была! Он ходил за мной по пятам и все время меня нюхал, целовал, тискал. Он говорил, что любит мой запах и мой смех.

Мы поехали в Версаль с его братом, его женой и детьми. Их маленькая дочка с необычным именем Киян, лет шести, почему-то меня полюбила. В ресторане за обедом она подошла ко мне и молча поцеловала в щеку. Все чуть не зарыдали от умиления. У меня просто сжалось сердце. Жиль везде представлял меня как будущую жену. А я именно тогда, в Версале, замыслила побег. Я знала, что вряд ли увижу когда-нибудь еще Киян и ее сестру. Я еле улыбалась окружающим и с трудом понимала, о чем они говорят. Мне было уже все равно. Я хотела домой. В Россию, где хамят и не говорят «пардон». Но где все разговаривают на русском, и где ты своя.

Но я мучительно размышляла, что в России у меня есть только любимая работа и дочь. Я редактор и мама. Меня уже давно нет как женщины, жены, любовницы. И я снова колебалась. Прилетев в Москву, я думала несколько дней. Меня все спрашивали – ну что ты решила? И я не могла ответить.

Ответ, ясный и понятный, пришел ко мне однажды серым московским утром, когда я на такси ехала на работу. И это было «нет». И огромное облегчение. Словно гора с плеч упала.

Ну, в общем-то и все. На этом история закончилась. Жиль звонит мне и пишет до сих пор. Редко, но регулярно. Мне было трудно ему сказать, что я не приеду, но я сказала. Это было мучительно, я чувствовала себя сукой и стервой. У меня осталось уважение к нему и благодарность. Он на редкость добрый и достойный человек, и возможно, будь он понастойчивее и живи он в России, я бы сдалась. Я не исключаю, что мы еще будем видеться, если я захочу: в Париже, вот в него я слегка влюблена.
Больше всего мне жалко моего французского языка. Язык прекрасный, легкий, а для русского человека вообще второй родной. 19-ый век оставил нам в наследство огромное количество французских слов, я даже не подозревала – сколько.

Два года назад я написала колонку про французскую песенку. Интересно, что в ее «французской» части все сбылось почти дословно. Вот она:

***
…Я хотела бы жить во французской песенке. Знаете, такой легкий шансон – любовь, ля-ля, завтрак в отеле с видом на Лазурный берег, кофе, горячий рогалик, поцелуи в шею, роза и ревность. Он ее целует везде-везде, она надувает губки и строит глазки официанту. Или – она на него глядит нежным и глубоким взглядом, а он сидит в профиль и чистит апельсин, девочка моя, так-то. Потом все друг друга бросают. Такая любовная историйка. На историю не тянет.

Хотите историю – полезайте жить в русский романс. Вот где вы увязнете в речном песке, под луной, в сумасшедшем одиночестве. Там все – невозможно, не спрашивайте, почему. Никаких поцелуев, роз и апельсинов. Одна тоска и надрыв. Скомканный платочек, сухие глаза: рыдать нельзя, это из оперы. Бракосочетаться тоже нельзя, это загубит все на корню, и вообще желателен трагический конец, чтобы один разлюбил или, на худой конец, умер.

В общем, похоже, самый смак – это водевиль. Там можно нормально обглодать куриную ножку, а твоя любовь, не стесняясь, будет хлестать пиво. В этой любовной истории вы растолстеете и поздоровеете, научитесь напевать дурацким голосом и щипать друг друга за ушко.

Есть еще испанская гитара, но там вас непременно задушат из ревности. Еще можно жить, жуя жвачку, в попсе, но лучше – в русском роке, только вы должны быть спимшись. Главное – не лезть в военный марш и государственный гимн.

Ну а все-таки французская песенка – это хорошо. Поцелуи в шею, роза, ревность, и главное – все как-то обходится.

Интересное по теме

Интересное

Птичья жизнь

Вы знаете, как тяжело жить с печатью вечной отличницы на лице? Это
значит, что в каждом-прекаждом случае ты должна а) остановиться; б)
разобраться; в) выяснить, чего это такое происходит; г) нет, постой, я все
-таки хочу понять.

читать далее

Убить Фею

Фей я могу изучать сколько угодно, их есть у меня. Во мне Фея тоже есть. В последнее время я стала подозревать, что наша внутренняя Фея — существо хитрое, нечестное и противное. Раньше я подозревала Фею в скудоумии. Сейчас я подозреваю ее в корысти.

читать далее
Когда ты немножко Баба Яга

Когда ты немножко Баба Яга

сказки

Когда ты немножко Баба Яга и регулярно помешиваешь в новеньком тяжелом котле свое варево, то очень важно, придя к доктору, услышать:

— Зелье, матушка, надо варить в тишине и покое. Варить зелье — это твоя главная задача. Во-первых, зелья не должно быть много. Во-вторых, дай себе время на помешивание.

Доктор, Баба Яга высочайшего уровня, показывает, как надо мешать зелье. В ее руках словно тяжелая палка-мешалка. Я вижу, как проворачивается по часовому кругу густое зеленое варево, цвета свежих болотных листьев и тусклых желтых крыльев бабочки; черт знает, что там есть еще. От зелья явно поднимается пар. Оно пахнет, как ингаляция, густым травяным дымом.

— У вас есть козетка? — вдруг вопрошает доктор, строго поправив очки. В ее руках оказывается кожаный ежедневник и стопка рецептов рядом на безупречно чистом столе. Белый халат грозно сияет. — Я вам выпишу рецепт на козетку. На ней надо возлежать после обеда. Не менее двух часов в день. Пеньюаром можете пренебречь. Главное, чтобы было не жарко.

Она пишет: «Козетка: 2 х 1».

Доктор опять в темном, опять помешивает зелье, тягучее и густое, горячее, таинственное.

Маша и Мироздание
Только когда дни твои пусты и ничем не заполнены, телефон неизвестно где, а ближайшая тропинка в лес прямо за порогом, ты можешь варить зелье.
Твой котел станет старым, облупится с краев, навсегда пропитается запахом варева и трав. Твой ежедневник должен быть пуст. Твое утро должно быть тихим. Ночью ты не всегда должна быть в постели. Позади тебя и впереди тебя должно быть время: как поле, как море, как луг. Это должно стать главным.

Я ухожу, путаясь в подоле длинного темного платья, вспоминая, в каком углу моей темной избушки стоит палка-мешалка. Мне предстоит залезть на склон, набрать легкий полотняный мешок душистых трав, в темноте, в безлунную ночь, на ощупь. Зелье нельзя варить каждый день: только весной и осенью. Темной октябрьской ночью нужно развести огонь под большим тяжелым котлом, наполнить его ледяной водой из чистых ручьев и трех дальних родников, добавить болотной, зеленой, глубокой, и начать помешивать; а травы, что собирала по склонам, низинам, холмам и в оврагах, лунными ночами и в темную полночь, добавлять по порядку, с закрытыми глазами и шептать нужное.

В эти дни козетка с изящными завитушками, пеньюар цвета нежной морской пены да серебряная икорница с икрой для des crêpes мерцают в дальнем углу дома, едва проступая через дождливую, черную, страшную ночь; их время снова придет в снегопады, и тогда книжка, домашние туфли на лебяжьем пуху, запах горячих булочек и окно в пол с видом на заснеженные клумбы заслонят паутину, черный котел, скамейку с мешками трав, ведро с колодезной водой да старую маленькую печку. И только коты свободно фланируют туда-сюда: там, облизываясь, едят паштеты; сюда, бесшумно возникая на сбитом темном пороге, приносят задушенную окровавленную мышь.

Интересное по теме

Интересное

Французская история

Предупреждаю, история длинная. Написана по просьбе подруг. Они ее ужасно любят: там есть слова «судьба» и «Париж». И все правда, зуб даю.

читать далее

Они говорят

Долгая, многолетняя неготовность к повторному замужеству, серьезным отношениям, вообще обязательствам, вообще любви, как к чему-то большому и меняющему жизнь, похожа у приходящих ко мне на прием и в группы женщин на летние каникулы. Полные ветра, солнца, легкости и свободы. Еще немножко, говорят они. Я свободна, говорят они. Ну не сейчас, говорят они. Если уж замуж, то точно не сейчас, говорят они.

читать далее

Лавка старой сеньоры

Лавка старой сеньоры

сказки

Полгода назад я случайно забрела в Барселоне в маленькую антикварную лавку.

Она меня поманила очень тусклыми, вечерними, желтыми, старыми витринами. Я пришла туда за своими серьгами для выступления: на Новый год танцевала танго в зеленом платье. Я откуда-то знала, что они там. Я впервые эту лавку видела. Я нашла их среди какой-то дребедени, они стоили 40 евро и были именно того оттенка, что нужно: с зеленым недрагоценным камушком, скорее, стеклышком. Я их очень люблю. На испанском (или каталане) серьги звучат как пьендьентес, почти как независимость.

Маша и Мироздание
У старой сеньоры Аделаиды вся лавка про сирень и лиловое. На столе, среди искуственных кустиков сирени, лежит старое зеркало и красная круглая бархатная подушечка: на ней под лампой можно смотреть недорогие старые украшения.
Они именно старые, пыльные, уникальные. Темный кусок серебра с гранатами. Серьги неизвестного камня с бронзовыми завитушками. Юная девочка при мне купила кусочек кружев. Лавка крошечная.

Я получаю там ощущение очень старого города, городской жизни, ночной, спрятанной Барселоны. Тихо светящейся окнами в темных домах. Обжитой, красивой, непростой, закрытой для чужих глаз. Такой я ее увидела два года назад из окна в моем номере в отеле, влюбилась, заворожилась, сижу на скамеечке в ее новых старых серьгах, пыльных, легких, с завитушками.

Интересное по теме

Интересное

Рынок

Сегодня суббота. Теперь это мой любимый день недели. Ходила на рынок не как обычно, перед закрытием, а в самый смак, в 12. Что видела: в моем любимом отделе сыров очередь по номерам; испанских бабушек тьмы и тьмы: губы у них подкрашены, кудри завиты, брючки, сумки на колесиках и дедушка на подхвате.

читать далее

Ехать или не ехать

Когда я собиралась рожать дочку, мне казалось, что роды — это невероятный, масштабный космический процесс космической же боли. Я их страшно боялась. Упоительная мысль, что само не рассосется и обратно дороги нет, обдавала жуткой безысходностью и одновременно придавала сил. Ведь выбора не было! Заглянуть туда чисто теоретически и быстренько назад, если что, тоже никак не получилось бы.

читать далее

Четыре корзинки. Сказка

Четыре корзинки. Сказка

сказки

Часть первая

Жила-была одна бедная женщина, и не было у нее ничего. Жила она в старой хижине, на обед у нее была горячая вода в щербатой кружке, а на ужин — холодная. Иногда ее кот приносил ей на ужин птичку, но в основном она добывала себе пропитание сама, сидя на берегу моря и пытаясь поймать рыбу старой сетью.

Сколько она себя помнила, она так и жила в старой хижине на берегу моря. Родители умерли, когда она была маленькой, вырастила ее родная тетка, которая скончалась несколько лет назад, друзей у нее не было, она ощущала себя некрасивой и никому не нужной, ремеслу не выучилась, считая себя неумехой, с соседскими детьми играть ей было скучно, а выходить за околицу и гулять по окрестным лугам и полям она полагала опасным.

Маша и Мироздание

Она очень любила две вещи на свете — смотреть, как восходит над морем солнце, да расчесывать на закате, ложась спать, свои длинные волосы цвета потемневшего золота.

Напротив ее хижины стоял веселый маленький домик, разукрашенный цветами и птицами, в котором жила еще одна женщина. Когда она была юной, у нее погиб ее возлюбленный, потом умерли родители, и с тех пор она жила одна. По утрам от ее дома к окнам бедной женщины доносился запах сдобных сладких булочек, да и сама хозяйка была им под стать, хохотушка, всегда звавшая гостей и имеющая в друзьях полдеревни.

Веселая соседка пекла самые вкусные пироги на свете и кормила ими весь округ, пироги были с яблоками, рыбой, капустой и повидлом. Время от времени она уезжала в далекие путешествия, и по возвращении пироги становились еще вкуснее, а соседка объясняла, что уезжала учиться тонкостям хлебопечения и пироговедения. У нее была беленькая лошадка и наша бедная женщина нередко видела, как ее веселая соседка запрягала лошадку и галопом выезжала за околицу, просто прогуляться, да посмотреть, какие новые цветы выросли за весну. Иногда она жаловалась бедной женщине, что у нее нет ни минутки, и жизнь ее так наполнена всяким интересным, что некогда даже и спать.

Больше всего веселая соседка любила две вещи: смотреть ночью на огонь далекого маяка и замешивать тесто с корицей.

Маша и Мироздание
Однажды ветреной мартовской ночью им обеим приснились почти одинаковые сны.
Нашей бедной женщине явилась во сне ее покойная тетка и сказала: «Анна, я хочу сделать тебе подарок. Я дарю тебе четыре корзинки из прутьев плакучей ивы. Они одинаковые, и ты можешь использовать их как хочешь, но помни, что туда нельзя положить ничего вещественного, только то, что с тобой происходит и только то, что приносит тебе радость. Правило очень строгое: всегда должны быть наполнены все четыре!» Тетка нахмурилась, послышался запах травяного чая, который она пила на ночь, и все исчезло.

Ее веселой соседке приснился погибший возлюбленный, который сказал ей: «Мария, милая. Я принес тебе четыре корзинки из виноградной лозы, это подарок. Туда нельзя положить твои прекрасные пирожки или яблоки, или ленты, или помады, но туда можно положить то, что ты любишь больше всего на свете. И помни, что всегда должны быть наполнены именно все четыре!» Он нежно поцеловал ее в губы и исчез.

Наутро на порогах их домов стояли отлично сплетенные, удобные, прочные и легкие корзинки. Наша бедная женщина и ее соседка поделились друг с другом своими снами, подивились на чудо, да и разошлись, так как не знали, как наполнить корзинки тем, что они любят. Корзинки поставили под лавки.

И занялись своими делами: соседка принялась печь особо мудреный пирог с мясом, рисом и апельсиновыми корочками, а бедная женщина распутывать сеть, запутанную прошлым утром в холодной весенней воде.

Маша и Мироздание
К вечеру обе заглянули под лавки — просто так, полюбоваться на корзинки и вскрикнули.
В одной из корзинок Анне показалась новенькая прочная рыбацкая сеть, в корзинке Марии мерещился призрак нового пирога, который она называла «Царский».

Часть вторая

Через полгода и Анна и Мария привыкли заполнять свои корзинки всем, что их радует. У Марии корзинки были переполнены. В одной из них лежала ее дружба с хорошими товарищами, поддержка подруг, угощение соседским детям да праздники с соседями, веселые посиделки, смех и секреты подружек. В другой лежали ее пироги и пышки, новые рецепты теста, особый сорт муки для пирога с ежевикой, запахи сладких булочек с корицей, ее обучение кулинарии и пироговедению, да тонкая пергаментная бумага царского завода, о которой мечтала Мария. В третьей ее корзинке лежали прогулки на беленькой лошадке за влажный темный лог да дальний зеленый луг, парусник на горизонте, сны о дальних странах и волшебных путешествиях, ночной таинственный огонь маяка в море и запах корицы, напоминавший ей маму.

У Анны корзинки были пустоваты. Немножечко рассветов в одной, немножечко новеньких рыбацких сетей в другой, пряник для соседского мальчишки в третьей.

И лишь одна корзинка у обеих женщин была заполнена одинаково. Это была корзинка для любви и любовных дел, и на дне каждый из двух корзинок поблескивали отпечатки фантазий, пахло духами и снами, переливались мечты и таинственно светилась надежда. Корзинки для любви были почти пустыми, да и как их заполнишь, когда на всю деревню несколько женатых рыбаков да несколько дряхлых дедов?

В октябре, когда догорали последние теплые осенние закаты, в залив зашла небольшая лодочка, в ней на веслах сидели двое. Один, молодой, с насмешливым лицом, по имени Мурад, был потомком османов, долго скитался нанятым матросом по всем океанам, нанялся на бригантину, попал в шторм и еле спасся. Товарищ его, постарше, с прокопченным профилем и шрамом на левой щеке, имел какое-то дело к властям местного округа, то ли хотел торговать пряностями, то ли вином, то ли шелком, курил трубку и был молчалив. Звали его Жан. Выйдя на берег, попросились они на постой в оба домика прямо на берегу, да там и остались, каждый на месяц.

Каждое утро любовная корзинка наших девиц была переполнена. У Марии с Мурадом это были объятия, поцелуи и другие чувственные опыты, веселые завтраки прямо в постели, путешествия вдвоем на беленькой лошадке за темный лог да зеленый луг и на небольшой лодочке на дальние острова. У Анны с Жаном это были разговоры о Вселенной и звездах, о том, почему рассветы розовые, а закаты красные, и поцелуи и объятия тоже были. Остальные корзинки они забросили, — любовная стала самой большой и нужной.

Маша и Мироздание
Так и жили все четверо, пока не подул ледяной зимний ветер, не замела поземка, и окна не покрылись снаружи очень тоненьким льдом.
Тогда мужчины пригнали откуда-то повозку и уехали в город, говорить с властями о шелке или пряностях, а наши девушки остались одни.

Часть третья

Все валилось у них из рук, и, когда минуло Рождество, Анна постучалась в дверь к Марии. «Давай подождем до весны», —- прошептала Мария, обнимая печальную соседку.

До весны их корзинки оставались пустыми. И любовная, и все остальные. Пироги у Марии выходили из печи твердыми и горькими, а у Анны не ловилась никакая рыба. Соседи приносили им иногда пряники или кашу, друзей Мария больше к себе не пускала, Анна обрезала свои волосы цвета потемневшего золота. Пришла весна, а потом и лето, а мужчины так и не возвращались, и весточки никакой от них не было.

Однажды на закате, когда Мария и Анна сидели на крыльце старой хижины Анны, они увидели незнакомую женщину. Откуда она шла, было непонятно, так как она поднялась от залива, где заканчивались все дороги, и шла мимо них по тропинке. Женщина была не из местных и даже вряд ли из городских, — разноцветные заморские одежды веяли на ветру. Шла она быстро и прошла мимо не останавливаясь, но в ту же ночь приснилась им обеим во сне.

«Поначалу бедняжкой была одна из вас, —спокойно сказала она, — и не было ничего у Анны. Теперь нет ничего у вас обеих, и у Марии тоже. Ваша любовь дорогого стоит, но почему теперь про каждую из вас можно говорить «жила-была бедная женщина и не было у нее ничего?» — и она улыбнулась. — «Заполняйте корзинки, девушки, — добавила она, — заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было. В одной — мечты, тайны, планы и сны, в другой — друзья и близкие, для которых нужно много сердца, в третьей — ваше Дело, которое вас и прокормит, и вдохновит, ну а в четвертой — любовь, когда она с вами случится.

Маша и Мироздание
А пока ее нет, на дне любовной корзинки могут быть теплота, благодарность, признательность, светлая грусть, а на самом дне пусть тихонько светится надежда».

И, взмахнув цветным подолом, незнакомка исчезла из их снов и больше никогда не снилась двум соседкам.

С тех пор каждое утро из окна дома Марии по-прежнему неслись чудесные запахи сладких булочек, а Анна научилась плести самые лучшие в мире рыбацкие сети, за которыми приезжали лодочки с дальних островов. Жили они безбедно и весело, грустили иногда по ушедшим мужчинам, но вскоре Мария вышла замуж за своего старинного овдовевшего друга, который жил через дом, а Анну просватал хозяин рыболовного баркаса, и их свадьбы гуляли три дня и три ночи.

«Жила-была одна женщина и не было у нее ничего» — это наше состояние после расставаний, разводов и разрывов. Поэтому заполняйте все свои четыре корзинки всегда, всегда, как бы трудно вам ни было. В одной — мечты, тайны, планы и сны, в другой — друзья и близкие, для которых нужно много сердца, в третьей — ваше Дело, которое вас и прокормит, и вдохновит, ну а в четвертой — любовь, когда она с вами случится. А пока ее нет, на дне этой корзинки пусть тихонько светится надежда.

Иллюстрация испанского художника Висенте Ромеро Редондо

Интересное по теме

Интересное

Дар благодарности и другие дары

Когда люди мечтают об отношениях, они часто хотят, чтобы будущий партнер был умным, красивым, успешным, добрым. Почти никто не задумывается о том, чтобы партнер умел быть благодарным. И это больше, чем просто говорить «спасибо».

читать далее

Маленькая розовая баранка

Я решила сделать то, что давно хотела: поэкспериментировать, угостить себя всем, чем мне хочется, как дорогую взрослую гостью. А не торопливо и виновато съесть запрещенное и калорийное, как ребенок, который тайно ест конфеты.

читать далее

Разговор с собой маленькой

Иногда я говорю себе маленькой:
— Видишь, у всех в руках такие светящиеся экраны. И там двигаются чудные картинки. Правда же, ты бы умерла от удивления и счастья, если бы я тебе, маленькой, в твои 8 лет это все показала?
— Да я бы сдохла! От изумления и сразу от всего, — говорит маленькая я. Она похожа на цыганку и много читает, и иногда грубая.

читать далее

Дар благодарности и другие дары

Дар благодарности и другие дары

сказки

Когда люди мечтают об отношениях, они часто хотят, чтобы будущий партнер был умным, красивым, успешным, добрым. Почти никто не задумывается о том, чтобы партнер умел быть благодарным. И это больше, чем просто говорить «спасибо».

Наши отношения терпят закономерные кризисы, и в это время кажется, что разные стороны характера нашего спутника просто невыносимы и нам нужно что-то другое. Мы требуем меняться и часто требуем того, что изначально нам не мог дать наш партнер. Потому что у него никогда этого не было.

Я много работаю с разводами и разрывами отношений и вижу, что те, от которых ушли, сквозь боль пытаются понять, что еще можно было сделать, каким еще нужно было стать. И всегда становится ясна одна и та же картина: все, что они делали, их спутник стал воспринимать как должное.

Те качества, за которые ты был когда-то выбран, стали мешать, раздражать. Перестали изумлять и удивлять.

Ты спокоен и можешь утешить меня?
Вместо «спасибо» стало «как с тобой скучно, ты ничего не можешь сделать».

Ты находишь выход из любого положения?

Вместо «спасибо» стало «как ты замучил своими командами».

У тебя легкий характер и ты не помнишь зла?

Раньше любовались, а теперь раздражает: «все на тебе ездят».

Если вы хотите вернуть в пару или в свои отношения радость, начните благодарить друг друга или мироздание за вещи, которые сами собой разумеются.

Я вижу, насколько легче жить рядом с человеком, который легко откликается на то, что ты для него делаешь. Который не воспринимает как должное ни завтрак, ни выглаженную рубашку, ни букет цветов, который искреннне, и это важно, умеет быть признательным за тепло и объятия.

У некоторых из нас дар быть благодарным — врожденный.

Этот дар делает нас счастливыми. Такие люди радостно удивляются каждый раз, когда случается что-то хорошее. Они не обесценивают твои усилия, когда ты что-то для них делаешь, и прощают окружающим многие и многие несовершенства. Наверное, каждый из нас знает такого человека. От природы он будто солнечный: так светится в нем благодарность за каждый прожитый день.
Но большинство из нас обретают такой дар, только пройдя через потери.

Те, кто сильно болел и излечился, благодарны жизни за то, что могут вновь ходить, дышать, смотреть.

Те, кто чуть не потерял близкого, ценят каждый день, проведенный с ним. Дар благодарности выражается не в количестве «спасибо», сказанных нами.

Он выражается в умении всегда немного изумляться, что мы все еще живы, что мы счастливы, что все это — нам. Он проявляется в нашей радости в ответ на что-то. В том, что мы ценим, а не обесцениваем.

Иногда чужое усилие кажется нам крошечным. Но мы никогда не можем знать, какой гигантский труд на самом деле за ним стоит.

…Думали: нищие мы, нету у нас ничего,

А как стали одно за другим терять,

Так, что сделался каждый день

Поминальным днем, —

Начали песни слагать

О великой щедрости Божьей

Да о нашем бывшем богатстве.

Анна Ахматова

Интересное по теме

Интересное

Запустить юлу

Когда-то много лет назад, когда я еще чувствовала себя довольно одинокой и покинутой, я каждое утро вставала в пустоту. Никто меня не ждал и не любил, никто не был рад, как мне казалось. Я чувствовала себя выключенной из человеческой жизни. Хотелось, конечно, любви....

читать далее

Оценивай, Обесценивай, Превосходи

Есть три безотказных инструмента, пользуясь которыми любой из нас быстро станет изгоем, скандалистом или козлом отпущения. Все три инструмента красивы в своей безотказности: рано или поздно мы гарантированно получим отвержение. И это всегда неприятный сюрприз. Ко мне...

читать далее

Толик

В середине жутко сложной биографии моего спецагента оказалось два неудачных инфантильных брака, неспособность заработать деньги и регулярные истерики с катанием по полу. Его, таинственного самца, катанием. Но пока он молчал….

читать далее

Маленькая розовая баранка

Маленькая розовая баранка

сказки

Моя золовка сказала однажды: «Я сижу на диете. На яблочной. Зеленые яблоки и вода, и все». — «Ого! Жестко! — сказала я. — Сколько сидеть?» — «Я пока до обеда сидела, — смущенно призналась она. — До пирожка с картошкой».

Так уж устроен наш организм, — пока тихо крадешься мимо вредной еды, он не вникает и продолжает жить, веселиться, танцевать и даже петь. Но стоит сделать две вещи — решить и вслух произнести решение, как тут же наступает крах.

Каждая из нас это знает. Ругаешь себя за пиццу на ночь. За кусок хлеба к борщу. Пока так, все хорошо. Плюс два-три кг болтаются туда-сюда и ладно.

Маша и Мироздание
Но как только скажешь вслух в любой форме — «все, я на диете», как тут же покупаешь торт, пирожное.
Ты даже это не любишь, а все-таки. Съедаешь. Лицо несчастное, не очень хочется, но страшно. Завтра не дадут. Официальные отношения с диетой — это как холостяк, которого наконец оженили. Торопясь, перед свадебным утром объезжает владенья свои. Жаннета, Жоржетта, Иветта, Лизетта. Каша с мясом, курник, жареная картошка, бутерброд с копченой рыбой. Белая булка, масло, завтра помирать.

Я тоже не лишена этого и мне надоело. Я решила сделать то, что давно хотела: поэкспериментировать, угостить себя всем, чем мне хочется, как дорогую взрослую гостью. А не торопливо и виновато съесть запрещенное и калорийное, как ребенок, который тайно ест конфеты.

Купила тульский пряник. В упаковке. Никогда в жизни не ела тульский пряник, а это, между прочим, русский сувенир. Надо почитать про него. Купила сырок в шоколаде. Глазированный. Как в детстве. Купила баранки московские мягкие, сдобные. Упаковку творога с брусничным вареньем. Багет чесночный купила, и, в последнем броске, изогнувшись, ухватила пачку с конфетами. Все это я или давно не ела, или никогда не ела, или просто не люблю, и почти никогда не покупаю для себя.

Маша и Мироздание
И вот я сижу за столом, заварив себе очень вкусный красно-черный чай, японский Kioko. И впервые в жизни себя размеренно угощаю, а не ем запрещенное, виновато оглядываясь на саму себя.
Можно все. Тульский пряник оказался суховат. Я его весь не осилила, съела немного. Но мне интересно, что его сделало знаменитым. Шоколадные пряники другие. Я их не люблю, но тоже вежливо откусила, хватило одного раза. Сдобные баранки — очень вкусные, я вспоминаю, как я их ела со сладким крепким горячим чаем. Ужасно вкусный творожный сырочек в шоколаде. Он пахнет как в детстве. Творог с вареньем так себе. Конфеты и багет, как оказалось, я вовсе не хочу.

В итоге из всего запрещенного набора добровольно съедена одна баранка. Больше всего я их хотела, кажется, в детстве, когда читала «Цветик-семицветик». Помните? «Купила Женя в магазине семь баранок: две баранки с тмином для папы, две баранки с маком для мамы, две баранки с сахаром для себя и одну маленькую розовую баранку для братика Павлика». Вот розовая баранка казалась мне тогда самой аппетитной едой на свете.

Угощать себя, как гостя, а не торопливо наедаться оказалось очень ценным новым состоянием. Все можно, все будет, можно пить чай и размышлять о розовой баранке (что же это такое, я не знаю), и о вяземских пряниках (начиталась уже), о том, почему купцы пили чай из блюдца, и вспомнить, какой крепкий вкусный чай бывает в тонких чашках, и какой вкусный, но другой, — в железных закопченных кружках. Перескочив с пряника и баранок на русское купечество, прочитала, почему и кто оттопыривал мизинец, держа чашку, и что это означало (как во сне, как в тумане, вспомнилось, что объяснили в детстве про это как про недопустимое). Очень приятные разговоры можно разговаривать за чаем, — был бы собеседник. Удивительно, что, любя чай гораздо больше, чем кофе, я почему-то никогда не знала ничего о русском чаепитии. А оно красивое, изобильное, аппетитное.

Меня хороший чай научила заваривать мама, очень крепкий, с молоком и густой заваркой, вперемешку друг с другом дающими почти оранжевый цвет. Очень скучаю по неторопливому чайному разговору о том о сем, не об отношениях, не о любви, не о людях, не о диетах или страданиях, — а вот о таком совершенно мещанском уютном вечере. Я бы обсудила, например, кто какие любит жестяные банки для чая, да где их взять настоящие, хорошие, старые.

Интересное по теме

Интересное

Тело, я и мозг

Тело: Меня тошнит. Мне невкусно.
Я: Дурак, это зеленый чай. Пей.
Тело: Я люблю черный. Тошнит. Дрянь.
Я, дрожа: такой чай пьют тоненькие девочки. Из хороших семей. А ты как татарин у меня. Все бы тебе пиалками да со сливками. Опять потом в Индию тебя везти, мучаться не жрамши. Напьется черного и таращится потом до шести утра, а мне статью писать.

читать далее

Оля поставила на плиту чайник

Я очень люблю читать посты женщин, в которых они перечисляют, что сделали за сегодня по дому. Особенно израильтянок (и Израиль тоже люблю), особенно перед шабатом; особенно, Манечка, твои. Засолили оливки, испекли пирог, сделали салат, запекли курицу с чесноком, испекли халу и хлеб, поставили в духовку картофель, сделали баклажаны-рулетики, и т.д. От этого сразу веет домом, укладом, правилами, вкусным, мирным, хорошим.

читать далее

Рынок

Сегодня суббота. Теперь это мой любимый день недели. Ходила на рынок не как обычно, перед закрытием, а в самый смак, в 12. Что видела: в моем любимом отделе сыров очередь по номерам; испанских бабушек тьмы и тьмы: губы у них подкрашены, кудри завиты, брючки, сумки на колесиках и дедушка на подхвате.

читать далее

Разговор с собой маленькой

Разговор с собой маленькой

сказки

Иногда я говорю себе маленькой: 

— Видишь, у всех в руках такие светящиеся экраны. И там двигаются чудные картинки. Правда же, ты бы умерла от удивления и счастья, если бы я тебе, маленькой, в твои 8 лет это все показала? 

— Да я бы сдохла! От изумления и сразу от всего, — говорит маленькая я. Она похожа на цыганку и много читает, и иногда грубая. 

— А вот одна тетя — говорю я, и мои глаза округляются еще больше, — нашептала на часы, и ее муж купил продукты. Она нашептала список продуктов. На часы, прикинь, — шепчу я, и мы обе, — я и я маленькая молча трясемся от хохота и изумления. 

— А часы, — шепчу я, — передали мужу на телефон этот список. И он пошел и купил. 

Маленькая я покачивает головой, закрыв глаза. Она много читает фантастики. В ее книгах все это громоздкое, и это нельзя носить на руках как браслет. А в нашей с ней жизни можно. 

— А еще я тебе скажу, — и жмурюсь от счастья, — твоя самая главная книга никогда не будет заканчиваться. Ты в нее сразу сможешь и писать, что с тобой происходит. И все будут писать. И все смогут сразу читать. Все вместе! И ты сможешь читать это, как такой захватывающий сюжет, что интереснее его быть не может. И это все будет в этих коробочках. И это, прикинь, телефоны! Они такие красивые, такие красивые, просто умопомрачительно! И в этой книге все всегда меняется, и нельзя заглянуть в конец! 

— Я не знаю, как это — когда все пишут и я пишу, и все читают, — не понимает маленькая я, но прыгает от восторга, что читать можно всегда, везде. Не переставая. Это так важно, читать. И это для нее просто необыкновенное счастье. 

— Ну, еще ты сможешь всегда смотреть мультики и те фильмы, какие смотрели все, а ты нет, потому что у нас не было телевизора; — небрежно обещаю я. Маленькая я радуется. Но для нее главное — текст. Она живет в тексте, думает текстом, говорит текстом.

— Еще ты всегда сможешь узнавать все сразу обо всем, только надо будет заглянуть в телефон. Там действительно внутри все двигается. У тебя будет дочка, — выдаю я главную тайну, — и когда она будет читать волшебную книгу про Гарри Поттера, еще не будет таких картинок. Но потом сразу будут! — маленькая я ничего не понимает, от мысли про дочку счастлива, при слове «книга» оживляется. 

— А еще тебе не нужно будет возить с собой одежду и еду, везде все будет; еще твоя машина сама включает тебе твою любимую музыку; еще почти не будет денег, у меня еще есть, но я уже купила себе маленький кошелек вместо большого, — говорю я. 

— Как все мечтали? — говорит маленькая я. 

— Нет, просто деньги будут как бы перемещаться по воздуху от всех ко всем. Их необязательно будет держать в руках, — говорю я. — еще ты будешь все время летать на самолетах, они огромные и больше не гудят, и ты в красивых платьях, а еще ты танцуешь танго, а еще у тебя есть коты! И Барсик снова есть! 

— Ура! — кричит маленькая я. — Как будто в воздухе все разноцветное, и все люди это оттуда берут сразу в голову, примерно так, — говорит она. Я киваю. 

— Но больше всего, больше всего, — говорю я, — меня поражает, какие красивые все-таки наши телефоны, и какие там красивые картинки, и понимаешь, их можно смахивать пальцем, и они светятся голубым и алым цветом. Мне это так нравится, а если бы я тебе показала, тогда, такую штуку, ты бы что? 

— Я бы умерла от восторга, — говорит маленькая я. И в нетерпении подпрыгивает.

А что бы вы сказали себе маленькому?

Интересное по теме

Интересное

Блузка цвета сливочного мороженого

Я смотрю на свои старые студенческие фотографии, и вижу, что я там в шелковых белых блузках. В кружевных кофточках. Однажды мне сказали: мне кажется, что ты в белых кружевных перчатках, как Одри Хепберн. И вспоминаю, что почему-то в припадке затмения лет шесть назад я отдала свои белые шелковые блузки в сумке с ненужными вещами.

читать далее

Фразы, над которыми смеются

Есть люди, которых часто спрашивают. Когда каких-то однотипных вопросов становится много, такой человек пишет пост, где отвечает всем разом. Я, например, такой человек. Те, кто смеется над этой фразой и считает, что это манипуляция и вранье, возможно, такого опыта не имеет.

читать далее

Pin It on Pinterest