Успеть до лучины

Успеть до лучины

новые взрослые женщины

Вопросы – Марта Кетро

(Несколько лет лет назад в моей жизни не было танцев, мне исполнилось сорок и было страшновато).

– Мне иногда кажется, что многих женщин к среднему возрасту охватывает непобедимый психоз, и они принимаются громко доказывать окружающим, что:

1. невероятно гордятся своим возрастом;

2. выглядят и чувствуют себя лучше, чем в 20;

3. не хотели бы вернуть свою печальную юность;

4. дадут фору любой молоденькой;

5. взрослые мужчины, которые связываются с юными девушками, просто не готовы к серьёзным отношениям с Настоящими Женщинами и вообще извращенцы.

И так они при этом кричат, что как-то им не очень веришь. Должна признать, у тебя я такого не замечала, но всё же задам несколько тревожных вопросов: ты тоже не хочешь вернуть свои 20 лет?

– Я понимаю, что как-то должна от тебя отбиваться, но мне нечем. Я не хочу вернуть свои 20 лет, хотя своих сорока, как я уже писала, боялась жутко. Если ты спросишь, почему, скажу – потому что я не умела получать такое удовольствие от жизни, включая чисто физиологическое, как сейчас. В частности. А это важно!

Но первым делом – потому что мне и так хорошо, и к тому же я очень любопытная: что впереди? В мои 60? Обещают свободу и много смеха, а для меня это все равно, что пойти в парк гулять и есть сладкую вату, сколько влезет. Я ее люблю.

Но я, пожалуй, соглашусь вернуть свои 20 лет при одном условии: если весь мой опыт, в том числе и знание о себе как о женщине, и мои знания о мужчинах, в том числе о мужской физиологии и психологии, оставить мне. И еще мою грудь, такую, какая у меня сейчас, потому что она больше на размер, чем тогда. Ты не знаешь, такого нигде не предлагают?

– Неа. Я интересовалась только теми предложениями, где как раз возвращают двадцатилетнюю грудь.

– Мне моя пока хороша.

– Не собираешься ли сделать обнажённую фотосессию?

– Обнаженную нет. Это мне неинтересно. А полуобнаженную вот сделала только что. 

– Думаешь ли ты, что очень молодые девочки неинтересны?

– Нет, не думаю. Я думаю, что молодые девочки созданы для обожания мужчинами и родителями: они похожи на конфетки или на румяные пирожки, у них светятся глаза и за одно это их можно любить всей душой. Наверное, я так говорю, потому что у меня дочка Машка и я наблюдаю ее вблизи.

– Я знаю, что тебе комфортно в твоём нынешнем возрасте, мы это обсуждали. Но бывает, что женщина просыпается утром и обнаруживает на лице потраву, которой будто бы не было вчера. Не в смысле глаз подбит и зуба нет, а какая-то непроходящая помятость на шее, поплывший подбородок, гусиные лапищи. Вдруг что-то такое бросается в глаза, чего не замечала. Как ей справиться с отчаяньем? Или ты чувствуешь в таких случаях что-то другое?

– Я чувствую в этих случаях то же, что и все: ужас. Первый раз я его почувствовала, когда мне было 24 года и я обнаружила у себя целлюлит. Ужас! Я погибала, становилась древней старухой, я стояла перед зеркалом в прихожей и медленно оплывала вниз, как горка плоти, тронутая смертью и тленом.

Но у меня хорошая генетика. У меня до сих пор нет гусиных лапок. Стыдно и радостно признаться, но я не очень твердо знаю, что это такое. У моей мамы до сих пор очень мало морщин, хотя она не выглядит как юная девушка. Просто кожа, доставшаяся от какой-то восточной бабки, – все женщины у нас в роду ссыхались к 70-ти. Но как справиться с отчаянием, обнаружив «потраву», я не знаю. Я привыкла к своему отражению в зеркале, смирилась с теми изменениями, которые во мне произошли, и, в общем, пока довольна тем, что вижу. К тому же я уже второй год каждую неделю делаю массаж лица, пока этого достаточно, чтобы ухватить губительные процессы.

Я не знаю, утешит ли кого-нибудь это, но у каждой женщины – у каждой! – есть достаточно времени, чтобы привыкнуть к тому, что она необратимо меняется. На смену привычному пользованию своей красотой направо и налево приходят другие радости. И если женщина профукала этот запас времени не на адаптацию, а на сожаление и отчаяние, то в 60 она надует губы гелем и будет соперничать с 30-летней дочерью.

– Допустим, у тебя нет амбиции всегда оставаться юной. И даже нет хронической усталости, потому что ты действительно умеешь отдыхать и расслабляться, как мало кто в нашей угрюмой стране. Но как быть с внутренним газированным задором, толкавшим на приключения? Он исчез или остался? Кажется, сейчас самый яркий экспириенс сводится к тому, чтобы ночью поехать с проверенными людьми в незнакомый ресторан или сорваться одной в Европу.

– У меня была достаточно безумная юность, если я дам себе волю сейчас (а иногда я это делаю), это будет все так же безумно, только сообщников у меня почти не осталось. То есть я не жалею об этом
газированном задоре. Он, увы, всегда со мной, только я научилась его регулировать. И это тоже увы.

– Какой последний безумный поступок ты совершила?

– Слушай, если я об этом здесь расскажу, я не буду иметь права быть автором одной из глав своей книги.

– Самое острое переживание последних месяцев?

– Это были два «расстрельных» дня. К тому времени в моей жизни скопилось много того, что мне не нравилось. И что я годами или месяцами терпела.

В один из дней я встала утром и объявила некоторым своим знакомым людям об изменении правил игры, при этом я совершенно не была готова к компромиссам, о чем объявила тоже. Я не ставила им условий и
ничего не просила (они бы все равно не сделали), просто сообщила, что общаться больше не буду. Двое из них исчезли из моей жизни, трое изменились, хотя я этого не ждала. 

С тех пор в моей жизни стало получше со всякими приятными штуками и похуже со всякими противными. А я получила хороший урок – что можно не приноравливаться к боли или к отвращению, а просто не связываться с тем, что причиняет боль или вызывает тошноту. 

– Как у тебя с влюбчивостью?

– Плохо. За 40 лет всего четверо мужчин, которым я говорила слово «люблю». Не считая Ваньки Евченко в третьем классе, но я ему не говорила, а просто молча страдала.

– Какие развлечения юности, не считая секса, интересны и теперь, а какие больше не веселят? А что новенького?

– Развлечения? О, с ними стало гораздо лучше, чем в юности. Я инфофаг. Я способна читать что угодно, даже инструкцию на рулоне туалетной бумаге. Если меня не трогать несколько дней, принести интернет, еду и оставить в покое, то я дня через три вынырну из сети задумчивая и придумавшая много чего новенького. Я поглощаю информацию, она дает пищу моей фантазии, а главное, что я всегда умела и умею – это мечтать и фантазировать.

Слушай, я понимаю, что ты не об этом спрашивала. Ты спрашивала, трясу ли я позорно своими старыми костями на каких-то ночных танцульках и можно ли меня там подловить соперничающей за внимание небритого юного мачо с какой-нибудь персиковой девушкой 22-х лет.

Нет, Марта. Мне грустно, но небритые мачо приходят по ночам ко мне домой. Они понимают, что я по морозу или по жаре не доеду, на танцульках меня прихватит артрит, девушка будет обидно надо мной
смеяться, и поэтому я не хожу на танцульки.

– Веришь ли ты, что взрослые мужчина и женщина могут построить вместе новые долгосрочные отношения или те и другие вынуждены брать для опытов более податливый человеческий материал?

– Верю. Знаю. Вижу. К тому же, что ты называешь податливым человеческим материалом? Более упертой, безжалостной, не способной к компромиссам, эгоистичной, жестокой, чем я была в свои 20 лет, я не
была.

– Ты помнишь безжалостную историю Ирвина Ялома о женщине шестидесяти пяти лет, которую не полюбил мужчина тридцати пяти. Она, пишет Ялом, видела проблему в чём угодно, кроме некоторой разницы в возрасте. Как ты думаешь, у любого где-то есть своё слепое пятно «осознанного неосознания»? Как часто оно связано с возрастом? Часто ли мужчины жалуются, что девки их не любят, потому что дуры (а не потому что не любят брюхатых папиков)? А ты можешь нащупать своё слепое пятно?

– Часто ли женщины, чью разницу в возрасте с мужчиной они считают ощутимой, думают, что их бросили потому, что мужчина упертый дурак, а не потому, что она его на 4, 6, 8, 10, 15 лет старше? Это я твой вопрос дополняю. Я не вижу проблемы в разнице в возрасте. Все, что до 12-15 лет, относится к одному поколению и разница в возрасте невеликая. Тридцать лет – это ощутимо. Но тоже всякое бывает. Насколько я знаю
историю, о которой ты пишешь, он бросил ее бы и в том случае, если бы она была младше – просто потому, что она давала ему противоречивые двойные сигналы и нарушала его границы. Для того, чтобы отпугнуть партнера, не обязательно быть его старше. Можно делать просто много других неприятных вещей.

Я вижу в твоем вопросе беспокойство другого рода. Понимаешь, я считаю, что, конечно, люди без огромной разницы в возрасте лучше понимают друг друга. Так же как и люди одной религии, одной страны проживания и т д. Но моя работа дает мне достаточно богатый человеческий материал, чтобы утверждать, что этого недостаточно. И это даже не необходимое условие. Твой же вопрос не про любовь, а про функции: какой нужно быть, а какой не нужно, чтобы тебя любили, и уж, на худой конец, не покинули? Может быть, если все будет тип-топ по возрасту и по цвету кожи, то тогда не бросят? Или, если я буду за собой ухаживать, то тогда не бросят?

Не бросают любимых. Остальных – старше, младше, – бросают, оставляют, терпят. А уж что делает любимую женщину любимой, или что делает любимого мужчину любимым, я не знаю.

Про свое же слепое пятно если бы я знала, то каким же оно тогда было бы слепым?

– Боишься ли ты смерти?

– О, это очень удивительный вопрос. Оказывается, когда люди боятся смерти, они боятся разного. Кто-то небытия, кто-то смертных мук или боли, кто-то зависимости или беспомощности. Я боюсь боли. То есть да, я боюсь смерти, а почему – потому что я боюсь боли.

– А чего ты вообще боишься?

– Я боюсь проглядеть что-то важное в любимых людях. Что-то, что изменится, а я не буду об этом знать – например, потому что была в этот момент слишком равнодушна или слишком тревожилась о другом.

– Мне кажется, взрослая женщина непобедима, если не пытается играть на девочковом поле. Она личность, художник, профессионал, любящий и любимый человек, но не беспомощная мяфа с дак-фэйсом,

которая требует от мужчин всего и много, потому что она дееееевочка. Я различаю женственность и инфантилизм, но многие путают. Пристойна ли инфантильность в 40? Пристойна ли трансляция агрессивной сексуальности после пятидесяти? Кстати, что такое «пристойность»?

– Можно я отвечу коротко? Согласна с первой частью вопроса, на три последующих отвечу – 1) нет, 2) нет, 3) для меня это уместность.

Марта, послушай. Всем тем, кто боится стареть, нужно прочитать про физиологию старения. Думаешь, дамы в 60 и в 70 надувают губы силиконом, потому что хотят секса? В этом возрасте либидо не сильное и вполне себе регулируемое. Дак-фейс в 40 это признак того, что девочка не выросла в женщину, в 50 – что девочка боится умереть, боится пустоты, и единственный освоенный способ её заполнить – ощущение того, что тебя хотят как объект. Если мы к сорока полны, если знаем множество других способов заполнять себя, ощущать себя наполненной, нам будет не так страшно в 50 (а сейчас это считается возрастом зрелой молодости) и в 70.

– Я от души надеюсь, что нежность, женственность и мягкость, это не возрастные категории, и мы не огрубеем неизбежно, как наши локти и коленки. Или это я напрасно?

– Я тоже надеюсь, но, послушай, я больше не могу отказывать себе в удовольствии захохотать над тем, что раньше меня бы возмущало, ранило или приводило в негодование. Я раньше, веришь, никогда не могла позволить себе смеяться над мужчиной, а теперь запросто – если он ведет себя смехотворно.

Я перестала бояться не оправдать ожидания всяких дядек и тетек, а также девочек и мальчиков, которые приходят ко мне в блог или ко мне в жизнь с одной целью, – сказать, какой я должна быть, чтобы их не
разочаровать. Я просто шлю их в жопу без лишних слов. Я перестала хотеть быть для всех и во всех ситуациях хорошей, чем экономлю себе массу времени и сил. Близкие мне люди знают, какой жесткой, своенравной, упрямой и вредной сукой я бываю. Не близкие тоже.

– Из честных преимуществ возраста мне известно только одно: при правильном образе жизни мы становимся всё более органичными в мире. Сначала он ужасно жмёт и давит, потом осваиваешься и даже
можешь его менять, а позже врастаешь, как дерево или камень. В остальном же, это невероятно увлекательная игра, которая, к сожалению, происходит с небольшой, но постоянной потерей очков. Всё это немного безнадёжно, нет?

– Слушай, смирись уже с тем, что ты умрешь. «Доктор, я умру? – А как же!» Это единственная гарантия, которая у нас есть, и, если ты ощущаешь безнадежность, то я какое-то облегчение. Это как при родах,
сначала радуешься беременности, потом надеешься, что как-нибудь рассосется, потому что рожать страшно, потом понимаешь, что так или иначе родишь, и приходишь в ужас, потом так устаешь таскать этот чертов живот, что скорее бы.

Может, я, конечно, не поняла твоего вопроса, но, мне кажется, ты на своем пути вперед видишь только те камни, которые ты уже не соберешь. А я – в силу того, что больше знаю о самом процессе и психологии старения – еще и те, которые мне должны очень понравиться. У меня от твоих вопросов уже старческий артрит и подагра, а мне, между прочим, всего 40.

– Если пересмотреть мои жизнерадостные вопросы, то выходит, что я так или иначе употребила слова «тревожность», «отчаянье», «страх», «смерть», «неизбежность» и «безнадежность». К сожалению, не нарочно. Эти переживания могут настигать человека в любом возрасте, но со временем приходят чаще. Может ли быть иначе? Как нужно жить, чтобы было иначе? Как не выстраивать цепочку между возрастом, старением и всеми этими ужасными словами? Чтобы, наоборот, было возраст-взросление-опыт-свобода-сила-лёгкость?

– Как не выстраивать эти ужасные цепочки? Ответить себе на вопрос: «какие именно мои убеждения заставляют меня их выстраивать». Когда я раньше думала о возрасте, то большая часть моих бессознательных убеждений была постыдно архаична и относилась ко времени крепостного права. Я не шучу. Подумай об этом. Чтобы умирать от страха старости и некрасивости сейчас, в наши 40, надо совсем быть слепой и глухой к современному миру, к своим ощущениям, нужно жить в плену чуждых нашему времени установок.

Расскажу тебе одну историю. Моя клиентка, вполне современная девушка, имела правило: в выходной день она должна была переделать все дела до полудня. Если она не успевала, день считался пропавшим.
Так ее научила бабушка, а ту, подозреваю, ее бабушка, и т д. В результате моя клиентка в выходные дни имела много поводов быть собою недовольной.

Так вот, эта история имеет под собой простое основание. Бытовое. Надо было успеть до лучины. Зимой темнело рано, уже после обеда жгли лучину да пораньше ложились спать.

Марта, я так хочу, чтобы мои знакомые женщины перестали пытаться успеть сделать все до лучины. Хотя бы потому, что сейчас электричество и все прекрасно видно до самой поздней ночи, и можно столько успеть, если перестать сжиматься в ужасе.

Интересное по теме

Интересное

Маша и Мироздание

Дорогое Мироздание! Пишет тебе Маша Ц. из г. Москва. Я очень-очень хочу быть счастливой! Дай мне, пожалуйста, мужа любимого и любящего, и ребенка от него, мальчика, а я, так уж и быть, тогда не перейду на новую работу, где больше платят и удобнее ездить. С ув., Маша.

читать далее

Мироздание как елка

Когда-то у меня было ощущение, что дорогое Мрзд, с которым я тогда еще не была знакома, на меня забило. Мне казалось, у него в кладовке завалялось для меня какое-то счастье, и ему не жалко, в принципе. Просто есть дела поважнее: желания других женщин оно выполняет, а мои нет.

читать далее

Недостижимая скрутка

Когда моя дочка была еще совсем маленькой, я упала на гололеде прямо на копчик, а в руках у меня были тяжелые сумки. Мне было 27 лет, я встала, отряхнулась, подхватила сумки и пошла дальше. Через три недели у меня в одну секунду отнялась левая нога — защемило седалищный нерв.

читать далее
Идентификация женщины

Идентификация женщины

новые взрослые женщины


Мне было 19, и мы с мужем пошли на фильм «Идентификация женщины».
Я едва вытерпела — столько незнакомого напряжения было для меня в сценах секса,
где она задыхалась, стонала, облизывала пальцы, и вообще была какой-то,
я тогда еще не знала — какой. И не умела такой быть и так чувствовать.

Я тогда не понимала, что в этот момент героиня была как животное, безо всякой обычной кинематографической красоты. Больше ничего не помню про этот фильм, кроме этого странного чувства.

Позже, став чуть поопытнее, я научилась присутствовать в моменте секса полностью. Но того чувства не забыла. Там, в фильме, я словно подглядела то, о чем мне забыли сказать, когда меня растили. Ощущение досады, обмана и зависти. Я знала, какой должна быть девочка. Но я не знала, какой может быть женщина.

Жизнь моя сложилась так, что теперь, благодаря моим мужчинам и некоторым встреченным по дороге старшим женщинам, я знаю, какими богатствами обладает взрослая женщина, если она снимает с себя почетную обязанность всегда быть немножко девочкой.

Обычно взрослеющая женщина считает, что ее главная задача — сохранять то, что есть, и противиться тому, что наступает, определяя наступающее как старение и ни минуты не называя его взрослением. Я часто вижу таких «девочек» лет сорока-пятидесяти, пропускающих на полном ходу одно из самых чудесных времени в жизни женщины — взрослость.

Не умея быть взрослыми женщинами, и не зная, из чего складывается эта взрослость, они проскакивают мимо власти, чувства собственного достоинства и спокойного знания себя и других, — обратно к игривости, сексуальности и того, что им кажется «живостью характера», которая в возрасте сорок плюс нередко выглядит как сексуальное придыхание при деловых телефонных разговорах и вертлявость.

Взрослая женщина не притворяется девочкой, ни прячется в материнство, у нее есть тело и она с ним дружит, каково бы оно ни было; она может давать много, но много и требовать

Если мы не позволяем себе чувствовать себя взрослой женщиной, выглядеть как взрослая и владеть чем-то как взрослая, — то мы обречены под сексуальностью подразумевать только молодость как способность соблазнять. При этом отказываясь от сексуальности взрослой женщины, которая наполнена и «носится» по-другому: как полное знание себя и своих желаний, а также знания того, как устроено это желание у мужчин, и чего стоит каждый из них.

Женщины, прямиком идущие к старости от молодости, минуют взрослость неизбежно только в том случае, если боятся возраста. Отказываясь признавать себя женщиной, продолжая называть себя «девочкой» и «девушкой», они порой сохранят подростковую мимимку, детский голосок, стремление удочеряться к партнерам, подругам и работодателям; такая женщина не способна на полноценное взрослое партнерство и даже на полноценную женскую дружбу, потому что в настоящей женской дружбе много силы, трезвости, поддержки и смеха; а не только «давай поговорим о мужиках».

Вторая крайность — это когда женщина перепрыгивает из девочки в роль матери, удочеряя всех и каждого, и не замечая мужчин, которые видят в ней привлекательную женщину. «Мне уже сорок, а ему тридцать, я ему в матери гожусь. — Что ты врешь! — Ну хорошо, не гожусь, но так себя чувствую».

Думая о том, почему так случилось, я могла бы мельком упомянуть и молодость как товар в нашей стране (называется это эйджизм), и невозможность именно роли взрослой женщины цвести и развиваться: в войну ты не пропадала только если тебя брали под защиту — как девочку; или ты могла выстоять сама — как великая мать; а взрослая женщина — это сложнее и для ее цветения и красоты нужны определенные условия.

Тайные сады, своя территория, выросшие дети и состоявшиеся проекты, особенная забота о своем теле и его красоте, и главное — комфорт, душевный и телесный, личные отношения как одно из удовольствий, но не жизнеопределяющее состояние, собственные достаточные деньги, власть, когда ты принимаешь решения, достоинство, выпрямляющее тебе спину, наставничество, когда появляются ученики и ученицы, умение обольщать мужчину когда хочется и умение не включать это по каждому поводу; особенное отношение к молодым красивым девушкам, тут важно любоваться без сожаления, а попробуй-ка; другие отношения с мужем, с младшими мужчинами, с родителями.

Взрослая женщина не притворяется девочкой, ни прячется в материнство, у нее есть тело и она с ним дружит, каково бы оно ни было; она может давать много, но много и требовать. Она много знает про кровь, боль, горе, предательство, раны и слезы; точно так же много она знает про любовь, секс, смех, объятия, искренность, благодарность и радость. Взрослая женщина как плодоносящий сад, вокруг нее собирается и клубится жизнь, у нее строится дом, у ее ног плещется море, ее обнимают любимые и она обнимает. Она идентифицирует себя как взрослую женщину, не пугаясь слова «женщина».

Посвящается всем моим группам «Новые взрослые женщины»

Еще статьи на эту тему:

Звонили коты. Контент

Звонили коты. Контент

- Мартын, ты знаешь о том, что мы контент? ⠀ - Нет, а что это? ⠀ - Наша хочет все время продвигаться в соцсетях, видел? Ну, сидит по ночам, шепчет, - «все продвигаются, а я нет. Где взять контент?» Я себя ощупал. У меня травма использованности. ⠀ - Хм, Барсик, я...

Звонили коты. Раса

Звонили коты. Раса

- Ну а вот она не признает в нас личность, к примеру, - сказал Барсик. - Это как? - спросил Мартын. - Не проводит опросы, как мы хотим провести свой день, к примеру, - сказал Барсик. - А что, разве можно по-разному проводить свой день? - поразился Мартын. - Аск, -...

Звонили коты. Колдовать

Звонили коты. Колдовать

- Каждый кот умеет колдовать, - сказал Барсик. - Вот ты, Мартын, умеешь? - Эх, не знаю, - сказал Мартын. - Ты же помнишь, я зигзагер. Это деревенские крестьянские коты так умеют, зигзагами в ногах шнырять, чтобы хозяин матерился, матерился, да потом швырнул...

О Джулии Ламберт

О Джулии Ламберт

Перечитала только что «Театр» Сомерсета Моэма. Открывала с некоторым трепетом — когда я читала ее последний раз, Джулия Ламберт была старше меня лет на семь еще. В эту нашу встречу в этом году ей ровно 46, как и мне. 

С каким удовольствием, наслаждением эти годы я узнавала в ней поочередно разных женщин! В самые первые годы нашего знакомства — просто женщину, у которой можно поучиться красоте и вкусу жить. Носить шляпки. Улыбаться мужчинам. 

Потом меня тревожил ее роман с мужчиной младше. Я вместе с ней предчувствовала плохое и переживала за то, что этот юнец так с ней обошелся. Тогда я еще ничего не понимала ни в женщинах, ни в мужчинах. 

Потом меня снова занимал этот роман, но уже по другой причине — много лет у меня не было отношений даже с ровесниками. Разница в возрасте с моими мужчинами все увеличивалась. Они все были младше. Мое сердце сжималось всякий раз, как только я думала о том, что это все кончено и предугадано. В это время Джулия поражала меня своей храбростью вступить в заранее уготованную боль. 

И все это время я совершенно не обращала внимания на самое главное сейчас для меня в ней. На ее отношения со своей работой и ее жизнелюбие. Меня занимали рассыпанные автором, как мелкие бриллианты, женские черты; ее теплый взгляд и ее улыбка; будучи иногда беспомощной в отношениях, я совершенно не знала, как отношениями управлять и полагала чудом, что все мои романы длятся хоть и нелегко, но долго. Я завидовала и даже не пыталась учиться. Мне хотелось быть такой же очаровательной и легкой. Я пропускала мимо глаз ее пустоту и сконцентрированность на себе. 

Но сейчас, сегодня, в наши с ней 46, я, как мне кажется, взяла этот портрет наконец полностью — так, как он и был задуман автором. Я увидела и оценила каждую строчку. Ее страшноватое объяснение с сыном. Ее умение переключаться. Ее способность оставаться хорошим партнером, сохраняя уважение к тому, кого больше не любишь. Ее змеиную совершенно — в хорошем смысле — точность женского броска, когда нужно опередить, уничтожить или сбросить с хвоста. 

Но главное, главное, от чего совершенно в эту нашу встречу успокоилось мое сердце — я узнала в ней присущую всем взрослым женщинам моего круга власть над своим профессиональным материалом. Любовь с делом всей своей жизни. Страстный интерес к тому, что внутри этой коробочки, не имеющей дна и предела. Когда ты на любом отдыхе, в любой обстановке исподволь думаешь, варишь в голове: у нее это коротенькая тога на барельефе, подмеченная ужимка, крошечная деталь характера, перерастающая в достоверную роль, а у меня незаметные другому глазу, моментально разворачивающиеся передо мной причинно-следственные связи любого поступка, поворота головы, интонации, тонкие паутины человеческого взаимодействия, не поддающиеся линейному описанию. 

Сбежав от всего и всех, Джулия Лэмберт в одиночку наслаждается бифштексом, а в ее голове уже выстраивается следующая роль. И по сравнению с этим могуществом собственного сочинительства все аплодисменты — ничто. Могут быть, а могут не быть. Главное — мочь и уметь придумывать и воплощать. Ничего для этого не нужно, кроме собственной головы, души и отношений со своей жизнью. 

Чего хочет женщина — 2017

Чего хочет женщина — 2017

Чего хочет женщина-2017
— на консультациях уже года два как стали появляться совсем молодые девушки 23-25 лет, отличные специалисты, с хорошими образованием и работой, порой живущие не в России, с «помогите понять, что я сейчас хочу на самом деле, делая выбор между предложенным замужеством или ограничивающими меня отношениями; — и перспективной карьерой»; в основном выбирают карьеру и свободу. Раньше основной запрос этого сегмента выглядел как «я хочу отношений»;

— это же поколение, молодые женщины, срез чуть постарше — 25 – 33, в последние три года больше не терпят никакого насилия со стороны партнера-бойфренда, уходят от таких сейчас быстро, основной запрос «как не бояться уйти от него, или как мне не вернуться к нему, так как он меня унизил/плохо со мной обращался/изменил/поднял руку. Помогите пережить сложный период расставания и остаться стойкой и наполненной»; точно такой же запрос идет про отношения с манипулятором-начальником на хорошей работе или токсичными людьми в привычном окружении. Прежний запрос в той области еще пять лет назад был «помогите разобраться в плохих отношениях с мужем, я терплю эмоциональное насилие, но хотела бы их наладить». Женщины всю ответственность за слом и налаживание брали на себя; это невозможный для работы запрос в том случае, если женщина по-прежнему остается рядом с насильником;

— женщины 30-39 лет, этой сейчас основной возраст для мам с маленькими детьми, идут с запросом «помогите перестроить отношения в семье, чтобы я не так уставала». Здесь идет работа с границами, семейным сценарием (как правило, героическим, не позволяющим отдать другому контроль и принять помощь), гибкостью в отношении семейных ролей; и очень много работы с виной из-за неоправданных ожиданий окружающих и своих, а значит, работы с собственной ценностью. Раньше этот запрос был «как мне все успевать»;

— женщины 40-50 лет идут с запросом роста, развития, исследования, кризиса идентичности: «помогите понять, кто я и чего хочу; меня не устраивает то, как я живу, помогите сконструировать себе новую жизнь, я хочу поменять работу, образ жизни, я хочу вдохновения, новых смыслов, новых отношений с людьми и с собой»; как правило, этот тип запроса представляют клиенты, очень и очень созревшие к изменениям; у них большие, независимые ни от кого, ресурсы всех видов: эмоциональные, интеллектуальные, финансовые, есть время, силы и желание наладить себе такую жизнь, о которой всегда мечталось; движение здесь медленное и внимательное к себе. Раньше этот запрос выглядел как «поезд уходит, я хочу семью»;

— по поводу партнерства женщины все чаще обращаются не в остром семейном конфликте, а в рамках запроса на самореализацию, куда входит и «как мне лучше понимать своего мужа, он хороший и я его уважаю, но что-то чуть разладилось, помогите понять, что я могу изменить». Здесь речь не идет о ситуациях абьюза, а, скорее, о разочаровывающей рутине брака;

— и, наконец, совсем новое, тенденция последнего года, женщины 48-55 лет, тоже новая аудитория: уходят из семей, от выросших детей и мужей. В свою жизнь. В другую квартиру. Как правило, ни к кому – к себе. Вдруг понимают, что больше не хотят так, как раньше, не хотят терпеть плохой брак, жизнь без секса и без радости, что единственная роль последних лет, в которой было хоть какое-то счастье, – материнская, а женская позабыта-позаброшена. Здесь слито идет либо «и профессию тоже хочу другую» либо отличная реализованность в профессиональной сфере, которая дает огромный ресурс. Раньше основной запрос был «муж от меня уходит/ушел, моя жизнь закончилась».

Это выжимка из моего недавнего закрытого экспертного интервью одной большой компании, производителю продуктов, об их целевой аудитории: женщинах от 30 до 55 лет. Я не рассказывала о клиентах, а говорила о том, как сейчас выглядит срез запросов на консультирование. Мне кажется, это в полной мере отражает те огромные изменения, которые я наблюдаю работе с женщинами за почти десять лет моей частной практики, с 2008-2009 годов.

Тогда ко мне на прием потоком хлынули женщины, которым изменили, которых оставили, которые терпели крах отношений. Они шли после выхода в свет моей книги про развод «Девочка и пустыня». Приходили на консультации семьи, в которых был острый кризис. Я много наработалась с запросами «как нам сохранить семью», «как мне простить его измену», «как мне наладить отношения с мужем». Но львиную долю всего этого занимал запрос от женской аудитории «я хочу отношений». Он шел от молодых, успешных и красивых женщин 27-37 лет, зачастую одиноких. Потом на основе этого запроса я сделала тренинг «Я хочу отношений», который идет до сих пор.

Что почти исчезло?

— На тренинг «Я хочу отношений» приходит 15 человек, у 12-ти из них теперь запрос «Я хочу понять, хочу ли я отношений» и «Я хочу понять, какие отношения мне нужны». Безоглядного «был бы милый рядом» я больше не наблюдаю;

— Исчезают запросы «он со мной разводится, он мне изменил, как мне сохранить семью». Вместо этого чаще «я не знаю, хочу ли я с ним жить».

— Те женщины, кто 5-8 лет назад приходил с запросом «помогите пережить развод», приходят на новый виток совместной работы «хочу построить жизнь так, как я мечтала».

— Большинство занимается спортом, танцами, йогой, марафонами, у них перестроились отношения с собственным телом и движением; большинство отличные специалисты, части женщин, которых я вижу, не нужны мужчины в качестве экономического партнера. Есть опыт и знания полагаться на себя; в некоторых случаях женщины чаще, чем раньше, выбирают рожать детей в одиночку, так как ресурса обеспечить ребенка хватает;

— Все больше и больше запросов о себе: «Я хочу лучше регулировать свои эмоции, я хочу лучше знать себя, я хочу понять, что я хочу и куда дальше».

— Меньше стало сомнений в том, можно ли выстроить свою идентичность, если нет никаких отношений. Запрос «мне нужны отношения любой ценой» не фигурирует так часто, как раньше;

— с большой радостью наблюдаю запрос «мне не очень комфортно, я себя не очень хорошо чувствую в том и в этом, хотя вроде все в порядке, помогите понять, в чем дело и помогите это изменить». С большой радостью – потому что вижу, что все больше и больше женщин перестают воспринимать дискомфорт как норму;

— работают с самооценкой, с неуверенностью в себе, не завязывая это все только на цель «отношения»;

— вообще любуюсь на новое поколение выросших детей — с чувством собственного достоинства, сейчас они начали рожать, и, значит, следом идут еще одни любимые дети; любуюсь на новых женщин, как будто предыдущие десять лет что-то зрело во мраке, а сейчас расступились темные воды, и хлынул свет;

— мужчины ко мне приходят только на тренинг «Деньги», а на консультации почти нет, поэтому я мало что о них сейчас знаю; пары я больше не беру, так как работаю по скайпу;

— кризис идентичности, настигающий людей к сорока, когда мы определяем и называем себя через профессию, стал переживаться не так тяжело. Еще пять лет назад, если женщина была все это время домохозяйкой, к сорока ей было очень мучительно отвечать на вопрос «кто я». Сейчас эти женщины, вырастив детей, с удовольствием бросаются в любые дебри любых занятий. Обращаются с запросом почти маркетинговым «помогите обрести уверенность в себе и наметить первые шаги в новом занятии»;

— не встречается больше запрос «поработать со страхом возраста», который был у 30-летних еще лет 7-8 назад; похоже, этот страх устарел; у меня есть тренинг «Новые взрослые женщины» для женщин старше сорока, и с каким счастьем и удовольствием взрослые женщины работают там со своим будущим, и никакого страха возраста у них не обнаруживается;

— реже стал встречаться запрос «помогите избавиться от одиночества». Одиночество у многих превратилось в свободу и уединение, перешло в статус выбора, а не вынужденности, перестало наполняться грустными смыслами покинутости, ненужности, брошенности, невостребованности; я объясняю это доступностью любых коммуникаций и любой информации, это, в свою очередь ведет к легкости нахождения «своих».

По моим наблюдениям: 
Что сейчас больше всего радует женщин? Любимое дело, в котором они реализуются на все сто.

Чего они больше не хотят? Никакого насилия над собой. Не хотят больше объяснять себе, рационализировать и уговаривать потерпеть то, что делает их несчастными.

Что они умеют по сравнению со временем 10 лет назад? Умеют отличать целебное для себя и ядовитое. Умеют не хотеть что-то «любой ценой».

Чему они научились? Они научились чувствовать себя счастливыми не только в романтической конструкции.

Что у них есть? Чувство собственного достоинства. И открытие: по-настоящему близкие отношения никогда не заставят тебя этим поступаться.

Что они могут? Ставить цель и идти к ней, опираясь на свои ресурсы.

Что для них новое? Опираться на других женщин и мужчин. Дружба. Открытие, что не все люди лгут, манипулируют или обесценивают.

Чему они не верят? Ничему, от чего остается нехороший привкус.

Что для них привычное? Ответственность.

Что непривычное? Открытие, что хорошее партнерство важнее и нужнее романтики.

На что у них нюх? На имитацию чего угодно. Понимания, внимания, эмпатии, знания, тепла. Близости. В имитацию больше не верят. Долго – не верят. Рано или поздно любое вранье разоблачат и перестанут уважать.

Какие они на самом деле? Не циничные. Не высмеивающие. Способные дружить. Смелые. Не теряющие надежду.

Юлия Рублева, 2017

Pin It on Pinterest