…Вылезаю, как дикарь, обросший соцсетями и виртуальностью, в люди. Стряхиваю с себя сумеречную паутину, выхожу из подъезда на солнечный свет. Иду в Борн с тележкой впереди, похожей на детскую коляску, но для продуктов. Тележка стоит как самолет, поджимает одну пару колес, когда ее подтягиваешь с собой на ступеньку метро, умеет трястись вниз за мной по лестнице, так как у нее 6 колес с полной амплитудой движения, умеет везти мясо и рыбу в отдельном холодильном пакете, умеет складываться в фитюльку, когда не нужна; тележка для продуктов здесь полноправный товарищ мопеда, детской коляски, электрокресла и ходунков для пожилых людей; осталась материнская привычка тихонько катать ее туда-сюда в задумчивости по магазину, когда отвечаешь на телефон, хотя привычка не нужна уже лет 25; из нее торчит удивленная, почти убаюканная капуста.

…В Борн захожу как своя, выросшая в местной подворотне. Знаю многих, иду по местам первого года жизни: вот продавец, который учил меня считать, его зовут Джулиан, он не улыбается. Он научил меня сказать nada más на вопрос ¿que más? (что еще? – больше ничего), а до этого я говорила «финита!», делала руками крест, и все смеялись.

…Вот полная пожилая блондинка с двумя собаками, мне кажется, что они всегда разные; типаж «старшей по подъезду». Она любила поймать меня на улице и сделать замечание или предложить новорожденных щенков, я опасливо обкатываю ее тележкой по широкой дуге.

…В Санта-Катерине, это местный рынок, открыли раздел французских сыров. Таким образом, сырами свою жизнь можно улучшать бесконечно: среди испанских и каталанских нам уже подавай французские, а что лучше французских? Ничего, это все знают. Я покупаю крошечный кусок на пробу. Я помню, как, переехав, я умирала перед каждым прилавком с сыром от отчаяния, – мне хотелось вдвинуть прилавок в трубу, которая бы соединяла наши две страны, чтобы мы там тоже, мы там тоже поели; мне хотелось вдвинуть в эту трубу и море, и магазин с красными чугунными кастрюльками, и лавку каталонского хлопка, который пришелся по вкусу моей  маме; но трубы пока нет, а из Москвы и с Урала мне хочется вдвинуть в испанскую трубу недельку снегопадов и такой снег, который недавно я слизала с перчатки на Покровке, он только выпал, такого вкусного снега я давно не ела, а я его пробую каждую зиму. 

… Покупаю желтый хлопковый шарфик за 2 евро, лимонного цвета. У меня все черно-желтое спортивное, шарфик пригодится. Потом соображаю, что желтые шарфики тут символ независимости Каталонии; а я вечно не учитываю контекст. Завтра обмотаюсь им и поеду гулять. 

…Языка моего больше не стало, но он стал более беглым и легче; я уже не мычу и не забываю слова, могу чуть поболтать, а не только спросить или ответить; меня стали понимать лучше, я стала понимать лучше, я понимаю новости. Прошла туристическая эйфория первого года. Переезды давались мне таким трудом, что уличные музыканты что в Москве, что в Барселоне вызывали слезы усталости и счастья; верный признак того, что ты истощен. Когда все приходит в норму, ты просто с большим удовольствием слушаешь или пробегаешь мимо, но не плачешь, ты окреп, привык, и бежишь всегда по своим делам, как уличные собаки, которых тут нет: каждая шляющаяся морда поцелована, обвита ошейником, названа по имени, виляет хвостом. Когда-нибудь, когда я перестану все время летать, у меня тоже такое будет, а что коты скажут, то переживем, купим им за рупь девяносто евро обрези, купим дом, выпустим в кусты, пусть бегают.

Pin It on Pinterest

Shares
Share This