Мама — не подружка… или не сбивайте маму с толка

Есть одна очень горькая жалоба у взрослых людей: мама так и не стала самым близким человеком. Этого так хочется, к этому так тянется наша душа, раз за разом натыкаясь на горькое разочарование.

Казалось бы, это так естественно: она по природе нам близка, и хочется нести к ней все и всем делиться.

Но кто-то еще в детстве, а кто-то только к сорока своим годам понимает: нет, мама почему-то не стала самым близким человеком. С ней делиться сокровенным больно и небезопасно.

• критикует: «все люди, как люди, у одного тебя всё как всегда»

• неприятно пророчествует: «не знаю, что ты опять затеяла, опять ничего не выйдет»

• обесценивает «что это за работа такая? Целый день дома сидишь»

• пугает «останешься на старости лет одной»

• фирменное «а я же говорила!»

И прочее. По секрету вам скажу, от этого есть рецепт, и есть уважительные причины, почему мама порой умеет только так. Но сейчас я хотела бы поговорить о двойном послании, исходящем от взрослых детей к маме. И авторы этого послания — мы, взрослые дети.

Самая частая жалоба на мам у взрослых людей – «она лезет не в свое дело» и «мне не хватает с ней близости».

Это ровно противоположные требования к ней: хочется быть откровенной и искренней с мамой, хочется близких отношений, но одновременно хочется, чтобы она воздержалась от оценок и советов. И мы попадаем в свою же ловушку.

Поверьте, только очень прокаченные мамы могут удержать себя на этой тонкой грани: выслушать дочь (сына) и сглотнуть фирменное мамское «я же говорила». Не ставьте маму перед этим выбором. Фильтруйте контент.

Я прямо рекомендую составить список тех тем, о которых маме знать не надо. И обходить их стороной. Не говорить с мамой, например, о сексе, деньгах, мужчинах, женщинах, тряпках или своих планах — продолжите сами.

Везде, где у вас портится настроение после разговоров с мамой, должна быть невидимая ей, но прочная дверка молчания. Обсудите это все потом лучше с подругой или психологом.

Что поделать, мама несовершенна. И порой там, где нужна именно ее поддержка, мы получаем нечто противоположное.

Ничего страшного! Я вас уверяю, после того, как переживете это разочарование, вы научитесь другим видам близости с мамой и научитесь расшифровывать правильно ее реплики.

Самое главное: поймать себя на вот этом предъявляемом маме горьком противоречии:

• я хочу, чтобы ты мне была близким человеком и тебе можно было бы все рассказать;

И одновременно

• ты должна выслушивать молча и уметь воздержаться от замечаний и беспокойства. Мне нужна только поддержка.

Знаете, я не знаю ни одну маму, включая себя, которая так всегда бы умела. Я, например, порой срываюсь и начинаю вопить дочери, что «это опасно», зная, осознавая, что она меня не услышит, и все равно не в силах сдержаться.

Психологи умеют безоценочно выслушивать, их специально учат. Мама – нет.

Есть техники переключения, прерывания, объяснения, переучивания и моя любимая техника «деревенских разговоров» (мы этому учимся на группе под дружный довольный хохот, она ужасно уютная и очень рабочая).

А пока можно принять любое решение:

• я перестаю ждать от мамы того, чего она не может дать, и несу свое сокровенное в другое место;

• я не теряю надежды, что мама кинется оземь и обернется идеальной мамой, и поэтому не оставляю попыток снова и снова «поиграть» с ней в душевную близость;

• я потихоньку переучиваю маму, переучиваюсь сама, и пытаюсь увидеть близость с ней не там, где мне хочется, а там, где она может ее дать.

Осознавание, что мама никогда не изменится и другой мамы у нас никогда не будет, является самым горьким и порой переживается как утрата, обида и потеря надежды.

Но — переживается. И мы идем дальше.