Ну и дурочка

С чего начать этот рассказ?

С вашей деликатности?

Вы почти не задаете мне вопросов, почему я переместилась одним махом из +23 на синем море в ноябрьскую подмосковную хтонь, завела собаку и не еду за котами. Я благодарна вам за это. Сил не было и сейчас не очень.

Про котов успокою сразу. Поеду, в январе. Пока не было сил. Они там с моей помощницей Ксюшей, она живет с ними в моей квартире, я продолжаю ее оплачивать.

Начну с того, что врач-флеболог сказала мне в Москве почти три года назад: вам нужно снова танцевать.

Я окаменела от ее слов, привычно вырубила все, что я чувствую по этому поводу, и улетела в Барселону, домой.

Спустя год я наняла помощника в инстаграм. Наступил карантин. Он просил у меня ролики. Я залезла в папку «танцы».

А там три тысячи фото и видео. Тренировки, турниры, выступления, платья, уроки, туфли, музыка. Три тысячи. Это что, все про меня? Это что, так все серьезно? Нет, это же танцы. Вот работа это серьезно. Три тысячи фото и видео. Три тысячи моей жизни, которую я положила лежать в кусты, как мусор, и ушла.

Или, может, рассказать про то, о чем я до сих пор не хочу думать, о чем мы никогда не говорили с моей дочкой, когда закрыли границы. Вдруг мы никогда больше не увидимся? Или не увидимся много лет? Много лет? Много. Или кто-то из нас погибнет от короны, а второй сидит запертый. В другой стране. Никогда не озвучивали друг другу. Тишина была над моей террасой, 9 месяцев тихого страшного неба. Ничего не летало, кроме чаек.

Это был самый страшный страх. Я не обнимала ее почти год, пока не появились первые НЕ эвакуационные рейсы. Я тут же улетела в Москву, это был декабрь прошлого года (на эвакуационных я не могла сделать доки для котов, все было закрыто, да и не соображала ничего тогда от ужаса)

А если повторится?

Она не видела комнаты, которую я для нее приготовила, не знакома с моей альфа-ромео. Не знает любимых мест во Франции и елок в Арагоне. У нее там ее вещи. Я резидент – ей влететь в Испанию прямым рейсом официально запрещено. Только кривым или положившись на удачу. Нет официального разрешения для въезда родственников резидентов. Въезжают, не въезжают, все с нервами. У нас их нет.

Долго рассказывать, да и я не могу себе обозначить тот момент, когда я сказала – я хочу вернуться. Устала вытеснять странное ощущение, что я неизвестно зачем тут сижу. Ради моря? Ради солнца? Кто я – я разве та, кто каждый день плавает? Я та, кто каждый день танцует. Я та, к кому каждую неделю дочка приезжает ночевать, и мы с ней хохочем. Я та, кому клиенты пишут почти каждый день – когда будут живые группы? Я та, которая хочет на Урал и на Байкал. Я та, у кого тут коллеги. Я та, кто скучает по кабинету супервизора, знакомому до каждой половицы. И по самому супервизору, и по чаю с ней в кабинете, и по нашему смеху.

Это идентичность называется. В эмиграции она идет погулять у всех. Но если есть ради чего, то ее можно снова строить. Ради чего мне свою было терять? Ради п-пляжа? Это какой же должен быть пляж!

И какую строить новую? Работать с испаноговорящими? Я работаю с историей нашей страны через семейную историю, и я ее люблю, зачем мне чужое? У меня тот возраст, когда главное – работа, дело, и отношения со своей жизнью.

Я точно помню, из-за чего уехала: зима и платановые аллеи. И чтобы попробовать пожить в городе у моря. Жара оказалась адовее холода, а платановых аллей недостаточно для счастья и полноты жизни, и моря тоже. Слишком много сил, дела делать хочу.

Не помню, когда я прочла статью в Форбс (не просите ссылку, не помню), что одна из ошибок взрослой и сильной карьеры – прервать ее эмиграцией. Уйти на отдых, устать, уехать, выдернуть себя из работающей системы. Я групповой психолог, сидящий на сундуках с техниками, которые невозможно применить онлайн. У меня золотые, любимые онлайн группы: включенные, сплоченные, вовлеченные, но я работаю на 30% от того, что умею. Не делать годами то, что умеешь – это не хухры-мухры. Это больно и бессмысленно.

Я прочитала эту строчку тогда в форбсе и испугалась.

Эээ, дарагой, уехать на синее море – это ты такой удачник, это ты зачем хочешь сказать, это што ты обратно хочешь в эту свою загазованную Москву, которая тебя так жевала, в которой ты не умеешь жить? Ну и замяла этот испуг, это узнавание ошибки.

Спустя год я услышала выражение от знакомого «сижу тут как на ранней пенсии». И еще спустя год взвыла. Мне недостаточно моря для счастья. Я хочу быть снова своей среди своих. Ох, сколько ресурсов вбухано в эмиграцию, как трудно, стыдно себе в этом признаться. Это огромная тема, тут и «не удалось», и «не прижилась», и «не справилась», ну и дурочка, Барселону на Москву.

Я не могу и не хочу пытаться даже передать ощущение морковки, выдернутой из грядки и посаженной в песок. Беглой морковки, которая сама выскочила. Хочу обратно в свой бедный нечернозем, страну рискованного земледелия. Призналась, что я скучаю про России. Не принято скучать? Идите, поживите на басурманщине. Я шучу. Процентов на 15.

Это скачать себе два часа музыки из всяких Красных шапок и Буратин, и плакать под нее, и петь в соплях, проезжая по красивому побережью. Потому что вы все там – а я тут. Без вас и без Буратин. С другими песнями. А я не хочу. Могу. Но не хочу. «Не хочу» стало самым главным.

Я смотрела вперед и ничего не видела впереди. Говорить с любимым мужчиной я хочу на русском языке. Смеяться хочу со своими. Курить, выходя из бара – тоже.

Я приехала обратно с неплохим испанским. С кучей опыта. Но мне некуда там жить: всё моё осталось здесь. Я перестала понимать, зачем и ради чего терпеть, чтобы ездить по красивым горам или привыкать к бесконечной сиесте? О, как она бесит, вы бы знали, как можно не работать по пять, с..ка, часов в день, как? А сначала такой: дааа, с…ка, дааа, они умеют жить, дааа. Не то что мы.

Здесь меня ждали, будто я и не уезжала. Я фактически толком и не уезжала. Отдохнула, пришла в себя, загорела и поправилась, ахаха, на 20 кг. Санатория! Морда оттакая! Шуба нэ лэзэт! Бабушка была бы рада.

А за месяц жизни здесь у меня опять стали видны скулы. Я хочу здесь, я маникюр хочу, я совещания хочу, я деловую активность, чтоб ее черти драли, взад хочу. Я хочу, чтобы морда кирпичом, понты и московские красавицы: от них дуля на голове стыдливо аннигилируется. Я шашлык с братом хочу, хохот на уроках танцев хочу. Я умею матом ругаться так, что камни приседают. Мне скучно там. Стресс там где-то валялся, обратно давай, да, я теперь умею по-другому с ним. Я себя теперь знаю больше, чем в два раза.

На второй год я поняла, что рановато уехала. И слишком надолго. Призналась себе в этом – на пятый. В промежутке вытесняла адскую, серую маету.

Хотела сейчас все прилично: закончу группу, уеду в отпуск, потом в Москву, собаку забрать, потом авось границы откроют… И я так как-то тут дальше буду… Но вдруг заплакала при дочке первый раз в жизни, по телефону, и она сказала – хватит себя мучить. И я взяла билеты и улетела прямо посреди группы (никто не пострадал, мы все спокойно продолжили).

Москва: она никогда не будет удобной, слишком большая и бестолковая. Она никогда не будет такой, как я хочу. Как Барселона. Но я псих, и она псих. Если от нее вовремя прятаться на даче, то ничего. В остальном я себя в ней чувствую как бабка из деревни: вы не представляете, какое у вас тут цифровое чудо. Вы не представляете! И что все работает, миленькие. Вы тут того-этого. Счастья свово не знаете. Мы про вас сплетничаем с другими эмигрантами, устало усмехаясь в седые бороды.

Машина: я не утратила никаких навыков вождения среди плохо подготовленных водителей и небезопасно организованных дорог.

В Испании лучшие дороги в Европе. Я их обожаю, испанцев уважаю за офигительные навыки вождения. Но я за рулем всегда спокойна, ттт. Хорошие учителя были. Ржу и матом ругаюсь от смеха, чего тут на дорогах делается. Как в Каире, только тачки шикарные. Раньше психовала, хотела чтобы было по-другому. А теперь смирилась. Ну такое оно.

Дача: впервые снимаю дачу в Подмосковье. Поэтому машину купила через неделю. Мазду CX5.

Группы: все спрашивают. Живые группы обязательно будут, только сил наберусь.

Танцы.

Я с огромным удовольствием снова хожу на них трижды в неделю по два часа. Я с наслаждением планирую двухлетнюю подготовку к турниру.

Барселона. Нежно люблю. Обожаю. Но гулять мне по ней хорошо, только если на той чаше весов меня ждут увесистые и интересные дела в России. Одной туда надолго больше не хочу.

Все остальное пока писать сил нет.

Обнимаю вас.

Не могу привыкнуть, что не надо нести документы продлевать. Я просто могу тут жить. За котами только съезжу. Нет, никак не могу привыкнуть. Кто не был не гражданами – не поймете.

Но самое главное – меня здесь ждали. Я просто воткнулась обратно на свое место, но уже вроде бы другая. И сны опять начали сниться. Я там сны в последний год утратила. И я очень, очень соскучилась по всему и по всем и очень устала от ощущения «всё теперь без меня». И да, для меня самой это все довольно неожиданно.

Уехала матерясь и вернулась матерясь. Четыре года и три недели там провела.

Перепутала туризм с эмиграцией.

Сама ржу.

Что дальше будет не знаю.

Аминь.

Читать по теме