Маленькая розовая баранка

Моя золовка сказала однажды: «Я сижу на диете. На яблочной. Зеленые яблоки и вода, и все». — «Ого! Жестко! — сказала я. — Сколько сидеть?» — «Я пока до обеда сидела, — смущенно призналась она. — До пирожка с картошкой».

Так уж устроен наш организм, — пока тихо крадешься мимо вредной еды, он не вникает и продолжает жить, веселиться, танцевать и даже петь. Но стоит сделать две вещи — решить и вслух произнести решение, как тут же наступает крах.

Каждая из нас это знает. Ругаешь себя за пиццу на ночь. За кусок хлеба к борщу. Пока так, все хорошо. Плюс два-три кг болтаются туда-сюда и ладно.

Но как только скажешь вслух в любой форме — «все, я на диете», как тут же покупаешь торт, пирожное.

Ты даже это не любишь, а все-таки. Съедаешь. Лицо несчастное, не очень хочется, но страшно. Завтра не дадут. Официальные отношения с диетой — это как холостяк, которого наконец оженили. Торопясь, перед свадебным утром объезжает владенья свои. Жаннета, Жоржетта, Иветта, Лизетта. Каша с мясом, курник, жареная картошка, бутерброд с копченой рыбой. Белая булка, масло, завтра помирать.

Я тоже не лишена этого и мне надоело. Я решила сделать то, что давно хотела: поэкспериментировать, угостить себя всем, чем мне хочется, как дорогую взрослую гостью. А не торопливо и виновато съесть запрещенное и калорийное, как ребенок, который тайно ест конфеты.

Купила тульский пряник. В упаковке. Никогда в жизни не ела тульский пряник, а это, между прочим, русский сувенир. Надо почитать про него. Купила сырок в шоколаде. Глазированный. Как в детстве. Купила баранки московские мягкие, сдобные. Упаковку творога с брусничным вареньем. Багет чесночный купила, и, в последнем броске, изогнувшись, ухватила пачку с конфетами. Все это я или давно не ела, или никогда не ела, или просто не люблю, и почти никогда не покупаю для себя.

И вот я сижу за столом, заварив себе очень вкусный красно-черный чай, японский Kioko. И впервые в жизни себя размеренно угощаю, а не ем запрещенное, виновато оглядываясь на саму себя.

Можно все. Тульский пряник оказался суховат. Я его весь не осилила, съела немного. Но мне интересно, что его сделало знаменитым. Шоколадные пряники другие. Я их не люблю, но тоже вежливо откусила, хватило одного раза. Сдобные баранки — очень вкусные, я вспоминаю, как я их ела со сладким крепким горячим чаем. Ужасно вкусный творожный сырочек в шоколаде. Он пахнет как в детстве. Творог с вареньем так себе. Конфеты и багет, как оказалось, я вовсе не хочу.

В итоге из всего запрещенного набора добровольно съедена одна баранка. Больше всего я их хотела, кажется, в детстве, когда читала «Цветик-семицветик». Помните? «Купила Женя в магазине семь баранок: две баранки с тмином для папы, две баранки с маком для мамы, две баранки с сахаром для себя и одну маленькую розовую баранку для братика Павлика». Вот розовая баранка казалась мне тогда самой аппетитной едой на свете.

Угощать себя, как гостя, а не торопливо наедаться оказалось очень ценным новым состоянием. Все можно, все будет, можно пить чай и размышлять о розовой баранке (что же это такое, я не знаю), и о вяземских пряниках (начиталась уже), о том, почему купцы пили чай из блюдца, и вспомнить, какой крепкий вкусный чай бывает в тонких чашках, и какой вкусный, но другой, — в железных закопченных кружках. Перескочив с пряника и баранок на русское купечество, прочитала, почему и кто оттопыривал мизинец, держа чашку, и что это означало (как во сне, как в тумане, вспомнилось, что объяснили в детстве про это как про недопустимое). Очень приятные разговоры можно разговаривать за чаем, — был бы собеседник. Удивительно, что, любя чай гораздо больше, чем кофе, я почему-то никогда не знала ничего о русском чаепитии. А оно красивое, изобильное, аппетитное.

Меня хороший чай научила заваривать мама, очень крепкий, с молоком и густой заваркой, вперемешку друг с другом дающими почти оранжевый цвет. Очень скучаю по неторопливому чайному разговору о том о сем, не об отношениях, не о любви, не о людях, не о диетах или страданиях, — а вот о таком совершенно мещанском уютном вечере. Я бы обсудила, например, кто какие любит жестяные банки для чая, да где их взять настоящие, хорошие, старые.