Аутоагрессия

Однажды, несколько лет назад, я вышла с паркета после танго, и в раздевалке клуба у меня сломалось все сразу. Каблук на любимых сапогах. Язычок от молнии. Я пыталась вставить его обратно, и у меня сломался он просто в руках. И сломалась молния. И оторвалась на каблуке еще и полоска кожи.

«Так иногда, как сломанное всё, выглядит начало нового»: так я расшифровала тогда все, что со мной происходило.

Это писала я семь лет назад. Сейчас оглядываясь назад, я понимаю, что у меня ломалась еще и машина. То я, паркующаяся с точностью до 1 см, оторву вдруг ей бампер, грубо, непохоже на меня, сдав назад. То наеду на столбикк. То поцарапаю крыло.

Ноги не шли. Колеса не ехали, если переводить символику. Путь был не туда. Не тот. Не мой.

Теперь, когда издалека виден узор судьбы, я понимаю, что так разговаривала со мной моя подавленная, неосознаваемая агрессия. Мое нежелание в этом быть. Вообще-то когда все ломается — это не всегда разрушение старого. Чаще это препятствие. Но я не понимала.

Я осозннно терпела тогда одни непростые отношения с мужчиной и при этом уже умела не проводить это через тело. Телом я занималась на паркете, в спортзале, в бассейне и оно было в порядке. Терпение я осознавала, а свою злость подавляла. Поэтому полетели вещи. И особенно любимая машина.

Аутоагрессия проявляется часто в прищемлениях, повреждениях, болезнях, разного рода ущербе для тела. Посмотрите на знакомую семью, где постоянно со всеми что-то нехорошее, но мелкое происходит: дети ломают руки-ноги, кто-то то и дело лежит с расстройством желудка, происходят мелкие аварии, вечно что-то летит и перегорает, теряются вещи, ломается мебель, то потоп, то пожар, то понос, то золотуха.

Я могу предположить в таких случаях, что по семейной системе бродит нелегитимная агрессия. Подавляется раздражение. Там, где хочется (и полезно было бы) рявкнуть, практикуется «проговаривание», сладкий голос или замалчивание. И агрессии этой много, больше, чем если бы ей разрешали быть.

Запрещенное не может регулироваться и поэтому становится неуправляемым. Разрешенный объект — мы сами, отсюда агрессия, как сильнейший вид энергии, прорубает себе подковерный путь: прямо на себя и на все, что вокруг, кроме объекта раздражения. Мы сами становимся замещающими объектами вместо прямого адресата.

В Барселоне у меня была удивительная квартира. Если в нее приходил человек, в котором бродила агрессия по отношению ко мне, квартира повреждалась. Захлопывалась дверь, разрушалась мебель, разбивалась посуда. Обычно я живу очень аккуратно в этом плане и вещи у меня остаюся целыми десятилетия. После его ухода я переваривала ядовитый осадок, восстанавливала, налаживала, делала выводы, благодарила свой дом и больше не приглашала. Потом признавалась себе, что мне было с ним страшно, но какие же глупости, — страшно. Не убьет же он меня. Чего бояться?

Я настолько окрепла в этом, что сейчас при малейшем ущербе своим вещам, здоровью или своему дому закрываю на вход любое общение. Даже если этот ущерб выглядит случайным.

Так же умеют сигналить деньги. В моей жизни есть человек, с которым мне очень весело. Но вот незадача: как только начнаем общаться, я теряю деньги! Иногда в прямом смысле, вместе с кошельком. Иногда пропускаю приглашения в важные проекты. Порой вдруг не хватает сил на задумку. Чаще вдруг появляется дефицит на фоне изобилия, будто открывается черная дыра. Я могу предположить только какую-то «черную дыру» в нем: и то, что у меня уходит чертова уйма сил, чтобы продолжать это игнорировать.

Есть и человек, который всегда, всегда, всегда звонит невовремя. И во время его звонка, беру я трубку или нет, у меня вечно повреждается что-то мелкое. Хоть ложечка, да упадет.

Знакомо?

Выход для меня в предельной честности с собой. Через «не может быть, мне кажется» я пришла к спокойному «кажется мне или нет, мне с этим неудобно и разрушительно. Поэтому адьес».

В чем здесь интересная история?

Читать по теме