12 признаков несчастливой связи

12 признаков несчастливой связи

Итак, дюжина признаков того, что отношения нерентабельны и пора делать ноги.

Моя работа в глянце оставила осложнение — я склонна писать крайне доходчиво. По пунктам. Вот просто таки собрать в корзинку и классифицировать. Это туда, это сюда. Мои посты в ЖЖ отнюдь не глянцевые по существу, а довольно порой злобные. Потому что рассчитанные не на среднестатистических Кать, а на обобщенный образ мой подруги. А мои подруги, так же как и я сама — леди после 30, часто впадающие в подростковый идиотизм. Поэтому хоть злобно, но по пунктам, и каждое слово — горькая правда. Хотела продать в Космо, но не стерпела. 

Итак, дюжина признаков того, что отношения нерентабельны и пора делать ноги. Дальше вам ничего не обломится, поверьте. Я имею в виду даже не чудное замужество и ношение на руках, а просто — нормальный секс и ощущение того, что у вас есть грейпфрут — то есть бойфренд. От целой глыбы чудного бриллианта, которым вы имели глупость воображать свою очередную связь, у вас за щекой — истаявший липкий леденец дешевого вкуса. И не надо убеждать себя в том,  что вам сладко. Плюньте бяку.  

Поэтому хоть злобно, но по пунктам, и каждое слово — горькая правда

Внимание. Достаточно одного признака. Не задавайте себе вопросов — а у вот у меня только 6-ой и 8-ой, ведь все хорошо? Все плохо.  

1. Он: вечно занят, болеет или в депрессии. Вы: скачете вокруг него в режиме «отстань старуха, я в печали». Правда: если бы вы видели, как он поет соловьем, позабыв о депрессии и рабочем графике, на встрече однокурсников. А эти отмазки только для вас — вдруг вы еще пригодитесь. 

2. Он спит с вами ночь за ночью и не делает попыток даже заняться сексом. И это больше месяца, а ему не 50. Вы: пишете в ГО плаксивые посты «что бы это значило» и читаете из комментариев только наиболее сердобольные. Правда: он хочет или уже имеет другую женщину. 

3. Между встречами он склонен жить в режиме «абсолютно ничего личного». Вы: в таком недоумении, что у вас начинает дергаться глаз. Правда: между вами и вправду ничего личного. Границы обозначены. Ему удобно — и не более того. 

4. Он: тоскует по своей бывшей несчастной любви, прикладывая вас как припарку к тщательно растравляемым ранам. И даже не скрывает этого. Вы: понимаетепонимаетпонимаете и надеетесьнадеетесьнадеетесь. Правда: он делает все, чтобы ее вернуть.  А вам скажут  при этом, какая вы замечательная. 

5. Он: слишком быстро кончает. Вы: говорите «Ничего, котик, мне все-таки было хорошо». Правда: он никуда не годится в сексе, и это неисправимо. 

6. Он: слишком сложный и все время в муках самопознания. Может писать вам смс среди ночи о смысле жизни, но не может просто погулять с вами в выходные в парке. Вы: отвечаете на смс, тщательно подбирая слова и гордясь оказанным доверием, а в парке гуляете с подругой. Правда: вы ему не интересны. Ему интересен только он. 

Еще статьи на эту тему:

 

7. Он: не платит за вас в кафе или норовит занять денег. Вы: честно протягиваете ему стольник, от вас не убудет. Правда: он унылый неудачник. 

8. Вы более чем раз в месяц садитесь писать в две колонки плюсы и минусы вашей связи, пытаясь принять мучительное решение — бросить или так. Правда: вам все уже давно понятно. 

9. Вы думаете про вашу связь в терминах, справедливых для прошлого, а не для настоящего. Например: он такой нежный. Хотя последний раз он был с вами нежен в декабре 2007. Или: у нас такая страсть. Хотя ваша страсть уже который месяц измеряется редкими спешными встречами. Правда: перенесите точку отсчета в декабрь 2007 — ваша связь кончилась тогда. 

10. Он вечно ругает начальство, родителей или бывших подруг-жен. Вы: говорите — конечно, котик, они тебя не понимают. Правда: он злобный неудачник и говорит гадости о вас своим приятелям.  

11. Он: бесконечно виртуальный. У вас типа любовь, а встреч нет. Вы: дура. Правда: скорее всего женат, или слишком жирный, или в подростковых прыщах, или импотент, или извращенец.   

12. Он: вас не любит. Вы: перечитав все это, все-таки надеетесь. Правда: у вас такие маленькие требования к качеству своей жизни, что вам придется и дальше все это глотать. Приятного аппетита.  

РS. Добавляйте ваши признаки, если есть. 

Средства от Бабьей Дури: пишем инструкцию

Средства от Бабьей Дури: пишем инструкцию


Подругам о таких случаях рассказываешь так — «Этот козел» и «Все пропало, шеф!!». Некоторые девочки смущенно говорят «Наломала я дров…».

Товарищи! Взываю к вам со всей прямотой! Давайте напишем инструкцию от Бабьей Дури обыкновенной (БД), чтобы потом читать и применять! 

Приметы Бабьей Дури: настигает внезапно и неодолимо. Длится от пяти минут до двух часов. Потом жалеешь. Страдает безвинный человек обычно мужского полу. Подругам о таких случаях рассказываешь так — «Этот козел» и «Все пропало, шеф!!». Некоторые девочки смущенно говорят «Наломала я дров…». Маме обычно говоришь — «Да мы поругались.. да так чего-то… он сам виноват…».

Последствия Бабьей Дури: раскаяние как с похмелья, «что ж я сделала-то!», робкие извинения и даже в особо тяжелых случаях отчаянные крики вслед. Пострадавшая сторона несет свой крест обычно молча, с достоинством, хотя в разгар вашего приступа может орать и бить кулаком в стену, что вас только подзадоривает. Я даже слышала во время приступа БД по телефону странные звуки, как будто собеседник, рыча, с хрустом гнет железный прут (за неимением меня), чему бы я не удивилась. Честно говоря, я струсила. Но не остановилась. 

«Как только мне хотелось деду Никите ответить, я шла и набирала в рот воды. Не глотала два часа»

Осложнения бывают в виде смс-ок неограниченного количества и невменяемого содержания, которые во время приступа перечитываешь со сладострастием, а после приступа, — закрыв глаза от ужаса, немедленно удаляешь. 

Что избавляет. Я знаю только два способа. Один опробован опытным путем, второй мне рассказала моя прабабушка. Первый — безвременная кончина денег на телефоне и физическая недосягаемость жертвы (желательно разные города). Второй —  «как только мне хотелось деду Никите ответить, я шла и набирала в рот воды. Не глотала два часа». 

Вот моя скромная лепта: 

1. Я клянусь, что в Новом году не буду писать спросонок смс-ок. Так как в этом состоянии я неадекватная и потом сама удивляюсь. 

2.  Я исправно буду пить магний для отгоняния ПМС. 

3. Я хочу, чтобы у меня не было причин, а также возможностей (если я вдруг причину найду или выдумаю), в том числе и технических, для разборок. 

4. Чтобы я гневные письма научилась не отправлять сразу, а потом и вовсе не отправлять. Вообще не писать личных писем никаких. Вообще забыть, что я умею писать. И говорить. 

5. Я хочу НЕ ДУМАТЬ, а только лишь чувствовать всем сердцем и только хорошее. 

Еще статьи на эту тему:

6. После ласкового «Спасибо, Петя» я должна немедленно выключить телефон, закрыть рот, прыгнуть с парашютом, чтобы отвлечься и не развернуть мысль дальше. 

7. При приближении приступа вообще на все отвечать односложно двумя фразами: «Спасибо, Петя» и «Хорошо, Петя», а потом немедленно закрыть рот бабушкиным способом. 

8. Иметь экстренную подругу, которая бдительно будет орать — «Убью, положи на место телефон!».

9. Табу на слова: «Выяснить» и «Наши Отношения» и на фразу «Я все-таки хочу понять». 

10. Не начинать диалоги первой. Девушку украшает скромность. 

Пы Сы.  Я хочу, чтобы эта инструкция помогала. Потому что она не помогает.

Какой ты хороший

Какой ты хороший


Бывают мужчины из разряда волшебников, моя жизнь вообще на них богата. 

Сегодня утром я узнала, кто подарил мне розы. Этот человек маячил у меня где-то на задворках сознания, мы сто лет не общались, но я, в общем, узнав, не удивилась. Бывают мужчины из разряда волшебников, моя жизнь вообще на них богата. 

И, к слову, я хочу рассказать вам о них.  

7 лет назад от меня ушел муж. Правда, потом он пришел назад, но тогда полгода я испытывала настоящее горе. Похудела на 11 кг, не ела-не спала. А!!! Так это ж юбилей — это случилось 2 января! Ровно семь лет назад, это ж надо…  

Ну я едва доползла до весны, а потом и до лета, и в солнечные дни мне значительно похужело. Я теперь понимаю, что у меня была настоящая депрессия, я, например, не могла слушать музыку и гулять. Спала со снотворным. В такой один из дней я набрала номер, и сказала — «Слушай… пожалуйста, помоги мне. Мне нужно сменить обстановку».  

Пока я есть, ты можешь на меня рассчитывать

Этот человек знал нас обоих, переживал в то время тоже тяжелый личный кризис и почему-то звонил по ночам мне.  Хотя мы до этого виделись дважды или трижды, не больше. Мы тихо разговаривали часами. Ему было больно. Я его слушала и забывала о себе. Он был сильным до невероятности, всегда, поэтому я так ценила это неожиданное доверие.  

И вот я ему мучительно, запинаясь, объясняю, что с деньгами после ухода мужа полная засада, что я должна выехать куда-то, хотя бы за город, иначе просто сойду с ума, что чувствую себя как в клетке.   

Он говорит: «Пока я есть, ты можешь на меня рассчитывать. Выбери любую точку мира, куда ты хочешь поехать, я тебе оплачу. Ты пока выбирай, я пока подумаю, как тебе передать деньги».

Тогда не было почти ни у кого пластиковых карт и мгновенных переводов. Я выслушала его, положила трубку и заметалась. Я выбрала вначале Прагу. Я даже позвонила в турагентство. Узнала сумму. Мне вообще-то было страшно все это у него просить. Потом я подумала — вот я приеду в эту Прагу и буду там куковать по-прежнему одна. Лучше я приеду в Москву (я тогда жила в Уфе), чтобы просто повидаться с ним, на один вечер, и просто поговорить и погулять. Нам всем тогда мучительно хотелось поговорить. 

Я снова ему позвонила и озвучила ему эту мысль. На что он сказал — «Я как раз собрался поехать отдыхать, вот и поехали со мной. Скажи мне точное написание своего имени в загранпаспорте».

Через два дня мы улетели на Кипр, на выходные. Там был огромный номер с розами, которые меняли каждое утро. А вернулась я оттуда уже совсем другим человеком, и у меня началась уже совсем другая жизнь.  
Мои подруги очень любят эту историю, потому что она про мужчину, способного тебя спасти. Как в сказке. Сидела в тереме, он прискакал и вызволил. У нас не завязался роман, мы оба любили других людей, но те три дня на море… Сегодня утром был еще этот мой маленький одинокий диванчик возле телефона, а сегодня вечером мы уже входили в темную средиземную воду, где отражались звезды, и я ощущала на губах соль и теплый ветер.  

Второй мужчина был моим другом, — это тот, от кого цветы. Опять же, странно, но у нас не было романа, мы с ним даже ни разу не целовались. Мы как-то быстро подружились на деловой почве, я работала дома, быстро дичала и покрывалась шерстью и плесенью,  и он время от времени втискивался в наш узкий, как пенал, двор на громадном джипе, терпеливо ждал, пока я подкрашусь и сбегу к нему, и мы ехали обедать. Он надо мной подсмеивался и подшучивал, не запрещал мне курить, и покупал мне за обедом вдоволь всего, что я захочу, и смеялся, если в меня это не влезало. Когда я металась между «уехать или остаться», он приехал, выдернул меня из дома, отвез в мою любимую кофейню, усадил и серьезно сказал — «Значит так, Юлька, ты должна уехать в Москву, ты здесь ни во что уже не вписываешься, и я в тебя верю. И купи себе там машину, поняла??».

Еще статьи на эту тему:

И я уехала, и прошел примерно год, моя квартира была продана, и вещи из нее занимали целую комнату у незнакомого мне человека. За небольшую плату. Мне позвонили и сказали — «Срочно забери вещи, мы начинаем ремонт». Я как раз в этот момент выходила из редакции, ночью, была сдача номера, был апрель и шел дождь. Я пошла вниз по Тверской и свернула в какие-то проулки, я звонила людям, не буду говорить кому, которые могли мне помочь отправить вещи, — но они отказывали. Я стала реветь от беспомощности. А потом я позвонила ему, — уже совсем в отчаянии, одно дело — обедать, другое дело — отправить контейнер с вещами, и он засмеялся и сказал — «Ну ты что, конечно, я помогу». Я от облегчения присела на какие-то мокрые скамейки в чужом дворе и еще поревела от счастья, что все так хорошо и внезапно обошлось. 

Может, для кого-то такие вещи в порядке вещей, а для меня просто чудо, которое я очень ценю.  

А еще бывает и так. Я мечтала однажды, на излете своего прошлого тяжелого романа, что когда-нибудь у меня будет любящий меня мужчина, я припаду к нему на грудь и нажалуюсь, как мне было тяжело и как я измучилась. И он мне скажет что-то, от чего сразу станет легче. И вот недавно, безо всяких припаданий на грудь, без слова «любящий» и прочих однокоренных слов мне сказали то, что я только мечтала услышать, словно подслушали это мое желание, очень точными, сразу успокоившими меня словами. Хотя я даже и не жаловалась, а просто спокойно рассказала. Я до сих пор испытываю молчаливую благодарность за это чувство защищенности. 

Когда мы любим

Когда мы любим

Нелегко сидеть на руинах. Ничего не работает в этом мире, кроме любви. И все прочее на фиг не нужно. 

Когда мы с мужем любили друг друга, я вставала в семь утра, чтобы сделать ему гигантские бутерброды на работу. Батон разрезать вдоль, на него масло и сыр. 
Я всегда помнила, что он не любит яблоки – объелся однажды на военных сборах в городе Пугачеве. 
К его приходу с работы я выходила с дочкой в коляске гулять и мы шли ему навстречу – чтобы быстрее. 
Я ревновала его к его коллеге. 
И смущалась перед его друзьями – вдруг я им не понравлюсь? 
Я гладила ему его гигантские рубашки. 
И не давала никаким другим мужчинам даже по-дружески приобнять себя. 
Я почти не курила. 
Когда он ушел, я просидела неподвижно и молча почти сутки. 

Мы сделали так много непоправимого друг с другом, так много друг друга мучили, что сломали

Когда мы друг друга разлюбили, я перестала ему готовить. Я ела на работе. Он в кафе. И однажды не смогла заставить спросить себя, куда он уезжает. И когда вернется. Мне было все равно. 

Внутри себя я перестала называть его по имени. Просто «муж».
И как можно дольше не шла домой после работы. Гуляла по городу, сидела на скамеечке и смотрела на город. 
Однажды я перешла с ним на «Вы» – когда он впервые не пришел домой ночевать. Я сказала, что так плевать на мои чувства может только посторонний человек. 
Я стала курить. 
И перестала ему рассказывать, что со мной происходит. 
Когда он ушел во второй раз, – уже навсегда, – я забыла об этом час спустя.  

Мы сделали так много непоправимого друг с другом, так много друг друга мучили, что сломали. Восстановлению в прежнем виде не подлежит. 

Я выйду замуж второй раз в сорок лет. Наверное, я стану более смирная и терпимая. Еще недавно я была абсолютно безжалостная. И не сомневалась ни в чем, и ни в чем не раскаивалась. Уходя – уходила. Такая дама без страха и упрека. Требовала по максимуму, выставляла гамбургские счета, и понимала, что во всем мире у меня есть только я сама. Я заранее приучала себя к мысли, что все уйдут. Все друг друга покинут, куда-то денутся. И ты снова останешься одна. Тогда зачем все это? Поэтому я рушила все до того, как успевала привязаться. 
Нелегко сидеть на руинах. Ничего не работает в этом мире, кроме любви. И все прочее на фиг не нужно. 

Я ехала в поезде и смотрела на журнальную страницу с портретом Одри Хепберн. Однажды она спасла меня своей улыбкой в «Римских каникулах». У нее всегда такое любящее лицо. «Люди гораздо более, чем вещи, нуждаются в том, чтобы их подобрали, поправили, пристроили к месту и простили; вы никогда никого не выбрасывайте…». Я прочитала это и не стала знать, как дальше жить, и кто кого выбросил, и непонятно было, где в поезде найти место, свободное от людей, чтобы подумать как следует и хотя бы не очень плакать. Я обнаружила, что мы не умеем прощать. Мы —максималисты. Мы в этот день говорили об этом с Гулей – как, ну как восстановить отношения с тем, кто тебя ненавидит? Или презирает? Только не спрашивайте меня – зачем это делать. Затем. 

В тебе видят лицемерку, предательницу, успешную суку, тупую дуру, хвастливую бабу, и не прощают, не прощают. А ты просто человек. И ты видишь в другом, в момент праведного гнева, лицемера, вруна, психопатку, завистницу и прочий зоопарк. И тоже не прощаешь. Так мы и живем, идеальные. И судим, и судимы. Особенно жестоки мы с теми, кого любим. Для прочих у нас нет такой изощренной пыточной фантазии. Зная больные места досконально, мы бьем именно туда. Чтобы так же больно, так же бы корчился, вражина. А потом ты смотришь в окно, ночью, и говоришь – кажется, у меня произошла катастрофа. Жизнь сложила крылья и рухнула посреди поля. Ошибка пилота. И ты как раз в том самом возрасте, когда понимаешь, что это так, но не понимаешь, как доживать дальше еще такую же примерно по времени жизнь.  

Самая главная задача при насилии

Самая главная задача при насилии


С обычного, бытового «нет, я не хочу это делать» начинается история восстановления границ. 

Дорогие девочки. Самая главная задача при насилии — остаться живой.  Других задач нет и не должно быть. 

Работая с клиентами, приходится сначала разгребать огромные, как холодные льдины, пласты многолетней вины. «Я допустила, что со мной это случилось». Винят себя пятилетних, четырнадцатилетних, беспомощных, с ножом у горла ночью в парке. 

Сам пересказ, даже в тихом кабинете психолога-женщины, травматичен. Это очень страшное, больное, самое раненое место в терапии, когда клиент рассказывает о любом насилии. О том, как била мама, как поймали в подъезде, как травили в школе, а теперь вот и в сетях. Но сексуальное насилие в нашей стране для жертвы окрашено еще и стыдом. И поэтому все молчат. 

Виноватая девочка живет внутри нас, а ненависть к насильнику мы подавляем. 

 

Если добраться до следующих пластов — там, за бессилием и унижением, огромная ненависть и ярость. Я знаю, что, когда клиент доходит до этого, он оживает. Он присоединяет к себе, наконец, ту часть, которой много лет не было места. Виноватая девочка живет внутри нас, а ненависть к насильнику мы подавляем. 

И она проявляется в нашей жизни косо и криво — депрессией, срывами, болезнями. 

Я знаю целительную силу групповых действий. Она очищает и возвращает силы. Помните, что с самой главной задачей вы справились. Вы остались живы. Теперь вы заговорили. Дальше, я думаю, и надеюсь, мир начнет меняться, потому что меняемся мы. Пересмотренные границы — это, в том числе, назвать насилием следующие вещи:  

— манипуляции; 

— вранье;  

— измены — И ХВАТИТ ДЕЛАТЬ ИЗ ЭТОГО НОРМУ;  

— пропаганду на тв;  

— ШЛЕПКИ И ЗАТРЕЩИНЫ ДЕТЯМ;  

— кричать на детей;  

— хамить друг другу в соцсетях;  

— уговоры добреньких подруг «ласково и спокойно отвечать», когда тебе хамят и оскорбляют, потому что «ты же девочка» и «какой ты пример покажешь», а еще «тыжепсихолог» или «тыжеврач» или «тыжеписатель»;  

— насилие — это когда на дороге перед вашим носом создают аварийную ситуацию, подвергая риску вашу жизнь, необученные, или пьяные, или хамские водители;  

— насилие — это когда за вас решают, какими лекарствами вы отныне не будете лечиться или какие продукты не сможете купить;  

— насилие — это когда тот, кто называет себя вашим другом, мужем или подругой, нечестен с вами и использует вас;  

— насилие — это когда из закрытых групп, где все свои, выносят информацию у вас за спиной; и поэтому еще сила, например, флешмоба в его открытости;  

— насилие — это когда правила не для всех; когда перекрывают дороги; когда вам нельзя, а ему можно;  

— насилие — это когда вас вынуждают работать сверхурочно;  

— насилие — это песня «Что ж ты страшная такая»; и насилие — это популярность этой песни;  

— насилие — это когда вас обесценивают и критикуют, требуя, чтобы вы стали другой — более худой или толстой, блондинкой или брюнеткой, когда заставляют вас плакать и бояться.

И этот список можно продолжать. 

 

Эксгибиционистов не видела ни разу — тут мне повезло, у меня до 7-го класса не было очков и было очень плохое зрение; а однажды в автобусе мерзкий чувак притирался, и омерзение это я помню очень хорошо, и как руки тряслись. И, конечно, я тоже попадала — дважды — в опасные ситуации. Я злая и живучая, поэтому в третьем классе я просто побила толстого мальчика в подъезде; а во второй раз — перепрыгнула с балкона на соседний, напугав в чужой квартире чью-то бабушку, смотревшую телевизор. Седьмой этаж, я убежала. Мне повезло. 

Иногда на приеме у психологов или у более сильных подруг мы впервые учимся говорить «нет» насилию любого рода, и при этом злиться, а не бояться, что сейчас накажут. С обычного, бытового «нет, я не хочу это делать» начинается история восстановления границ. Научите говорить «нет» своих детей. 

И вы же понимаете, что если вы их бьете, унижаете, насильно кормите, врете им, не говорите с ними о важном и сложном, наказываете их, заставляете заниматься нелюбимым делом, то вы не сможете одновременно с этим научить их чувству собственного достоинства, научить слышать инстинкт самосохранения, потому что слышать этот инстинкт — значит слышать и уважать свои тревогу и дискомфорт. Я очень надеюсь, что наши дети вырастут другими. 

Не бойтесь. 

АПД. Если вам сложно сейчас читать многочисленные тексты о насилии, если вы снова травмируетесь, если тяжело, — пожалуйста, перестаньте читать и обратитесь к любому психологу рядом. Психологи умеют с этим работать, и даже очень тяжелые воспоминания могут быть переработаны, пережиты, и в этом случае вы заберете из прошлого и вернете себе огромное количество собственных сил и ресурсов. 

Танго над городом

Танго над городом

Я не знаю, что делает танго с мужчинами, но с женщинами оно делает то, что с нами обычно делает любовь.

Из тех детей, кому не на кого было опираться, вырастают очень стойкие взрослые. Я научилась плакать шесть лет назад, просить о помощи — пять. Мой бывший муж «воспитывал» меня по-спартански, и я знала твердо, что я не могу на него рассчитывать, особенно если у меня проблемы, — потому что кому сейчас легко, и я сама виновата. Особой доблестью в моей прежней жизни считалось справиться самой и так, чтобы никто не знал. 

Я справлялась. Я от рождения маленькая и хрупкая, но за последние годы обросла броней и фундаментом, была мощная и массивная и не узнавала себя в зеркале. Я выносила все, решала вопросы, принимала решения, справлялась, справлялась, но однажды у меня сломалась спина, и я встала на костыли. Мне казалось, что я живу не очень хорошо, и вообще не очень живу, — моя психологическая практика занимала все время, порой я начинала прием в 7 утра, а заканчивала в 10 вечера. 

Потом наступил апрель прошлого года, и я очень хорошо помню этот день. Почему-то я была в отчаянии — ничего не задавалось. Было сыро, солнечно, и несколько часов были свободными. Я ездила к доктору — лечила спину. А потом решила встретиться с подругой. И она дала мне телефон Галладенса, и я пришла на танго. 

Как можно дать кому-то вынести твой ужасный вес, в чем бы он не заключался — в лишних килограммах, твоих проблемах или твоих потребностях, или, как здесь, в твоих неловких движениях? 

Я не помню первых уроков, наверное, я спокойно двигалась, и мне улыбался преподаватель, к которому меня поставили, — и впервые я вдруг удивилась, когда он мне сказал — «я совершенно не чувствую твой вес, ты не опираешься на меня, и я не знаю, куда и как ты движешься». 

Несомненно, я на него не опиралась. Как можно дать кому-то вынести твой ужасный вес, в чем бы он не заключался — в лишних килограммах, твоих проблемах или твоих потребностях, или, как здесь, в твоих неловких движениях? 

Танго этого потребовало. В нем я вдруг оказалась одиночкой, танцующей самостоятельно. Я справлялась. Но в танго это было неуместно, и я не верила этому несколько месяцев и до сих пор не до конца верю. Никогда не надо обременять собой никого, я выучила этот урок железно только потому, что раньше окружающие люди не имели, возможно, достаточно ресурсов, чтобы меня поддерживать, или, возможно, не считали нужным на меня их тратить. Я выглядела человеком, у которого нет проблем и всегда есть решение для всего. Я была закрытой и никто не знал, что я в чем-то нуждаюсь. 

Я не помню первых уроков, наверное, я спокойно двигалась, и мне улыбался преподаватель, к которому меня поставили, — и впервые я вдруг удивилась, когда он мне сказал — «я совершенно не чувствую твой вес, ты не опираешься на меня, и я не знаю, куда и как ты движешься». 

Несомненно, я на него не опиралась. Как можно дать кому-то вынести твой ужасный вес, в чем бы он не заключался — в лишних килограммах, твоих проблемах или твоих потребностях, или, как здесь, в твоих неловких движениях? 

Танго этого потребовало. В нем я вдруг оказалась одиночкой, танцующей самостоятельно. Я справлялась. Но в танго это было неуместно, и я не верила этому несколько месяцев и до сих пор не до конца верю. Никогда не надо обременять собой никого, я выучила этот урок железно только потому, что раньше окружающие люди не имели, возможно, достаточно ресурсов, чтобы меня поддерживать, или, возможно, не считали нужным на меня их тратить. Я выглядела человеком, у которого нет проблем и всегда есть решение для всего. Я была закрытой и никто не знал, что я в чем-то нуждаюсь. 

Я не относилась к женщинам, которые говорят — «как я ему могу дать себя контролировать» — я давала контролировать себя партнеру и охотно шла за ним, но часто танцевала так, будто не нуждаюсь в нем. Опираться весом на партнера, а если падаешь, быть уверенной, что тебя поддержат, — этому я училась первые месяцы танго прежде, чем начала учиться балансу: стоять самостоятельно, двигаться самостоятельно, не заваливаться набок, при этом быть вместе. 

 

Но в начале я умела только одно — спасать партнера от самой себя, и я помню, как я старалась на него не опираться. Как я пугалась, когда все-таки не получалось и я валилась на него: «хорошо, когда сама, и как ужасно, когда вдруг я падаю». Наверное, мой преподаватель будет раздавлен моим весом. Наверное, он раздражен этим. Наверное, я все испортила. Но он выдерживал, и мы двигались дальше, и на милонгах другие мужчины тоже вполне выдерживали мое неуверенное, шаткое танго. 

В остальной жизни я перестала носить тяжелые сумки. К моменту начала танго я, спасая спину, накачала себе в спортзале мощные бицепсы и могла поднять чемодан в 15 кг одной рукой. Танго сделало мои руки тонкими и сильными, и мне перестало приходить в голову делать самой то, что мне было делать тяжело. Оказалось, окружающим мужчинам совсем не трудно принести мне все, что я хочу. Я стала чувствовать себя очень хрупкой. Я перестала игнорировать тот факт, что мне тяжело с чем-то справляться. 

Пока я не знаю, как это делает танго, но я знаю, что такие изменения происходят у тех, кто им занимается. Я не знаю, что делает танго с мужчинами, но с женщинами оно делает то, что с нами обычно делает любовь — раскрывает бережно ту женственность, которой можно любоваться, которой ни к чему больше танцевать самостоятельно и в одиночку.

Для тех, кто хочет забеременеть

Для тех, кто хочет забеременеть

Есть ли в голове у женщин, не могущих забеременеть, один и тот же маркер-архетип? Нечто, что символизирует проблему? И может быть, есть нечто, что указывает на ее причину? 

Часть первая. Вводная. 

У меня никак не получалось забеременеть, и я решила это дело исследовать. Врачи ставили диагноз: бесплодие неясной этиологии. То есть я здорова, а ребенок не заводится. Тем более было неясно, почему, – дочка уже была, и после этого никаких особых происшествий со мной не случалось. 

Это было шесть лет назад. И мы с мужем были на грани развода. Тем не менее, ребенка я очень хотела. Он мне снился во сне. Смешной веселый в рыжину мальчик. Там, во сне, я умирала от счастья и нежности. Я все время показывала ему какие-то цветы и учила говорить. Цветы почему-то были колючими и трогать их было нельзя. 

В этот год я защищала свой диплом психолога. Ну и выбрала себе такую тему: «Сновидения бесплодных женщин». Нигде ни до, ни после я не читала никаких исследований на эту тему, и от этого было еще интереснее. Я тогда не знала, во что ввязываюсь. Почему сновидения? Я была мастерица видеть сны. По ним можно было снимать фильмы. Я видела всех значимых для себя людей перед знакомством с ними. Я знала – мы это проходили – что сны практически не исследованы. И играют огромную роль в жизни нашей души. Собственно говоря, пресловутый Фрейд ценен для науки вовсе не своей теорией либидо, которую довольно быстро обхаяли и разгромили его же последователи. Фрейд первым, самым первым сказал о том, что в нашей жизни присутствует, кроме Сознания, еще и Бессознательное и влияет на наши поступки. Он ввел это понятие, этот термин, и на этой Теории Бессознательного строят свое учение пять из семи основных психологических школ (если что и совру сейчас в количестве, не обессудьте). Но потом Фрейд уперся носом в теорию либидо (это теория сейчас называется теорией психоэнергетического строения личности: всякая энергия никуда не девается, а лишь трансформируется), занялся истерическими женщинами, и на этом его ценность для науки почти утратилась. 

Но был еще Юнг. Они с Фрейдом вместе начинали, потом рассорились, Юнг первый сказал, что не все упирается в либидо, назвал Фрейда озабоченным, а Фрейд разбил ему очки. После этого Юнг уехал прочь (забыла, куда) и там поселился. На протяжении тридцати лет Юнг записывал свои сны, на которые тоже был большой мастер. Он искал подтверждение другой теории. Там было мало секса, но много снов, мифов и сказок. Эта теория называется «Теория коллективного бессознательного». То есть (следите за руками) — Фрейд не дотумкал до нее, он шел от индивидуального бессознательного. Юнг дотумкал. Он увидел, что в голове швейцарского профессора и дикаря из племени мумба есть один и тот же набор персонажей. Он назвал их Архетипами. 

И блуждая почти по сотне чужих сновидений, я наткнулась на эти два маркера, и неожиданно наткнулась на третий – на то, что указывало на разрешение этой проблемы! 

 

Так вот, этот наукообразный экскурс нужен был для того, чтобы объяснить, как я работала со сновидениями. Мне нужно было понять – и в этом и была моя теория – есть ли в голове у женщин, не могущих забеременеть, один и тот же маркер-архетип? Нечто, что символизирует проблему? И может быть, есть нечто, что указывает на ее причину? И блуждая почти по сотне чужих сновидений, я наткнулась на эти два маркера, и неожиданно наткнулась на третий – на то, что указывало на разрешение этой проблемы! 

Часть вторая. Страшная. 

У меня было три группы женщин. Первая из них не беременела ни разу. Вторая беременела, но не донашивала. В третьей, контрольной группе женщины либо забеременели после долгих мытарств, либо никогда этой проблемы не имели и беременели легко. 
Меня интересовали два вида сновидений. Серии и просто значимые, то есть те, которым сами женщины придавали значение. Мне эти сны рассказывали. Часть я искала в интернете (был специальный сайт о сновидениях, и там собралась целая толпа бесплодных женщин), и еще были мои сны. Напоминаю, что я тоже маялась этой проблемой. Особенно меня интересовали женщины с аналогичным диагнозом – бесплодие неясной этимологии. 

Сразу хочу сказать одну очень важную вещь. Нас учили слушать и слышать. Это главный инструмент психолога. И для меня одинаковую диагностическую ценность имели и сюжеты сновидений, и то, как женщина рассказывает о своей проблеме. Какими словами. 

Итак, первая группа. Первичное бесплодие. Звучит страшно, но на самом деле говорит только о том, что у женщины ни разу пока не было зачатия без предохранения. Этим женщинам снились сны с одинаковым сюжетом. Как они рожают странных существ… Это могли быть: игрушки, куколки, куриные яйца, котята, цыплята. Что-то очень маленькое и не требующее вскармливания. Женщины во сне хранили их в морозильнике, в коробках, сдавали на хранение маме. Другими словами, они не знали, что с ними делать. Сны были предельно неприятными. Ни мышонка, ни лягушку, а неведому зверюшку. Понимаете? Сам процесс родов либо не снился, либо снился тоже слегка на кукольную тему: вскрывали живот и оттуда доставали… либо пришла домой, а они лежат в коробке, а как родила, не знаю… что с этим делать, не знаю… как кормить, не знаю… 

Вторая группа женщин была с привычными выкидышами, или просто с выкидышами, и вот это была самая тяжелая и страшная группа. Тут обнаружились жуткие вещи. Всем без исключения женщинам в этой группе снились сны-предвестники. Это те сны, после которых у них начиналось кровотечение и случался выкидыш. Я разделю их сны на три группы. 

Первая группа сновидений: снятся символы: нечто, что притворяется цельным и здоровым, а потом погибает или оказывается больным и мертвым. 
Вторая группа сновидений: снится муж или мать или собственный организм в странном неполноценном состоянии. 
Третья группа сновидений: снятся дети, недоступные, ускользающие, теряющиеся, не идущие в руки, превращающиеся в нечто другое. 

Никто в нашей стране, насколько мне известно, не занимается состоянием психики женщин, не могущих зачать или выносить ребенка

 

 

Пожалуйста, не бойтесь, дорогие дамы. Мне самой было страшно, и я даже болела, когда исследовала эту группу. Даже опоясывающим лишаем покрылась. А какие мне сны тогда снились жуткие, я даже хотела все это бросить. В день я описывала от одного до пяти таких сновидений и помню их наизусть. Сейчас расскажу подробно. 

Итак.. Нечто, что притворяется цельным и здоровым, а потом погибает или оказывается больным и мертвым. 
Пример. Женщине снится, что муж дарит ей цветы. Прекрасный букет. Упругие бутоны, крепкие стебли. Она берет их, чтобы поставить в вазу с водой… и вдруг видит, что прямо на ее глазах стебли осклизли, бутоны потемнели… все распадается на ее глазах, идет тяжелый запах гнилой воды, цветы падают из рук, сгнившие целиком, в зловонную лужу на полу…Насколько помню, сон-предвестник был повторяющийся, каждая беременность заканчивалась выкидышем. Больше всего на свете она боялась увидеть этот сон. 

Еще один сон этой группы (с сайта, кажется) – женщина идет по лесной тропинке, по лесу, все зеленое… вдруг она понимает, что кругом тьма и болото. Кто-то ей протягивает палку, она опирается на нее, и палка проваливается в жижу…И так каждый раз перед потерей ребенка. 

Вторая группа снов-предвестников: дефекты. Помню один сон – женщине снится, что у ее мужа нет зубов. Голая младенческая челюсть. Другой снится, что у нее нет груди. Вот вроде была, она проводит рукой – нет. Третьей снится, что рожает, лежа на кровати, ее старая мама, и ей так неприятно это понимать, что вот старая седая женщина рожает, и неизвестно от кого, и неизвестно, кого… Вы понимаете, да? Снится некая нежизнеспособность, неприспособленность к жизни, отсутствие важного. Зубы нужны, чтобы питаться. Грудь – чтобы кормить. Молодость – чтобы зачать. 

И, наконец, третий тип снов-предвестников – дети, недоступные, ускользающие, теряющиеся, не идущие в руки, превращающиеся в нечто другое. Помню, как рассказывала подруга. Она часто ходила к гинекологу, лечилась, выкидыши были. И вот ей снилось несколько раз, как в кабинете у врача она видит на стульчике в углу ребенка. Маленького, в желтом комбинезоне. Она радуется, зовет его к себе, присаживается на корточки, он бежит к ней и пропадает. Или просто смотрит со стула и не идет. Она каждый раз ревела, когда просыпалась. 

Контрольная группа. Перед тем, как моя подруга выносила-таки своего ребенка, мальчик во сне к ней подбежал и она его крепко обняла… Перед тем, как забеременеть и родить, часто женщинам снилось: грудь, полная молока. Или как у них появляется ребенок (очень часто такие сны) – причем они его держат на коленях, знают, что ему, например, день от роду, а у него румяные щеки, полный рот зубов, он даже разговаривает, и вообще он молодец. Снятся опять же – букеты цветов, но только тут уже все без подвоха, или снится солнце. Просто солнце на небе. Или хлеб. Или что обнимает муж. Или что они собирают ромашки на поляне. Или прилавки, полные продуктов, вкусных и красивых… И всегда в этих снах светло и ТЕПЛО. Одной женщине снилась (и этот сон первым меня и натолкнул на мое открытие) огромная кувшинка, огромная желтая кувшинка, на которой, как Дюймовочке можно стоять, и она держит. 

 

Часть третья. Поясняющая. 

Никто в нашей стране, насколько мне известно, не занимается состоянием психики женщин, не могущих зачать или выносить ребенка. Нет специальных реабилитационных программ, нет комплексной терапии, включающей участие и гинеколога, и психолога. Никто не работает с мужьями этих женщин. 
Тем временем женщины эти страдают практически молча. Окружающие и не подозревают, что у этих женщин развивается вовсе не комплекс неполноценности. У них развивается хуже и тяжелее – комплекс ущербности. Развиваются неврозы, слегка похожие на бред уничижительности: я никуда не гожусь. Каждая менструация – трагедия и слезы. Они не могут видеть коляски и гуляющих детей. Особенно страдают те, кто не может выносить, те, кто потерял ребенка. 

Репродуктивная система – самый сильный и самый капризный механизм в женском организме. Исследуя женщин, я видела странные вещи. Беременели те, кто говоря грубо, забил на это. Потеряв надежду или увлекшись чем-то другим. Написанием диссертации, книги. Открытием бизнеса и т.д. Беременели те, кто, отчаявшись, потратив все деньги на ЭКО и угробив весь цикл, заводили щенка. Хотя бы. Беременели те (это уже и статистикой подтверждается), кто брал ребенка из детского дома. Беременели те, кто расставался с мужем – от другого, любимого. Та женщина, которой снился муж без зубов, забеременела от другого, до этого пролечившись семь лет. Возможно, она не воспринимала мужа как надежного отца и защитника? 
Врачи в один голос советуют отвлечься. Никак не доказано, но есть теория, что пристальное внимание туда блокирует это все дело каким-то странным образом. 

Мои же выводы таковы. Женщина, особенно молодая, может не беременеть до тех пор, пока она по каким-то причинам не готова к этому. Возможно, ее напугали родами. Возможно, она не хочет ребенка от этого мужчины, но сама от себя это скрывает. Возможно, она вообще пока не хочет ребенка, но положено хотеть, и она мается. Все сны обследуемых женщин указывают на одну и ту же проблему состояния личности – дезинтеграцию. То есть не целостность, расщепленность частей души. Одна часть души стремится к чему-то, другая боится. Страх, неготовность, даже отвращение – вот что в сновидениях у этих женщин. Ты фокусируешься на этой проблеме и видишь только слово «надо» – надо ребенка. Душа же твоя, неопытная и неподготовленная, может быть напугана, может быть не готова, может иметь другие задачи на ближайший год. 

Может быть, и ребенок твой чувствует – ну, наконец-то, теперь уже можно прийти, свернуться клубочком и спокойно зажить у мамы в животе

 

То, о чем я говорила, называется мандала. Это самый мощный архетип в теории Юнга – Целостность, Самость. Круг, завершенность, согласие с самим собой. Цветок, кувшинка, солнце, каравай хлеба. Объятия – сомкнутые руки – тоже мандала. Тепло и свет тоже символы целостности, интеграции личности. Молоко – символ душевной силы, здоровья, плодородного времени. Пазлы встали на свои места, круг замкнулся, ты счастлива, и не обязательно потому что беременна. Просто счастлива. Может быть, и ребенок твой чувствует – ну, наконец-то, теперь уже можно прийти, свернуться клубочком и спокойно зажить у мамы в животе. Они не будет нервничать и беспокоиться, и все время трогать меня за пяточку, чтобы проверить, как я там… Возможно, она даже ничего и не заметит поначалу, потому что у нее на носу новый проект, или кредит, или она влюбилась, или просто ей хорошо, потому что она умеет это чувствовать просто так… 

Посмотрите на своих мам и вообще на родственниц по женской линии. У кого сколько детей? Были ли в вашей семье те, кто долго ждал ребенка? Тети, бабушки, сестры? Во сколько родила ваша мама и бабушка? 

P.S. Не нужно иметь особые заслуги перед человечеством, чтобы бог наградил вас ребенком. Нужно просто быть. Целители говорят: ребенок сам выбирает, когда ему прийти. Поговорите, конечно, с ним, сообщите ему, что вы его ждете. Но не дергайте его то и дело, ради бога. Лучше займитесь пока чем-нибудь приятным. 

Я не буду спрашивать, зачем вам ребенок. Это довольно мощная программа, заложенная природой. Конечно, вы стремитесь ее реализовать. Но все-таки, ответьте тихонечко только себе на этот вопрос. 

Я не успела второй раз забеременеть. И даже не успела особо попереживать по этому поводу. Развелась с мужем. Недаром мне снились цветы с колючками, недоступные и опасные. Не знаю, получится ли у меня зачать ребенка от любимого мужчины. Проверим, надеюсь. Когда появится возможность.

Легитимность боли

Легитимность боли

В нашей культуре доблесть — не замечать очень сильных чувств. Несомненно, это связано с дикой, полной насилия историей страны в прошлом веке. Но сейчас мирное время, а стратегии выживания все те же, военные.

Наступает иногда время, когда важно и нужно разрешить себе не улыбаться, не быть молодцом, не держаться. Нужно разрешить себе заплакать. Лечь носом к стенке. Стукнуть кулаком по столу. Объявить семье о новых правилах, потому что на старые у вас больше нет сил. Сказать «ах дурак, я дурак, какую женщину потерял». Сказать «я живая, я посвятила его болезни годы, и теперь я хочу жить». Сказать «я злюсь, что ты умер и оставил нас одних». Сказать «я так скучаю, так скучаю, я плачу о тебе».

…На «Новом сердце» мне рассказывают истории, как «папа умер, а я не плакала». Почему, спрашиваю. «Надо было держаться и маму поддерживать». «Я заболела раком, но терпела и старалась не грузить родных, им и так тяжело». «Я лежала после аварии с переломом позвоночника, но старалась думать, что встану и пойду, как и прежде». «Я лечила три года заболевшего мужа, не вылезала из больниц, а когда он умер, его родственники обвинили меня в том, что я его не вытянула». «Я расстался с любимой женщиной, но стараюсь об этом не думать, хотя вижу ее везде, в толпе, во сне». «Меня уволили с любимой работы, и все хорошо, я зарабатываю больше прежнего, и не знала, что, оказывается, я так по ней и по коллегам скучаю». «Я развелась 18 лет назад, но разве это нельзя уже забыть как страшный сон, почему я до сих пор об этом плачу?».

Во всех этих историях есть одинаковые последствия: как правило, это депрессия разной степени тяжести и отсутствие ресурсов на настоящее, так как они, как сокровища в сундуке, закопаны в прошлом. В нашей культуре доблесть — не замечать очень сильных чувств. Несомненно, это связано с дикой, полной насилия историей страны в прошлом веке. Но сейчас мирное время, а стратегии выживания все те же, военные.

 Любимая работа — это изрядная часть нашей идентичности, а профессиональная роль и вовсе становится определяющим «именем» ближе к сорока

 

Смерть близких принято переживать мужественно, правильным считаются спокойные лица на похоронах, плакать стыдно, а выть в голос (что самое целебное и правильное при потере такого масштаба) — невозможным.

Увольнение с работы считается делом житейским, немного страшно, что зарплаты лишился, а так — ничего. Работу любить не принято, принято отбывать. Не одна, так другая. Тем не менее, любимая работа — это изрядная часть нашей идентичности, а профессиональная роль и вовсе становится определяющим «именем» ближе к сорока. Ты кто? Я журналист. Я повар. Я летчик. Я учитель. А теперь, потеряв работу, я — кто? А если уволили несправедливо? А если подставили? Вот и просыпаются взрослые дядьки и тетьки в слезах. А утром идут на нелюбимую работу, на постылую. Скучая по той, прежней.

Аборты. Выкидыши. Оплакивать не принято. Погрустила, погоревала и пошла дальше. А тем не менее, потеря беременности, особенно первой, волочится за женщиной грузом вины, горя, ощущения собственной неполноценности и страхом, что повторится.

Потеря друга или друзей. Тоже не выделяется ни в какую особенную программу, будто так просто перешагнуть и пойти дальше. На самом деле мы скучаем. Женщины скучают по бывшей подруге. Мужчины — по другу. Иногда после тренинга мне пишут, что решились, написали письмо и помирились.

Потеря прежнего здоровья. Тоже принято справляться как придется, чувствуя унизительность своего положения, с трудом приспосабливаясь, игнорируя новую реальность до последнего.

Иногда заканчивается огромный этап жизни. Заканчивается хорошо. Мы переезжаем в любимую страну, или уже переехали. Выходим замуж или женимся. Но что остается за спиной? Нажитое, обжитое, любимое, близкое сердцу. Как не попрощаться с ним, как не оплакать?

Самое главное, самое трудное — это признать, что тебе требуется время и передышка. Что ты упал, а встать не можешь. Что тебе больно так, что нельзя больше притворяться, что ничего не происходит. Работая с людьми на тренинге «Новое сердце», я все время слышу одно и то же — «мне запрещали плакать». Конечно, важно отпустить потерю и шагнуть в новую жизнь с новым сердцем. Но на самом деле главное — дать боли законное место, сделать наше поражение легитимным, передышку — достаточной, а падение — не унизительным.

«Новое сердце» — мой единственный тренинг, где участники работают с предметами. С коробочками в виде сердца. Они наполняют их острыми гвоздями, черными лентами, осколками стекла, угольками из костра, высохшими веточками. Я везу это со всего света: еловые шишки и угли костра — из Швейцарии. Плоды неведомого дерева, высохшие, искореженные — из Тель-Авива. Камни — с берега Гангы. Острые осколки — из разбившейся в Барселоне вазы. Ржавые гвозди — из Тбилиси. Коробки наполняются, трансформируются. Из них что-то убирают, что-то добавляют.

А потом, когда сердце начинает оживать, когда слезы — можно, и их много, когда все сказано тому, с кем прощаешься, тогда новое сердце наполняют драгоценные бусины, живые цветы, светящиеся и смешные детские пуговицы.

 

 

 

Это самый трудный для меня тренинг, с тоннами переработанной боли от смертей, разводов, разрывов, потерь. Участники мужественно идут в свою боль, признают ее право существовать и свое право чувствовать себя не только победителем. Кто-то уходит с тренинга, больше не стараясь улыбаться. Разрешив себе лицо, полное боли. Кто-то с чистой душой, потому что отплакал последнее и отныне свободен. Кто-то с пониманием того, что потерю не возместить, и это место всегда не будет никем не занято; и от этого светло, благодарно и грустно. Все — с ощущением того, что каждая наша эмоция, каждое чувство и каждое состояние имеет право быть. И им найдется место в нашем новом сердце.

Когда не знаешь, что будет

Когда не знаешь, что будет

Вопросу баланса в моей жизни многое сейчас посвящено.

В это непростое время, когда я не знаю, к чему и как я вернусь, в какую страну, и что будет со всеми нами, я пользуюсь одним старым рецептом: я планирую жизнь так, словно собираюсь жить безо всяких передряг. Например, я думаю о том, что так и не успела купить чашечки на грудь для нового красного платья (никто его не видел еще), которое вообще не предполагает белья с какими-бы то ни было перемычками на спине. А мне грозит зачет по танго в Галладенсе. Я думаю об этом как о самом определенном в моей жизни. Но, если что, у меня есть удобные и проверенные тренировочные платья, которые тоже могут сгодиться для зачета. Насколько я знаю, недели две назад Аргентина пережила дефолт — и танго там танцуется как нигде в мире. 

Вой всех моих бабок, прошедших войну в одиночку, поднимается во мне и я предпринимаю смешные и дурацкие действия

Вообще к этой новой реальности, к танцам в моей жизни я еще не привыкла. Я привыкла, оказывается, на подкожном уровне к тому, что нужно закупать продукты, что деньги могут отменить, власть могут расстрелять или власть может расстрелять, что надо будет бежать в глухую деревню на Урал или закупать консервы, что ребенок маленький и не на кого опереться. Вой всех моих бабок, прошедших войну в одиночку, поднимается во мне и я предпринимаю смешные и дурацкие действия: купила три рулона куриного рулета в фольге и заморозила, представляя, как на Новый год, при свечах (свечи из старых запасов, сексуальные красные из Икеи, на другие пока духу не хватает — ведь в войну никакой любви) мы будем с детьми, которых я вывезу из голодного края, радоваться этим рулетам.

А танцы, которые я впустила в свою жизнь неожиданно для себя самой (собиралась лет через тридцать только), — это как после опустошающей, страшной и темной войны вдруг получить любимый сад, где тебя радует каждый зеленый росток. Ты приходишь — а там тебе ничего не угрожает. Ты почти не разговариваешь и много смеешься. Можно закрыть глаза и греться на солнце. То, что с тобой может случиться — потеря равновесия при шаге назад. Ужасная проблема, правда? Я над ней бьюсь так, как будто от этого зависит вся моя жизнь, пуще чем над рулетами; на самом деле, если я не могу ходить красиво по танцполу без партнера, это многое значит. И это зависит только от того, насколько я держу баланс. 

Поэтому, конечно, вопросу баланса в моей жизни многое сейчас посвящено; я очень озабочена новыми привычками моего тела — мне нужно, чтобы оно становилось красивым и худым; и если все отменить и жить в картонной коробке под мостом, то первое, с чего бы я начинала свое счастливое и свободное утро человека, которому нечего терять, —  танец о чем попало с закрытыми глазами.

Отзыв на тренинг «Подарок»

У меня были очень, очень насыщенные первые недели сентября, мы плотно и серьёзно готовились к открытию сезона 14-го числа. И оно было чистым счастьем: с аншлагом, когда билеты кончились за три дня до концерта, и такое, как было задумано, и даже лучше — когда все, что ты хотел, не просто получается, а получается легко и с драйвом. И остается такое долгое послевкусие благодарности к дорогому мирозданию. 

Вчера мы опять отлично поработали — несмотря на то, что у нас дома злобный вирус, который меня тоже догнал, и перед выступлением пришлось закидываться термоядерными таблетками. 

А сегодня я совсем разболелась, все поотменяла, и поэтому у меня куча времени на то, чтобы побыть наедине с собой — и, например, оглянуться на эти прошедшие две с половиной недели (я веду отсчёт от своего личного нового года, который у меня всегда наступает в ночь на 1 сентября).

Итак, две с половиной недели назад я впервые в жизни отправилась на психологический тренинг. Это был тренинг «Подарок» Юлия Рублева. 

Ну да, я никогда в жизни не посещала никаких тренингов. Не то чтобы у меня никогда не было никаких проблем и мне не приходилось их решать; просто всегда приходилось заниматься этим на бегу, на ходу, ткскть, без отрыва от производства. А тут вдруг все совпало: я уперлась лбом в одну из своих проблем — и вдруг увидела, что вот прямо сейчас есть возможность с ней поработать. И что безумно важно, с тем человеком, которому я доверяю. 

Я читаю Юлию уже довольно давно, со времен ее жж-шного поста про Дорогое Мироздание. Обожаю ее чувство юмора; мне нравится то, что она постоянно вкалывает и то, что она постоянно развивается, это очень видно. И да, это вызывает доверие. 

И знаете, я счастлива, что прошла этот тренинг. Это был настоящий Подарок. Юлия создает настолько комфортное пространство для работы, что ты чувствуешь себя очень защищенным. И ты чувствуешь себя в опытных и надежных руках. Видно, что ее инструментарий обширен и богат, и она точно знает, какой инструмент применять вот прямо сейчас. После вводной лекции начинаются практические упражнения — и, как ни странно, у вас у всех вдруг не остается ни следа от первоначальной растерянности; Юлия легко создает пространство игры, которое поддерживает и ведет — и когда игра кончается, оказывается, что из двадцати незнакомых и чужих друг другу людей незаметно сложился коллектив единомышленников. И выходишь ты через эти три или четыре часа (очень быстро летело время), как та девочка из анекдота, с ощущением «вау, а что, так тоже можно было?» можно было по-другому все это время?

Выходишь наполненный, с приятнейшими предвкушениями.

И самое поразительное — что очень потихонечку и не сразу, но они начинают сбываться. В том числе и очень даже видимым образом. И, отслеживая свои действия и свои реакции, ты видишь, что программки-то переустановились. Еще дофига работы — и никто и не ждал, что за одно, притом групповое, занятие чудесным образом разрулится все, что ты накопил за всю жизнь. Но процесс идёт. И этот восхитительный момент, когда, встав лицом к лицу со своей проблемой, ты вдруг чувствуешь, что есть помощь и поддержка, и значит, проблему можно решить — это действительно подарок. Юлия, это было очень круто. Я очень, очень благодарна. Спасибо!

Мама и мои отношения. Глава 2. Кукла

Мне трудно писать эту книгу прежде всего из-за огромного количества материала о боли. Иногда мне кажется, что сквозь меня, как в фильмах про войну, проходят огромные темные эшелоны людей, погибших от репрессий. Я стараюсь не чувствовать весь объем их горя и боли, — он стоит за их спиной огромным космосом, и тогда мне хочется выть, а не плакать. Точнее и правильнее было бы назвать эту книгу «Прерванное горе», — погибших на войне оплакали, а репрессированных нет. Как выть по своему уведенному мужу, если и тебя за этот вой уведут? С кем тогда останутся твои дети? Окаменевшие женщины с намертво сжатыми губами, огромная территория женщин, у которых только что безумная больная страна-убийца забрала мужчин, — и спустя три года война забрала еще раз оставшихся.

Я уверена, что массовое истребление нации в годы репрессий должно быть названо словом «геноцид» и никак иначе. В 21-м веке, в 2017 году, в центре Москвы, мне приходится работать с последствиями тридцатых годов ХХ-го века. Будничность рассказов об этом сбивает с ног. Участники моих групп в массе своей не осознают, как и в чем пострадали их семьи в тот период. Я захожу через маленькую дверь, через семейную историю, и за этой дверкой стоит черный мерзлый ад.

Несколько комнат в большой деревенской избе или в городской квартире, пахнет пирогами, которые печет хозяйка, тепло и топится печка, прабабушка и прадедушка еще молоды и только поженились, они комсомольцы, он в фуражке, она с гвоздиками. На старых фотографиях у молодой женщины накрашены губы: хочется быть красивой всегда, даже если жизнь бедна. У них рождается первенец, потом дочка. Проходит два года — и дом выморожен, стены ободраны, с них сорваны семейные фотографии, валяется сломанная кукла, по комнатам ходят чужие люди в сапогах, никто не воет, не плачет, не сопротивляется, все ушли молча, уехали на грузовиках, подводах, в эшелонах, просто отдали свое: «а потом прадеда забрали, нашу семью сослали в Казахстан, прабабушка была беременной, моя бабушка родилась там, а мама потом на Севере», буднично говорит молодая женщина почти век спустя. Запрос, с которым она приходит в группу — сколько бы она ни сделала, ей все мало, она не может ни заснуть, ни отдохнуть, ни «полюбить себя». В семье почти нет мужчин, но есть дети и мама, которую нужно опекать. Как бы много ни зарабатывала моя клиентка, никогда нет денег, все куда-то отдается и раздается, и невозможно, никак невозможно купить себе яркое новое платье: почему-то нельзя. И духи нельзя, лучше детям на кружок, и выспаться нельзя, отчего-то страшно спать сколько хочешь.

Никто из группы не спрашивает «куда прадеда забрали?». Все знают, это так просто — пришли и забрали. Чужие, безымянные, никогда не виданные, какие-то нереальные, выморочные люди из темного мира навсегда увели под руки родного, живого, прокуренного, бородатого, веселого, тогда еще молодого прадеда Илью, а потом в эти комнаты вселились соседи: увидели в окно, как дочка играет с новой куклой, и донесли: японский шпион — папа этой девочки, иначе откуда кукла?

На допросах следователи многим показывали доносы. За подписью друзей, соседей, коллег, товарищей по работе. Те, кто выжил, сходили с ума и от этого тоже.

Восемьдесят лет спустя правнуки и правнучки этих людей боятся лифтеров, вахтеров, соседей, покупать себе хорошее, писать в сети об успехе, они рассказывают, что было запрещено выходить во двор с едой или в красивом платье. Семейная история, неосознанная и плохо видимая, утерявшая причину и актуальность, ставшая легендой, болтается в системе в виде жесточайшего запрета: нельзя куклу, обновку, нельзя достаточно денег, нельзя хвастаться, гордиться собой, нельзя успех, нельзя жить хорошо. Нельзя.

И не живут.

Самая главная ошибка в кризис

Самая главная ошибка в кризис


Многие вещи можно получить совсем без денег. Не лишайте себя удовольствий в кризис.

Самая главная ошибка в кризис, когда остро не хватает любых ресурсов — избавляться от трат на необязательное, но радостное или облегчающее жизнь. Сбрасывается с баланса, вычеркивается из расписания  любимое занятие, учеба, отдых. Избавляются от танцев, спорта, отпуска, психотерапии, от встреч и прогулок, от пирожного с кофе в кофейне. И ресурсов становится еще меньше. 

На самом деле люди готовы платить не столько за танцы, кофе, психолога или море. Прежде всего — за некоторое время в другой роли, нежели роли озабоченного, напряженного взрослого. Отказ от удовольствий ведет к истощению. Истощение питает депрессию. Депрессия делает нашу жизнь беспросветной. Из этого много не наработаешь — и доход падает. И получается замкнутый круг.

Если ваши доходы упали, начните спрашивать.  Спрашивайте — есть ли то же самое, но за другую цену. Есть ли то же самое, но больше или дольше. Есть ли то же самое, но в других местах. Сербия, Грузия и Болгария сейчас поражают воображение дешевизной и красотой отдыха — вместо недоступных по цене многим Европы или Азии. В сети можно нагуглить любое сообщество, где вы получите то, что вам надо, в обмен на то, что у вас есть и вам не нужно. Ищите другие способы. Не сдавайтесь и не отказывайтесь от удовольствий. Это то, что питает и поддерживает нас в лихую годину. 

Знаете, когда зимой ко мне шли клиенты с одним и тем же страхом — «все пропало», наложенным на сезонную депрессивность, я стала лучше понимать, почему наши бабушки красили губы даже на войне, танцевали в парках, измученные, неспавшие, но крутили кудри и бежали радоваться. Это такая витальность, такая жажда жизни, которая сияет и звучит музыкой, яркой помадой, пирожным или любимыми гостями, пришедшими на нехитрое угощение. У нас много сил, еды, света, горячей воды и условного мира, сейчас я вижу, что многие попривыкли к кризису и не пропадают, не пропали, хотя пропасть — собирались. 

Осваивайте новые способы. Новые территории. Новые связи. Многие вещи можно получить совсем без денег. Не лишайте себя удовольствий в кризис. Это ваш кислород — дышите, танцуйте, плавайте, гуляйте.