Подарок

Подарок

о группах

…С чем вы справились в вашей жизни — и при этом не считаете это чем-то особенным?

А НА САМОМ ДЕЛЕ сколько усилий вам это стоило?

И от чего пришлось отказываться?

Что у всех было, а у вас не было? (обычно перечисляют: время; сон; деньги; — все уходило на учебу или работу ради далекой цели).

А теперь в итоге что вы умеете?

А что вы имеете?

А что вы знаете?

Как, вообще, работать с самооценкой? Как обрести хорошую самооценку?

Прежде всего, правильнее говорить — адекватная самооценка, хотя все хотят «высокую» или «хорошую». Адекватная самооценка — это знание, что ты умеешь и чего не умеешь, что ты можешь и чего не можешь; это устойчивая способность адекватно оценивать себя самому. Адекватная самооценка взрослого зиждется на фактах собственной биографии, а не на мнениях других людей.

Самооценка и ощущение собственной ценности различаются. Самооценка формируется в дошкольном возрасте с помощью значимых взрослых. Когда тебя хвалят или ругают, ты получаешь какое-то представление о своих способностях и навыках. Оценивать — прерогатива и даже обязанность родительских фигур.

Низкая и завышенная самооценка — это, в сущности, две стороны одной медали.

Низкая самооценка укрепляется там, где ребенку твердят: «Ты хуже всех. Ты неряха. Ты лентяй. Ты неудачник. У всех дети как дети, а ты». Когда его все время сравнивают с другими детьми не в его пользу. Когда потребности ребенка не признают и высмеивают в грубой форме «мало ли, что ты хочешь». Где за ошибку ругают, но исправлять не помогают и как надо делать правильно — не учат. Где обесценивают любые его усилия.

Такой взрослый ощущает себя недостаточно сделавшим для того, чтобы его похвалили, даже если он уже в списках Форбса. Внутри живет: «я не сделал ничего особенного». Не умеет признавать свои победы и праздновать их. Не умеет отдыхать. В его лексике нет слова «достаточно». Чувствует себя слитым намертво с неудачей или провалом, всем собой — плохим.

Завышенная самооценка формируется там, где ребенка сравнивают с другими «ты у нас лучше всех». Где не дают адекватной оценки его навыкам (лет с шести можно и нужно мягко поправлять, учить, показывать; подростков нормально конструктивно критиковать) — и он вырастает, считая, что не имеет права на НЕ гениальное. Такой взрослый обычно измучен ощущением фоновой неудачи, постоянно конкурирует, часто — бессознательно; тяжело переживает собственную зависть; не готов ко вторым ролям.

Адекватная самооценка формируется в тот момент, когда учитель или родитель, не теряя уважения, говорят, учат, направляют, сообщают: «Вася, ты здорово нарисовал птицу, но вот с заполнением дневника у тебя непорядок». Или: «Вася, картошку ты чистишь так себе, а вот кровать заправляешь отлично».

Вася таким образом получает сообщение: «я что-то делаю хорошо, а что-то — не очень. Если я приложу усилия, у меня получится. Нормально, когда что-то получается, а что-то нет. Многое зависит от меня. Нормально что-то уметь лучше, а что-то хуже. В общем и целом, я в порядке».

Такой взрослый спокойно впоследствие признает, что у него есть сильные и слабые стороны, знает их хорошо, учится новому спокойно и только если ему действительно надо, умеет делегировать там, где сам не тянет.

А вот ощущение собственной ценности формируется в тот момент, когда ребенок получает опыт: «меня любят не больше и не меньше, если я что-то делаю хорошо или плохо. Мне всегда одинаково безопасно, даже если я дерусь, ошибаюсь, плачу или злюсь». Другими словами, тебя любят и ценят вне зависимости от того, умеешь ли ты хорошо рисовать или вообще не умеешь.

Такой взрослый впоследствие располагает всем спектром своих эмоций, умеет их называть и опознавать, не подавляет, а регулирует.

Хорошие новости: мы можем дать себе недоданное через любую психологическую работу.

На мой тренинг о самооценке «Подарок» в Москве обычно приходили потрясающе успешные люди. Слушаешь биографии и поражаешься — что они здесь делают?
А они пришли научиться забирать и присваивать свой успех. Не отдавать его больше на оценку чужим недобрым глазам. Учиться замечать, как привычно обесценивают себя.

Адекватная самооценка крепко спаивает тебя с чувством собственного достоинства. Делая первый раз «Подарок», я думала о том, как на тренинге дать «попробовать» это ощущение.

А что, если произнести некое заклинание, которое является горделивым отказом? Таким, которое может произнести только человек с чувством собственного достоинства?

Люди с заниженной самооценкой обычно бояться отказывать. Участники «Подарка» произносили фразу «Я подарок, но не твой»* и мгновенно выпрямлялись. Они отказывали: всей группе, мне, каждому по отдельности. Конечно, в пересказе упражнение может выглядеть дурацким, но перед этим было еще много всяких упражнений, которые вели к этой кульминации.

У меня обычно небольшие группы, и нам хватало дня, чтобы это сделать.

Потом запросы на «Подарок» увеличились. Собирались группы уже по 20-25 человек. Я урезала «Подарок» до одного простого упражнения в кругу.

Это же упражнение в модифицированной версии перешло и в онлайн-формат.

С чем вы справились в вашей жизни — и при этом не считаете это чем-то особенным?

А НА САМОМ ДЕЛЕ сколько усилий вам это стоило?

И от чего пришлось отказываться?

Что у всех было, а у вас не было? (обычно перечисляют: время; сон; деньги; — все уходило на учебу или работу ради далекой цели).

А теперь в итоге что вы умеете?

А что вы имеете?

А что вы знаете?

Участники учились хвалиться. Даже хвастаться. Это давалось мучительно.
Учились правильно хвалить — вернее, одобрять. Ободрять. Выражать признание. Как равный равному. Без заходов сверху, без «умнички» и «молодчинки».

Постепенно «Подарок» модифицировался и в онлайн-версии появились еще роли отвергнутых частей личности. Того самого неряхи, или лентяя, или неудачницы.

И фасадных частей: отличницы; героя; эффективного менеджера, прочих несчастных, тянущих лямку благополучного фасада.

Появилось специальное упражнение на присутствие молчаливого наблюдателя, который никак не оценивает, но при этом поддерживает. Для многих это становилось первым опытом такого присутствия, переживаемого как безусловное принятие и меняющее тональность внутреннего диалога.

Когда-то давно меня научили — только будучи цельным, мы можем быть счастливы. Все, чем обычно занимается психология — это интеграция, собирание в целое. Поэтому обычно мы так радуемся возможности собраться воедино, стать целым.

… Я очень рада вас знакомить со своими детищами. Такой вот у меня есть тренинг «Подарок». Самый первый мой однодневный тренинг, старинный, ему почти 8 лет, и любимый .

А вам буду еще рассказывать про «Мын». И про «Звездные войны». Здесь для меня много профессионального любопытства.

И, если тему кризисов идентичности и кризисов в профессии («Мын») многие из нас уже «понюхали» на множестве тренингов и групп, то с темой женской конкуренции все ой как непросто и страшно интересно, вы не представляете, как она заряжена именно потому, что ее не признает актуальной для себя большинство женщин.

В общем и целом, на любом тренинге или групповой работе нужно всего лишь три вещи: история, фантазия и любопытство. Со всех сторон.

Спасибо за внимание! И, надеюсь, со многими увижусь в новом сезоне на живых группах в Москве и Барселоне (расписание будет в марте).

*За фразу, упражнение и поддержку для первой версии «Подарка» огромное спасибо Марине Афанасьевой.

фото Ольги Паволги

Интересное по теме

Интересное

Подарок

...С чем вы справились в вашей жизни - и при этом не считаете это чем-то особенным? ⠀ А НА САМОМ ДЕЛЕ сколько усилий вам это стоило? ⠀ И от чего пришлось отказываться? ⠀ Что у всех было, а у вас не было? (обычно перечисляют: время; сон; деньги; - все уходило на учебу...

читать далее

Мын

На живой «Мын» обычно приходит два класса людей. У первого любимая работа вдруг начинает ощущаться клеткой, пленом, хочется другое имя. Хочется других правил, другой жизни, другого всего. 

Второй класс людей каждый день ждет «когда же это кончится» — и начнется совсем другая, их собственная жизнь. Такие люди, как правило, учились там, где захотели их родители, не сами или ошибочно выбрали профессиию; не могут себя найти. Когда ты все время не просто в роли, но еще в маске, это тяжело. 

читать далее

Золотая тыква. Как монетизировать свою компетентность.

Вместе с успехами по работе приходит власть и авторитет, но для многих из нас профессиональный урожай будто все время не собран, не переработан, не присутствует в нашей жизни в виде статуса, положения, авторитета, власти, но самое главное — не присутствует в виде самоуважения. Ведь вовсе не нужно становиться негодяем, чтобы распоряжаться этим на благо всех, включая себя. Как превратить свои Золотые тыквы в другое качество жизни и другое ощущение себя — вот главный вопрос и задача курса «Ярмарка. Золотая тыква». 
Вводное занятие бесплатно!

читать далее
Мын

Мын

На живой «Мын» обычно приходит два класса людей. У первого любимая работа вдруг начинает ощущаться клеткой, пленом, хочется другое имя. Хочется других правил, другой жизни, другого всего. Второй класс людей каждый день ждет «когда же это кончится» — и начнется совсем другая, их собственная жизнь. Такие люди, как правило, учились там, где захотели их родители, не сами или ошибочно выбрали профессию; не могут себя найти. Когда ты все время не просто в роли, но еще в маске, это тяжело.  

В кризисе идентичности мы вынуждены снова и снова отвечать на вопрос «кто я». Именно от этого зависит ответ на вопрос «чего я хочу». Ближе к сорока мы отвечаем на вопрос «кто я» через профессию. И когда нас одолевает кризис, мы больше не хотим говорить «я журналист». Мы хотим говорить «я кондитер» (к примеру). Хотим смертельно, каждое утро, с большой тоской. Не спасают ни регалии, ни зарплата, И здесь очень важно не ускориться, а замедлиться! А ведь хочется БРОСИТЬ ВСЕ И СТАТЬ ДРУГИМ. 

Почему важно не бросать все? 

-потому что иногда нам достаточно добавить, как щепотку специй в блюдо, в свою жизнь то, о чем мы тоскуем, не вываливая всю кастрюлю в унитаз; 

-потому что необходимо ответить себе на вопрос — что такое «все» и что для вас значит «бросать»;

-потому что этот кризис провоцирует изменения по всем фронтам, и потом мы расхлебываем это как катастрофу лет шесть; «я уволилась и развелась одновременно» по уровню стресса почти самоубийственно, и стресс догоняет не сразу. В любых изменениях вы должны шагнуть на подготовленную почву, иначе вместо этого шагнете в глубочайшую депрессию, когда спадут эндорфины от стресса; 

-потому что у нас есть тот самый мын: талант, любовные отношения с каким-то делом или процессом, и хорошо бы, чтобы это было реализовано в цветущем саду нашей жизни, а не на руинах. 

 Ни наши страхи, велящие нам ничего не менять СОВСЕМ, ни наши мечты, вдохновляющие нас на картинку, в которой все красиво, но нет ответственности, нет забот, нет РЕАЛЬНОСТИ, ни являются нашими лучшими проводниками в таком кризисе. Можно ли что-то все-таки с этим сделать? Можно. Очень осторожно. Очень бережно. Очень непреклонно — потому что нельзя оставлять себя в такой тоске по несбывшемуся и ничего не сделать. 

Живой «Мын» бывает всего один раз в год в Москве. Те, кто позволил своему Мыну изменить жизнь, вполне счастливы. 

Слишком почтительны и недостаточно нахальны

Слишком почтительны и недостаточно нахальны

Новая онлайн-группа Юлии Рублевой с не слишком прогрессивным названием «Хочу замуж!..» стартует в сентябре, уже вторым набором — в первый не поместились все желающие, а места в группе ограничены. Журналист Бэлла Волкова сделала небольшое интервью по этому поводу....

читать далее
Звонили коты. Контент

Звонили коты. Контент

- Мартын, ты знаешь о том, что мы контент? ⠀ - Нет, а что это? ⠀ - Наша хочет все время продвигаться в соцсетях, видел? Ну, сидит по ночам, шепчет, - «все продвигаются, а я нет. Где взять контент?» Я себя ощупал. У меня травма использованности. ⠀ - Хм, Барсик, я...

читать далее
Звонили коты. Раса

Звонили коты. Раса

- Ну а вот она не признает в нас личность, к примеру, - сказал Барсик. - Это как? - спросил Мартын. - Не проводит опросы, как мы хотим провести свой день, к примеру, - сказал Барсик. - А что, разве можно по-разному проводить свой день? - поразился Мартын. - Аск, -...

читать далее

Другие материалы на эту тему

Еще на эту тему:

⇐ Читать на эту тему

Слишком почтительны и недостаточно нахальны

Новая онлайн-группа Юлии Рублевой с не слишком прогрессивным названием «Хочу замуж!..» стартует в сентябре, уже вторым набором — в первый не поместились все желающие, а места в группе ограничены. Журналист Бэлла Волкова сделала небольшое интервью по этому поводу....

Работать с этой темой ⇒

Подарок

«Про семью»

Золотая тыква. Как монетизировать свою компетентность.

Золотая тыква. Как монетизировать свою компетентность.

о группах

Вместе с успехами по работе приходит власть и авторитет, но для многих из нас профессиональный урожай будто все время не собран, не переработан, не присутствует в нашей жизни в виде статуса, положения, авторитета, власти, но самое главное — не присутствует в виде самоуважения. Ведь вовсе не нужно становиться негодяем, чтобы распоряжаться этим на благо всех, включая себя. Как превратить свои Золотые тыквы в другое качество жизни и другое ощущение себя — вот главный вопрос и задача курса «Ярмарка. Золотая тыква».

Все еще скромно опускаем очи долу, не знаем себе цену, стесняемся попросить салфетки в ресторане, не решаемся попросить таксиста выключить шансон, не сообщаем начальству, на каких условиях мы хотели бы решать очередную задачу, да и сами этого условия не знаем. Урожай этот не делает нашу жизнь комфортнее, богаче, легче. Мы все еще позволяем кому попало нас оценивать и обесценивать, хорошо умеем делать это сами, не имеем учеников, — а надо бы; в профессиональном сообществе зачастую даже и не знают о наших успехах, исследованиях, уникальных методиках, блестящих результатах, зачастую не знают даже о цитировании в зарубежных изданиях… Наше поколение не умеет себе присваивать ни профессиональные успехи, ни плоды своего труда, ни промежуточные итоги, обесценивая и не замечая наступившее время профессионального плодородия. Именно мы отлично знаем пословицу «Я — это последняя буква алфавита», уступаем аплодисменты и успех товарищам, и очень любим и умеем говорить «да это каждый может!»

Именно нашему поколению в детстве говорили «четверка — это не оценка», «ты можешь лучше», «а Ваня уже читает», «девочка должна быть скромной», «не хвастайся», «подумаешь, победил, а что, можно было как-то иначе?».

И когда мы смотрим клип Шнура «Экспонат» и слышим возглас юной девицы «Кто молодец? Я молодец!», мурашки бегут по нашим спинам. Разве так можно? И как ей не стыдно? А что скажет мама? А люди осудят! Некрасиво так!

Тем не менее, так и красиво, и нужно, и называется это по-научному «самоподдержка». Мы ей не научены, лишены, не смеем, не умеем.

Проект «Ярмарка. Золотая тыква» — для тех специалистов, которые не умеют собирать камни и считать цыплят по осени. Я часто сталкиваюсь с тем, что вполне себе успешный человек считает себя неуспешным, несостоявшимся, а то и вовсе неудачником. Давайте будем учиться присваивать себе свой урожай.

Уважаемые друзья, этот курс для тех, кто:
— раздает результаты своего труда, много бесплатно делает, хотя мог бы назначить цену;
— все время кому-то должен, хотя много зарабатывает;
— вроде много делает, а толку нет;
— все лавры достаются другому; все результаты уплывают на сторону;
— чьими руками жар загребают;
— кому уже 35-50, а нет ни имущества, ни квартиры, ни машины, ни свободных денег, ни просто свободы;
— кто много знает и много умеет, кто имеет большой опыт в своей работе, но все это никак не меняет его жизнь к лучшему;
— у кого все кругом авторитетнее, чем он сам;
— кто любит свою работу и много в ней смыслит, но всегда отходит в сторону, когда раздают пряники и награды;
— для кого невыносимо сказать себе «Кто молодец? Я молодец!»
— кто вообще устал быть золушкой любого пола и хочет уже наконец-то и карету, и тыкву, и на бал.

На тренинге мы научимся продавать собранное, присваивать себе свое, делиться с излишков, а не из последнего, видеть и копить эти излишки, собирать урожай и иметь с него «выручку». Научимся говорить «да, это мое, я так могу и умею». Увидим, каков к этому времени наш урожай и что мы можем с ним сделать во благо себе. Посмотрим вокруг — кому-то нужен наш огромный опыт, наше наставничество, наше экспертное мнение, научимся уважать себя за способность выращивать Золотые Тыквы. Наметим новые сорта этих Тыкв, подумаем, для чего нам нужен новый урожай и что мы будем готовы вкладывать в него, и как использовать его.

Интересное по теме

Интересное

Птичья жизнь

Вы знаете, как тяжело жить с печатью вечной отличницы на лице? Это
значит, что в каждом-прекаждом случае ты должна а) остановиться; б)
разобраться; в) выяснить, чего это такое происходит; г) нет, постой, я все
-таки хочу понять.

читать далее

Убить Фею

Фей я могу изучать сколько угодно, их есть у меня. Во мне Фея тоже есть. В последнее время я стала подозревать, что наша внутренняя Фея — существо хитрое, нечестное и противное. Раньше я подозревала Фею в скудоумии. Сейчас я подозреваю ее в корысти.

читать далее
Наши родители

Наши родители

о группах

Наши родители, те, кто родился сразу после войны, — особенное поколение.

Инфантильное или слишком властное, жесткое и жестокое, беспомощное в обычных человеческих проявлениях и часто вовсе бесчеловечное, – таким они выглядит это поколение во многих историях. Дети тех, кто победил в войне, последнее поколение, прожившее взрослую жизнь в Советском Союзе. Именно им было 40-50 лет, когда страна распалась. Именно их система ценностей стала негодной в перестройку, именно они с трудом выживали, умирали от инсультов, становились олигархами в 90-ые годы. Именно они сейчас у власти в нашей стране. Именно они – родители тех, кому сейчас 30-40-50 лет.

Один из самых частых запросов нашего поколения, — «я не хочу быть таким, как они. Я не хочу быть похожим на них. Я не хочу обращаться со своими детьми так, как они». Что же такого делало – и чего не делало – поколение наших родителей со своими детьми, с нами? Такого, что мысль быть похожим на них наполняет нас ужасом? Переработав огромное количество материала по этой теме, я могу ответить просто: оно не справлялось.

Они били нас и дрались друг с другом. Часто – избивали. Они усыновлялись и удочерялись к своим совсем маленьким детям, в три года научив их «ты уже взрослый». Отцы почти поголовно пили. Матери не заступались за своих детей ни перед школой, ни перед отцами, ни перед другими взрослыми. Они имели сложные отношения с деньгами и сексом, почти не имея ни того, ни другого. Они жили в хрущевках со своими родителями, даже не делая попыток отселиться. Они не разговаривали с нами, своими детьми, ни о смерти, ни о болезни, ни о любви, не говорили о сложном и важном. Они говорили на все наши просьбы «денег нет» и закрывали дверь перед нашим носом, если мы не приходили домой вовремя. Наконец, они беспрерывно орали на нас. Они говорили соседям «алкаш», «разведенка», «торгаш», «мещане» и «чтоб вы сдохли».

Они рисовали снежинки на окнах к Новому году. Они наряжались Дедом Морозом, и наши папы, и наши мамы, если пап не было. Они придумывали конфеты из смеси «Малютка», умели варить затируху, как их матери в войну, ходили в походы и катали нас на велосипедах. Они «доставали» – колбасу, платья, сапоги, туфли, пальто; они очень плохо одевались и радовались каждой новой вещи. Наши мамы плевали в тушь «Ленинградская» и ювелирно точно красили ресницы, собирали хрусталь и книги, часами, плача от страха и жалости, стояли под окнами детских палат в больницах, – к нам их не пускали. Они устраивались в детские сады и школы нянечками и уборщицами, лишь бы быть рядом. Они ревели, когда их бросали мужья, когда заболевали подруги, когда мы не слушались, они не знали французских духов, полноценного сна и, в основном, большую часть жизни недосыпали.

Отцы приносили в кулечке конфеты и ягоды, мастерили с нами по вечерам парусники, рассказывали сказки, читали. Они ходили в школу и потом пороли нас по итогам разговора с учителем или утешали нас. Они говорили с нами о космосе, о войне и о дедушке – герое Советского Союза. Они учили нас точить карандаши, приносили мимозу на 8-ое марта, умели чинить обувь и радиоприемники. Они учили давать сдачу. Они могли ни разу не сказать нам «я тебя люблю» и плакали на наших свадьбах.

Они бросали кафедры и шли торговать на рынке в 90-ые, они возили клетчатые сумки, становились теми самыми «торгашами» и «мещанами», чтобы мы могли выжить.

Они рожали нас, когда сами были совсем юными, в 18-20 лет. Они не справлялись.
Они справлялись как могли.

За несколько лет работы с этой темой мои гнев, возмущение, ужас переродились в сострадание, в уважение, в боль. Я знаю, какими они были маленькими, наши родителями. Знаю, что им доставалось, и чего, огромного, не доставалось. Их родители восстанавливали разрушенную страну. Наши родители были живы, целы, здоровы, и всем этого было достаточно. Потом они были юными, и страна говорила с ними с позиции стыда и страха, но никогда – уважения и поддержки. С ними никто не говорил о сложном и важном, о любви и смерти, с ними не говорили вообще. Оказалось невозможно работать с семейными сценариями того времени, не погружаясь в политику, историю, географию, экономику послевоенных лет.

Я пишу эту книгу по материалам моей одноименной группы, которую я веду несколько лет подряд. Книга для тех, кому сейчас 30-50. У кого всегда есть вопрос – почему родители такие? Почему они так безжалостны ко мне? Почему они так беспощадны к себе? Возможно и наши родители, прочитав, смогут наладить что-то в общении со своими взрослыми и уже даже стареющими детьми… Я надеюсь на то, что книга поможет взглянуть на наших родителей глазами взрослых людей. И поможет понять тот язык, на котором наши родители говорят нам о своей любви.

Я пишу эту книгу и для того, чтобы мы лучше могли понимать, какие мы, почему такие, и от чего мы счастливы или несчастливы. Почему нам так мало знакомы умение постоять за себя, ощущение собственной ценности, беззаботность, отдых, хорошая самооценка, почему у нас порой такие сложные отношения со своим телом, со своим успехом, с деньгами, с одиночеством, с близостью.

Наши дети, рожденные в 90-х, свободны. Их растили мы, слишком много знающие о боли и одиночестве, мы, которым в детстве говорили «ты же взрослый». Мы разрешаем своим детям быть невзрослыми.

Я надеюсь на то, что эта книга позволит нам смириться с тем, что и наши родители – невзрослые. Они всегда, всю свою жизнь боятся только одного: что их будут ругать.

Возможно, мне удастся написать ее так, что им не страшно будет ее прочитать.
Возможно, она поможет нам всем сказать друг другу что-то важное, пока все живы.

Интересное по теме

Интересное

Птичья жизнь

Вы знаете, как тяжело жить с печатью вечной отличницы на лице? Это
значит, что в каждом-прекаждом случае ты должна а) остановиться; б)
разобраться; в) выяснить, чего это такое происходит; г) нет, постой, я все
-таки хочу понять.

читать далее

Убить Фею

Фей я могу изучать сколько угодно, их есть у меня. Во мне Фея тоже есть. В последнее время я стала подозревать, что наша внутренняя Фея — существо хитрое, нечестное и противное. Раньше я подозревала Фею в скудоумии. Сейчас я подозреваю ее в корысти.

читать далее
Карамельные дни

Карамельные дни

о группах

Однажды я валялась на пляже. Небо было голубым и просторным, море походило на зеленый прозрачный леденец и ласково шелестело.

Я думала: «это какая-то карамель, а не отпуск, пусть так будет всегда».

Я подумала «все бросить к чертовой матери».

Я подумала «это невозможно». «Все бросить» это плохая идея.

Ко мне часто идут клиенты, неся в себе это тихое «все бросить».

Как правило, они живут в системе жестких правил:

— не сиди без дела;
— домработница? как это — чужой человек в доме? ты что, белоручка? ты что, буржуй? хотя бы уберись к ее приходу, не позорься;
— хорошая жена ухаживает за своим мужем;
— хорошая мать каждую минуту занимается детьми;
— ты должна выйти в выходные, потому что хороший сотрудник работает всегда;
— ты не должна злиться и должна все время давать себе клевать печень, как Прометей;
— если таксист не знает город и не умеет навигатор, ты не должна злиться на таксиста, заказывать другого и звонить в его компанию, ты должна его пожалеть и поехать с ним в Чертаново просто потому, что туда он может;
— нет, не французское белье, лучше кастрюльку, костюм сыну, заплатить за кружок;
— нет, массаж это ты заснешь, а тебе еще надо убрать квартиру;
— научись сама делать себе маникюр; вообще зачем тебе маникюр?
— танцы это несерьезно, рисовать надо было в детстве, у тебя нет на это времени;
— в отпуск одной не нужно, дорогая, присмотри за мужем лучше тут;
— если кто-то с тобой хочет поговорить — говори; просит о помощи — помогай; запрещает тебе — слушайся; и делай все это немедленно.

Я не знала, когда же кончится эта жизнь, системы «упасть на пол и немедленно хоть на минуту заснуть» и начнется та — с зеленым леденцом и небом.

…Однажды я решила изменить одно утро в неделю — утро понедельника.

Мне хотелось бы начинать неделю не со шквала рабочих звонков, а под любимую танго-музыку. И я стала вставать раньше на два часа, включать музыку и неспешно, молча завтракать.

Иногда ехала в свой клуб, благо уроки там начинаются рано.

И только потом, выпив кофе или переодев танцевальные туфли, брала в руки телефон и отвечала на все звонки.

И потом весь понедельник проистекал как-то иначе, неспешно, весело и наполненно, это перекидывалось на вторник, я вошла в азарт, и за год таким образом, день за днем, час за часом, очень тщательно и внимательно переделала все свое расписание.

Я ничего не бросила и не уехала на море.

Но в моей жизни теперь каждый день есть «карамельный час» — иногда целых полдня, иногда 15 минут.

Когда мы стали на группах делать это нехитрое упражнение, вот что получилось у моих клиентов:

— встать утром раньше на час и сидеть этот час с чашкой кофе, глядя в окно и неспешно просыпаясь; нет, не гулять с собакой и не кормить детей завтраком, да, ближним было объяснено и они не трогают, берегут; и этот час питает силами весь день;

— больше не бежать на работу, а идти неспешным шагом, и отказаться ехать кусок дороги в переполненной маршрутке; разведать местность и найти парк, и идти через него; да, и зимой тоже — он очень приятный; а чтобы идти, надо встать раньше, а чтобы встать раньше, пришлось пересматривать вечер накануне, и вечер тоже стал приятнее;

— поменяться с мужем ролями: теперь не готовить завтрак, но готовить ужин, а на завтрак есть что муж дал; он давно мечтал другой завтрак, а ты давно мечтала спать на час дольше;

— погуглить и узнать, что на работу рано-рано утром лучше добираться на поезде, а не на метро, увидеть, что поезд отличный, современный, с вайфаем, а по выходу с перрона есть чистенькое кафе — и приходить на работу со стаканчиком вкуснейшего кофе в руках и раньше чем раньше;

— выходить с работы не самой последней. Да, дома никто не ждет, и бессознательно ты оттягиваешь этот момент, вплетаясь в унылую систему «пришла с работы-упала-встала-пришла на работу».

— Попробовать бесстрашно распланировать себе всю неделю, и, не ожидая никаких чудес, уходить на три часа раньше; обнаружить музей фарфора, танцы на набережной, веселых и точно таких же одиноких парней и девчонок;

— освободить вечер одного дня в неделю от всех обязательств и обещаний; и вдруг прочитать книгу, которую давно хотела.

Маленькие, нехитрые шаги. Не системы «все бросить и уехать к морю». А «ничего не бросать, менять тихонько, медленно и так, как душа просит».

Удачи вам в этом «карамельном упражнении».

Интересное по теме

Интересное

Птичья жизнь

Вы знаете, как тяжело жить с печатью вечной отличницы на лице? Это
значит, что в каждом-прекаждом случае ты должна а) остановиться; б)
разобраться; в) выяснить, чего это такое происходит; г) нет, постой, я все
-таки хочу понять.

читать далее

Убить Фею

Фей я могу изучать сколько угодно, их есть у меня. Во мне Фея тоже есть. В последнее время я стала подозревать, что наша внутренняя Фея — существо хитрое, нечестное и противное. Раньше я подозревала Фею в скудоумии. Сейчас я подозреваю ее в корысти.

читать далее

Pin It on Pinterest