Будущим психологам

Будущим психологам

карьера

Меня часто клиенты и будущие коллеги спрашивают в письмах и в личных сообщениях, где я училась и как стала практикующим психологом. Не претендуя ни на что, просто расскажу, как это было у меня.

Профессору Сафину, когда я получала диплом, было, кажется, 75 лет. Он страстно любил психологию, жестко с нас спрашивал, и я его считаю одним из своих Учителей — во всех смыслах.

Он вел Высшие Курсы практической психологии при Баш Пед Университете в Уфе. На базе высшего образования, обучение в течение почти двух лет, дневная форма. Каждый день с двух часов дня до вечера. Теория несколько недель, практика несколько недель, экзамен. Теория, практика, экзамен. Никаких сессий и зимних каникул — все сдавалось блоками.

Сафин приглашал для нас лучших преподавателей и устраивал лучшие семинары. Около двухсот вопросов на каждый экзамен, а сколько экзаменов было — сосчитать трудно. Практика по диагностике в психиатрической больнице, практика по дефектологии — в доме ребенка с аномалиями развития. Диплом защищался при условии, что выпускники начинают вести платную частную практику (за символическую цену) и проходят супервизию. Клиентский опыт был обязателен (собственная терапия), это было условие всего времени обучения.

Он читал основные блоки лекций, теорию личности, возрастную психологию, детскую психологию, в области которой он и был профессором. Вел специализацию по директивному гипнозу. Я туда не ходила, так как в то время уже специализировалась по недирективному, мягкому эриксоновскому.

Вел он свои лекции страстно, и к нам относился страстно.

«Как вы будете работать, — раздраженно кричал он, — если вы сейчас не выдерживаете нагрузок?? Вы знаете, что такое выгорание терапевта? Выдержите мои нагрузки — выдержите все! Слабаки!» Мы втягивали головы в плечи. «Я вас люблю!» — точно так же раздраженно прибавлял он, неизменно в конце каждой своей гневной речи.

Он очень крепко, помимо всего прочего, дал нам процедурные вопросы. Как отвечать на первый звонок, как устанавливать условия приема и их соблюдать. Он вбил мне в голову следующее правило: когда ты практикуешь, ты должен построить систему поддержки собственной психики и тела. Работа тяжелая. Даже если это не специализация на работе с потерями, горем, не паллиативная терапия. А просто частная практика, как у меня, по вопросам отношений, развития, обретения смыслов и т.д.

Как писал Ирвин Ялом — «Кто сказал, что терапевтам много платят?» Практикующий психолог каждый день, хоть и не с каждым клиентом, работает с такими темами как потери, травмы, измены, расставания, разводы, смерти, изнасилования, насилие в раннем возрасте, в семье, инцесты, депрессивные, нарушенные состояния. К тебе приходят с бессоницей или с неудачами в работе, и ты находишь латентную, хорошо маскированную депрессию, потому что несколько лет назад пришедший запретил себе как следует оплакать умерших родителей. Ты ищешь, как именно клиентка разрушает отношения, и наталкиваешься на «почти забытое» изнасилование в юности. Поэтому — еженедельно свой психолог. Еженедельно — супервизия с другим психологом-наставником. У меня это Хамитова Инна Юрьвна, семейный терапевт, принимающий в Институте практической психологии и психоанализа. Регулярные супервизии и внутренняя проработанность, собственный клиентский опыт — это обязательные требования к профессии.

Йога, или любое регулярное движение, дыхательные техники — oбязательны, иначе, в полном сознании и ясной памяти свалишься в болезнь от перегрузок.

И ежегодные регулярные обучения. Эта профессия не имеет потолка. Вы всегда, на любой ступени мастерства, встретитесь с тем, чего не знаете и с чем не справляетесь. Моя другая наставница, Порошина Татьяна Юрьевна, психолог от Бога, говорила: наши три инструмента — это способность к самоанализу, к эмпатии и способность точно формулировать сложные вещи.

Вы, уважаемые будущие коллеги, столкнетесь много с чем.

В переносе вас будет трясти от гнева или обиды, и вы будете обязаны осторожно говорить об этом с клиентом.

Вас и вашу работу будут обесценивать или оценивать негативно; вас будут идеализировать, а потом обвинять, что вы не соответствуете; вас будут соблазнять, отвергать и проделывать с вами все то, что ваши клиенты проделывают с близкими им людьми; с вами будут пытаться разрушать отношения, и вы увидите травму своего пациента в действии. Вам нельзя будет вступать с вашими клиентами в двойные отношения любого рода, даже если очень хочется, потому что терапия на этом кончится.

В этом профессиональном сообществе существует огромная коллегиальная поддержка. Ни один профессионал не скажет плохо о коллеге: напротив, дурные высказывания о коллегах-психологах свидетельствуют о неуверенной профессиональной идентификации.

Я принадлежу к гуманистической школе, клиентцентрированной школе Карла Роджерса. Я не психоаналитик, не бихевиорист, не «телесник». Вместе с пришедшим ко мне человеком мы ищем его собственные скрытые ресурсы, неосознанные или заблокированные. Мягко включается работа бессознательного, направленная на решение проблемы. Нередко бывает, что люди, которые утверждают, что никогда не видят снов, в терапии начинают их видеть. Начинают делать то, на что раньше не решались…

Самая лучшая награда для меня — когда клиент заканчивает терапию, говоря — «Я стал другим человеком. Спасибо». Такая последняя сессия делает меня счастливой, хоть и немного грустно.

Девочка, которая двадцать лет не носила юбки, пришла однажды ко мне на сеанс в мини и скромно сидела, ожидая, когда я замечу. Когда я заметила, мы с ней смеялись от радости. У нее красивые ноги, которых она стеснялась. Это была одна из лучших встреч в моей пока еще короткой практике.

Девочка, которая не позволяла себе эмоций, теперь открыто смеется и плачет, если хочется. Девушка, которая не позволяла себе отношений вообще, выходит замуж. Молодой человек, который между первым и вторым сеансом съехал от родителей: ему нужен был лишь небольшой толчок. Клиентка, с которой у меня была не встреча, а схватка спустя полгода после начала работы: она прятала огромный кусок агрессии, улыбалась и мучилась, и я приняла рискованное решение спровоцировать ее гнев на себя. Мы с ней едва выплыли в конце, обессиленные, почти плачущие, и она поняла — если даже ты не улыбаешься, тебя все равно можно любить. И навалом неудач, разочарованных клиентов, бессонных ночей, супервизий, растерянности и отчаяния.

Мне приходится объяснять женщинам, что на терапии не выдают тортиков и мужчин в качестве приза за хорошо сделанную работу над собой. Мне приходится объяснять мужчинам, что проблемы в отношениях в паре не решается путем бегства в другие отношения. Иногда я, как училка, жестко, говорю об ответственности и авторстве собственной жизни и собственных отношений. Иногда говорю мягко.

Меня обзывали и в меня швыряли деньги. Будили звонками среди ночи. Нарушали условия и размазывали агрессией по стенке, презрительно говоря — «Вам за это деньги платят». Обращались как с обслугой и как с гуру, и второе всегда оканчивается хуже.

Вы увидите, как клиент, рядом с которым плечо к плечу вы только что работали над его проблемой, вдруг оказывается по другую сторону баррикад: теперь вы одна, а он и его проблема — против. Это всегда страшно и требует нечеловеческой выдержки, а вы всего лишь человек.

Мне очень везет с наставниками. Это профессор Сафин Вадим Фатхиевич, который научил меня страсти в профессии. Порошина Татьяна Юрьевна, кандидат философских наук, практикующий психолог, научившая меня терпению и взявшая меня впервые, еще зеленую совсем, читать курс по конфликтологии. Это психологи из Уфы. Это Гинзбург Михаил Романович, у которого я проходила специализацию по эриксоновской терапии, открывший мне чудесную магию человеческой психики. Это Ирина Якович, на семинаре по VIP-консультированию давшая нам множество практических техник. И, конечно, это Кроль Леонид Маркович, у которого я только начинаю учиться. Это специалисты Института Групповой и Семейной терапии в Москве.

…«Посмотрите на меня, — говорил профессор Сафин, расхаживая на лекции между рядами, — я много курю, ем и болтаю. Я типичный орально травмированный!!»

Эта профессия требует любви, терпения и чувства юмора. Иначе никак…

Я за то, чтобы психологи имели базовое профессиональное образование. А здесь — то, чему я обучалась у Сафина.

Фото взято со страницы: https://mymoodpath.com/en/magazin/psychologists-psychotherapists-and-psychiatrists/

Интересное по теме

Интересное

Будущим психологам

Девочка, которая двадцать лет не носила юбки, пришла однажды ко мне на сеанс в мини и скромно сидела, ожидая, когда я замечу. Когда я заметила, мы с ней смеялись от радости. У нее красивые ноги, которых она стеснялась. Это была одна из лучших встреч в моей пока еще короткой практике.

читать далее

Новые взрослые женщины

Мы — те, кто впервые в истории человечества старится публично; мы — те, у кого впереди нет совсем никакой ролевой модели. Мы многого боимся: превратиться в тетку, лишиться любви, секса, радости, контакта с телом, красоты. Боимся слова «никогда больше», менопаузы, немощи, старости.

читать далее
Настоящий психолог

Настоящий психолог

карьера

Глава первая

Звонок не работал, и в дверь пришлось стучать. Раздался дробный странный звук, будто мелко семенил ребенок, и дверь открыла молодая черноволосая женщина в балетной пачке и на пуантах.

— Проходите, — сказала она, повернулась ко мне спиной и на пуантах же, красиво разведя руки в стороны, посеменила обратно вглубь темного коридора. Белоснежная пачка топорщилась.

Я опешил и прошел. Женщина распахнула передо мной дверь комнаты слева, в которой, помимо кресел и дивана, были зеркальная стена и балетный станок вдоль нее.

— Садитесь, садитесь, — нетерпеливо проговорила женщина, указывая на кресло. Я сел. Она села напротив, изящно переплетя ноги, перехваченные шнуровкой от пуантов, любовно расправила вокруг себя балетную пачку и внимательно уставилась на меня черными глазами.

— Вы… э-э… психолог? — решив уточнить, спросил я.

— Психолог, психолог, — весело подтвердила женщина.

— Маргарита Борисовна? — промямлил я. Психолог в балетной пачке не укладывался у меня в голове.

— Именно она. Я вас слушаю, говорите, — строго сказала Маргарита Борисовна. Пачка топорщилась. Она придерживала ее руками.

— Э… ну ладно. Дело в том, что моя девушка… вернее, моя мама… — начал я, пытаясь сообразить, с чего лучше начать. Пачку я решил выкинуть из головы. Ноги тоже. — Я никак не могу представить свою девушку своей маме…

— О, — взволнованно произнесла Маргарита Борисовна, вскочила, подбежала к станку, отвела левую руку в сторону и присела, красиво поставив ступни. — Сепарация!.. Мальчик! Как у вас с сексом?

— Кхм.. — сказал я.

Будущим психологам
— Погодите, — шепнула психолог, — мне надо посидеть в плие, 30 секунд, не обращайте внимания, продолжайте.

И она присела еще глубже, разведя коленки в стороны.

— С сексом все в порядке, — сурово сказал я.

— Садо-мазо пробовали? — деловито спросила Маргарита Борисовна из плие. — Очень помогает послать к черту мамочку. — Она выпрямилась и задрала одну ногу на станок.

Я покраснел.

— Регулярно, но плохо получается. Не могу… э… мучить… жалко ее… ну то есть девушку…

— А как именно вы мучаете?

— Я… ну… заставляю ее делать… кое-что… как бы против ее воли…

— О, — сказала Маргарита Борисовна и засмеялась. — Не обращайте внимания, у меня релеве, а потом фуэте. Продолжайте.

Она приподнялась на цыпочки, постояла секунду, а потом вдруг подпрыгнула и бешено завертелась на одой ноге, замелькали пачка, коленка, локти, иногда мельком я видел ее раскрасневшееся лицо и смеющиеся глаза.

— Мама считает, что мне надо жениться на однокурснице, а я не хочу, — стараясь попадать в такт вращениям, быстро сказал я.

— Уф, — сказала Маргарита Борисовна, закончив вращаться и красиво подняв левую руку вверх. — Извините. А что будет, если вы не послушаетесь маму? — Она задрала голову и посмотрела на кончики пальцев. Я тоже туда посмотрел. На потолке были прибиты часы. На часах было 11.50.

— Извините, наше время истекло, идите, идите, думайте, — сказала она. — Деньги положите вот сюда.

Я открыл дверь и попытался выйти, но в этот же момент в нее шагнул широкоплечий мужик.

— Ритка! — басом сказал он и протянул к Маргарите Борисовне руки.

— Боря! — счастливым голосом сказала Маргарита Борисовна. Я просочился мимо мужика в подъезд. Дверь за мной захлопнулась. За ней послышались прыжки, смех, звуки поцелуев, я, стараясь не представлять Маргариту Борисовну с хлыстом или, что хуже, в наручниках, сбежал вниз по лестнице.
Разве психологи знают, что такое садо-мазо? И вообще, как психолог может… э… кхм… трахаться? Это же уму непостижимо. Это был ненастоящий психолог.

Глава вторая

Я протянул руку к звонку, но не успел дотронуться до кнопки, как дверь распахнулась. На пороге стоял красивый арабский мальчик в чалме, тунике и шароварах.

— Проходите, маса, — мягко сказал он и отступил в сторону. В прихожей было темно, горели свечи и пахло благовониями. Мальчик бесшумно распахнул дверь в следующее помещение. Против моего ожидания, оно было залито солнцем, в распахнутое окно дул легкий ветерок. Мебели не было, были ковры и подушки.

— Присаживайтесь, — сказали мне откуда-то слева и сзади.

Я оглянулся, успев заметить как дверь за мной бесшумно закрылась. У дальней стены в позе лотоса сидела пожилая грузная женщина в белом одеянии, глаза у нее были закрыты, руки повернуты ладонями вверх на коленях.

— Садитесь, — повторила она глубоким грудным голосом, не открывая глаз.
Я тихонько присел напротив.

— Говорите, — сказала она.

— Э… я не знаю, с чего начать, — сказал я. Обстановка не внушала мне доверия. Хоть бы глаза открыла, что ли.

— Мне не нужно смотреть на вас, чтобы слышать вас, — сказала женщина.

— Вы психолог Антонина Дмитриевна? — уточнил я.

— Именно так, — сказала Антонина Дмитриевна. — С чем вы ко мне пришли?

— У меня мама. И девушка. И однокурсница. Они хотят, чтобы я на них женился.

Будущим психологам
— Ясно, — сказал Антонина Дмитриевна и сложила пальцы рук в замысловатую фигуру. — Это мудра терпения, — пояснила она.

— Угу, — сказал я.

— А вы сами чего же хотите? — спросила она.

— Не… не знаю. Я как раз пришел разобраться… как бы так сделать, чтобы никого не обидеть?

Антонина Дмитриевна снова переплела пальцы по другому, но на этот раз ничего пояснять не стала, а замолчала. Я слышал, как она дышит. Вдох… выдох… вдох… выдох…. Меня стало клонить в сон.

— Оммммммммм……. — вдруг запела она густым глубоким басом. Звук вибрировал. На меня снизошло успокоение. Какая к черту, разница, на ком жениться, лениво подумал я. Раз мама хочет на Катьке, значит, на Катьке…

— Йок!!! — вдруг вскрикнула Антонина Дмитриевна, не открывая глаз. От окна с шумом отлетели птицы. Какая, к черту, Катька?

— Хар-хар-хар-хар… — забормотала она, горячо выдыхая и раскачиваясь.

Я стал задом отползать к двери. Сам разберусь. На хрен мамочку, Маргариту Дмитриевну, то есть Антонину Дмитриевну…

— Сат-наааамммм… — мелодично сказала Антонина Дмитриевна и открыла один глаз. — Молодой человек, а почему так важно никого никогда не обижать своим выбором? И реально ли это?

Глаз закрылся, она замерла и мерно задышала. Я дополз до двери, встал, вышел и наткнулся на араба в чалме.

— Сто евро, — на чистом русском мягко произнес он и подставил мне поднос. Я положил купюру и вышел из квартиры.

Разве психологи верят во всякую фигню, йогу, эзотерику, мудры какие-то? А еще кандидат наук, тьфу. Ненастоящий какой-то психолог.

Глава третья

Звонок в дверь прозвучал тревожной трелью, и дверь немедленно открыли. На пороге стояла девчонка по виду лет 25-ти, растрепанная, в сером платье, велосипедках и туфлях на босу ногу.

— Вы на 16.00, записывались в позапрошлый вторник, проходите, я вас жду, — пробормотала она, повернулась ко мне спиной и скрылась в одной их комнат.

Я пошел за ней и оказался в огромном почти пустом кабинете, посреди которого стояли стол с ноутбуком.

Девчонка уселась за него, вынула из-за уха карандаш, нацелила его на меня и сказала:
— Рассказывайте.

— Видите ли, — с тоской начал я, сев в кресло напротив и оглядывая сомнительную девчонку, кабинет, цветочный горшок с кактусом, — у меня есть девушка…

— Таак, — сказала девчонка и задумчиво погрызла кончик карандаша.

— И есть еще одна, — сказал я.

— И?… — строго произнесла девчонка.

— Простите, — наученный предыдущим горьким опытом, сказал я, — вы действительно психолог, вас зовут…

— Наталья, — сказала девчонка и повернулась к стене, ткнув туда карандашом. — Вон мой диплом, сертификаты, посмотрите, пожалуйста.

— Да, мне говорили про вас, что у вас запись на месяц вперед, — пробормотал я. Может, эта окажется нормальной?

— Не обольщайтесь, — спокойно сказала она. — Может так случиться, что именно вам я помочь не смогу. Продолжайте.

— Короче, я должен выбрать. И выбор предоставить маме. Если ей понравится, мы поженимся. И вот, понимаете…

Я остановился. Девчонка тарабанила по клавишам ноутбука, не обращая на меня внимания. Выдержав паузу, я кашлянул.

— Продолжайте, продолжайте, — сказала Наталья, — я вас слышу. Я амбидекстер, у меня мультизадачное мышление, я сейчас одновременно с сеансом пишу книгу. Вы позволите, я вставлю туда вот этот кусочек — вы должны жениться на том, что выберет мама?

— Не на том, а на ком, — нервно поправил я.

Будущим психологам
— Хм, — сказал Наталья, прекратила тарабанить, подняла голову и внимательно на меня посмотрела. — А девушки знают о том, что их будет выбирать мама, а не вы?

— Они вообще не знают, что их будут выбирать, — мрачно признался я.

— Разумно, — заметила Наталья. — Рационально. Продолжайте.

Я продолжил. Я описал девушек, маму, наши отношения с каждой из девушек, с мамой…

Наталья дослушала, взяла листочек, быстро нарисовала мне схемы и кружочки, из которых было ясно, где я окажусь, если выберу Катьку, где — если выберу Вику, где — если не выберу никого, перечеркнула кружочек с надписью «мама», нарисовала везде восклицательный знак, потом залезла в стол, достала пластилин и я под ее присмотром тщательно, как в детском саду, слепил человечка — себя в будущем. Человечек был оранжево-зеленый и ухмылялся.

— Извините, наше время истекло, — сказала Наталья.

Я положил деньги на стол и вышел из комнаты с легким сердцем.

Спустившись по лестнице на два пролета вниз, я вспомнил, что забыл человечка в кабинете. Поднявшись, я уже было протянул руку к звонку, но увидел, что дверь открыта, толкнул и вошел.

Из кабинета доносились рыдания. Я подкрался поближе. В щелочку было видно сидящую в моем кресле Наталью.

— Все мужики козлыыыы, — невнятно всхлипывала она сквозь салфетку, — этот еще пороху не нюхал, а туда же…. Гад полигамный… промискуитет сплошной развели… устала….

Мне был виден в профиль ее опухший нос, она сморкалась и жаловалась сама себе на какого-то Митьку, грозилась выгнать его навсегда, потом наконец-то все это кончилось, она еще раз всхлипнула, высморкалась, вздохнула и деловито закрепила обгрызенным карандашом пучок растрепанных волос. Мой пластилиновый человечек смирно сидел на краешке стола.

Я отступил от щелочки, тихонько вышел и бегом сбежал по лестнице. Вот попал, — думал я, — единственная нормальная вроде оказалась психологиня… психологица… а сама с каким-то Митькой не может справиться. Разве у психологов может быть бардак в личной жизни? Их же учат, чтобы все было окей! Ненастоящий какой-то психолог.

Глава четвертая

До конца нашей встречи оставалось 20 минут, я как назло застрял во всех пробках города, и злился на себя, подъезжая к зданию Института психологии и семьи. Там было шумно, пахло котлетами из столовой, галдели студенты и пробегали мимо озабоченные люди. Поднявшись на 4-ый этаж, я остановился под дверью с надписью «профессор М.С. Шатияров». Дверь была приоткрыта и оттуда доносились обрывки разговора. Я невольно прислушался.

— Михалыч, мы на рыбалку поедем на майские? Да зачем нам этот говнюк, он же опять все испортит, — говорил густым басом кто-то в кабинете, — да нет, ну на хрен, я тебе говорю, твою мать, Санек нам не нужен, я сам с ним поговорю… Извини, ко мне пришли.

Я вошел в кабинет, седой мужик повернулся ко мне, показал за окно и сказал:

— Весна-то, а??

— Да, — пробормотал я. — Вы Махмуд Сафарович, психолог по вопросам семьи и брака?

— Я, я, — сказал он, тяжело прошел к столу и опустился в кресло, жестом указывая мне на стул напротив. Я сел.

— Рассказывайте, — сказал он. — Времени в обрез, вы опоздали.

— Есть девушка. Есть мама. Есть еще одна девушка, — начал я, воодушевившись его нормальным видом и внимательным взглядом.

— А папа есть? — перебил он.

— Папа есть. Но он роли не играет, — сказал я.

— Значит, мама играет, а папа не играет, — уточнил он.

— Да, — сказал я.

Будущим психологам
— А вы, — спросил он. — Вы какую-нибудь роль играете?

Я не успел ответить. В кармане у него зазвонил мобильный, он вынул трубку, посмотрел на экран и лицо его осветилось радостью. Отвернувшись от меня, он пробормотал «Сейчас, минуточку», потом нажал на кнопку и приложил телефон к уху.

— Радость моя, Лизонька, ты где, зайчик? — заворковал он. Из трубки несся нежный девичий голосок. Спустя минуту лицо его исказилось. — Как улетела? — заговорил он взволнованно, — куда, с кем ты улетела? А, с Дашенькой… ну ладно. Нет, я к тебе туда не смогу. Нет, ты же знаешь, выходные, я на даче… да, с семьей. Девочка моя, ну что ты, — он покосился на меня, — ну не злись, я же тебе обещал… Целую.. позвоню..

Он нажал на отбой и вытер лоб.

— Продолжайте, — сказал он и повернулся ко мне в своем кресле.

— Позвольте спросить, — сказал я, — дело в том, что я слышал разговор. Это ваша… э… любовница?

— Почему вы интересуетесь? — спросил он.

— Я хочу жениться… вернее, наоборот, не хочу, ну то есть… я хочу соблюдать верность жене и все такое.

— Той жене, которую выберет мама? — спросил он.

— Какая разница, — у меня наконец-то лопнуло терпение. — Как вы можете тут сидеть, в этом… — я обвел рукой кабинет, — в этом… где про семью и брак… И при этом врать жене? Вы же психолог!

Он молча смотрел на меня и чуть-чуть улыбался. Меня несло. За прошедшую неделю я наелся этих ненормальных психологов, которые танцуют, трахаются, поют мантры, складывают руки в позу лотоса, рыдают, но этот-то… мужик! Он-то хоть должен быть… ну, настоящим психологом! А он еще рыбачит, небось, в кирзовых сапогах, и водку пьет, и матом ругается! Профессор!

Я швырнул деньги на стол и выскочил из кабинета. Твою мать, разве настоящий психолог не должен быть образцом семейного человека, морали, быстрого решения всех проблем, целомудрия, верности, мудрости, в конце концов?

Мудра терпения, вдруг вспомнилось мне, и пальцы сами собой в кармане злобно сложились в фигу. Хрен вам, подумал я. Сбросил звонок от Катьки, стер смску от Вики и позвонил маме.

Внимание. Рассказ является художественным вымыслом. На самом деле психологи не принимают клиентов в балетных пачках, не поют мантры, не рыдают и не разговаривают по телефону во время приема. Психологи также не предсказывают клиентам с помощью кружочков и схем их будущее, не перечеркивают кружочки с надписью «мама», не пишут книгу во время приема, и я не знаю ни одного психолога, на потолке которого были бы прибиты часы.
В Москве также не существует Института Психологии и семьи.
Оставшаяся часть рассказа может быть слегка приближена к реальности, а может и не быть, в том случае, если я вам тут все наврала.

Интересное по теме

Интересное

12 признаков несчастливой связи

Мои посты отнюдь не глянцевые по существу, а довольно порой злобные. Потому что рассчитанные не на среднестатистических Кать, а на обобщенный образ мой подруги. Поэтому хоть злобно, но по пунктам, и каждое слово — горькая правда.

читать далее

Хорошая девочка и последний шанс

Все хорошие девочки склонны давать мальчикам последний шанс, когда дело пахнет жареным. Как правило, при этом мальчик не осведомлен о том, что у него, бедолаги, последний шанс. Последний шанс бывает временной и контентный.

читать далее
Как не бояться конкуренции в нашей профессии?

Как не бояться конкуренции в нашей профессии?

карьера

В беседе коллега задала вопрос — как не бояться конкуренции в нашей профессии? Вот ты, Юля, щедро репостишь тексты коллег, а ведь пойдут к ним на консультацию, а не к тебе. К ним в группу, а не к тебе. Не боишься?

Ой, правда ведь, жаба иногда душит страшно. И зависть. Она, он высказывают эту умную мысль, а я ведь ее тоже знаю. Опоздала! И там стотыщ лайков! Все пропало, шеф!

Это мелькает, конечно, но — однажды, давным-давно, когда я только училась на психолога, а было это в Уфе, и я ходила на личную терапию к своему первому терапевту, по совместительству научному руководителю моей дипломной работы, — так вот, она мне сказала как-то: никогда не бойся конкуренции в нашем деле. Никогда! Будь щедрой, делись всем, что ты умеешь, не храни никаких фирменных секретов. Таких, как ты, все равно больше не будет, ты — это и есть твой главный рабочий инструмент, психологи работают личностью. И ты уникальна. Поэтому твой клиент найдет тебя, а клиент Марьи Петровны пойдет к ней, потому что именно она подходит ему больше.

И с тех пор, когда я внутренне сжимаюсь от зависти и ревности, и еще от страха, что сейчас все побегут в другую сторону, к Марье Петровне, — я слышу голос Татьяны Юрьевны Порошиной, моего самого первого учителя психологии.

Будущим психологам
«Никогда не бойся конкуренции, ты работаешь личностью, а это повторить невозможно».
И я правда не боюсь по большому счету. Я — пишущий психолог. Это не обязательная опция для нашей профессии. И когда я встречаю психолога, который великолепно, терапевтично пишет, самим текстом леча и исцеляя, и при этом не поучая, уважая читателя, я просто снимаю шляпу, и сама лечусь у него, и делюсь с вами. Насколько я вижу, щедрые мои коллеги по цеху делают тоже самое. И для меня их внимание, их лайк дорогого стоят. Я очень много читаю Вероника Хлебова, Андрей Юдин (Andrei Yudin), Ирина Чеснова (Irina Chesnova), Анастасия Рубцова (Anastasiya Rubtsova), Ольга Подольская (Olga Podolska), Нина Рубштейн, Ирина Лешкова и других.

Между прочим, при нашей говорильне в работе сесть и написать еще кусок речи для всех и каждого — требует дополнительных усилий. Поэтому я очень это ценю, и считаю, что порой исцеляющий, полезный текст равен куску хлеба для того, кто нуждается в нем прямо сейчас. Спасибо, дорогие пишущие психологи.

Интересное по теме

Интересное

Я тебя услышал

Эта фраза бьет все рекорды по рейтингу бешенства, в которое она приводит адресатов. Бешенство высшей пробы, с примесью бессилия, унижения и желания некрасиво крикнуть в ответ, как в анекдоте про «нервы полечить». Я работаю с этим в своих группах, когда мы разбираем манипуляции и агрессию, и могу немного реабилитировать для вас эту фразу. Давайте посмотрим, почему она воспринимается как конфликтоген, и как можно сделать так, чтобы она не привела к конфликту.

читать далее

Комфорт и радость

Когда-то, давным-давно, жизнь на два часа свела меня с Сашей Новиковым, владельцем агентства «Радость понимания», — они занимались, да и по сей день, кажется, занимаются социологическими исследованиями. Мы говорили с ним о внутренних перемещениях граждан России по стране, откуда и кто едет из других городов в Москву и Петербург, и зачем, и почему. Мне это нужно было для статьи, которую я тогда писала, и Саша любезно согласился мне помочь.

читать далее

Быть мастерицей

Мы работали тогда с темой невероятного трудолюбия моей прабабушки, невероятного ее рукодельного таланта, на который съезжались посмотреть грозные старухи и из-за которого к ней боялись даже свататься. Я ощущала себя рукожопой лентяйкой и очень зарилась на это наследство: быть мастерицей. С этим и пришла на «Сундук с наследством» к Кате Михайловой.

читать далее
Я тебя услышал

Я тебя услышал

карьера

Эта фраза бьет все рекорды по рейтингу бешенства, в которое она приводит адресатов. Бешенство высшей пробы, с примесью бессилия, унижения и желания некрасиво крикнуть в ответ, как в анекдоте про «нервы полечить». Я работаю с этим в своих группах, когда мы разбираем манипуляции и агрессию, и могу немного реабилитировать для вас эту фразу. Давайте посмотрим, почему она воспринимается как конфликтоген, и как можно сделать так, чтобы она не привела к конфликту.

Я тебя услышал

Кто произносит?

Обычно тот, от кого что-то зависит. Обычно мужчина. Начальник, муж, бойфренд, отец, кто-то вышестоящий по иерархии.

Что слышит адресат?

Эта фраза бьет все рекорды по рейтингу бешенства, в которое она приводит адресатов. Бешенство высшей пробы, с примесью бессилия, унижения и желания некрасиво крикнуть в ответ, как в анекдоте про «нервы полечить». Я работаю с этим в своих группах, когда мы разбираем манипуляции и агрессию, и могу немного реабилитировать для вас эту фразу. Давайте посмотрим, почему она воспринимается как конфликтоген, и как можно сделать так, чтобы она не привела к конфликту.

Я тебя услышал

Кто произносит?

Обычно тот, от кого что-то зависит. Обычно мужчина. Начальник, муж, бойфренд, отец, кто-то вышестоящий по иерархии.

Что слышит адресат?

«Ты ничтожество, а я важный». «Что бы ты ни сказал, ничего не изменится». «Кроме как слышать, я ничего не собираюсь для тебя делать». «Отвяжись». «Оставь меня в покое со своими глупостями». «Того, что я тебя слышу, уже достаточно, чтобы ты был счастлив». «Ты удостоился, цени, говнюк».

Что на самом деле имеет в виду адресат?

Чтобы это понять, надо знать, что ситуация, в которой эта фраза произносится, всегда одна и та же: ваш собеседник не готов к немедленному ответу. В нашем обществе культурный код — промолчать на неудобный вопрос. В течение последних трех лет этот код меняется в сторону появления обратной связи даже в тех ситуациях, где она раньше отсутствовала. «Я тебя услышал» — полноценная обратная связь, не включающая в себя немедленный результат коммуникации.

В каких случаях она произносится?

Когда собеседник не имеет немедленного решения вашей проблемы. Не знает о своих точных планах и поэтому не готов включить туда вас. Знает о своих точных планах, но не готов включить туда вас. Знает о своих точных планах, готов включать туда вас, но ему нужно подумать, на каких условиях. Впервые (для него) слышит о какой-то проблеме, но не имеет пока вариантов ее решения.

Будущим психологам
Все эти ситуации объединяет только одно — время. Ваш собеседник произносит эту фразу, только и тогда, когда ему требуется дополнительное время для ответа.
Когда мы в группах то так, то этак вертим эту фразу, всегда приходим к выводу, что она немного недосказанная для русскоязычного уха. Конфликтогенная составляющая снимается дополнением «мне нужно время подумать». «Я тебя услышал, мне нужно время подумать» — звучит мягче.

Травмироваться об это мы перестанем, когда уберем унизительную коннотацию из этой фразы и поместим туда непривычное для нас уважение. Давайте это разверенем в полный рост:

«Я тебя услышал. Я сейчас очень занят, так, что не могу полноценно ответить на этот вопрос. Но мне важны отношения с тобой, и поэтому я приму во внимание все, что ты сказал, подумаю, — как с этим быть, как тебе помочь, как что-то изменить — и отвечу тебе позже».

«Я тебя услышал. Мне неприятно то, что ты мне говоришь. Я не готов ни защищаться, ни оправдываться, ни ссориться с тобой из-за этого. Я отвечу тебе позже, подумав».

«Я тебя услышал. Я не знаю, смогу ли я что-то для тебя сделать, я не хочу ничего обещать. Но ты достаточно важен для меня, и поэтому я не буду делать вид, что я тебя не слышу. Я тебя услышал и учту в дальнейшем».

Возможно, даже, модификация в «Я тебя слышу» смягчит ее значение.

Основной конфликтоген здесь не смысл фразы, а вертикаль в отношениях, которую она простраивает. Вертикаль зависимости, неравенства. По этой фразе можно проследить, как пугает нас любая ситуация, где очевидна наша зависимость от другого.

Почему так происходит? Потому, что практически ни у кого из нас нет опыта безопасной зависимости, где важный и главный человек с уважением относился к твоим потребностям и можно было говорить вслух о них, ничего не боясь. На мой взгляд, именно поэтому фраза «я тебя услышал» обременена таким негативным смыслом. Хотя в ее изначальной функции, она возможно, должа была делать наше общение более мягким, уважительным и дружелюбным.

Интересное по теме

Интересное

Оценивай, Обесценивай, Превосходи

Есть три безотказных инструмента, пользуясь которыми любой из нас быстро станет изгоем, скандалистом или козлом отпущения. Все три инструмента красивы в своей безотказности: рано или поздно мы гарантированно получим отвержение. И это всегда неприятный сюрприз. Ко мне...

читать далее

Фразы, над которыми смеются

Есть люди, которых часто спрашивают. Когда каких-то однотипных вопросов становится много, такой человек пишет пост, где отвечает всем разом. Я, например, такой человек. Те, кто смеется над этой фразой и считает, что это манипуляция и вранье, возможно, такого опыта не имеет.

читать далее

Почему так невыносимы «светлые человечки»

Наверное, то, от чего так невыносимы «светлые человечки» — это тотальное отсутствие у них чувства юмора. Они никогда ни над чем не хохочут, а только лишь понимающе улыбаются, и это рано или поздно делает жизнь рядом с ними совсем тоскливой и пресной.

читать далее
Комфорт и радость

Комфорт и радость

карьера

Когда-то, давным-давно, жизнь на два часа свела меня с Сашей Новиковым, владельцем агентства «Радость понимания», — они занимались, да и по сей день, кажется, занимаются социологическими исследованиями. Мы говорили с ним о внутренних перемещениях граждан России по стране, откуда и кто едет из других городов в Москву и Петербург, и зачем, и почему. Мне это нужно было для статьи, которую я тогда писала, и Саша любезно согласился мне помочь.   

Он тогда очень четко сформулировал свою концепцию. «Люди делятся на две категории, — сказал он мне, — тех, кому важна радость, и тех, кому важен комфорт». Я возопила, будучи свежепонаехавшей в Москву, а, следовательно, полностью на тот момент лишенной привычного бытового комфорта: «Мне, мне важен комфорт!» Но Саша строго на меня поглядел и сказал: «Вот вам важна радость, например, иначе вы бы не уехали оттуда, где у вас было так много комфорта». Мне пришлось согласиться с фактами. Да, я уехала оттуда, где было комфортно, но где для меня больше не было радости. Правда, я так четко это не формулировала, а значит, и плохо осознавала. 

И с тех пор я наблюдаю за тем, как трудно и тяжело каждый раз покидать освоенное, но все-таки покидать его. Будто толкает какой-то инстинкт не задерживаться и не останавливаться. Когда я еще не знала про понятие «зона комфорта«, я считала, что это голос моей цыганской крови зовет меня каждые пять лет менять привычное, что сводило с ума моего рационального мужа и делало мою жизнь гораздо более непредсказуемой, чем она могла бы быть. 

Когда я училась психологии, наш профессор Сафин говорил нам: «В каждом застое есть зерно кризиса. В зоне комфорта нет развития». С тех пор мой страх остановиться получил рациональное объяснение: я знаю, что любая система, оставленная в стагнации, стремится к хаосу. В моем случае хаос выглядит как смесь страха и скуки, будто я куда-то не успеваю, будто каждый день, когда я ничего не делаю, ведет меня к этому самому неведомому мне хаосу, где смерть, разрушение и небытие в виде бессмысленного сидения перед телевизором на диване всю жизнь, всю жизнь, — таков мой личный, персональный ад. 

Профессор наш как раз являл собой пример того, как человек регулярно выталкивал себя из зоны комфорта, в кризисах и испытаниях формируясь как личность. Он вырос в глухой уральской деревушке, в башкирском ауле, где мало кто хорошо говорил по-русски. В 17 лет он приехал в Москву и поступил в МГУ на психфак, и учился у наших мастодонтов. Когда он сердился, он кричал на нас «Лентяи, зачем вы пересказываете мне мои же лекции, я их и без вас помню, мне нужно знать, что вы сами думаете по этому поводу!». Еще он говорил: «Выдержите мой ритм — выдержите все!». Когда я видела его последний раз, ему было 68, и он беспокоился о том, успеет ли издать книгу. Он так же, как и все мои учителя до и после, наверное, ценит и любит комфорт, но всегда выталкивал себя из него, осваивая все новые и новые земли в этой жизни. 

Покидать зону комфорта – это значит покидать уже освоенное и построенное. Чем бы ни было заполнено это пространство. Оно, кстати, бывает заполнено не только устоявшимся стабильным бытом или другими вполне осязаемыми штуками. Оно также бывает заполнено нашими крепкими убеждениями в чем-то, нашими страхами и защитами, нашими привычными действиями и еще более привычными отказами действовать. В своей работе я иногда сталкиваюсь с тем, что человек не решается выйти из зоны комфорта, отказываясь делать что бы то ни было, пробовать что-то новое вне стен кабинета психотерапевта. И здесь я знаю, что никогда не пробовать новое – это значит никогда не узнать, каков был бы новый результат. Но, с другой стороны, возможно, нам просто нужно набраться ресурсов, сил, и для этого как раз нужно побыть в зоне комфорта.  

С возрастом начинаешь понимать, что именно в зоне комфорта накапливаются силы. Это как плато, ровный горизонтальный участок на крутом подъеме в гору. Как же тут хорошо, — недавно выдохнула я, ощутив все прелесть предсказуемости, стабильности и покоя в моей жизни. Хотя иногда бывает так, что за 30 лет не освоено ни одного нового маршрута и не приобретено ни одного нового друга; иногда человек, нашедший, казалось бы, дело, приносящее ему удовольствие, так стремительно начинает довольствоваться малым, уже освоенным, что от его действий у окружающих возникает чувство неловкости; что люди не меняются, и как ты слышала пять лет назад одни и те же речи, так за пять лет ничего не изменилось, и ты по-прежнему можешь предсказать, что сейчас будет сказано и как сейчас нахмурят брови. 

Доктор Хаус говорил: «Люди не меняются». Он был прав, люди не меняются, но лишь в том случае, когда они живут, отказываясь пробовать новое, приобретать новый опыт. Если есть лишь цель идти вперед, лишь тревога, толкающая нас к движению, — нам грозит истощение и выгорание. Если вокруг нас только лишь комфорт, особенно устроенный другими, то велик соблазн искать пути полегче, подспудно теряя самоуважение и уважение окружающих.  Когда этот баланс смещен в сторону нового, неизведанного, мы живы и полны сил. С другой стороны, начинаешь понимать: на вершинах гор чище и прозрачнее воздух, но без ровных плато у нас не останется сил на радость, когда мы, наконец, туда взберемся. Устроить все так, чтобы было прекрасное, вдохновляющее чередование,— это большое искусство. Тогда в жизни будут и радость, и комфорт, и не придется выбирать что-то одно.   

Источник: https://organicwoman.ru/radost-komfort/

Интересное по теме

Интересное

Как переехать в город у моря. 7 отличий плана от мечты

Что такое переезд в другую страну? Это перемена судьбы или хорошо организованное воплощение мечты? Я вас расстрою: никакая мечта не требует столько усилий. Столько усилий требуют только план и цель. Пока ваш переезд не превратился в цель, которую вы достигаете, следуя плану, вы не переедете.

читать далее

Эмиграция, часть 2

Как выбрать город или страну? В июне 2015 я поехала на танго-фестиваль в Барселону. Со своим преподавателем. Мы выбрали город случайно, еще в феврале, и предвкушали эту поездку каждый день. До этого я была в Барселоне проездом и не понимала, за что ее любят во всем мире.

читать далее

Эмиграция, часть 1

Весной 2015 года, живя в Москве, я запостила фотографию красивой улицы южного европейского города, полного цветов, написала «Я хочу здесь жить» и забыла про это. Моя терраса в Барселоне сейчас выглядит очень похожей на эту картинку. Это совпадение меня поразило.

читать далее

Быть мастерицей

…Мы работали тогда с темой невероятного трудолюбия моей прабабушки, невероятного ее рукодельного таланта, на который съезжались посмотреть грозные старухи и из-за которого к ней боялись даже свататься. Я ощущала себя рукожопой лентяйкой и очень зарилась на это наследство: быть мастерицей. С этим и пришла на «Сундук с наследством» к Кате Михайловой.

…Я сидела за швейной машинкой моей бабушки, в руках была тесьма с кружевом, и я шила. А на самом деле в комнате не было ни машинки, ни бабушки, я не знаю, откуда в моей руке взялась эта тесьма, я не умею шить. 

С ощущения на «Сундуке с наследством» красивого белого кружева в руке началась моя очень большая работа. С какого момента она сама словно бы стала перестраиваться и у меня появились силы бить в одну точку? 

А потом Катя сказала мне — Юля, так вы же и так ни дня без строчки. И я прямо умерла от восторга, соединив ровную швейную строчку на кружевной тесьме и свои вылизанные тексты, стук машинки и стук клавиатуры. Я, я смогла все-таки, не будучи рукодельницей, взять это наследство, пусть в таком виде, но унаследовать то, что я уважаю в людях больше всего: любовь к своему делу.

А вы — счастливчики! Я только прилетаю в этот момент, может, еще и успею! Дорогие друзья, я скажу сейчас дико пафосную вещь. Вы никогда не забудете своего опыта работы с Екатериной Михайловой. Ни в качестве участника ее группы, ни в качестве ученика, ни в качестве свидетеля ее работы.

Мын

Мын

На живой «Мын» обычно приходит два класса людей. У первого любимая работа вдруг начинает ощущаться клеткой, пленом, хочется другое имя. Хочется других правил, другой жизни, другого всего. Второй класс людей каждый день ждет «когда же это кончится» — и начнется совсем другая, их собственная жизнь. Такие люди, как правило, учились там, где захотели их родители, не сами или ошибочно выбрали профессию; не могут себя найти. Когда ты все время не просто в роли, но еще в маске, это тяжело.  

В кризисе идентичности мы вынуждены снова и снова отвечать на вопрос «кто я». Именно от этого зависит ответ на вопрос «чего я хочу». Ближе к сорока мы отвечаем на вопрос «кто я» через профессию. И когда нас одолевает кризис, мы больше не хотим говорить «я журналист». Мы хотим говорить «я кондитер» (к примеру). Хотим смертельно, каждое утро, с большой тоской. Не спасают ни регалии, ни зарплата, И здесь очень важно не ускориться, а замедлиться! А ведь хочется БРОСИТЬ ВСЕ И СТАТЬ ДРУГИМ. 

Почему важно не бросать все? 

-потому что иногда нам достаточно добавить, как щепотку специй в блюдо, в свою жизнь то, о чем мы тоскуем, не вываливая всю кастрюлю в унитаз; 

-потому что необходимо ответить себе на вопрос — что такое «все» и что для вас значит «бросать»;

-потому что этот кризис провоцирует изменения по всем фронтам, и потом мы расхлебываем это как катастрофу лет шесть; «я уволилась и развелась одновременно» по уровню стресса почти самоубийственно, и стресс догоняет не сразу. В любых изменениях вы должны шагнуть на подготовленную почву, иначе вместо этого шагнете в глубочайшую депрессию, когда спадут эндорфины от стресса; 

-потому что у нас есть тот самый мын: талант, любовные отношения с каким-то делом или процессом, и хорошо бы, чтобы это было реализовано в цветущем саду нашей жизни, а не на руинах. 

 Ни наши страхи, велящие нам ничего не менять СОВСЕМ, ни наши мечты, вдохновляющие нас на картинку, в которой все красиво, но нет ответственности, нет забот, нет РЕАЛЬНОСТИ, ни являются нашими лучшими проводниками в таком кризисе. Можно ли что-то все-таки с этим сделать? Можно. Очень осторожно. Очень бережно. Очень непреклонно — потому что нельзя оставлять себя в такой тоске по несбывшемуся и ничего не сделать. 

Живой «Мын» бывает всего один раз в год в Москве. Те, кто позволил своему Мыну изменить жизнь, вполне счастливы. 

Слишком почтительны и недостаточно нахальны

Слишком почтительны и недостаточно нахальны

Новая онлайн-группа Юлии Рублевой с не слишком прогрессивным названием «Хочу замуж!..» стартует в сентябре, уже вторым набором — в первый не поместились все желающие, а места в группе ограничены. Журналист Бэлла Волкова сделала небольшое интервью по этому поводу....

читать далее
Звонили коты. Контент

Звонили коты. Контент

- Мартын, ты знаешь о том, что мы контент? ⠀ - Нет, а что это? ⠀ - Наша хочет все время продвигаться в соцсетях, видел? Ну, сидит по ночам, шепчет, - «все продвигаются, а я нет. Где взять контент?» Я себя ощупал. У меня травма использованности. ⠀ - Хм, Барсик, я...

читать далее
Звонили коты. Раса

Звонили коты. Раса

- Ну а вот она не признает в нас личность, к примеру, - сказал Барсик. - Это как? - спросил Мартын. - Не проводит опросы, как мы хотим провести свой день, к примеру, - сказал Барсик. - А что, разве можно по-разному проводить свой день? - поразился Мартын. - Аск, -...

читать далее

Другие материалы на эту тему

Еще на эту тему:

⇐ Читать на эту тему

Слишком почтительны и недостаточно нахальны

Новая онлайн-группа Юлии Рублевой с не слишком прогрессивным названием «Хочу замуж!..» стартует в сентябре, уже вторым набором — в первый не поместились все желающие, а места в группе ограничены. Журналист Бэлла Волкова сделала небольшое интервью по этому поводу....

Работать с этой темой ⇒

Будущим психологам

«Про семью»

Золотая тыква. Как монетизировать свою компетентность.

Золотая тыква. Как монетизировать свою компетентность.

карьера

Вместе с успехами по работе приходит власть и авторитет, но для многих из нас профессиональный урожай будто все время не собран, не переработан, не присутствует в нашей жизни в виде статуса, положения, авторитета, власти, но самое главное — не присутствует в виде самоуважения. Ведь вовсе не нужно становиться негодяем, чтобы распоряжаться этим на благо всех, включая себя. Как превратить свои Золотые тыквы в другое качество жизни и другое ощущение себя — вот главный вопрос и задача курса «Ярмарка. Золотая тыква».

Все еще скромно опускаем очи долу, не знаем себе цену, стесняемся попросить салфетки в ресторане, не решаемся попросить таксиста выключить шансон, не сообщаем начальству, на каких условиях мы хотели бы решать очередную задачу, да и сами этого условия не знаем. Урожай этот не делает нашу жизнь комфортнее, богаче, легче. Мы все еще позволяем кому попало нас оценивать и обесценивать, хорошо умеем делать это сами, не имеем учеников, — а надо бы; в профессиональном сообществе зачастую даже и не знают о наших успехах, исследованиях, уникальных методиках, блестящих результатах, зачастую не знают даже о цитировании в зарубежных изданиях… Наше поколение не умеет себе присваивать ни профессиональные успехи, ни плоды своего труда, ни промежуточные итоги, обесценивая и не замечая наступившее время профессионального плодородия. Именно мы отлично знаем пословицу «Я — это последняя буква алфавита», уступаем аплодисменты и успех товарищам, и очень любим и умеем говорить «да это каждый может!»

Именно нашему поколению в детстве говорили «четверка — это не оценка», «ты можешь лучше», «а Ваня уже читает», «девочка должна быть скромной», «не хвастайся», «подумаешь, победил, а что, можно было как-то иначе?».

И когда мы смотрим клип Шнура «Экспонат» и слышим возглас юной девицы «Кто молодец? Я молодец!», мурашки бегут по нашим спинам. Разве так можно? И как ей не стыдно? А что скажет мама? А люди осудят! Некрасиво так!

Тем не менее, так и красиво, и нужно, и называется это по-научному «самоподдержка». Мы ей не научены, лишены, не смеем, не умеем.

Проект «Ярмарка. Золотая тыква» — для тех специалистов, которые не умеют собирать камни и считать цыплят по осени. Я часто сталкиваюсь с тем, что вполне себе успешный человек считает себя неуспешным, несостоявшимся, а то и вовсе неудачником. Давайте будем учиться присваивать себе свой урожай.

Уважаемые друзья, этот курс для тех, кто:
— раздает результаты своего труда, много бесплатно делает, хотя мог бы назначить цену;
— все время кому-то должен, хотя много зарабатывает;
— вроде много делает, а толку нет;
— все лавры достаются другому; все результаты уплывают на сторону;
— чьими руками жар загребают;
— кому уже 35-50, а нет ни имущества, ни квартиры, ни машины, ни свободных денег, ни просто свободы;
— кто много знает и много умеет, кто имеет большой опыт в своей работе, но все это никак не меняет его жизнь к лучшему;
— у кого все кругом авторитетнее, чем он сам;
— кто любит свою работу и много в ней смыслит, но всегда отходит в сторону, когда раздают пряники и награды;
— для кого невыносимо сказать себе «Кто молодец? Я молодец!»
— кто вообще устал быть золушкой любого пола и хочет уже наконец-то и карету, и тыкву, и на бал.

На тренинге мы научимся продавать собранное, присваивать себе свое, делиться с излишков, а не из последнего, видеть и копить эти излишки, собирать урожай и иметь с него «выручку». Научимся говорить «да, это мое, я так могу и умею». Увидим, каков к этому времени наш урожай и что мы можем с ним сделать во благо себе. Посмотрим вокруг — кому-то нужен наш огромный опыт, наше наставничество, наше экспертное мнение, научимся уважать себя за способность выращивать Золотые Тыквы. Наметим новые сорта этих Тыкв, подумаем, для чего нам нужен новый урожай и что мы будем готовы вкладывать в него, и как использовать его.

Интересное по теме

Интересное

Птичья жизнь

Вы знаете, как тяжело жить с печатью вечной отличницы на лице? Это
значит, что в каждом-прекаждом случае ты должна а) остановиться; б)
разобраться; в) выяснить, чего это такое происходит; г) нет, постой, я все
-таки хочу понять.

читать далее

Убить Фею

Фей я могу изучать сколько угодно, их есть у меня. Во мне Фея тоже есть. В последнее время я стала подозревать, что наша внутренняя Фея — существо хитрое, нечестное и противное. Раньше я подозревала Фею в скудоумии. Сейчас я подозреваю ее в корысти.

читать далее
Кабачки

Кабачки

С тех пор, как я себя помню, в голове непрерывной телетайпной лентой шел текст.

Откуда он взялся в то время, когда я еще не читала — не знаю. Я бегу во дворе и с размаху прыгаю на огромную раскладушку с подушками, голубые наволочки в желтые цветы: соседка тетя Валя вынесла на солнце сушить и проветривать и подушки, и раскладушку, и все это в солнечных пятнах. Кто-то бесстрастно и бесцветно внутри меня произносит: ты бежишь и прыгаешь, здесь солнечно. Одновременно я бежала и наблюдала со стороны, и это чертовски мешало мне участвовать целиком в процессе жизни и одновременно трансформировало жизнь в огромные объемы текста, часть которого вам иногда доводится читать.

Прошли годы, и моя жизнь изменилась. Несколько лет назад в ней появились люди и процессы, отношения с которыми и пребывание в которых невозможно описать: и люди и процессы были такими, что с ними нужно было быть целиком и полностью, и текст в голове заменялся на вспышки условных восклицательных знаков. Сильные эмоции поглощали и переполняли меня целиком, попытка их описать с треском проваливалась, и слава Богу.

Спустя еще какое-то время, благодаря психотерапии и моей работе в ней, мир оказался совершенно неописуемым еще и по другой причине: огромные процессы идут одновременно в любых отношениях, счастливых ли, несчастных ли, — все равно, и, берясь за текст, понимаешь, что возможно выпятить лишь одну часть, показать что-то одно, и невозможно повертеть со всех сторон, и это будет скучно, нечестно, однобоко и купировано. Спустя еще какое-то время я смирилась и с этим, предположив, что даже однобокое будет кому-то полезно.

Моя позиция всегда была позицией наблюдателя:
ведь, чтобы описывать, надо быть чуть в стороне и тогда ты получаешь весь этот внутренний текст: «я бегу», «он улыбнулся», «так хотелось плакать». Когда я стала полноценным участником, оказалось, что на текст нет времени, сил и желания, на его объективность и объемность нет таланта, а хочется просто жить, открыв глаза и пропуская сквозь себя все эти запахи, ощущения и радость, и все бы хорошо, но безмолвие внутри пока пугает. Что я буду делать, если не смогу писать? Кто тогда я буду? Достаточно ли просто ощущать? Достаточно ли для чего? Существует ли в полноценной версии событие, которое тебе не с кем разделить, потому что у тебя нет для этого слов? Я еду за рулем по ночному городу. И сквозь меня несутся свет фонарей, гудки, шум, отблески мокрого черного асфальта, запах дождя от поливальной машины; я вижу, как днем сажают маленькие яркие анютины глазки на Тверской, как маленьким трактором обрубают сучья у тополей, как в крошечном переулке вкусно пахнет хлебом из пекарни, как много и хорошо можно разговаривать со случайно встреченными, а то и вовсе незнакомыми людьми и какие они все интересные. Нужно обладать очень масштабным, точным и точечным писательским талантом, чтобы все это передать. У меня этого таланта нет. Он есть у таких писателей как Улицкая, например. Как Булгаков, например. Как Стейнбек, например. Это значит, что я не смогу поделиться с вами тем, как происходит эта жизнь, назвать что-то неназванное; это значит, что, возможно, спустя еще несколько лет я вовсе потеряю желание складывать слова и сопровождать этим процессом другой процесс: то, как я живу. Я смирилась с тем, что большинство людей живут и умирают в этом смысле безмолвными, и я тоже отношусь к этому большинству. Мне пришлось много думать и наблюдать, чтобы опознать в себе надежду на что-то грандиозное, которое обязательно произойдет в моей жизни. И еще больше думать, наблюдать и смиряться, чтобы признаться самой себе, что грандиозного не произошло и не произойдет. Вслед за этим счастливо возникает вопрос — а что называть грандиозным, и для чего нужно, чтобы оно происходило? Терзая тех своих клиентов, которые тоде хотят грандиозного, этими вопросами, я получаю ответы: «чтобы мой портрет был на первой полосе «Форбс», «чтобы моим именем назвали улицу», «чтобы мне поставили памятник». Психотерапевты славятся тем, что умеют задавать вопрос «для чего это вам?» бесконечное количество раз, натыкаясь в конечном пункте на страх быть отвергнутым, на страх смерти и забвения, на еще какие-то страхи.
Слишком почтительны и недостаточно нахальны

Слишком почтительны и недостаточно нахальны

Новая онлайн-группа Юлии Рублевой с не слишком прогрессивным названием «Хочу замуж!..» стартует в сентябре, уже вторым набором — в первый не поместились все желающие, а места в группе ограничены. Журналист Бэлла Волкова сделала небольшое интервью по этому поводу....

читать далее
Звонили коты. Контент

Звонили коты. Контент

- Мартын, ты знаешь о том, что мы контент? ⠀ - Нет, а что это? ⠀ - Наша хочет все время продвигаться в соцсетях, видел? Ну, сидит по ночам, шепчет, - «все продвигаются, а я нет. Где взять контент?» Я себя ощупал. У меня травма использованности. ⠀ - Хм, Барсик, я...

читать далее
Звонили коты. Раса

Звонили коты. Раса

- Ну а вот она не признает в нас личность, к примеру, - сказал Барсик. - Это как? - спросил Мартын. - Не проводит опросы, как мы хотим провести свой день, к примеру, - сказал Барсик. - А что, разве можно по-разному проводить свой день? - поразился Мартын. - Аск, -...

читать далее

Другие материалы на эту тему

Другими словами, я, точно так же, как и многие люди, как и некоторые мои клиенты, хочу грандиозного, чтобы в итоге не чувствовать себя ничтожным, ведь ничтожных все отвергают. Есть ли место посредине, есть ли место просто обычного человека? Любимого кем-то, но не всеми? Неграндиозного и не ничтожного? Человека, который умеет чувствовать себя счастливым немасштабно, камерно, в размере своей маленькой жизни? Такие люди могут о себе сказать: мы не писатели и не режиссеры, мы сажатели кабачков. Извечный мой спор с клиентами — можно ли быть счастливым, просто сажая кабачки, если учесть, что всю жизнь тайно хотел их сажать? Я получаю в ответ, как правило, слово «обыватели». Или ужас  в глазах: лучше прожить трагическую судьбу, чем никакую, под «никакой» подразумевается обычная человеческая жизнь без лишений и свершений. Выходит, условные кабачки кажутся всем низменными и стыдными. А между прочим, кабачки требуют такой включенности, такой заземленности, что запросто обеспечат и твердую почву под ногами, и утро «на огороде», и разговор с симпатичным соседом, и совершенно не обязательно при этом немедленно бросаться в твиттер со свежими впечатлениями. Мы относимся к этим символическим кабачкам как к чему-то, что немедленно лишит нас духовности и окунет в болото мещанского быта со скушным почесыванием ног перед сном и зевотой, геранью на окне от сонных мух и раздражающим неумным партнером. Но символические кабачки с гораздо меньшей вероятностью, будучи любимейшим занятием, лишат нас духовности, чем попадание в список форбсов или статуэтка Тэффи. Подставьте вместо слова «кабачки» то, о чем вы мечтаете, но что совершенно неграндиозно: выпечку хлеба, вышивание крестиком, маленькую лавочку, книжку детских рассказов тиражом 500 экземпляров. Это может быть ведение блога, корректура, создание прически, воспитание детей в любви и безопасности (на мой взгляд, труднее задачи нет).
Наше поколение уже почти лишено этого умения:
побыть целиком и длительно «в кабачках», причем побыть тайно, никому не сообщая немедленно «я ушел в кабачки», а лишь ощущая ощущения и чувствуя чувства. Дальше можно продвинуться на еще один уровень и никому потом не рассказывать, что вы ощущали и что вы чувствовали. Совсем продвинуться — это никому не рассказывать, что вы не рассказываете о своих ощущениях, что вы молчите о чем-то. Совсем высоко забираются далай-ламы: молчат, скупо говорят банальщину и улыбаются. Дальше, выше далай-лам, идут просто люди, которые живут и им достаточно самих себя и своих близких, чтобы тоже улыбаться вместе. У них есть и кабачки тоже. И много любимых людей рядом, и никаких постиков о завтраках, потому что они так погружены в завтрак, что им некогда о нем рассказывать, да и незачем. Я им завидую. Мне все еще кажется, что неразделенное с кем-то впечатление — не существует, хотя в моей жизни полно неразделенных ни с кем впечатлений, ощущаемых в полной мере. А таким людям достаточно того, что у них это впечатление есть и они вряд ли будут о нем болтать городу и миру, эти самодостаточные сажатели кабачков. Я бы вставила еще тут фразу про когнитивный диссонанс, которую не употребляла никогда в жизни, или про дискурс, по той же причине, но это просто потому, что я не знаю, как половчее закончить текст. Кабачки избавляют от мучений описать весь объемный смысл происходящего, заставляют думать линейно, зато ощущать — на всю катушку, символические кабачки могут запросто научить вас быть в большем ладу со своими эмоциями, под кабачками я подразумеваю любой непубличный любимый труд, приносящий так много радости сам по себе, что нет смысла наддавать еще и в фейсбуке фоточками. Говорят, еще и савойская капуста в этом смысле хороша, также рекомендуют тыквы.

Еще на эту тему:

⇐ Читать на эту тему

Слишком почтительны и недостаточно нахальны

Новая онлайн-группа Юлии Рублевой с не слишком прогрессивным названием «Хочу замуж!..» стартует в сентябре, уже вторым набором — в первый не поместились все желающие, а места в группе ограничены. Журналист Бэлла Волкова сделала небольшое интервью по этому поводу....

Работать с этой темой ⇒

Будущим психологам

«Про семью»

Белая лошадь

Белая лошадь

Я обещала рассказать, как получать удовольствие от повседневности. Я, ребята, знаю только один способ. Правда, я о нем как-то подзабыла на фоне всякого.

Надо помнить, что всякие прекрасные вещи типа любви и счастья — это не результат, а состояние. Ты либо это чувствуешь, либо нет. Не нужно объекта…Если это есть внутри, понимаете, нет одиночества. Ты вовлекаешься в любой процесс полностью и без остатка. В любой. Я сейчас вот всю ночь не спала. Я, видите, решила, что люблю просыпаться от звонков и сообщений. Тихо так решила, про себя. В результате мне две ночи подряд звонят люди самые разные с полуночи до двух. А я как раз эти две ночи так сладко засыпала часов в 11. Я терпеливо беру трубку, потом встаю, потом иду пить чай — мне так жалко ночи, и так много интересного, что ложиться спать уже жалко. Ну вот.. я сидела сегодня и слушала свои прекрасные арии и музыки, и на каждую музыку придумала свою любовь, но так как у меня косноязычие на эту тему, то я пока не опишу. А потом я посмотрела «Париж, я люблю тебя». И вспомнила, как я сидела в Люксембургском саду, вечером, одна, и ела мокрую тугую моцареллу, запивая минералкой. И как пила кофе возле Сорбонны. И как однажды рано утром мы шли и на чистенькой узкой улице в центре Парижа возле старинного фонарного столба увидели ботинки — рыжие, блестящие, на вид почти новые, с развязанными шнурками — мы задрали голову и посмотрели вверх, на столб, но хозяин ботинок то ли ушел, то ли улетел — на столбе его не было.
Без любви внутри не сделаешь ни хороший фильм, ни хороший текст, и даже не пожаришь какие-нибудь блинчики.

Я не помню, как и когда я это почувствовала, когда получаешь удовольствие каждой клеточкой и в каждое мгновение. Как это вообще важно. Вот, чувствуешь себя живой. Удовольствие, даже когда втираешь крем в кожу. Не обязательно для этого любить кого-нибудь или быть влюбленной. Я на фоне полнейшего одиночества в прошлом году тоже это чувствовала. Иногда это похоже на сумасшествие, потому что я и так чувствую всегда все очень остро. Нет, про крем не сумасшествие, не думайте — обычное женское наслаждение от запаха и консистенции.

Позавчера у меня была жуткая бессоница + депрессия, и утром, когда у нас светало, мне позвонила подруга. Мы с ней разговариваем, и вдруг я вижу, что день начался очень солнечный, я смотрю в окно на кухне и пью чай, и вдруг я вижу, как по совершенно чистому небу валит огромный клуб дыма- я думала, что пожар, а потом увидела, что это на бешеной скорости несутся облака. Я такого никогда не видела. Как при ускоренных съемках. Было наверное часов 8 утра… Это был сумасшедший ветер. И видеть это было удивительно. А ведь люди редко смотрят на небо. Это повседневность та самая и есть, это не в фильме, а из окна на кухне.
Там вообще удивительные вещи творятся, в окне.. Когда я жила в Уфе, я часто бывала очень-очень несчастной. И вот однажды в мае, когда у нас во дворе цвела черемуха, что уже само по себе счастье, а балкон был открыт, я услышала цоканье копыт. Я очень люблю лошадей. Конечно, я сразу вскочила и вышла на балкон, а там, рано утром, прямо под балконом во дворе стоит белая лошадь, в гриве у нее цветы и ленты, а верхом сидит девочка и наклоняет ему какую-то веточку с дерева. Они ехали, наверное, в парк, катать детей, и как-то забрели к нам. И это тоже было очень красиво. И вся моя несчастность прошла. И никакого тебе режиссера, который бы дул ветродуем на облака, или ставил лошадь выгодным ракурсом, — а само по себе.

Слишком почтительны и недостаточно нахальны

Слишком почтительны и недостаточно нахальны

Новая онлайн-группа Юлии Рублевой с не слишком прогрессивным названием «Хочу замуж!..» стартует в сентябре, уже вторым набором — в первый не поместились все желающие, а места в группе ограничены. Журналист Бэлла Волкова сделала небольшое интервью по этому поводу....

читать далее
Звонили коты. Контент

Звонили коты. Контент

- Мартын, ты знаешь о том, что мы контент? ⠀ - Нет, а что это? ⠀ - Наша хочет все время продвигаться в соцсетях, видел? Ну, сидит по ночам, шепчет, - «все продвигаются, а я нет. Где взять контент?» Я себя ощупал. У меня травма использованности. ⠀ - Хм, Барсик, я...

читать далее
Звонили коты. Раса

Звонили коты. Раса

- Ну а вот она не признает в нас личность, к примеру, - сказал Барсик. - Это как? - спросил Мартын. - Не проводит опросы, как мы хотим провести свой день, к примеру, - сказал Барсик. - А что, разве можно по-разному проводить свой день? - поразился Мартын. - Аск, -...

читать далее

Другие материалы на эту тему

Ну и понимаете. Просто если взять плитку шоколада и не есть ее сразу, а обязательно сначала нюхать и разглядывать. Или сидеть рядом с кем-то, кто хорошо водит машину — меня это воспоминание спасает теперь, когда я приземляюсь в самолетах и меня тошнит от страха, тогда я закрываю глаза и вспоминаю это ощущение безопасности, и как все плавно и уверенно.

Все это тихое счастье состоит из деталей: запахов, касаний, звуков, ощущений, цвета.

Мы часто живем в ожидании чего-то большого. Такая цель, которая все затмевает. А к цели есть дорога, вдоль которой растет все это счастье. Или дорога может быть не к цели — это даже в сто раз лучше, а просто это у вас прогулка. У меня это уже давно прогулка, поэтому можно наблюдать. И когда чего-то ждешь, значит, этого чего-то у тебя нет, так ведь? Мой удивительный опыт подсказывает, что стоит отвлечься понюхать цветок или рассмотреть камушек вдоль пути, и тогда появляется ощущение, что на самом деле все есть. Я сама иногда про это все забываю, и снова становлюсь почти несчастной, пока какая-нибудь условная белая лошадь с цветами в гриве, пришедшая под балкон, не вытряхнет меня из этого невозможного состояния — ожидания счастья, в то время когда оно все тут под боком.

Еще на эту тему:

⇐ Читать на эту тему

Слишком почтительны и недостаточно нахальны

Новая онлайн-группа Юлии Рублевой с не слишком прогрессивным названием «Хочу замуж!..» стартует в сентябре, уже вторым набором — в первый не поместились все желающие, а места в группе ограничены. Журналист Бэлла Волкова сделала небольшое интервью по этому поводу....

Работать с этой темой ⇒

Будущим психологам

«Про семью»

Pin It on Pinterest