О Джулии Ламберт

О Джулии Ламберт

Перечитала только что «Театр» Сомерсета Моэма. Открывала с некоторым трепетом — когда я читала ее последний раз, Джулия Ламберт была старше меня лет на семь еще. В эту нашу встречу в этом году ей ровно 46, как и мне. 

С каким удовольствием, наслаждением эти годы я узнавала в ней поочередно разных женщин! В самые первые годы нашего знакомства — просто женщину, у которой можно поучиться красоте и вкусу жить. Носить шляпки. Улыбаться мужчинам. 

Потом меня тревожил ее роман с мужчиной младше. Я вместе с ней предчувствовала плохое и переживала за то, что этот юнец так с ней обошелся. Тогда я еще ничего не понимала ни в женщинах, ни в мужчинах. 

Потом меня снова занимал этот роман, но уже по другой причине — много лет у меня не было отношений даже с ровесниками. Разница в возрасте с моими мужчинами все увеличивалась. Они все были младше. Мое сердце сжималось всякий раз, как только я думала о том, что это все кончено и предугадано. В это время Джулия поражала меня своей храбростью вступить в заранее уготованную боль. 

И все это время я совершенно не обращала внимания на самое главное сейчас для меня в ней. На ее отношения со своей работой и ее жизнелюбие. Меня занимали рассыпанные автором, как мелкие бриллианты, женские черты; ее теплый взгляд и ее улыбка; будучи иногда беспомощной в отношениях, я совершенно не знала, как отношениями управлять и полагала чудом, что все мои романы длятся хоть и нелегко, но долго. Я завидовала и даже не пыталась учиться. Мне хотелось быть такой же очаровательной и легкой. Я пропускала мимо глаз ее пустоту и сконцентрированность на себе. 

Но сейчас, сегодня, в наши с ней 46, я, как мне кажется, взяла этот портрет наконец полностью — так, как он и был задуман автором. Я увидела и оценила каждую строчку. Ее страшноватое объяснение с сыном. Ее умение переключаться. Ее способность оставаться хорошим партнером, сохраняя уважение к тому, кого больше не любишь. Ее змеиную совершенно — в хорошем смысле — точность женского броска, когда нужно опередить, уничтожить или сбросить с хвоста. 

Но главное, главное, от чего совершенно в эту нашу встречу успокоилось мое сердце — я узнала в ней присущую всем взрослым женщинам моего круга власть над своим профессиональным материалом. Любовь с делом всей своей жизни. Страстный интерес к тому, что внутри этой коробочки, не имеющей дна и предела. Когда ты на любом отдыхе, в любой обстановке исподволь думаешь, варишь в голове: у нее это коротенькая тога на барельефе, подмеченная ужимка, крошечная деталь характера, перерастающая в достоверную роль, а у меня незаметные другому глазу, моментально разворачивающиеся передо мной причинно-следственные связи любого поступка, поворота головы, интонации, тонкие паутины человеческого взаимодействия, не поддающиеся линейному описанию. 

Сбежав от всего и всех, Джулия Лэмберт в одиночку наслаждается бифштексом, а в ее голове уже выстраивается следующая роль. И по сравнению с этим могуществом собственного сочинительства все аплодисменты — ничто. Могут быть, а могут не быть. Главное — мочь и уметь придумывать и воплощать. Ничего для этого не нужно, кроме собственной головы, души и отношений со своей жизнью. 

Почему все от меня скрывали сериал «Безумцы»?

Почему все от меня скрывали сериал «Безумцы»?

фильмы и книги

Это же КИНО. Настоящее кино, где курят, пьют, хватают всех за жопу, изменяют женам и безбоязненно говорят слово «еврей»; женщины красят губы, ходят в пышных юбках от Диора, курят и боятся разведенных одиночек; у мужчин из всех мест торчат иерархия и бабло; и какие же там диалоги! 

Вики: «Сценаристы, в том числе и Вайнер, провели колоссальное исследование о том периоде, в котором происходит действие «Безумцев», чтобы сделать большинство аспектов шоу — в том числе сценографию, костюмы и реквизит — исторически точными. Аутентичный стиль сериала получил восхищение критиков. Каждый эпизод имеет бюджет в размере 2-2,5 млн долларов, в то время как бюджет пилота составил более 3-х млн. долларов. Говоря о сценах с участием курящих, Вайнер сказал: «Делать это шоу без курения было бы шуткой. Это было бы санитарно и это было бы фальшиво»

Компания H.J. Heinz использовала в реальной рекламной кампании идею, основанную на питчинге из 6-го сезона сериала. В компании подчеркнули, что выкупили права на идею у создателей сериала, и заказали рекламному агентству David переснять лозунги из сериала, так как уникальные файлы не сохранились»

Роб Шеффилд из Rolling Stone назвал «Безумцев» «величайшим сериалом всех времён и народов».

Вы увидите мучения над рекламными слоганами Gillett и Lucky Strike  — те марки, которые сейчас переживают не лучшие времена в связи с пересмотром многих и многих ценностей. По сериалу видно, как сильно изменилась наша жизнь. 

Браво сценаристам.

Интересное по теме

Интересное

О Джулии Ламберт

Перечитала только что «Театр» Сомерсета Моэма. Открывала с некоторым трепетом — когда я читала ее последний раз, Джулия Ламберт была старше меня лет на семь еще. В эту нашу встречу в этом году ей ровно 46, как и мне.

читать далее

Почему все от меня скрывали сериал «Безумцы»?

Это же КИНО. Настоящее кино, где курят, пьют, хватают всех за жопу, изменяют женам и безбоязненно говорят слово «еврей»; женщины красят губы, ходят в пышных юбках от Диора, курят и боятся разведенных одиночек; у мужчин из всех мест торчат иерархия и бабло; и какие же там диалоги!

читать далее

Дорогой Хью. То есть Грегори Хаус. Я по тебе скучаю.

Я тебе благодарна за фразу, которую ты сказал Кэмерон: «Ты не любишь, ты нуждаешься». Как часто мы путаем любовь с нуждой. Но нуждаемость друг в друге, дорогой Грегори, это то, в чем современные дяди и тети боятся друг другу признаться. И от этого нуждаются еще больше. Ну и хрен бы с ними, да? Они как-нибудь сами с этим разберутся.

читать далее

Дорогой Хью. То есть Грегори Хаус. Я по тебе скучаю.

Дорогой Хью. То есть Грегори Хаус. Я по тебе скучаю.

Однажды осенью я начала тебя смотреть и смотрела целые сутки. Ты изрядный сукин сын и мне нравится твоя походка. И твоя щетина. Думаю, что буду любить тебя и в болезни, даже душевной, и, что сложнее, в здравии — когда в одном из сезонов ты появился без трости и не прихрамывая, я почувствовала себя обделенной, но все равно осталась с тобой.

Я тебе благодарна за фразу, которую ты сказал Кэмерон: «Ты не любишь, ты нуждаешься». Как часто мы путаем любовь с нуждой. Но нуждаемость друг в друге, дорогой Грегори, это то, в чем современные дяди и тети боятся друг другу признаться. И от этого нуждаются еще больше. Ну и хрен бы с ними, да? Они как-нибудь сами с этим разберутся.

А еще ты говоришь — все люди лгут. О, это так. Лгут друг другу и сами себе. Молчат там, где надо сказать, молчат из трусости. Из страха быть отвергнутыми. Из страха оказаться слабее партнера, когда партнер кажется нам сильным, сильнее нас. А там, за маской сильного, вдруг оказываются такие же глаза, наполненные болью, как порой ты видел у себя в зеркале. 

Сколько смелости человеку порой нужно, чтобы взглянуть в глаза другого, не ожидая там увидеть ни любви, ни нежности, и все-таки — взглянуть. Попасть любовью прямо в равнодушие, но еще хуже — в сострадание. А иногда, и это самое неожиданное, — испугаться увидеть там любовь в ответ. Поэтому люди глядят друг другу в глаза по разному: прищурившись, выпятив упрямо челюсть, саркастически подняв одну бровь, невозмутимо прикрыв ресницами всполохи боли и уязвимости.

Поэтому, дорогой Грегори, мне так нравится, когда люди плачут. В этот момент они оказываются нос к носу с собственной жизнью, с собственной уязвимостью и беспомощностью, и в этот же момент понимают, что с этим надо что-то делать. Ты не поверишь, но иногда они начинают что-то с этим делать, и у них получается. И когда получается, они начинают улыбаться. Поэтому, дорогой Грегори, я так люблю, когда люди улыбаются. 

Однозначно, услышав и увидев меня, ты бы счел меня за дуру. Мой водитель Коля однозначно считает меня дурой, и поучительно цитирует мне мою же книжку, которую он читает, ожидая меня в машине. Процитирует, посмотрит на меня недоверчиво, покачает головой и вздохнет. Я ему кажусь безнадежной. Пока мы с ним гоняем по городу по всяким делам, я трещу и натрещиваю ему много такого, от чего он за голову хватается. Книжка подходит к концу, и Коля все чаще смотрит на меня так, словно ожидает увидеть кого-то еще за моей спиной, но никого не видит и утешительно кормит меня шоколадкой, все чаще задумчиво отламывая и себе кусочек. Ты же, я думаю, дорогой Грегори, вообще не стал бы со мной разговаривать. Помял бы мне живот и велел бы мне пить больше воды и есть больше обволакивающего. Или же вообще поднял одну бровь и вышел бы вон из кабинета, где я бы с надеждой возлежала на кушетке. 

Если тебя вылечат в шестом сезоне, Грегори, ты больше не будешь казаться психом. И трость у тебя, возможно, отнимут, и я не знаю, как я это переживу. Чего доброго, ты начнешь дышать животом, прорабатывая гнев, вину, страх и отчаяние, станешь уравновешенным и глаза твои начнут светиться мудростью. И тогда я тебя брошу нахрен. 

Pin It on Pinterest