Из него не доносится ни звука. Ты накормил его, кажется, уже самой вкусной кашей, сказал, что любишь, спросил, что еще ты можешь для него сделать. Он загадочно чуть-чуть приподымает бровь и молчит. 

Ты говоришь, что сейчас повесишься, разбиваешь об его голову тарелку, плачешь, грозишься уйти навсегда. Он чуть улыбается и молчит. 

Ты даришь букет роз и самый горький французский шоколад, во время секса пытаешься угадать, что именно он чувствует, вьешься вокруг него нежно, целуешь, гладишь, обнимаешь, проклинаешь, в общем, из тебя, по сравнению с ним, все время выходит какая-то кипящая лава. Потом ты думаешь — я его замучил, и ласково и надолго оставляешь его в покое. Он молчит и не шевелится.

Ты устаешь быть вулканом. Опускаешь руки. 
Сухо говоришь: «Знаешь, так нечестно. Я тебе про себя рассказал, станцевал, поцеловал. Будто мы вместе договорились развести костер, а дрова в них подкладываю только я, при этом ты морщишься от дыма. И при этом ты не уходишь, греешься тут, понимаешь, или что ты тут вообще???»

Он пожимает плечами и говорит: «Знаешь, все как-то немного не то». Ты опешиваешь, потом радуешься, что из него донесся отклик, хоть какой-то, спрашиваешь — а что именно было бы то — но он уже опять сошел на ноль, закутался в шарф и немного умер. Правда, дышит, это видно.

Ты пытаешься его выгнать, но он не уходит, отсвечивая немного мертвым, тем, что раньше принималось тобой за загадочность. 

Ты заходишь на десятый круг и снова пытаешься его отогреть или сделать больно, чтобы по реакции угадать — попал ли в цель, ты наконец делаешься мертвым сам, но с той стороны ни звука. Тебе сначала досадно, потом страшно, потом скучно. Потом ты от него уходишь, и он даже не очень спрашивает, почему. 

Потом, спустя несколько лет, твой бывший любимый приходит к терапевту и на первой сессии говорит: «Доктор, меня все отвергают, покидают, уходят. Не клеится ни с бизнесом, ни в любви. Мне уже за 30, не понимаю, сделайте что-нибудь».

Терапевт спрашивает, получая пожимание плечами и вялые ответы, к середине второй (десятой) сессии клиент-зеро намертво замолкает, терапевт немного пьет водички, чтобы продолжить пламенную речь, на третьей (двенадцатой) сессии клиент молчит 25 минут, терапевт молчит тоже. На вопрос — комфортно ли вам молчать — клиент пожимает плечами и говорит: «Я думал, это будет как-то по-другому. Я разочарован, мне в который раз не везет с терапевтами, все какие-то не такие, все как-то не так, все как-то должно быть этак».

На вопрос «как именно» Зеро пожимает плечами и чуть улыбается. 

Терапевт плачет и говорит: «Я чувствую себя отвергнутым, беспомощным, ненужным, сделайте с этим что-нибудь, у нас есть еще пять минут, постарайтесь уложиться». 

Зеро растерян и удивлен, не верит, и это первая живая реакция, едва, впрочем, дышащая на ладан.

В ходе терапии Зеро с трудом, неохотно, но научается давать обратную связь — поначалу микроскопическими дозами и только после требования терапевта.

Обсуждения, почему Зеро стал Зером (извините), как это вышло и что с этим можно сделать — предмет работы в терапии, но не предмет рассмотрения в блоге. Я ставлю перед собой задачу показать, как именно мы проделываем с окружающими всякие хитрые мульки и фишки, незаметные для нашего глаза, но не позволяющие нам иметь глубокие отношения, которых мы, конечно же, так хотим! 

Резюме: Человек-зеро незаметно для себя самого обесценивает наши эмоциональные и прочие инвестиции в него и не дает нам обратной связи в необходимом объеме. Так он упреждающе отвергает своих партнеров в разных областях жизни.

Если спросить бывших партнеров этого одинокого человека, что происходило, они скажут: «Мы его любили как могли, и делали что могли, но, казалось, ему ничего не было нужно».

Share This